Владимир Михайлов.

Постоянная Крата

(страница 2 из 28)

скачать книгу бесплатно


   Вот таким образом я очертя голову вновь кинулся в тот мир, где меня три месяца не было; туда, где за это время успели произойти самые разные события, о которых у меня не имелось ни малейшего представления – потому что все это время я совершенно намеренно не получал извне – и не желал получать – ни бита информации. Не так уж редко мы, обидевшись на близкого человека, бессознательно переносим эту обиду и на весь мир – просто потому, что есть некое мазохистское удовольствие в ощущении себя самым обиженным из всех, кого когда-либо обижали.
   И зря.


   Крейсеры Шестой эскадры Федерального флота, главная база – Теллус, получив приказ, не потратили на сборы и лишней минуты. Хотя приказ, да и вся поставленная задача, вполне заслуживал определения «неожиданный», но для людей военных такого понятия вообще не существует: по определению, они должны во всякий миг быть готовыми к выполнению любого приказа. Поэтому адмирал Сигор, державший свой флаг на «Ярославе», даже бровью не повел, уяснив задание, но немедленно отдал необходимые команды – и уже через двадцать минут все пять кораблей вышли на исходные позиции для разгона и прыжка.
   Корабли Шестой эскадры были самыми современными в космическом флоте Теллуса, во всей Федерации подобные крейсеры имелись только на Армаге. Смонтированные на орбитальных верфях за последние десять лет, они были снаряжены и вооружены с использованием всех новейших достижений науки и техники, в том числе и ВВ-информации и ВВ-транспортировки. Это не означало, конечно, что сами корабли могли передвигаться вне времени: большие массы металла, по какому-то капризу природы, ВВ-транспортировке не поддавались; зато производить хотя бы замену экипажа можно было в любой точке пространства (но не сопространства, разумеется). И то, что на выполнение внезапно возникшего задания были посланы именно эти корабли, означало одно: перед властями Федерации возникла какая-то серьезная проблема.
   Впрочем, флагман эскадры адмирал Сигор, откровенно говоря, не видел в поставленной перед ним задаче совершенно ничего, что требовало бы подобной поспешности. Вылет, по его мнению, можно было бы и отложить на неделю, а то и на две. Не потому, разумеется, что корабли не были готовы к походу: они были на «товьсь» в любой миг – если говорить о кораблях как механизмах. Однако если обратиться к человеческой составляющей, то тут могли возникнуть сомнения – и у адмирала они действительно возникли.
   Опять-таки не в том было дело, что кто-то из экипажа крейсеров не соответствовал своему месту – по здоровью ли, выучке, морально-волевым качествам и так далее. Все соответствовали. Но люди остаются людьми, а порядок всегда должен оставаться порядком. Потому что отклонения в людях неизбежно ведут к нарушению порядка – и наоборот, отступления от порядка ведут к нарушениям в поведении людей.
Порядок же, до сих пор ни разу не нарушавшийся на эскадре, заключался, кроме всего прочего, и в том, что для каждого из этих кораблей, по давней традиции, существовало два полных комплекта экипажей, начиная с капитана и до камбузного юнги (если бы такой числился в судовом расписании). И замена одного экипажа другим производилась через каждые сто восемьдесят конвенционных, то есть теллурианских, суток независимо от того, где находились корабли. Благодаря ВВ-транспортировке процесс этот можно было соблюдать, и он действительно соблюдался – с точностью если не до минуты, то уж до нескольких часов – все годы, с самого сформирования эскадры. Отступление от этого порядка могло быть вызвано лишь одной причиной: войной.
   Но сейчас войны не было, и эскадра ушла в поход для выполнения операций, которые, строго говоря, не были военными действиями, скорее их можно было назвать мерами по пресечению нарушений законности. А это означало, что смена экипажей должна произойти, как все и ожидали, день в день.
