Владимир Михайлов.

Решение номер три (Сборник)

(страница 5 из 43)

скачать книгу бесплатно

   – Есть несколько подземных постов – на разных расстояниях. Но ими не пользуются уже очень давно; они возникли, когда в мире было ещё беспокойно – пока всеобщая власть не утвердилась. Не знаю, есть ли там энергия, да и вообще выходы, может быть, давно выведены из строя.
   – Ладно, пойду на риск. Обозначь путь – от нашей двери до места, где начинается ход… На каком расстоянии от дома самый ближний?
   – Северо-западный? Метров триста…
   – Не годится. А самый отдалённый?
   – Южный. Три с лишним. Только – оттуда выход на равнину, не под крышу. – Некое предостережение прозвучало в голосе оператора, но Кромин предпочёл не замечать этого.
   – Вот и славно, что не под крышей. И вообще – всегда любил южное направление. Показывай. Только задачу ставь с оговоркой: чтобы в обход мест, где можно встретиться с кем-нибудь.
   – Вряд ли возможна полная гарантия…
   – Найди самую надёжную из всех возможных.
   Он внимательно изучил, запоминая, засветившуюся на экране богатую зигзагами кривую, перескакивавшую с этажа на этаж, из одного коридора в другой.
   – Сторожевые посты по дороге есть? Хотя – ясно, до сих пор не было. Пошли.
   – Но я не…
   – Хочешь, чтобы я тебя бросил тут? Ты же не настолько любишь меня, чтобы скрыть, в каком направлении я удалился. Да не трясись ты: я не собираюсь перенимать твоё знание, так что жизнь твоя в безопасности – пока ты со мной. Всё. Побежали.
   Чемоданчик с компьютером он не забыл прихватить с собой.
   Около выхода Кромин нагнулся, оттаскивая вырубленного охранника так, чтобы он не мешал опустить дверь. Тот дышал равномерно. Всё в порядке.
   Миг он помешкал: удлинить путь – вытащить Изольда, захватить с собой?
   Но здравый смысл подсказывал, что у него самого очень немного шансов выбраться из всей этой передряги живым. Слишком глубоко он, похоже, залез в некоторые подробности здешнего образа жизни – в те, которые Наюгира вряд ли захочет рекламировать в других мирах. Изольд же, может, и уцелеет: если они всерьёз хотят вести переговоры с Террой, то используют его – тем более что он-то знает ровно столько, сколько ему показывают. Нет, бежать надо, не пытаясь освободить его. Главная задача сейчас – всю собранную информацию перегнать Муллавайоху наверх. А уж дальше – как повезёт.
   И Кромин побежал, левой рукой подталкивая оператора, правой – удерживая оружие на изготовку. Лёгкой была машинка, удобной, сподручной. Побежал не к лифтам: путь не лежал через них, а, согласно указаниям компьютера, по запасным, пожарным, служебным лестницам, через коридоры и проходы обслуживания, в одном месте даже – по вентиляционной трубе сквозь два этажа.
   – Интересно, – пробормотал Кромин на бегу, – для чего же такие хитрые маршруты заложены в память? Не для меня же, это было бы слишком трогательно.
   Оператор услышал, хотя это, собственно, не было вопросом к нему.
   – Очень давно… Ещё до накрытия… Когда была опасность внутренних непорядков…
   Он выталкивал слова с трудом: бег по переходам и лестницам давался ему не так легко, как Кромину.
Похоже, Наюгира давала своим операторам куда более слабую общую подготовку, чем Терра – людям, собирающимся усваивать чужие методики.
 //-- * * * --// 
   Хотя пришлось однажды всё-таки сделать привал, потому что оператор стал по-настоящему задыхаться и бежать больше не мог, до входа в нужный туннель они добрались без приключений. Остановились перед невысокой сводчатой дверью; Кромин постучал по ней костяшками пальцев, металл отозвался низким гулом. Он дёрнул за ручку, потом толкнул дверь – безрезультатно.
   – Чёрт – заперто…
   – Раскройте компьютер. Или лучше дайте – я. – Похоже, оператор на какое-то время стал и правда серьёзным союзником.
   – А что – там указан код?
   – Это ведь служебный аппарат; в нём есть всё, что относится к Зданию. В частном, понятно, не было бы, пришлось бы пробовать вероятности.
   Не пришлось, к счастью: дверь исправно отворилась, едва нужная комбинация была найдена и задействована. Они вошли в подземелье.
   – Только не забудь запереть дверь!
   – Тут автоматика.
   – А заблокировать можно? Чтобы открыть её стало затруднительно.
   – Попробую.
   Это заняло немного времени.
   – Теперь – вперёд, не останавливаясь.
   Оператор только порывисто вздохнул, снова пускаясь бежать.
   Лампы в подземелье не горели, но потолок и стены покрывала светящаяся краска, так что можно было продвигаться, не рискуя налететь на препятствие – если оно тут вдруг окажется.
 //-- * * * --// 
   Кромин ожидал увидеть в конце туннеля просто площадку перед ведущей на поверхность лестницей, но оказалось не так: тут была целая квартирка из трёх помещений, в которой можно было расположиться не без удобства. Похоже, пост этот являлся частью чего-то, вроде укреплённого района – в те времена, когда такие районы были в этом мире необходимы. Сейчас на Наюгире вроде бы властвовал мир – несмотря на то, что… Ладно, подумаем над этим потом – если будет время. Главное – выйти на связь с Муллавайохом. Для этого придётся, хочешь не хочешь, выбираться на поверхность и оставаться там до тех пор, пока не получит сверху квитанцию. Но сначала осмотримся как следует здесь.
   Кромин нажал выключатель. Без последствий.
   – Света нет, – сообщил он оператору. Тот, присев на лежанку, старался привести в норму дыхание.
   – Отключено, да.
   – Откуда они узнали, что я здесь?
   – Вряд ли они знают. Просто – этими постами давно не пользуются, я же говорил.
   – Значит, и наблюдение тут не работает?
   – Его тут никогда не было. В те времена, когда это устроили, телевидения ещё не существовало. Вы не обратили внимания: это не бетон, а кирпич и дикий камень.
   – Да, в самом деле. Постой, а выход наверх можно будет открыть без тока?
   – Если он только не завален. Попробуем… Доктор!
   – Ну, вот он я.
   – Когда вы отпустите меня?
   – Отпущу, сказано же.
   – Когда же?
   – Спроси чего полегче.
   Оператор вздохнул и больше вопросов не задавал.
 //-- * * * --// 
   Выход наверх удалось открыть без чрезмерных усилий. Просто с кряхтением подняли, толкая изнутри, массивную крышку, закрепили в вертикальном положении, пожмурились от яркого дневного света. Стоя на верхней ступеньке лестницы, Кромин огляделся.
   – Да-а, – только и проговорил он. – Как на другой планете…
   Ничего иного сказать было нельзя. Потому что здесь не росли развесистые деревья с ласковой тенью; твердая, как бетон, потрескавшаяся земля вряд ли могла бы вскормить хоть одну, самую ничтожную былинку. Лишь вдалеке, километрах в двух, виднелась зелёная заросль – скупо и резко очерченная безжизненным пространством. Над оазисом поднималось здание Базы – видны были его верхние этажи, и всё. Воздух здесь уже не радовал ароматом, не ласкал гортань, но скорее царапал её. Не было ни следа хоть какой-то жизни ни на поверхности, ни в воздухе; впрочем, нечто виднелось высоко над головой, но это не было птицей. И с первого взгляда становилось ясно: этим путём никуда не уйти. Под гневным солнцем Наюгиры, без пищи, без воды – да и будь она, много ли её запасёшь, если нести придётся на себе?
   – И далеко тянется эта пустыня? – невольно спросил Кромин, хотя и сам уже всё понял.
   Оператор ответил невесело:
   – Так выглядят три четверти нашего мира. Наверное, увидеть это впервые и на самом деле страшно. Мы привыкли – за тысячи лет.
   – До такого безобразия ваша цивилизация довела планету – со всеми вашими хвалёными методиками?
   – Вовсе нет, – сказал оператор обиженно. – Когда-то она была такой вся – кроме узких полосок вдоль рек, но рек у нас мало. Вся история Наюгиры – это борьба за оживление её поверхности. Сейчас таких баз, как эта, уже много; но расширяются они медленно. Поэтому нам и нужна помощь других миров. Вот вашего, например.
   – Но все почему-то отказываются сотрудничать с вами? Ничего удивительного; если только на Терре узнают о вас хотя бы то, что знаю я, то вряд ли найдётся хоть один человек, которому придёт в голову иметь с вами дело.
   – Возможно, вы и правы, доктор Кромин, – если узнают только то, что знаете вы. Но вы успели узнать очень немного – а понять и того меньше. Вот если вы узнаете по-настоящему много о нас – тогда, я уверен, ваше мнение изменится и вы сможете показать нас так, как мы того заслуживаем. Впрочем, если даже вы не захотите… Благодаря визиту вашей делегации у нас уже есть некоторое количество наюгиров, владеющих терраной, а вскоре их будет ещё больше. Никогда не надо делать поспешных выводов, доктор Кромин; разве не этому учили вас, специалиста своего дела, на Терре? Я уверен, что и в вашем мире помимо мнений требуют ещё и доказательства, чтобы сделать вывод? Кстати, опустите оружие: оно здесь излишне. Думаю, что и вы сами поняли это.
   Кромин медленно опустил оружие.
   – Да, ректор, – ответил он. – Но у меня доказательств столько, что они убедят и самого нерешительного.
   Он сказал «ректор», потому что именно этот наюгир только что поднялся к ним по лестнице, пройдя тем же путём, что и они сами. И сейчас стоял рядом – без охраны, без оружия, совершенно уверенный, видимо, в своей безопасности.
 //-- * * * --// 
   Порыв ветра налетел из пустыни, жаркий, шершавый и хлёсткий. Ректор поморщился. Сказал:
   – Спустимся: думаю, разговор наш затянется, а этот ветер коварен и приносит болезни.
   – Согласен, – ответил Кромин. – Но мне нужно несколько минут, чтобы вызвать с орбиты катер. Здесь прекрасные условия для посадки.
   Он произнёс эти слова спокойно, тоном человека, владеющего положением. Да и в самом деле: он был тут единственным вооружённым, и если даже ректор привёл с собой охрану, да хоть солдат – с той позиции, что занял сейчас Кромин, можно было мгновенно поразить всякого, кто появится на нижней ступеньке узкой лестницы. А следовательно, можно было диктовать условия, одновременно дав понять, что он здесь не одинок: есть ещё некто на орбите.
   – Предлагаю изменить последовательность, – невозмутимо сказал ректор. – Прежде всего наш разговор – переговоры, если угодно. А потом уже вы поступите, как вам заблагорассудится: вызовете катер или не вызовете, улетите или останетесь, сообщите вашим соотечественникам тот вывод или другой, противоположный. Заметьте: я прошу вашего согласия, хотя мог бы сказать и по-иному: в наших силах – распылить ваш катер, едва он начнёт сходить с орбиты, и это весьма затруднит ваше положение. Я даю вам возможность вести переговоры на равных; если вам угодно выбрать другой вариант – сделайте одолжение!
   Ага, вот, значит, какова ситуация.
   – Хорошо. Я согласен спуститься. – Кромин оглядел местность: нигде – никого, так что ждать удара в спину во время спуска вроде бы не приходится. – Вы пойдёте за мной, отставая на десять ступеней. Ступайте громко, чтобы я слышал каждый ваш шаг. На последней ступеньке остановитесь – я скажу, когда можно будет войти.
   – Вы хорошо обучены, доктор.
   Кромин не счёл нужным ответить. Вместо этого перевёл оружие в режим полной мощности, огня на уничтожение. И не сошел, а скатился по лестнице, прыгая через три-четыре ступеньки сразу и приземляясь на носки – чтобы железо не очень гудело. Палец лежал на клавише огня, готовый вжать её до предела, едва кто-либо промелькнёт внизу. Если его хотели захватить обманом – сейчас для этого был самый удобный момент.
   Но никто не появился. Кромин соскочил с последней ступеньки, пригнулся, выглянул из-за угла; в ближайшем помещении поста не было ни души. Стремительно ворвался в среднюю комнату, в проёме отработанным движением нырнул, встретил пол левой ладонью, правая рука с излучателем была вытянута вперёд; если по нему хотели хлестнуть встречным огнём – трассы прошли бы поверху, а перенести прицел противник уже не успел бы. Но и здесь не было никого. В третье помещение Кромин заглянул уже почти спокойно. Никто не ждал его и тут.
   Это как будто бы должно было свидетельствовать о честных намерениях ректора. Но не очень-то в его честность верилось. Всё говорило в пользу другого варианта.
   Кромин вернулся к лестнице. Оба наюгира послушно ожидали его на нижней ступеньке, как им и было велено. Не опуская оружия, Кромин хмуро проговорил:
   – Входите. Садитесь рядом.
   Сам он уселся напротив, у противоположной стены.
   – Ну, что же вы хотите мне сказать? Что вы – цивилизация каннибалов? Людоедов? Но это я и сам уже понял. Что ещё?
 //-- * * * --// 
   Он ожидал, что ректор хотя бы опустит глаза. Ничего похожего; наюгир по-прежнему смотрел на него – спокойно и, кажется, чуть печально. Потом медленно кивнул:
   – Да, нас можно назвать и так – хотя сегодня это будет уже неточно. – Он вздохнул. – Исторически – да, это так. Нам суждено было оказаться в мире с богатейшим минеральным царством – и крайне бедным растительным, а следовательно, и животным. В течение тысячелетий мы отвоёвывали у пустыни и оживляли один клочок за другим; но и сейчас большая часть планеты такова, какой вы её только что видели наверху. Нам нужна помощь со стороны, прежде всего – помощь продуктами питания, за которые мы можем хорошо заплатить теми ископаемыми, порой очень редкими, которых постоянно не хватает в большинстве цивилизованных миров. Но нам не хотят помогать. Мы как бы поставлены вне закона. Хотя давно уже не используем себе подобных в пищу. И хотя нет такого мира, который в своё время не прошел бы через эту стадию развития. Просто остальным удалось отказаться от этого раньше…
   – Если бы вы отказались! – не вытерпел молчания Кромин. – Но ведь и сейчас!
   – Нет, мы не едим друг друга, я уже сказал.
   – Но вы убиваете себе подобных!
   – А вы? Разве вы не воюете и не казните?
   – Но это совсем другое!
   – Почему же? Убийство есть убийство, а уж если говорить о мотивации, то наша, я уверен, даже благороднее.
   – По-вашему, убить профессора Горбика было проявлением благородства?
   – Это было вызвано необходимостью.
   – По-вашему, жестокая традиция – это необходимость?
   – Нет. Наоборот: необходимость – это традиция.
   – Не совсем понимаю.
   – Между тем, всё очень просто. Наши предки долгие годы жили, не развиваясь, способные только удержать себя от вымирания. Но умнейшим из них становилось всё более ясно, что эта борьба с природой окончится нашим исчезновением. Нужно было много знаний и умений для того, чтобы начать пусть и медленно, но всё же одолевать жестокую природу. Нужно было как можно быстрее распространять и знания, и умения среди наюгиров. Те же самые проблемы, собственно, в своё время стояли и у вас – но у вас они решались значительно легче.
   – Почему же так?
   – Потому, что мы не могли тратить целые годы на обучение. Двадцать лет жизни было у нас чуть ли не максимальным пределом. А ведь человеку мало получить знание – нужно успеть применить его, чтобы мир продвинулся ещё хоть на крошечный шажок вперёд. Мы должны были найти способ быстрой, почти мгновенной передачи больших объёмов знаний и навыков. И мы нашли его.
   – Вы хотите сказать…
   – Я хочу сказать, что наша находка не является чем-то новым для вас – как и для остальных живых миров. У вас это было найдено ещё во второй половине столетия, которое вы называете двадцатым, и получило название «Транспорта памяти». Не стану утомлять вас подробностями; скажу только, что у вас уже очень давно узнали, что если ввести необученному животному экстракт мозга другого, обученного, – просто сделать укол – то второе животное получает всё то, что хранилось в памяти первого, поскольку в мозгу всё это кодируется на молекулярном уровне. То же самое узнали и мы. Но вы остановились на уровне животных – во всяком случае, в официальной практике, потому что у вас уже куда раньше было налажено обучение словом и показом. У вас было время, которое вы могли тратить на это, а у нас его не было – и мы сразу же пошли дальше. Перешли к людям.
   – Но это же варварство! Жестокость!..
   – Вы – очень богатый мир, как нельзя лучше пригодный для жизни. И потому у вас была возможность объявить главной ценностью вашей цивилизации – человека. Личность. О, вы далеко не всегда придерживались этого правила – но во всяком случае оно провозглашалось. А у нас главной ценностью всегда было – и сегодня остаётся – сохранение всей расы. Всех наюгиров. Вот почему каждый из нас со всеми нашими личными интересами – исчезающе малая величина по сравнению с миром, с нашим человечеством. Вот почему всё законодательство и всё воспитание у нас исходит из того, что наюгир рад, счастлив принести свои собственные интересы, самого себя в жертву ради блага всех. Мы обучаемся мгновенно; вы, кстати, тоже – не случайно ведь вы сразу же заговорили на наюгире. Такая методика применяется у нас более двухсот лет; и за это время мы стали жить вдвое дольше. Наше число умножилось. И надеемся на дальнейшие улучшения… Вы уже могли увидеть: наша сегодняшняя технология если в чём-то уступает вашей, то очень ненамного. А дальше…
   – Но ведь если один убитый обучает одного живого…
   – Кто вам сказал? Один преподаватель позволяет обучиться теперь уже двадцати наюгирам.
   – Так что теперь террану у вас усвоило двадцать?
   – Пока – да. Но не менее пятнадцати из них уже возведены в ранг преподавателей. И каждый из них…
   – Да, да. Я понял. Скажите только: к чему вам такое количество владеющих терраной? Не думаете же вы, что Терра, узнав обо всём этом, захочет вести с вами дела? Что мой мир простит вам убийство профессора Горбика и доктора Изольда?
   – Доктору Изольду ничего не грозит. Он уже начал заниматься тем делом, ради которого его сюда прислали: технологией добычи и транспортировки эногара – того самого вещества, которое вы так и не смогли синтезировать у себя дома и который вам так нужен; у нас же он – естественный, и залежи его велики.
   – Доктор Изольд?..
   – Что, вы даже не знали, что он прислан сюда именно с этим заданием? Удивительно. А впрочем – он ведь тоже не знал о вашей миссии. Вы разведчик, если не ошибаюсь.
   – Да чёрт с ним… Но Горбика-то вы убили! От этого вам не отвертеться!
   – Дорогой доктор, – в голосе ректора прозвучало едва ли не сожаление. – В вашей профессии такая наивность непростительна.
   – Хотите сказать, что и Горбик жив? В таком случае – органы какого же человека изучали ваши врачи?
   – Его, его. Нет, его нет более в живых, к моему глубокому сожалению. Но неужели вы думаете, что мы предварительно не получили на это согласия тех, кто послал вас сюда?
   – Вы хотите сказать, что Терра знала…
   – Именно это. Я ведь не напрасно сказал вам: и у вас человек и сегодня приносится в жертву интересам всего мира; просто у вас не хватает смелости или честности сказать об этом прямо. Так, как это делаем мы. Хотите спросить ещё о чем-нибудь?
   – Идите к дьяволу, – устало сказал Кромин.
   – Есть у вас какие-либо другие пожелания?
   – Есть, – кивнул Кромин. – Я хочу домой.
   – С нашей стороны нет никаких препятствий этому. Кстати: когда за вами прилетят, обратите внимание: это будет не катер, а капсула, рассчитанная лишь на одного пассажира. Чтобы не тратить лишней энергии.
   – Ясно… – пробормотал Кромин. – Могу я сейчас переговорить с кораблём?
   – Безусловно. Но если вы хотите вызвать с борта транспорт, то мы уже позаботились об этом. Капсула сядет примерно через полчаса.
   – Больше вопросов нет, – сказал Кромин. Он поставил оружие на предохранитель и швырнул его в угол. Наюгиры не сделали попытки подобрать его.
 //-- * * * --// 
   – Как самочувствие? – спросил Кромина Муллавайох в салоне «Лилии Простора», экспедиционного корабля с Терры.
   – Такое, что охота напиться. Это возможно?
   – Для тебя – вполне. До Терры успеешь и опохмелиться, и выспаться. Но туда ты должен прибыть в лучшей форме: ученики уже ждут тебя.
   – Какие, к чёрту, ученики?
   – Те, которым ты будешь преподавать наюгиру. Нам нужно много людей, владеющих этим языком. Надо полагать, тут начнётся та ещё торговля, и такие люди будут нарасхват.
   – Надеюсь, что меня не заставят передавать им знания по наюгирской методике?
   Муллавайох помолчал прежде, чем ответить:
   – Надо полагать. Но всё-таки пари на это я заключать не стану. Ты ведь знаешь: у нас на Терре любят перенимать опыт.
   – Хочешь сказать, что мы такие же сволочи, как и эти?
   – Почему сволочи? Просто прагматики. Жить-то надо?
   И Муллавайох, отвернувшись к экранам, стал мурлыкать себе под нос весёлую песенку, выводя корабль на обратный курс.


   В комнату вошла пара башмаков.
   Нет, не то слово. Пара модных элегантных туфель с закрученными штопором носками и семигранными каблуками. Туфли ступали легко, слегка даже пританцовывая, хотя несли на себе пару толстых ног. На них в свою очередь держалось весьма массивное тело, обладавшее полным набором рук (две) и головой, чьи волосы остались где-то в незабвенном прошлом. Голова была укомплектована парой глаз, чей взгляд не назвать было иначе, как нахальным, а также губами; последние в данный момент активно шевелились, заставляя воздух вибрировать так, чтобы возникали более или менее различимые слова:
   – Эй, если ты ещё жив – докажи это по возможности побыстрее. Представь, что на улице раздают деньги, и они вот-вот кончатся. И занимаются этим самые красивые девушки города!
   Вместо ответа Ястреб снова закрыл глаза, надеясь, вероятно, что явившийся перед ним призрак Листвена, не получив на свой призыв никакого отклика, незамедлительно рассеется в воздухе.
   Упование оказалось тщетным. Как обычно бывало в таких случаях, когда коллега Листвен врывался ни свет ни заря, пользуясь привычкой Ястреба не запираться на ключ. Похоже, что гость каждый раз надеялся застать сослуживца в постели с дамой, чтобы наконец разрушить миф об абсолютной его, Ястреба, неприступности. Так что туфли чётким перестуком обозначили свой путь, остановились рядом с диваном, и в следующий за этим миг одеяло взлетело в воздух, чтобы приземлиться где-то у противоположной стены.
   Это действие вызвало у атакованного острое чувство незащищённости, заставившее Ястреба испустить жалобный стон:
   – Толстый, дай человеку выспаться! Я только в четыре вернулся! Ну, ради всего святого! Должна же быть в твоей жирной душе хоть какая-то гуманность…
   – Она-то мною и движет, – объяснил Листвен, ухватив Ястреба за плечи и таким образом приведя его, хотя и не без усилий, в сидячее положение. – Беспробудный сон сотрёт в тебе последние признаки людского, останется одно лишь птичье. Поставить тебя на ноги? Или отнести в ванную и окунуть? Воду я уже напустил. Ледяную. Брр!
   – Слушай: ну неужели…


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Поделиться ссылкой на выделенное