Владимир Руга.

Гибель «Демократии»

(страница 14 из 21)

скачать книгу бесплатно

   – Это не важно, – уклонился от ответа мужчина, распахивая очередную дверь. – Пожалуйста, пройдите в самый дальний кабинет. Полагаю, там вы получите все необходимые сведения.
   Петр шагнул через порог, и во второй раз услышал, как за его спиной скребет в замке ключ. Больше не раздалось ни звука. В этой части огромного здания царили полумрак и тишина. Шаги поручика скрадывал толстый ворс ковровой дорожки. Она и привела Шувалова к третьей по счету двери, за которой оказалось просторное помещение, щедро декорированное тяжелыми бархатными шторами, зеркалами и бронзой. Тот же красный бархат был использован для обивки широкого дивана («Да на нем можно спокойно улечься двоим!») и четырех Массивных стульев. За столом, уставленным разными закусками, сидел пожилой человек. В нем Петр сразу узнал Николая Ивановича Гучкова, фотографии которого изредка появлялись на страницах иллюстрированных журналов, в бытность его московским городским головой.
   Так уж сложилось в жизни, что Николай Гучков постоянно пребывал в тени своего младшего брата Александра, хотя в большую жизнь они вступили вместе, одновременно окончив Московский университет. Пока Николай вел дела семейной фирмы, вместе с Боткиным торговал чаем и сахаром, участвовал в заседаниях правлений различных банков и московской городской думы, Александр переживал головокружительные приключения. Вместе с другим братом – Федором, ставшим офицером, – он тайно объездил Османскую империю, собирая сведения о турецкой армии, совершил переход через Тибет, воевал против англичан на стороне буров. По возвращении из Южной Африки его, прихрамывавшего после ранения, чествовали в московских гостиных как героя.
   Занявшись политикой, Александр Иванович участвовал в создании, а затем возглавил партию сторонников конституционной монархии – «Союз 17 октября». Став народным избранником, Гучков руководил советом по обороне Государственной Думы, одно время был ее председателем. Во время войны боролся с распутинской, кликой, вынашивал планы внутридинастического переворота и, в конце концов, вместе с Шульгиным принял отречение императора. В первом составе Временного правительства ему достались портфели военного и морского министров. После прихода к власти генерала Корнилова Александр Гучков бессменно руководил военным министерством.
   Николай Иванович не был столь заметным общественным деятелем. В течение восьми лет он стоял во главе московского городского управления. При нем на смену конке пришел электрический трамвай; за счет размещенных за границей займов претворялись в жизнь и другие масштабные проекты. Обвиненный в том, что денежные средства Москвы размещались в банках, подконтрольных его политическим сторонникам, Николай Гучков отказался баллотироваться на третий срок. Но и без того ему хватало дел во множестве различных комитетов и обществ, где он трудился не покладая рук. Весной 1919 года, когда городского голову впервые выбирали не гласные думы, а все жители Москвы, октябристы выставили его претендентом на этот пост, но неудачно.
Пока представители различных партий яростно боролись между собой за голоса избирателей, неожиданно для всех большинство москвичей доверили свою судьбу отставному генералу Джунковскому, которого никто из политиков в расчет не принимал. Гучкову снова пришлось вернуться к своим обычным занятиям, хотя поговаривали, что он непременно попытает счастья на выборах в Государственную Думу.
   – Проходите, поручик, и присаживайтесь к столу, – предложил Николай Иванович. – Угощайтесь без всякого стеснения, вы же наверняка голодны с дороги. На интерьер не обращайте внимания. Вечерней порой эти кабинеты служат местом для свиданий несколько иного толка, поэтому обставлены соответствующим образом. Владельцем ресторана полностью продумана система, позволяющая парочкам попадать сюда, избегая лишних глаз. Как видите, гнездо порока может послужить благому делу.
   – Какому делу? И при чем здесь я? – напрямик спросил Петр, опустившись на стул.