   Сомнения же адмирала были вызваны тем, что от момента получения приказа о начале операции до этой смены оставалось всего лишь одиннадцать дней. И по мнению флагмана, вполне обоснованному, мир не рухнул бы, если бы крейсеры ушли в поход двумя неделями позже; зато экипажи успели бы спокойно смениться на базе и у второго состава осталось бы еще несколько дней для вживания в обстановку – за полгода даже хороший специалист успевает отвыкнуть от многого. Теперь же придется производить замену на ходу – принимая дублеров по ВВ и таким же путем отправляя домой отработавший состав. Единственным, кто останется на борту «Ярослава», будет он сам – поскольку командующему эскадрой дублера не полагалось. «И значит, – думал адмирал, невольно морщась, – в течение нескольких дней эскадра будет располагать, в лучшем случае, половиной своей боеспособности – пока не восстановятся полностью все связи членов экипажа – друг с другом и всего экипажа в целом – с материальной частью. Только после этого можно будет говорить о начале выполнения поставленной задачи. Отложить же смену экипажей совершенно невозможно: и потому, что сейчас никому не было и не могло быть известно, когда эта операция закончится, и еще по той причине, что сам экипаж воспримет это как произвольное и ничем не оправданное нарушение их прав и условий контракта, в котором пункт о замене через каждые сто восемьдесят суток был прописан совершенно четко. Так что оставаться с возмущенным экипажем было бы, пожалуй, еще хуже, чем начинать поход с растренированной командой…»
   Вот так размышлял адмирал Сигор, но, разумеется, держал все эти мысли при себе, справедливо считая любое проявление своих сомнений – хотя бы простым поднятием бровей – в данной обстановке совершенно невозможным.
   Так что до дня смены все шло совершенно спокойно. Крейсеры эскадры без помех разогнались и ушли в прыжок, беспрепятственно локализовались в заранее выбранном сопространственном узле, проложили новый курс и через положенное время вынырнули в нормальном Просторе, в пяти сутках пути до того мира, который и являлся целью похода и пространство вокруг которого им надлежало с этого мига контролировать строжайшим образом.
   В задачу эскадры входило также установление связи с теми, кто в этом мире находился, сообщение этой стороне определенных условий и дальнейшие действия – в зависимости от реакции противной стороны.
   Однако с установлением связи адмирал решил несколько помедлить – до того, как замена экипажей наконец состоится и он поймет, на каком уровне готовности находится полгода отдыхавший второй состав.
   Команду на проведение замены адмирал подал час в час, без задержки. И сразу же первая группа ушла по ВВ на Теллурианскую базу. Именно таким был порядок: сперва на борту освобождались места, затем их занимали вновь прибывшие, уходила новая группа – и прибывало еще столько же сменщиков… Благодаря мощности бортовых ВВ-установок вся смена производилась в три таких приема и занимала один час двадцать минут.
   Люди убывали, люди прибывали; в самом начале адмирал по трансляции попрощался со всеми и поблагодарил за службу, и вот уже в его каюту вошел убывающий последним капитан, как и полагалось, для прощания, а через двадцать минут на этом же месте будет стоять новый капитан с полагающимся рапортом, на который адмирал даст свое «добро», – и служба, на миг застывшая, тронется дальше, постепенно набирая скорость.
   И через двадцать минут во флагманскую каюту действительно вошел человек. Но не тот, кого ждал адмирал; хотя и этот был во флотской форме, но такого капитана на службе Теллуса не было никогда. И рапорт его оказался несколько необычным:
   – Адмирал, корабли эскадры покинуты вашими экипажами, которые теперь заменены моими людьми. Вы арестованы и будете содержаться на планете.
   – Бред, – ответил адмирал. – Откуда ты взялся, паяц? – Он нажал на кнопку вызова. – Дежурный офицер, ко мне!
   – Напрасно, – сказал «паяц». – Ни одного человека из вашего первого экипажа на борту, как вы знаете, не осталось, – но они не на Теллусе, они доставлены совсем в другой мир, откуда могут попасть куда угодно – только не сюда. А что касается второго экипажа, сменного, – он перехвачен при ВВ-транспортировке, и сейчас эти люди находятся на нашей планете. Так что вам не из чего выбирать и не на что рассчитывать.
   – Чей приказ вы выполняете?!
   – Это, адмирал, вы сможете узнать в самом скором будущем.


   На Трешке каждый отдельно стоящий и сдающийся внаем коттедж снабжен, естественно, ВВ-установкой – правда, лишь местного действия. Но и это неплохо. С ее помощью я мигом добрался до той самой городской станции – уже федерального масштаба, – на которую я и прибыл три месяца тому назад.
   Площадь находилась в том состоянии, в каком я оставил ее в день прилета; разве что вербовочная вывеска теперь не прислонялась к стене пункта, но висела над входом в павильон. Похоже, идея вербовки на Улар, и вообще куда угодно, здесь успехом не пользовалась: ни около пункта, ни (это было видно сквозь широкое окно) в нем самом не было заметно ни единого кандидата в клиенты. Что было ясно с самого начала.
   Сообщение этой планеты с другими мирами было достаточно вялым; я уже говорил, что среди убежденных курортников Федерации Трешка не пользовалась уважением, поскольку не успела еще понастроить у себя ни казино, ни бассейнов с кабинками и массажистками, ни кабаков, где кормили и поили бы чем-то сугубо местным, чего ни в каком другом мире не подавали; такие блюда ценятся высоко, хотя если бы что-то подобное подала вам дома к обеду жена, вы устроили бы ей сцену. ВВ-порт, попросту говоря, пустовал – и я уверенно направился к ближайшей кабине, над дверцей которой гостеприимно светился зеленый индикатор. Я вставил карточку в прорезь, чтобы оплатить перенос. На дисплее засветилось: «Добро пожаловать в систему ВВ ХТСинус». Все нормально.
   Нажал клавишу входа. Дверца распахнулась. Я вошел в кабину. Нажал клавишу «Старт».
   И ничего не произошло. Дверца даже не потрудилась затвориться. Словно бы меня и не было и у меня не существовало желания уехать.
   Ох, провинция…
   Именно так подумал я, прежде чем нажать стартовую клавишу еще раз – причем с таким же результатом.
   Неисправность?
   Ладно, соседняя кабина тоже свободна. Как и все прочие.
   Но и в этой кабине повторилось то же самое. И в третьей тоже.
   Дальше я и пробовать не стал. Из третьей вышел, размахивая кейсом и взглядом отыскивая – кому бы выложить то, что бурлило сейчас в моей душе.
   Искать пришлось недолго: дяденька в аккуратной форме служащего «ВВ ХТСинус» в самой середине зала утолял жажду из питьевого фонтанчика. Стараясь усмирить свои чувства, я подождал, пока он пил и потом вытирал губы пестрым платочком. Лишь после этого он перевел на меня спокойный взгляд. И не позволил мне даже начать, проговорив:
   – На табло над входом смотрели?
   – А чего я там не видал? – поинтересовался я крайне вежливо.
   – А того, что там написано еще два, да почти уже три месяца назад. Давно не пользовались?
   – Так каких там чудес наобъявляли? – хмуро поинтересовался я.
   – Вот таких, что с указанного там дня кабины стартуют только при полной загрузке. Десятую неделю уже. Вот шестеро пассажиров соберутся – она и сработает.
   – Кому это во сне приснилось? В честь чего такие порядки?
   Он медленно пожал плечами, едва не коснувшись ими ушей.
   – Да что-то там такое где-то пошло враздрай. Пропадают люди по дороге, особенно если в кабине один-двое. Вроде перехвата, я так понимаю. А полная кабина, понятно, на промежуточную остановку не откликается – места все заняты.
   – Какая-то хреновина с морковиной. Кто-то перед тем, как придумать такое, сильно принял на грудь. Или от богатства голова вскружилась: сколько ни гребут, все мало. И долго мне этих пятерых ждать?
   Он снова выразительно подвигал плечами:
   – Ну, может, к вечеру…
   – Да что тут у вас – люди в землю вросли? Передвигаться перестали? Ладно, грабители. Ваша взяла. Плачу за все шесть мест! Запускай вагон.
   – Денег у тебя не хватит, – ответил местный «коллежский регистратор, вэвэшной станции диктатор» (прости уж, князь Петр Иванович!). Обнаглел.
   – Ты теперь как берешь – на министерском уровне?
   Странно – он почти не обиделся. Хотя и насупился, говоря:
   – Ну и мысли у вас, приезжих. У вас там что – все берут? (Я ухмыльнулся.) Мы еще не так высоко летаем. Но если я тебя одного отправлю – а мимо регистрации у нас не пройдешь, – то меня выгонят на веки вечные. А мне еще лет двадцать тут работать. Ставка растет с выслугой, премии, подарки по праздникам – сможешь мне все это возместить? Кишка тонка. Так что хоть бы ты за двенадцать мест платил – ничего не выйдет. Расслабься.
   – Едва собрался, – ответил я, – расслабляться мне не в цвет. Да что, в конце концов, происходит: война, что ли, началась? Кто с кем? Или Простор штормит? Но людям же надо передвигаться! И как же они теперь это делают?
   – Ну, по-разному. У кого не горит – кучкуются по шестеро, даже списки составляют – дня за два-три. А те, кому приспичило до последнего, сейчас больше идут на корабли. Надежнее все же. Хотя, конечно, скорость не та.
   – Сумасшедший дом наша Федерация. Корабли-то хоть летают? Или тоже стали сбиваться в караваны?
   – Да вроде бы пока по расписанию.
   После этого собеседования со специалистом я задержался на станции ровно на столько, сколько требовалось времени, чтобы получить назад свои деньги. Вышел, остановил скользун и велел везти меня на космодром. Благо он был недалеко от единственного в этом мире города.


   Кораблик оказался маленьким, от «Астракара». На Трешке гигантам, таким, например, какими располагал «Транскерн», делать было бы совершенно нечего: необходимое количество пассажиров им пришлось бы набирать полгода, а загрузить полные трюмы каким-нибудь оплачиваемым грузом удалось бы вскоре после конца света – ни минутой раньше. Тем не менее маленькие и юркие «астракары» по скорости даже превосходили великанов, и я надеялся, что собиравшийся принять меня на борт «Стриж» оправдает это название. С каждой минутой мне все больше хотелось оказаться на Теллусе побыстрее, обнять Лючану, даже если она будет отбиваться по всем правилам боевой науки, и сказать ей…
   Что это происходит?
   А, вот что. Я и раньше знал, что в Просторе легче настраиваться на чужие психочастоты, воспринимать чьи-то мысли и слова. На этот раз получилось не намеренно – просто совпали чувства и обстоятельства. И я услышал чье-то, неизвестно где звучащее:
   …– Тина, я люблю тебя.
   Такими словами Астин Крат начинал каждый свой день. И те же слышал в ответ от своей жены.
   – Ну, как тебе здесь – на новом месте, в новом мире? Не скучно? Не тоскуешь по старым местам?
   – Мне хорошо везде, где есть ты, Астин. Ты ведь знаешь. И, кстати, устроили нас прекрасно. Даже с зимним садом – иначе эти места казались бы мрачноватыми, правда? О нас заботятся. Хорошо, что мы остались. И будет еще лучше.
   – Иначе и быть не может: они должны дорожить тобой, верно? Ну, иди: знаю, как тебе не терпится продолжить работу над расчетами. А я сразу же начну ждать твоего возвращения. Ступай. Люблю тебя.
   – А я еще сильнее…
   Это где-то очень далеко от Стрелы Третьей.
   Вот такое я услышал и еще больше затосковал.
   Ну, заранее сочинять речь я не стал, надеясь, что вдохновение само посетит меня в нужный миг. Нетерпение заставило меня переминаться с ноги на ногу, так что другой пассажир, один из двух дюжин народа, собиравшегося покинуть Стрелу Третью одновременно со мною, неправильно истолковал мои движения и любезно указал на то помещение, которым мне, по его мнению, следовало воспользоваться. В ответ я глянул на него так, что он поторопился занять позицию в противоположном углу накопительного зала и не высовывал оттуда носа, пока не объявили наконец посадку – с опозданием, по-моему, никак не менее, чем на полторы минуты. Ну совершенно никакого порядка не было ни на Трешке, ни в «Астракаре», и вообще где бы то ни было в этой занюханной, идиотской Вселенной, в которой мне пришлось жить. Самое время пожалеть, что она у нас – единственная, существование которой можно считать доказанным. И я уже собирался высказать свои соображения по этому поводу во весь голос, но мне помешали, указав на капсулу, в которой мне и следовало провести большую часть полета.
   Ну, наконец-то стартовали. Разгон и вход в прыжок прошли, по-моему, нормально; вообще-то, откровенно говоря, я за ними не следил, потому что в уме сами собой все-таки стали вдруг складываться слова моего манифеста, с которым я собирался обратиться к Лючане в первые же секунды встречи, и я подумал, что стоило бы записать их для памяти – в мик, разумеется, куда же еще. Поэтому мне было уже не до корабельных эволюций, поскольку капсулы (моя, во всяком случае) на этой скорлупе были в исправности и неизбежные перегрузки почти не ощущались пассажирами – при условии, конечно, соблюдения правил.
   Речь моя (позже мне показалось, что она была в два раза многословнее и вчетверо эмоциональнее, чем следовало бы для сохранения собственного достоинства) была уже почти завершена, когда какая-то дежурная часть моего мозга просигналила, что корабль по ее, этой частицы, ощущениям ведет себя не так, как ему сейчас следовало бы.
   Пришлось прервать творческий процесс и сориентироваться в реальной обстановке.
   И в самом деле, что-то было не так.
   На внутреннее табло капсулы, в которое невольно упирается взгляд каждого пассажира, как только он занимает место в этом гнездышке, обычно подается текущая информация, связанная с полетом: где мы, что мы, когда и куда именно намерены прибыть – и так далее. И вот сейчас на матовой пластинке светилось:
   «Узел смены курса. Пассажиров убедительно просят не покидать капсул, поскольку пребывание здесь весьма кратковременно и разгон возобновится без дополнительного предупреждения и на повышенных ускорениях».
   В этом ничего необычного не было. Я имею в виду предупреждение. Находясь в прыжке, иными словами – в сопространстве, ни один корабль не может маневрировать, курс там – прямая и только прямая, без всяких посторонних влияний, поскольку ни гравитация, ни другие известные нам поля в этих дименсиях хождения не имеют, что же касается неизвестных, то они нас не трогают и мы их тоже – если только не считать тех силовых линий, которыми сопространство пронизано и по которым там только и можно перемещаться. Так что курс любого корабля состоит из нескольких частей, поскольку его приходится создавать из отрезков этих силовых линий, от двух до – уж не помню, сколько таких отрезков насчитывали самые сложные и оттого не любимые капитанами маршруты. Так или иначе, для перехода с одной линии на другую необходимо оказаться в точке, называемой «узлом», и там, находясь в неподвижности (так принято говорить; сам я никогда не понимал, относительно чего мы там были или не были неподвижны, но звездоплавание – не моя специальность) и лишь поворачиваясь вокруг своих осей, продольной и поперечной (или килевой и бортовой, как любят говорить самые юные и форсистые мичманы), настраиваться на линию нужного направления и разгоняться снова. У опытных шкиперов с хорошо отлаженной автоматикой это занимало минуту-другую; пассажиры по большей части и вовсе ничего не замечали, предпочитая все время полета отсыпаться в капсулах за былые недосыпы и в предвидении предстоящих, тем более что судовые компании предоставляли пользователям неплохие подборки снов. Ну ладно, я не спал, но что же послужило причиной возникшего внезапно беспокойства?
   Понадобилось на миг сосредоточиться, чтобы понять: часы!
   Я имею в виду те часы, что видны были в капсуле на том же табло и показывали два времени: собственно часы – конвенционные дату и время, и секундомер, отмерявший только время выполняемого в этот миг маневра, а когда маневров не было, на этой шкале виднелись одни нули. Так вот, сейчас секундомер работал и – если только он не перебрал лишнего накануне, во что я никак не мог поверить, – недвусмысленно показывал, что вместо обычных двух, от силы трех минут «Стриж» висел в узле все десять, и уже вприпрыжку бежали секунды одиннадцатой.
   И тут мое терпение, самому мне казавшееся бесконечным, окончательно иссякло, и показалось его сухое дно.
   Ну, на то у него были основания. Все, ну буквально все на свете сговорилось задержать мое возвращение домой как раз тогда, когда мне так хотелось оказаться там, как еще никогда в жизни. Никому не нужный отчет. Чертовы капризы владельцев ВВ. И даже тут, в Просторе, они настигли меня – и заставили корабль терять время. Пусть бы они теряли свое время, меня это не тронуло бы; но они расходовали, крали, теряли МОЁ!
   Ну ладно, недоноски. Держитесь. Я разъярен. Я страшен!
   Не желая терять более ни мгновения, я отпер капсулу. Откинул крышку. Ступил на палубу. И направился прямиком в рубку. Никто не смог остановить меня; вернее – не смог бы, если бы попытался. Но никто и не пробовал: пассажиры спали, а команда располагалась по своим местам.
   Перед самым входом в запретное для любого пассажира корабельное святилище я все же умерил шаг: мне не хотелось, чтобы мое вторжение – окажись оно слишком стремительным – было принято за бунт на корабле. Я не желал бунтовать. Я просто хотел домой! И имел на это все права!
   Но, похоже, войди я даже с шумом и грохотом, на это никто не обратил бы серьезного внимания. Потому что все оно было отдано тому, что рисовалось на обширном ходовом экране – чуть повыше пульта. А те частицы внимания, какие еще оставались у пятерых занимавших свои места судоводителей, были разбросаны по приборам. И второй пилот справа за пультом негромко, но четко произносил в миг моего появления:
   – Плюс восемнадцать – девять. Семнадцать – девять. Семнадцать – восемь. Шестнадцать – восемь…
   – Нет, ты посмотри, что он делает!
   Этот едва ли не вопль был исторгнут из шкиперских уст не отсчетом штурмана, но тем, что каждый из них, – а также и я – мог видеть и действительно видел на экране.
   То был не более и не менее как военный корабль. Украшенный всеми знаками и символами Военного Космофлота Федерации.
   Он находился почти точно на курсе «Стрижа». А поскольку наше транспортное средство продолжало медленно доворачиваться до места, а улиткой ползущая по координатной сетке силовых линий красная фигурка «Стрижа» соответственно приближалась к белому кружку со стрелкой на этой же сетке, означавшему именно то место и направление, откуда и куда нам и предстояло разогнаться для выхода на второй (и последний) маршрутный отрезок, то получалось так, что крейсер, в свою очередь понемногу перемещаясь в том же самом направлении, намеренно или нет создавал препятствие для продолжения «Стрижом» полета.
   – Шкипер! – послышалось со стороны крайнего слева поста. – Принят ответ с крейсера.
   Ага: проблема, выходит, уже обсуждается. И на том спасибо.
   – Огласи.
   – «Требуем сообщить миры старта и назначения, состав груза, количество и список пассажиров, а также судовую роль. Капитан».
   – Просто «капитан»?! Без имени?
   – Именно так.
   – Ответь: «Следую Стрела Третья – Теллус, груз генеральный, пассажиров двадцать. Предоставление списков возможно лишь по обоснованному требованию представителя Космобеза. Вторично требую освободить линию для маневра». Подпись моя.
   Я подумал, что пришла пора вмешаться.
   – Капитан, – проговорил я негромко. Эффект, однако, был таким, как если бы я рявкнул во все горло.
   – Вы кто? – Шкипер резко повернулся ко мне. – Пассажир?? Немедленно выйдите вон! Вернитесь в капсулу! Вон отсюда, я сказал!


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное