Владимир Михайлов.

Медные трубы Ардига

(страница 2 из 36)

скачать книгу бесплатно

   Я признавал, что у Лючаны их было в избытке – даже для человека с ее характером, а он у нее не из мягких. На нее всегда можно рассчитывать в серьезной обстановке; но когда все утрясается и можно облегченно вздохнуть и расслабиться, вот тут надо держать ухо востро. Все то, что во время работы (так мы с нею называем деятельность, которой занимаемся при возникновении спроса на наши услуги) загонялось глубоко внутрь и нещадно подавлялось, в пору расслабления, когда, казалось бы, самое время пребывать в приятной истоме и восстанавливать нормальное благостное мировосприятие, вдруг начинает подниматься, как содержимое выгребной ямы, в которую добрый сосед бросил щепотку дрожжей. И вот сейчас с Лючаной, похоже, происходило что-то подобное и она пыталась как-то справиться с пеной переживаний – но, кажется, у нее не очень-то получалось. Судя по тому, что…
   Трах! Дверь ванной распахнулась настежь так, что едва не протаранила стену, и моя благоверная объявилась в комнате – распаренная, ароматная и донельзя злая. Она была в этот миг еще более привлекательной, чем обычно, и у меня шевельнулась нескромная мысль, но я тут же стер ее: имелся уже печальный опыт по этой части. Сейчас нельзя было задевать ее ни словом, ни делом – следовало ждать, когда она заговорит сама, и уже тогда что-то предпринимать, в зависимости от того, что и как скажет Лючана. Заранее предвидеть это было невозможно – во всяком случае, мне, как правило, не удавалось.
   Так что примерно с минуту в комнате удерживалась тишина – слышно было только дыхание Лючи, хотя обычно оно такое легкое, что иногда начинаешь думать, что моя женушка обрела способность жить не дыша. Придерживая полы халата, она села в кресло напротив меня, глядя в сторону, закусила губу, как если бы хотела удержать в себе какие-то слова, потом перевела глаза на меня и проговорила так жалобно, что я даже испугался: а не подменили ли ее, пока она там бултыхалась?
   – Нет, кажется, мне до самой смерти от этого не отмыться… Да?
   Я понимал, о чем шла речь. О ее приключениях на Уларе – в мире, где ей пришлось провести некоторое время в камере, да к тому же еще чуть ли не столетней старухой. Вот это последнее и терзало ее все время после нашего возвращения домой – ей казалось, что она продолжает оставаться старой, грязной, дурно пахнущей, и Люча ежедневно пыталась отмыться от этого, соскрести с себя все то, что ей мерещилось, но ничего не получалось, потому что оно оставалось внутри, в ее памяти, сознании и, наверное, даже в подсознании, – а тут не помогут ни мочалки со щетками, ни самые ароматные гели, мыла и пены. Тут требовались иные средства. И я, поскольку мне был задан вопрос, решил, что пришла пора поделиться с нею возникшей у меня идеей:
   – Солнце, – сказал я. – Воздух. И вода, конечно.
   Она высоко подняла брови, не понимая.
   – Ну, и все такое. Тебе не кажется, что все тут у нас слишком уж похоже на то, что было на Уларе? Все тамошние ощущения сохранились.
Мне вот то-же постоянно мерещится, что я, как там, сижу в компьютере в виде программы. Хотя тут у нас «Вратарь», а вовсе не «Гек», но они ведь в принципе похожи. Если мы хотим избавиться от таких ощущений, надо все сменить. – Я произнес это самым решительным тоном, на какой только был способен.
   – Каким это образом? – проговорила она недоверчиво. – Вода – везде вода, в любом уголке мироздания, где она вообще существует. На что это ты собираешься ее сменить? На что-нибудь покрепче? Это можно сделать и без твоих хитростей.
   – Когда это я позволял себе хитрить с тобою? – обиделся я почти искренне. – Говорю совершенно серьезно: если хочешь отмыться от всего, что было, нужна другая вода. Что называется, живая.
   – А у нас тут – мертвая, по-твоему? Мы пьем мертвую воду, да? Лучше помолчи, не то меня сию минуту стошнит.
   Ее интонация мне определенно не понравилась.
   – Ну почему сразу крайности? Я ни слова не сказал о мертвой воде, это совсем другое; тяжелая вода – не для питья, да и мыться в ней вряд ли стоит. Я имею в виду, что наша водичка тут – нейтральна, она поддерживает жизнь, но не более того. А нам нужно, чтобы…
   – Что мне нужно, я знаю, – перебила меня Лючана. – И, откровенно говоря, уже думала о том, что надо куда-то съездить. Что ты скажешь насчет Топси? По-моему, мы там проводили время очень неплохо. Что, если снова махнуть туда? В Амор. Океан, песочек, тепло…
   Последние слова она произносила мечтательно, словно ласкала каждое из них язычком, как конфетку, прежде чем отдать мне. Идея о визите на Топси явно пользовалась у нее приоритетом.
   Мне это понравилось. Не сама идея, а то, что Лючана почувствовала – обстановку надо сменить, пока мы, она в первую очередь, не придем в полный порядок. Только очень наивные люди могут думать, что операции, подобные тем, что проводили мы, сходят участникам с рук без последствий. Их представления о риске сводятся к безбилетному проезду в общественном скользуне. На самом деле из таких схваток выходишь куда более вымотанным, чем чувствует себя боксер после двенадцати раундов с достойным противником. И с каждым разом восстановиться становится все труднее. Лючана же до последнего времени этого не признавала. Наверное, потому, что затруднения с реабилитацией указывали, пусть и косвенно, на возраст, а подобное для любой женщины старше тринадцати лет является больным вопросом. Значит, и ей пришлось это признать. Бедная, чудесная моя Люча…
   Я совсем расчувствовался (впору было доставать носовой платочек) и потому не стал высказывать возражений против ее проекта – что вовсе не означало, будто у меня таких не было. Поскольку Топси прежде всего – не курорт. Это рынок секретов, а чем больше секретов – тем обильнее грязь. И я наследил там немало, да и она тоже. Вряд ли наше появление там пройдет без осложнений. Разве что обосноваться на материке, но и там никто не даст гарантий безопасности. Конечно, для Лючаны в том мире все складывалось куда благоприятнее, чем для меня, но на этот раз судьба может повернуться другим боком.
   – …Что?
   – Я сказала: похоже, ты задумался над тем – не слишком ли велик риск? Но ведь мы не станем выполнять никакого задания. Будем просто жить, как растения, – тихо, никого не беспокоя…
   Если позволят, усмехнулся я в душе. «Нас не трогай, мы не тронем» – этого правила там не придерживаются. Но вот сейчас я поведу себя именно так. Не выскажу ни единого возражения. Наоборот – поддержу. Раз уж в Лючане возродилась какая-то активность, важно позволить ей укрепиться, а о деталях можно будет подумать и потом. Да к тому же – клин клином вышибают, и, может быть, ощущение риска, которое там у нее неизбежно возникнет, напрочь вытеснит из сознания и подсознания моей красавицы все самое тяжелое, связанное с Уларом.
   – Да нет, – произнес я как можно спокойнее, – риск там будет, скорее всего, на уровне бытового, мы его не очень-то и заметим.
   – Значит, ты согласен?
   – Целиком и полностью. Но если не возражаешь, для полной безмятежности я все же поставлю в известность Иваноса.
   – Лапочка генерал, – сказала Лючана. – Ну, если это тебя успокоит… Только попроси его не устраивать за нами постоянного пригляда: мне вовсе не улыбается отдых под колпаком Службы. Потому что тогда я и в самом деле буду ощущать себя кем-то вроде беглой каторжницы.
   – Полностью принято, – откликнулся я. – Ты знаешь, что я терпеть не могу казенной опеки – почему и расстался со Службой. Ну, прекрасно. Теперь, поскольку у нас полное единомыслие, не станем терять времени. Я сейчас же одеваюсь и иду к вышеназванному. Надеюсь, он нас поймет правильно. О сроках говорить не станем: пробудем там сколько захочется, пока не почувствуем себя заново родившимися.
   – Правильнее сказать – воскресшими.
   – Нет. Когда ты воскресаешь, с тобою оживают и все воспоминания, какими ты обладал. А мы ведь хотим, наоборот, отбросить из-за ненадобностью. Я – сторонник нового рождения с совершенно чистой памятью, которую можно будет начать заполнять с начала.
   – Пожалуй, ты прав. Ладно, иди. А я начну укладываться.
   – Только самое необходимое, Люча.
   – Возьму лишь пляжное. Ну, и одно вечернее платье… Самое большее – два. Они занимают так мало места и почти ничего не весят.
   – Но не более двух, ладно? И знаешь что? Оперкейсы оставим дома.
   – Мне и в голову не приходило тащить их туда! Как ты мог подумать?..
   Это как-то само собой подумалось. Но ведь они там и в самом деле нам не потребуются?
   – Уложи заодно и мои вещи. Думаю, вернусь к обеду, вряд ли Иванос станет меня задерживать – служебное время у него всегда заранее расфасовано по пакетикам.
   – Горячий привет ему от меня. Жду к обеду.
   Выходя в прихожую, я услышал, как Лючана что-то негромко запела. Это было прекрасным признаком: поет она только когда на душе у нее становится легко. Ура.
   – «Вратарь»!
   «Хозяин?»
   Все-таки как приятно, когда все исправлено, отремонтировано, налажено. И даже голос нашего «Вратаря» стал вроде бы мелодичнее, богаче обертонами, живее, что ли.
   – Я выхожу ненадолго. Хозяйка остается. Включи защиту по полной, пока я не вернусь.
   «Сделано».
   Собственно, а куда я?.. Нет, зря я валю все на Лючану: у меня и у самого психика после Улара еще не пришла в норму. Явный дефицит живой воды. Может быть, и не стоит беспокоить генерала? В конце концов, это наше частное дело. А у него, человека официального, всегда могут найтись какие-то возражения – потому что именно торможение, а никак не поощрение является основной направляющей деятельности каждого чиновника. И чем он выше сидит, тем тормозные колодки толще.
   Ладно, вскоре увидим. Хотя Иванос хорошо знает, что разубеждать меня в чем-то – мартышкин труд. А уж когда мы с Лючей поем семейным дуэтом…


   Направляясь к Иваносу, я пытался угадать: с кем же я встречусь на этот раз? Вовсе не бессмысленное занятие, потому что на самом деле Иваносов было много, и все они – от своего в доску парня, с которым одно удовольствие посидеть за хорошо накрытым столом, не ограничивая себя в количестве принимаемого пойла, до холодного и надменного чиновника в погонах, который и смотрит не на собеседника, а куда-то в сторону, и разговаривает одним только уголком рта, выцеживая слова по одному с долгими паузами, чтобы партнер успел прочувствовать, какой великой ценностью обладает каждый звук, прозвучавший из генеральских уст, – все эти Иваносы (а их между этими двумя полюсами умещалось немалое количество) как-то ухитрялись сожительствовать в одном теле.
   Впрочем, и тело это выглядело каждый раз по-иному, я имею в виду прежде всего лицо; Иванос обладал не очень распространенной способностью делать свое лицо (ничуть не прибегая к гриму и очень редко – к маскам) совершенно неузнаваемым даже для людей, знакомых с генералом еще с кадетских времен и встречающихся с ним чуть ли не повседневно. Не знаю уж, как это у него получалось, однажды я попробовал спросить – в ответ он только пожал плечами и проговорил неопределенно: «Да я и сам не знаю, настраиваюсь, что ли, вхожу, как говорится, в образ, оно как-то само собой и получается». Я тогда подумал, что в нем погиб большой артист, хотя, возможно, и не погиб, как знать?
   Так что перед каждой очередной встречей с ним вовсе не лишним было угадать, каким же он окажется на этот раз, и соответственно настроить самого себя, иначе никакого прока от встречи не будет. Тут можно было полагаться только на собственную интуицию, к которой я сейчас и пытался прислушаться, чтобы правильно расшифровать ее не всегда четкие сигналы.
   Похоже, что мне удалось угадать верно. Это я понял, когда переступил порог генеральского кабинета. Сегодня это был, кажется, один из средних Иваносов, вполне узнаваемый, не очень веселый, но и не так чтобы надутый, не то чтобы свойский, но и не совсем забывший еще, что чуть ли не вчера мы с ним проводили совместную операцию на Уларе, не к ночи будь помянута; не совсем забывший – но и не то чтобы стремящийся об этом вспоминать. Короче, я увидел Иваноса делового, не обрадованного каким-либо успехом, но и не огорченного поражением, спокойно-занятого, как бывает при разработке операции, когда все происходит еще лишь в компьютере, а не в натуре. Увидел и подумал: «Не ко времени».
   Для вящей уверенности я попробовал прозондировать его сознание; но, как и обычно, дальше порога не был допущен. Можно было бы, конечно, увеличить усилие и что-нибудь да выудить, однако он почувствовал бы это и соответственно настроился, а мне вовсе ни к чему было сейчас обострять отношения с ним.
   Генерал поднялся из-за стола мне навстречу, даже приобнял, похлопал по плечу и указал не на посетительский стул перед казенным рабочим комбайном, а в сторонку – туда, где в уголке стояли два глубоких кресла перед низким столиком. Усадил меня, уселся и сам и несколько секунд внимательно глядел на меня, не подавая сигнала к началу разговора. Закончив осмотр, слегка покачал головой и начал сам:
   – Имею для тебя от силы десять минут. Так что излагай кратко. Еще не совсем пришел в себя, верно?
   – Пожалуй, да, – признал я очевидный факт. – А вот ты выглядишь, словно и не покидал кабинета, могу только позавидовать. Что, вашего брата – генералов Службы – специально обучают быстро восстанавливаться?
   Он усмехнулся:
   – Для нашего брата каждый выход в поле мало чем отличается от курорта, потому что там нет начальства, а оно-то и является главным раздражителем, поскольку противника нейтрализовать можно, а начальство – нельзя. Так что там я отдохнул душой, а с телом справляться все мы обучены, верно? Вот и тебя сейчас наверняка беспокоят не боли в суставах, а нервы, нервочки, всякие ночные кошмарики. Так? Но это, как известно, дело поправимое.
   Я кивнул, но внес корректив:
   – Верно. Но в первую очередь не мои нервочки.
   – Да, – сразу же согласился он. – Хорошо, когда жена – коллега, но, как сказал некогда великий поэт, «хорошо, да как когда». Переживает?
   – Сильнее, чем ожидалось.
   – Ясно. Зашел бы к вам, попробовал ее разговорить, но, сам понимаешь, как всегда после выхода тут накапливается столько всякого, что не сразу расхлебаешь. Ты ведь с этим пришел? Хотел пригласить в гости? Но, видишь ли…
   Я покачал головой:
   – Так далеко мои планы не заходили. Нет, я со скромной просьбой.
   Похоже, мои слова его успокоили: он даже немного расслабился в кресле. Другой бы и не заметил этого, но я-то знаю его достаточно давно и хорошо.
   – Ну, излагай. Все, что в моих силах…
   Я постарался как можно короче объяснить наш с Лючаной замысел. И ожидал, что в ответ он, улыбнувшись, скажет: «Ладно, принимаю к сведению, в случае чего окажем тебе содействие…»
   Получилось, однако, по-другому. Когда я умолк, он несколько секунд помолчал, потом встал и кивнул мне:
   – Давай-ка перейдем в рабочую обстановку.
   Это означало, что мне следовало занять клиентское место перед большим пультом. Сам он воссел на свою пятиногую вертушку напротив. И только после этого проговорил:
   – Похоже, этот номер у вас не пройдет.
   – Почему? Там же сейчас вроде бы все спокойно. Я слежу за информацией по общим каналам…
   – А я – по специальным, – перебил Иванос. – И она, скажу тебе, сильно отличается от публикуемой. Сейчас загружу. Читай.
   Он кивнул в сторону одного из мониторов. Я принялся читать один текст за другим и с каждой страницей понимал, что он прав. Иванос же попутно комментировал:
   – Вот запрос на выдачу тебя, поскольку на Армаге – а Топси ведь формально область их интересов – на тебя заведено дело по обвинению в нарушениях тамошнего законодательства по статьям, предусматривающим фальсификацию документов, незаконное владение оружием, попытку похищения государственных секретов, а также связь с криминальными элементами, и прочее, и прочее. А помимо того, по Улару в отношении тебя начато преследование и вчинен гражданский иск, поскольку исчезновение Улара ставится тебе в вину как организатору действий, приведших к такому результату.
   – Гм, – промычал я. – Просто удивительно, что я еще на свободе. Во сколько же они оценили ту планету?
   – А ты не юродствуй. Дело-то официальное. Не приди ты сам, пришлось бы мне приглашать тебя. Хорошо еще, что это попало ко мне.
   – Знал бы, – сказал я, – взял бы с собой хоть зубную щетку.
   – Давай без шутовства. Некогда. Сам понимаешь, выдавать тебя им никто не собирается, и этот их запрос я замариную по высшей категории – просто время должно пройти. Но это еще не все. Смотри дальше.
   Я посмотрел. И не только на то, на что он хотел обратить мое внимание. Но при помощи третьего глаза попытался разглядеть и еще что-нибудь интересное. Все было надежно заблокировано, так что увидеть удалось очень немногое – и оно для нас с Лючей никакого интереса не представляло. Поэтому я сдался:
   – И до нее добрались? Неплохо работают, не ждал от них такой прыти, честное слово.
   – Теперь понятно, да? И тебе, и Лючане показываться там, куда Армаг досягает – а уж на Топси они как дома, – скажу без преувеличения – самоубийственно. Так что этот ваш вариант не проходит ни с какой стороны. Плюньте и забудьте.
   Ничего другого и не оставалось.
   – Ладно, – сказал я, – спасибо за исчерпывающую информацию. Недаром у меня было такое ощущение, что надо тебя поставить в известность, вопреки моим привычкам. Если позволишь, когда изобретем новый план, снова тебя побеспокою, а то, может, меня и еще где-нибудь объявили в розыск. А куда-то нам улететь нужно. Люче в первую очередь. Иначе мы ее потеряем как нормального человека.
   – В этом никто и не сомневается. А что касается новых планов…
   Тут Иванос умолк и молчал не менее двух минут – для него это было совершенно необычным. Настолько, что я не решился прервать это безмолвие и терпеливо ждал. Он не смотрел на меня, прикрыл глаза веками, наверное, чтобы мой несколько растерянный вид не мешал ему соображать. А когда снова посмотрел на меня, в его глазах ясно обозначилась мысль.
   – Знаешь, Ра, – произнес он с той интонацией в голосе, которая должна была свидетельствовать о полной откровенности, задушевности и доброжелательстве, – пожалуй, ты пришел как раз вовремя: похоже, я смогу вам помочь. Поскольку давно известно, что лучший отдых – это смена занятий, я могу предложить вам кое-что хоть сейчас… Понимаешь, тут назревает одно, прямо скажем, необычное дело и с минимумом риска, чтобы не сказать вообще без риска, зато – незнакомые места, небывалые впечатления, бездна новой информации…
   Может быть, он говорил бы еще долго, но я остановил его одним только словом:
   – Нет.
   И пока он еще не пришел в себя, добавил:
   – Никаких операций. Никаких задач. Никакого подчинения. Разве я не с этого начал?
   – Начать можно с чего угодно, важно – чем закончить.
   – От нас обоих – сердечная благодарность за заботу. И полный отлуп.
   – Не узнаю тебя. Ты бы хоть поинтересовался, в чем дело…
   – И слышать не хочу. Я прекрасно понимаю: как всегда, людей не хватает, проблем куда больше, чем оперативников, и тому подобное. Но мы хотим отдохнуть – и ничего больше. Без приключений. Без нервотрепок. Без контактов. Наедине с природой, вот как. Извини, что потревожил тебя не вовремя. И желаю успехов. – Я встал с кресла. – Пока!
   Однако он жестом удержал меня:
   – Не дури. Ты обратился ко мне – и хочешь, чтобы я отпустил тебя без всякой помощи? Когда это я позволял себе такое? Скажи: какие условия вам нужны, чтобы восстановить форму как можно скорее? Сформулируй точно.
   Я насторожился:
   – Брось, Ив, ты не бываешь добреньким задаром. Хочешь все-таки держать нас на поводке?
   – Не исключено, – признал он. – Сейчас об этом никакого разговора больше не будет – именно потому, что вы не в том состоянии, чтобы заниматься делом. Однако в моих интересах, чтобы такая возможность возникла хотя бы в ближайшем будущем. А для этого, как я понимаю, надо найти местечко, наибольшим образом соответствующее вашим пожеланиям.
   – Ну, наши потребности минимальны, – утешил я генерала. – Прежде всего – вода. Много воды. Как можно больше. Море. Лучше – океан. Для Лючи сейчас это было бы самым действенным лекарством – удалось бы наконец смыть с себя все то, что…
   – Понял. Много воды. Еще?
   – Поменьше людей вокруг. Тишина. Полное, по возможности, отсутствие звуков, издаваемых двуногими без перьев, а также их продукцией.
   – Ты уверен? Может быть, как раз наоборот – побольше народу? Чтобы отвлечь ее от всего…
   – Не сейчас. Пока она, в ее представлении, покрыта грязью, чужие взгляды для нее самое страшное.
   – Итак, поменьше людей и звуков. Дальше что?
   – Ну, желателен, конечно, пристойный климат. Курортный, так сказать. У нас ведь издавна сложился такой стереотип отдыха…
   – Верно. Сложился. То есть, как я понял, поближе к дикой природе и подальше от общества?
   – Вот именно.
   – Так-так.
   Иванос выдержал еще паузу, правда, не столь продолжительную. Пошевелил пальцами над столом, словно разыгрывая какой-то пассаж на невидимой клавиатуре.
   – Что же, есть такой вариант. Могу рекомендовать. Сам собирался туда, но вот дела заели.
   – Любопытно, – сказал я, и на самом деле заинтересовавшись. – Куда же посоветуешь нам устремить свой путь?
   – Ты, по-моему, не бывал на Ардиге? Это по каталогу номер 1402.
   Это название не было для меня новым, как и обозначение любого другого обитаемого или хотя бы посещаемого мира. Но я там никогда не отмечался. Да и лежала эта планета – а вернее, «Детская площадка», то есть та система, в которой Ардиг находился, – далеко на окраине и сильно в стороне от оживленных трасс. И ничего, что требовало бы моего с Лючаной оперативного участия, там вроде бы никогда не совершалось.
   – Не приходилось еще.
   – Ну вот, теперь как раз удобный случай соединить приятное с полезным.
   – Полезное, как я понимаю, поправка здоровья. А что – приятное?
   – Нет. Приятное как раз – ваша реабилитация. А полезное – ну, хотя бы устранение еще одного белого пятна в твоем знании миров Федерации. Будь у меня сейчас лишнее время, порекламировал бы это местечко. Но ты и сам найдешь необходимое в справочниках…
   – Никакой хитрости?
   – Никто не вынуждает тебя согласиться, Ра. Я просто предложил вариант, который вроде бы должен вас устроить. Ты не согласен – ладно, ищи сам.
   Это была явная подначка. Но я, похоже, действительно еще не прогнал ту усталость, которая жила во мне после Улара.
   – Если Лючана согласится… – сказал я.
   – А это уж как ты ей преподнесешь. В общем, так: сейчас иди к ней, обсудите обстоятельно, а завтра сообщишь мне результат.
   – Забота о кадрах – долг любого руководителя, – глубокомысленно изрек я.
   – Вы оба не мои кадры, брось. Но на дружеский поступок я имею право?
   Мне хотелось поверить в это целиком и полностью. Хотя человеку Службы никогда не следует доверять безоговорочно. Мне, кстати, тоже.
   – А что – там действительно курортные условия?
   – Лучше не бывает. Да вот, глянь на карту.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Поделиться ссылкой на выделенное