   – Господин Шувалов, – сказал Гучков, пристально глядя на офицера, – я встречаюсь с вами по просьбе моего брата. В Петрограде очень сильно озабочены ситуацией, сложившейся после гибели дредноута «Демократия». Некие силы повели самую настоящую войну за смещение морского министра. Но как стало известно, это только прелюдия. Есть все основания полагать, что на очереди глава военного министерства. Вы понимаете, чем это грозит России?
   – По правде говоря, не очень, – ответил Петр, подумав про себя с тоской: «Ну почему каждый политик считает, что его отставка – как минимум пролог катастрофы вселенского масштаба? Романовы более трехсот лет правили Россией, а ушли в небытие, и страна того словно не заметила. Уж как с Керенским носились – спаситель отечества! А кто он сейчас – пустое место, даже в Думу с трудом прошел». Однако последующие слова Николая Ивановича заставили Шувалова иначе взглянуть на положение дел.
   – Сейчас середина августа. В сентябре заседания Думы начнутся с обсуждения программы дальнейшего вооружения русской армии, – начал пояснения Гучков. – Разработанная под руководством моего брата, она должна послужить основой коренного преобразования военных сил республики. Но у нее есть и могущественные противники. Они предлагают по-прежнему ориентироваться на огромные людские ресурсы России и отказаться от выпуска в мирное время дорогостоящей военной техники вроде танков и аэропланов. Мол, в ближайшее время войны не предвидится, а в случае чего просто выставим многомиллионную армию. В обмен на это союзники охотно снабдят нас всем необходимым. Получается, опять будем оплачивать русским пушечным мясом собственную техническую отсталость.
   От возмущения Гучков всплеснул руками. Строго посмотрев на Петра, словно тот выказал поддержку антипатриотической доктрине, продолжил ораторствовать:
   – Представители противоположного лагеря предлагают закупать в небольших количествах все современное вооружение за границей. По их утверждениям, развитие собственного производства якобы выгодно только небольшой группе владельцев металлических заводов. На самом деле под прикрытием демагогии о сохранности государственной казны сторонники так называемой дешевой армии намереваются подпитывать деньгами чужую промышленность. Вдобавок они вольно или невольно ставят нашу страну в полную зависимость от благоволения иностранных правительств. Если Александр лишится своего поста, предложенная им программа наверняка провалится. Чем это обернется для армии, можете себе представить.
   – Но что же в данных обстоятельствах требуется от меня? – с искренним недоумением спросил поручик.
   Гучков улыбнулся, забавляясь реакцией слушателя. Потом стер улыбку и ответил вполне серьезно:
   – Как нам стало известно, в ходе следствия всплыла фигура некоего господина Калитникова. Он занимает не последнее положение среди так называемых «москвичей», или, говоря по-другому, капиталистов новой формации. Именно они всеми силами противодействуют усилиям военного министра по перевооружению нашей армии. Если удастся доказать их связь со взрывом в Севастополе, мы вновь окажемся на коне.
   – Но позвольте, – довольно невежливо перебил Петр, – мои полномочия как офицера контрразведки весьма ограничены. Они простираются не далее выяснения характера встреч упомянутого вами лица с человеком, чья связь с турецкой разведкой доказана. Все прочие обитатели Москвы, независимо от их политических пристрастий, являются для меня табу. Если существует заговор, угрожающий основам демократического строя, то здесь скорее епархия Комитета общественной безопасности. При всем желании попытка помочь военному министру приведет меня к нарушению служебных инструкций, на что я пойти никак не могу. Даже если на карту поставлена судьба русской армии.
   – Браво, поручик! – неожиданно воскликнул Гучков. – Что вы дадите именно такой ответ, предсказал ваш начальник – почитатель библейских сюжетов в живописи. Он же, сославшись на события совсем недавнего прошлого, связанные с поисками германского золота, предложил выход из тупика. Поскольку официально вы все еще находитесь в отпуске, то Александр Иванович просит вас, подчеркиваю – просит – в частном порядке заняться расследованием всех, повторяю всех, обстоятельств гибели «Демократии». Что вы скажете на это?
   – Конечно, мне лестно выполнить личную просьбу министра, – задумчиво произнес Шувалов, – тем более что за ней, полагаю, действительно стоит забота о государственных интересах. Но, ссылаясь на операцию, участником которой мне довелось быть, учитываете ли вы, что я действовал не один? Причем некоторые из моих действительно незаменимых помощников работали вовсе не бескорыстно.
   Вместо ответа Гучков поставил на колени портфель из прекрасно выделанной кожи, раскрыл его, вынул оттуда увесистый сверток, перевязанный бечевкой. Передав пакет поручику, Николай Иванович радостно объявил:
   – Полковник Артемьев сообщил мне об этом нюансе, поэтому вот вам некоторая сумма на первое время. Нанимайте, кого хотите, покупайте нужные сведения – все на ваше усмотрение. Понадобится еще, обращайтесь немедленно, И никаких расписок, никаких отчетов! Главное – добейтесь результата.
   – А если он не устроит министра? – поинтересовался Шувалов, вертя в руках сверток с деньгами. – Если в природе не существует связи между диверсантами и его политическими противниками? Если это сделали монархисты или те же турки? Как быть тогда?
   Лицо капиталиста снова озарила улыбка. Довольный, что согласие поручика практически у него в кармане, он пояснил:
   – Ваш начальник был настолько любезен, что предупредил о бессмысленности попыток требовать от вас фальсифицированные результаты. Поэтому изо всех сил ищите истину и представьте ее на общественный суд, какой бы она ни была горькой. Мы просто уверены, что трагедия в Севастополе имеет политическую подоплеку. Необходимо только найти железные доказательства. Сделайте это, и вы не пожалеете!
   – В таком случае, – ответно улыбнувшись, сказал Шувалов. – сообщите мне, когда и от кого я смогу получить первичные сведения о пресловутых «москвичах»?


   –Итак, Петр, вопреки здравому смыслу ты ввязался в новую авантюру, – в голосе Вельяминова слышалось явное осуждение. – Рану хоть толком залечил? Больно вид у тебя не курортный – осунулся, глаза запали: Или вместо лечения амуры крутил до полного истощения?
   Шувалов слушал ворчание старика с легкой улыбкой. За Иваном Леонтьевичем водилась привычка ворчать по всякому поводу. Особенно от него доставалось современным порядкам. Иногда Петр пытался с ним спорить, указывая на положительные результаты демократических преобразований. Однако Вельяминов оставался непоколебим, словно горный утес. По его твердому убеждению, недостатки прошедшей эпохи никак нельзя сравнивать с безобразиями, порожденными новым строем.
   И все же, несмотря на некоторое расхождение во взглядах, отставной надворный советник относился к молодому офицеру по-отечески. Поручик также тянулся к Ивану Леонтьевичу, видя в нем наставника и старшего товарища. Петр надеялся на поддержку со стороны ветерана политического сыска. Оставалось только уговорить его поработать на благо тех, кого Вельяминов на дух не переносит – нынешних властителей России.
   – Чего греха таить, не обошлось без амуров, – сказал Петр, как бы винясь. – Но все они отошли в сторону, когда пришлось впрячься в расследование гибели линкора.
   – Куда же они там, в Севастополе, глядели?! – в сердцах воскликнул Вельяминов. – В мирное время в своей гавани потерять такой огромный корабль. Он же наверняка огромных денег стоил!..
   – Немногим более двадцати миллионов рублей золотом, – обронил поручик. – Не считая подорванного престижа страны. Вот и надо все досконально выяснить, чтобы впредь не повторилось. Предстоит подробно расспросить одного из фигурантов, который находится в Москве…
   – Ты мне еще по второму кругу расскажи, – с явной иронией отозвался Иван Леонтьевич, – про турок, про монархиста убиенного, про министра своего, под которым кресло зашаталось… Он тебе хоть обещал награду какую-нибудь – там, орденок или чин высокий вне очереди? Не сулил по простоте душевной сразу в генералы произвести, когда отведешь от него беду?
   – Нет, – отрицательно покачал головой Шувалов. – Да и какие могут быть награды, если я официально нахожусь вне службы. Министр имеет право награждать исключительно за исполнение служебного долга.
   – Перестань, Петр, рассуждать подобно неразумному младенцу, – махнул рукой старик. – Испокон веков на Руси чинами жаловали согласно благоволению начальства. Покойный государь император каждую пятницу производил в генералы. Думаешь, все они по заслугам щеголяли в штанах с лампасами и шинелях с красными отворотами? Как бы не так! Когда в войну потребовались полководцы, хватились – а под рукой одни «пятничные» генералы, которые хороши лишь на паркете Зимнего дворца. И нынешние недалеко ушли: как откроешь «Русский инвалид», обязательно на указ наткнешься – генерал на генерале. Откуда у людей столько заслуг перед Отечеством? Загадка!..
   Он выудил из портсигара папиросу, закурил, с прежним насмешливым выражением лица посмотрел на поручика сквозь дымовую завесу.
   – Одно мне неясно – почему ты прямо не попросишь о помощи, а ходишь вокруг да около? – неожиданно спросил ветеран охранки.
   Петр наклонился вперед, положил руки на стол и сказал:
   – А здесь и гадать нечего. Да, без вашей поддержки мне придется гораздо труднее, но это не значит, что я могу напрямую взывать к вам. Вдруг в первом порыве вы согласитесь, а потом будете жалеть. Если дело уж слишком не по душе, то лучше за него не браться. Вы свободны в своем выборе, и я не вправе влиять на него.
   Сказав это, Шувалов откинулся назад. В тот момент он впервые пожалел, что не курит. Чтобы справиться с волнением, сейчас ему не хватало набора каких-то простых действий. Тогда он встал, прошелся по комнате, задержался у раскрытого окна, наблюдая, как возле соседской собаки возятся щенки. Услышав за спиной выразительное покашливание, вернулся на место. Вельяминов, убедившись, что поручик готов его выслушать со всей серьезностью, заговорил:
   – Ладно. Петр, откровенность за откровенность. Я вовсе не горю желанием таскать каштаны из огня людям, призвавшим тебя на помощь. Меня давно не убеждают пламенные речи о благе страны – слишком много пришлось услышать их из уст борцов с самодержавием. Бывало, слушаешь такого оратора и видишь, что не нужды народа его болезного заботят, а попросту свербит бес властолюбия. Когда царя скинули, пришли такие одержимые в Думу да в министерства, принялись словесные кружева плести, а в стране как не было райского житья, так и нет. Впрочем, бог им судья, о другом хочу сказать…
   «Откажется, – с горечью подумал Шувалов, – вон как время тянет, не решается прямо ответить». Словно нарочно томя неизвестностью, Иван Леонтьевич плеснул в стакан заварки, долил воды из остывшего самовара, сделал несколько глотков.
   – И все-таки, я решил выступить с тобой заодно. Погоди благодарить, прежде выслушай мои соображения! Во-первых, скучно сидеть как сыч. Я вон даже с твоей легкой руки разбор архива продолжил. Расставляю потихоньку по годам и делопроизводствам, да разве это занятие для старой ищейки? Настоящий розыск – совсем другой коленкор! Во-вторых, есть у меня в этом деле свой личный интерес. Раз господа капиталисты готовы отмерить денет, сколько душа пожелает, то почему бы мне не сорвать куш. Они меня задвинули в дальний угол, так пусть теперь раскошелятся ветерану охранного отделения на тихую старость.
   На лице Вельяминова появилось прежнее выражение лукавства.
   – В-третьих, – сказал он с улыбкой, – меня бы совесть совсем загрызла, откажи я тебе в таком деле. А посему давай уберем следы пиршества и досконально обговорим наши действия.
   За обсуждением плана предстоящей oпeрадии они просидели почти четыре часа. Исходя из наставлений Жохова и сведений, полученных от Гучкова, Петр наметил к разработке три объекта: «москвичей», газету «Коммерческий вестник», внезапно воспылавшую интересом к флотским делам, и, наконец, анархистов во главе с Железняком. Каждое из этих направлений требовало своего подхода.
   Так, господин Калитников и его соратники практически были на виду. Шувалов располагал их адресами и номерами телефонов, был осведомлен о местах, где они обычно сходились – чаще всего в дорогих загородных ресторанах и редко – в Купеческом клубе на Малой Дмитровке. Но вовсе недостаточно было проследить за этими встречами и даже узнать, о чем на них говорится. Требовалось неопровержимо доказать причастность «москвичей» к взрыву, добыв убийственные улики в виде документов. Таким образом, предстояло обзавестись в стане врага внутренним информатором, который помог бы это сделать.
   С «независимой общественно-политической газетой «Коммерческий вестник»», на первый взгляд, все обстояло проще. Со дня взрыва на ее страницах с завидной регулярностью стали появляться критические статьи в адрес морского министра. Из номера в номер их тон становился все резче. Поверить щелкоперам, так все зло в России происходило от адмирала Бахирева. Напрашивался естественный вывод: кто-то нанял издателя газеты и поручил ему, фигурально говоря, утопить главу морского министерства в бочке типографской краски. Оставалось выявить заказчика этой акции, а там по цепочке выйти на других участников заговора.
   Много возни предстояло с анархистами, заслуженно носившими эпитет «подпольные». В отличие от легальных последователей учения Прудона и Бакунина, люди, именовавшие себя анархистами подполья, пытались с оружием в руках противостоять «государственному угнетению». Апостол русского анархизма легендарный князь Кропоткин тихо доживал свой век в захолустном Дмитрове. А тем временем молодые борцы за свободу человеческой личности клялись его именем, отправляясь взрывать отделение милиции или совершать экспроприации. Таким образом, разбойное нападение на банк или казначейство превращалось в революционное выступление, призванное пробудить народ от спячки и поднять его на борьбу за истинную волю. В свою очередь государство в лице сотрудников КОБа и судейских всячески стремилось излечить анархистов-подпольщиков от опасных заблуждений. Метод применялся от противного – максимальное ограничение их свободы.
   Поскольку революционеры всячески противились усилиям государственных служащих, одни только розыски этих людей, живущих по законам конспирации, требовали немалых усилий. А вхождение в контакт с ними могло быть просто смертельно опасным делом. Впрочем, по мнению Петра, с которым согласился и Вельяминов, положение не выглядело безнадежным. Если анархисты устроили взрыв, действуя в союзе с «москвичами», то затем между ними явно пробежала черная кошка. Слова раненого матроса «нас обманули», адресованные Железняку, могут стать прологом выигрышной комбинации.
   «Военный совет» подходил к концу, когда в дверь позвонили. Иван Леонтьевич подхватил трость и похромал в сени. Вскоре он вернулся в сопровождении того самого молодого человека, которого Петр видел на лестнице ресторана «Прага». Переступив порог, незваный гость произнес:
   – Прошу прощения, господа, за внезапное вторжение. Разрешите представиться, Юрий Константинович Малютин. До недавнего времени состоял на службе у господина Гучкова. Прибыл к вам по его поручению.
   При встрече в ресторане Шувалов, занятый мыслями о предстоящей встрече, особо не разглядывал «секретаря-привратника». Отметил по ходу, что тот ниже его ростом примерно на полголовы, но шире в плечах. Прекрасно сшитый костюм подчеркивал хорошее сложение Юрия – поджарую фигуру без малейших признаков лишнего веса – и отличную офицерскую выправку. В чертах лица Малютина не было ни утонченности записного красавца, ни следов грубой работы Создателя – по первому впечатлению обычный средний интеллигент.
   – Проходите, пожалуйста, и присаживайтесь к столу, – предложил Иван Леонтьевич на правах хозяина дома. – Так вам будет удобнее изложить суть своего поручения.
   – Благодарю вас, – склонил Малютин голову в изящном полупоклоне. Сев на стул, он сообщил: – Час назад Николай Иванович на глазах всей прислуги шумно, со скандалом уволил меня за мнимый проступок. Предварительно мы договорились, что, освободившись от своих обязанностей, я приму участие в вашем расследовании. Поэтому, господа, можете полностью мною располагать.
   Нахмурившись, Вельяминов метнул в сторону Петра выразительный взгляд. Поручик без труда расшифровал мысленную тираду старшего товарища: «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Это называется – никаких расписок, никаких отчетов. Финансовый туз спохватился, что вручил большие деньги неведомо кому, и немедленно прислал ревизора. Теперь побегаем на коротком поводке!»
   – Да, удружил господин Гучков, кто бы мог подумать, – со значением протянул старик. – Ну, ничего не попишешь… Как говорится, жить в соседах – быть в беседах.


   – Полагаю, ваше увольнение призвано сыграть роль дымовой завесы, – сделал вывод Шувалов. – На глазах у окружающих вы расстались с хозяином в контрах, следовательно, он к вам не имеет никакого отношения. Если, не дай бог, мы попадемся, то окажемся единственными виновниками скандала. Не так ли, Юрий Константинович?
   – Преклоняюсь перед вашей проницательностью, – ответил Малютин, пряча усмешку. – Согласитесь, прием избитый, но по-прежнему действенный.
   – Скажите, молодой человек, – вмешался Иван Леонтьевич, – вы, случаем, не из тех ли Малютиных, что владеют Раменской мануфактурой?
   – И да, и нет. Я бастард, – промолвил Юрий на этот раз с некоторым вызовом. – Вы спросите, почему тогда ношу отцовскую фамилию?.. Благодаря матери, которая продала последнее и за взятку выправила мне соответствующую метрику. Надеялась, что однажды папаша все-таки признает меня законным отпрыском.
   – Часом, не по линии Николая Павловича происходите? – спросил Вельяминов. – Больно вы на него похожи.
   – Вы знали моего деда? – удивился гость.
   – Я, видите ли, давно в Москве живу, – уклонился от прямого ответа старый сыщик. – Дедушка ваш все больше по заграницам разъезжал, но вести о нем доходили регулярно. Помнится, в конце семидесятых он прославился тем, что за год издержал без малого миллион четыреста тысяч рублей. По тем временам фантастическая сумма. Если мне не изменяет память, родственники хлопотали перед генерал-губернатором об установлении опеки по причине расточительного образа жизни. Правда, при ближайшем рассмотрении вопроса сами оказались не без греха.
   – Вот-вот, швырять деньги на удовольствия они все умели, – обронил Малютин и замкнулся в себе.
   В комнате повисло молчание. Вельяминов извлек папиросу из портсигара, протянул его потомку фабрикантов. Тот, поблагодарив кивком, взял себе одну, и они закурили. Петр, не желая сидеть без дела, принялся заново просматривать набросок плана предстоящей операции. Появление доверенного сотрудника Гучкова спутало поручику все карты. Безотлагательно следовало определить, на какое место в уже намеченной расстановке сил может претендовать этот совсем не известный ему человек.
   – Отдаю должное вашей деликатности, господа, – произнес, наконец, Юрий. – Другие давно бы истерзали меня вопросами о моем происхождении. Конечно, в силу того, что мы должны вместе заняться довольно щекотливым делом, вы имеете право знать обо мне все.
   – Хорошо, что вам не надо объяснять эту простую истину, – с облегчением сказал Шувалов. – Но нас в первую очередь интересуют не ваши семейные тайны, а степень пригодности к оперативной работе. Если, конечно, вы понимаете, о чем идет речь. К примеру, приходилось ли вам скрытно вести наружное наблюдение за объектом в городских условиях? Или заниматься вербовкой негласных сотрудников? На мгновение на лице Малютина появилось выражение растерянности, но ему удалось немедленно взять себя в руки. Он еще больше выпрямился и ответил с достоинством:


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное