Владимир Лещенко.

Ветвящееся время. История, которой не было

(страница 2 из 44)

скачать книгу бесплатно

   Он пытается найти забвение в пирах, охоте, и мелких походах против горных племен северной части Ирана. Пробует заняться, наконец, делами своей империи, правда, без особого успеха – подавляет мятежи горных племен, формирует части из персов, обученных эллинским обычаям и военному искусству, разбирает конфликты между греческими полисами… и требует от них же официального провозглашения себя богом. [6 - Незадолго до смерти Александра Македонского, к нему явились послы от всех эллинских союзов и главных храмов, с тем, чтобы поднести дары, и воздать почести как богу (111,191)]
   В это же время он вступает в брак – сразу с двумя дочерьми сразу двух персидских царей: своего предшественника Дария III – Статирой, и Артаксеркса Оха, которого тот сменил – Сиритой. Очевидно, эти браки объяснялись чисто династическими соображениями: таким образом, Александр стремился окончательно закрепить за собой, в глазах персидского населения, право занимать трон. Одновременно, он устраивает браки своих близких соратников с девушками из знатных иранских родов, а десять тысяч солдат его армии берут в жены персиянок. Другие десять тысяч ветеранов с почестями и наградами отпущены домой.
   14 июля 324 года до нашей эры, он серьезно заболевает. Через несколько дней его не стало.
   Довольно широко была распространена версия об отравлении царя, вошедшая в историческую и художественную литературу. Назывались даже конкретные имена. Прежде всего, это македонский наместник Антипатр, недовольный губительной, и бессмысленно истощавшей по его мнению силы Македонии, политикой Александра, а также имевший личный повод для мести, ибо среди казненных царем были его ближайший друг Парменион и зять Александр Линкестий(111,198). Упоминался в этой связи и Аристотель, как возможный «духовный отец» заговора. Однако, по мнению большинства исследователей, эта версия представляется сомнительной. [7 - Тем более, что версию эту сопровождали вовсе фантастические подробности, что де яд, которым сын Антипатра Кассандр отравил царя, был добыт из источника в македонских горах, напрямую связанного со Стиксом – рекой подземного царства и имел такую силу, что «разрывал даже подковы» (???), и его привезли в Вавилон в сосуде из ослиного копыта – единственно способного удержать эту таинственную субстанцию. Невольно вспомнится «универсальный растворитель» средневековых алхимиков, тоже растворяющий абсолютно все, даже философский камень. Правда, у алхимиков, в отличие от греков, нет указаний – где хранить подобный продукт.] Причиной смерти скорее всего послужило то, что организм, многолетним перенапряжением нервных и физических сил, последствиями ранений, а также крайне нездоровым образом жизни, [8 - Проще говоря, все последние месяцы перед кончиной Александр предавался безудержному разврату и пьянству.] который вел Александр Македонский, не смог справиться с болезнью.
   Представим же себе, что тогда, летом 323 года до н.э.
или же – по принятому на тот момент среди эллинов летоисчислению – в первый год 113 Олимпиады, Александр Великий выздоравливает от поставившей его на грань смерти тяжелой азиатской лихорадки. Как бы могла пойти в таком случае дальнейшая история мира?
   Видный английский ученый Арнольд Тойнби в своей работе «Если бы Александр не умер тогда…» (кстати, одной из первых публикации на тему альтернативной истории, появившихся у нас в печати), дает картину возникновения всемирной державы, протянувшейся от Британии до Шанхая, с модернизированным буддизмом в качестве государственной религии. (102,42) Да еще, вдобавок, благополучно существующей и поныне, спустя двадцать три с лишним века. С Тойнби, в основном солидарен и В.С. Поликарпов; он даже название первой главы своей книги заимствовал, чуть изменив, у английского ученого.
   Автор позволит себе не согласиться с подобным сценарием, и взамен предлагает вниманию читателя свой, на его взгляд – куда более реалистичный.
   Итак, великий царь, при жизни официально объявленный полубогом (и, быть может, всерьез считавший себя таковым), находившийся буквально на смертном одре, неожиданно выздоравливает.
   По этому случаю в храмах всех возможных религий в Вавилоне и других городах созданной им державы проводятся благодарственные молебны, обильные жертвоприношения и пышные церемонии.
   Кое-кто среди его сподвижников, уже выстроивший определенные планы на случай кончины Александра втайне огорчен, но абсолютное большинство армии и приближенных искренне радуются.
   Рады и очень многие из его разноплеменных подданных – хотя бы потому, что явственно предвидят неизбежные смуты и войны, со всеми сопутствующими им бедствиями, которые неизбежно воспоследовали бы, лишись в одночасье огромная империя своего создателя и властелина.
   Окончательно оправившись от болезни, Александр с удвоенной силой и всей своей прежней энергией принимается готовить давно задуманный поход на запад – в Италию.
   В Коринфе, Афинах, на Кипре и Крите, на ионийском побережье Малой Азии по приказу великого царя собирается флот, предназначенный для перевозки новой, спешно формируемой армии. На Средиземное море отозван из Месопотамии один из ближайших друзей царя, знаменитый мореплаватель Неарх: сейчас не до поисков морского пути к Индии и Египту, которыми он занимался последнее время.
   Именно Неарх берет в свои руки руководство морской частью экспедиции.
   Вместе с греческими войсками в состав армии включаются и подразделения, сформированные из жителей Персии, Сирии, Малой Азии, Ливии.
   Наконец, царь лично прибывает в армию, чтобы самому, как он и привык, возглавить великий поход в западные земли.
   …Вопреки высказанному Тойнби мнению, на итальянском театре военных действий главным противником македонцев оказался отнюдь бы не Самний, представлявший собой достаточно рыхлый конгломерат небольших царств. И даже не Рим, в то время еще недалеко ушедший от положения укрепленной деревни и оказавшийся во главе Латинского союза скорее благодаря удачному стечению обстоятельств, нежели своей действительной мощи и непобедимости.(102,35) «Врагом номер один» на этот раз оказывается Карфаген.
   Тому был целый ряд серьезных причин. Первое: именно Карфаген был наиболее богатым и могущественным государством этого региона. Подчиниться власти Александра, означало для него потерю практически всего достигнутого за несколько столетий. Лишиться владений в Иберии и Сицилии, утратить власть над союзниками, вполне вероятно – передать македонцам свой огромный флот. Второе: Александр в войне на западе выступал как союзник и покровитель греков, давних и непримиримых врагов Карфагена, с которыми он боролся уже не первый, и даже не второй век. Грекам предназначалась роль проводников господства Александра на завоеванных землях и, в случае его победы, именно грекам принадлежала бы полная гегемония во всем Западном Средиземноморье, в том числе, разумеется, и в торговле. Пунийцев, и в особенности Карфаген, как бывшего фаворита, ждали бы всяческие ущемления меры со стороны властей империи Александра (и это еще мягко сказано). Наконец, было еще одно весьма важное обстоятельство, а именно: не кто иной как Александр Великий, как мы помним, приказал уничтожить Тир – прародитель Карфагена.
   Предвидя надвигающуюся опасность, пунийцы принимаются лихорадочно сколачивать антимакедонскую коалицию. Вполне возможно, среди их потенциальных союзников оказался бы и Рим. Ведь – обстоятельство широкой публике практически неизвестное – некоторое время спустя Карфаген и Рим совместно выступят против царя Пирра, пытавшегося силой оружия создать объединенное эллинское государство на Аппенинах.
   Александр по обыкновению действует быстро и решительно.
   Вначале, мощный македонский десант высаживается на Сицилии и на юге Италии, заселенной греческими колонистами (так называемая Великая Греция).
   Тамошние полисы очень быстро объединяются под эгидой Александра.
   Отчасти этому способствует явственно осознаваемая угроза со стороны пунийцев, но значительно в большей степени – страх перед многочисленной армией непобедимого царя, и хорошо известная судьба тех, кто пытался стать на его пути. В короткий срок, объединенные силы местных греков и македонцев вытесняют карфагенян с занимаемой ими части острова.
   Одновременно мощный царский флот перерезает морские пути между Северной Африкой и Аппенинским полуостровом, лишая карфагенян возможности снабжать свои войска, и оказывать действенную помощь своим итальянским союзникам.
   На северном направлении армия царя также успешно продвигается вперед. На ее сторону переходят не только греки, но и многие италийские государства, прежде всего небольшие народы, вроде умбров, калабров и япигов. Прежде всего те, кто считает себя первыми потенциальными жертвами агрессии самнитов и латинов.
   В морях, омывающих Аппенинский полуостров, кипят яростные сражения между флотами греков и финикийцев. Названия доселе безвестных италийских городков и селений звучат также, как до этого – Марафон и Гавгамелы.
   Однако превосходство на стороне Александра. К его услугам практически неисчерпаемые людские и материальные ресурсы гигантской державы, а противники его, ко всему прочему, еще и разобщены годами прежней вражды.
   Вначале разгромлен и подчинен Самний, затем Латинский союз.
   Дольше всех сопротивляется Рим – мужество и несгибаемая доблесть его граждан общеизвестны. Но и его ожидает судьба Тира и Персеполиса.
   Трудно предполагать – погиб бы он безвозвратно, или же на его месте, как предположил Тойнби, Александр основал бы новый город – форпост своего влияния в Северной Италии, какую-нибудь Александрию -на -Тибре. Да это и не столь уж важно для нашего повествования. Рим квиритский, Рим латинский, Рим сената и цезарей, которому суждено было бы всего через столетие с небольшим начать играть колоссальнейшую роль в мировой истории, исчезает бесследно и навсегда. Людям позднейшего времени даже не известно это название, как напрочь забыто название рыбачьего селения, стоявшего на месте Александрии Египетской. (13,65)
   Завершается Италийский поход подчинением власти Александра этрусских городов-государств, осуществленным, впрочем, без какой бы то ни было войны. Этруски – расены, уже пережившие эпоху своей славы, находившиеся в вынужденном союзе с Римом, просто механически переходят под руку македонского государя, вместе с прочими трофеями этой войны. Этрурия становится мирной и покорной провинцией его империи. Однако, дальнейшее продвижение на север Аппенинского полустрова приходится притормозить.
   За землями этрусков, по ту сторону реки Рубикон, лежит Цизальпийская Галлия, воинственные и многочисленные жители которой за полвека до описываемых событий едва не стерли с лица земли Рим.
   Оставив на ее границах небольшие гарнизоны – в основном из местных жителей, Александр Великий поворачивает армию на юг.
   Теперь настает черед Карфагена. Осажденный с суши и моря город ведет неравную борьбу. Члены Карфагенского союза один за другим спешат перейти на сторону уже очевидного победителя – поскольку война все равно проиграна, самое время позаботиться о своей судьбе. Иные даже рассчитывают выгадать кое-что от исчезновения прежнего сюзерена.
   Мы знаем как умели сражаться римляне. И знаем также, как умели сражаться пунийцы и тиряне. С уверенностью можно утверждать, что город бы не сдался победителю персов и италиков, и разделил бы судьбу всех прочих городов, что посмели не подчинится воле великого царя, владения которого лежат теперь на трех материках.
   …От пепелищ Рима и Карфагена, от новых Александрий, заложенных в Италии и Африке, царь опять возвращается на Восток. Им вновь владеет мысль о покорении индийских земель. Все с той же неуемной энергией царь, только переваливший за вторую половину четвертого десятка лет, собирает новую армию.
   Спустя некоторое время громадное войско уже готово к повторному вторжению в Индию. С Александром на этот раз идут фракийцы и самниты, оски и латиняне, этруски, критяне, италийские греки, галлы и иберы, персы, согдийцы и финикийцы, идут кшатрии и погонщики боевых слонов из уже покоренных индийских царств. Только македонцев совсем мало в новой армии, разве что гвардейцы – гетайры, да еще военачальники, и то не все.
   Войско вновь идет по уже знакомому пути, еще более умножаясь за счет примыкающих к нему по пути отрядов новоявленных союзников – тех, кого страшит уже одно имя Александра – повелителя почти всего известного мира.
   Индия огромна. Но в ней только более менее крупных государств больше двадцати, а мелких царств – во много раз больше. И это не считая десятков совсем диких племен и народностей, племенных союзов, весьма слабо соединенных под властью кого-то из сильнейших вождей, городов-государств, отчасти подобных греческим полисам, с сильной торговой олигархией, которую не привлекает мысль о большой войне. (104,149)
   Все они разделены к тому же годами, если не веками вражды, и давними предрассудками, да еще и расстояниями – следовательно, никакие совместные действия невозможны.
   Однако, несмотря на все это, покорение Индостана затягивается на годы. Сперва царь, продвигаясь обычным маршрутом всех завоевателей, вторгавшихся на субконтинент, захватывает северо-запад Индии, затем распространяет свою власть на плато Декан, громит ожесточенно сопротивляющееся царство Калинга на востоке, и Магадха – в центральных районах; за ними приходит черед других стран и народов полуострова.
   Впрочем, далеко не все государства приходится завоевывать силой. Многие властители, зная судьбу, которая ожидает сопротивляющихся, предпочитают, по примеру государей упоминавшейся выше Таксилы, изъявить по крайней мере внешнюю покорность, и откупиться толикой своего богатства и людьми для царского войска. Для других, война которую ведет Александр – благоприятная возможность свести старые счеты или сбросить зависимость от более сильного.
   Повелитель, чья столица находится где-то далеко на севере, заметно предпочтительнее для многих, нежели ближайший и давний враг. Некоторые присоединяются к великому царю, как это бывало не раз в истории и до и после, в надежде на богатую добычу и высокое положение после победы. Брамины во многих землях приветствуют великого «Аликсудара» как дэванамприю – любимца богов и их посланника; точно также поступили, как мы помним, жрецы Египта и Вавилона(13,104). Да и в массах простых людей весьма широко распространяется мысль, что своими успехами Александр Македонский обязан помощи высших сил – иначе как ему удалось бы победить стольких врагов, чьи армии неизмеримо превосходили его войско? Подобное мнение также немало способствует все новым успехам царя.
   В завоеванных индийских землях образуются несколько крупных наместничеств. Большие государства, за исключением добровольно вошедших в державу Александра, ликвидированы и расчленены на мелкие области, возглавляемые македонскими вассалами из числа местных сторонников царя. Некоторые, представляющие особую важность города и территории управляются непосредственно назначенными Александром чиновниками.
   При этом происходит то же самое, что до того имело место в Персии: при дворе появляются индийские вельможи и советники, в царской гвардии – воины из числа индийской знати, а гарем Александра, учрежденный по персидскому образцу еще раньше, пополняется индийскими красавицами.
   Подобно своему отцу, царь, в промежутках между войнами и государственными делами неустанно плодит все новых потомков, не особенно беспокоясь, что после его смерти это может повлечь борьбу за власть между наследниками, и даже распад державы.
   Одновременно, происходят и процессы иного рода – хотя и не столь заметный, но зато куда более важный для будущего. Обширнейшие знания, накопленные к тому времени индийской наукой, прежде тщательно скрываемые в узком кругу жреческой касты, становятся доступны в полном объеме эллинским ученым.
   В философских школах Афин, Александрии, Пергама, появляются индийские учителя мудрости.
   Распространяется так же и буддизм – но, разумеется, далеко не в таких масштабах, как предположил Тойнби. (102,34)
   Греция близко знакомится и с искусством азиатских народов. Богатейшая поэзия и мифология Сирии, Вавилонии и, конечно, Индии, творчески усваиваются драматургами, писателями, художниками, давая начало множеству произведений.
   Искусные индийские мастера – архитекторы и скульпторы, ювелиры, умеющие гранить алмазы, ткачи, выделывающие тончайшие драгоценные ткани, оружейники, изготовлявшие несравненный булат -вутц передают свое умение ремесленникам Эллады и Азии.
   При этом происходит и встречное движение. Греческие колонии возникают в городах северной и южной Индии и Цейлона, как незадолго до этого они появились в Персии и Бактрии. В них происходит активное смешение и взаимопроникновение восточной и эллинской традиции, что способствует заметному развитию обеих культур.
   Наконец, армия, к этому времени уже на три четверти состоящая из уроженцев Индостана достигает южной оконечности субконтинента. Переправившись через Адамов мост [9 - Адамов мост – цепь мелких коралловых островков и отмелей, соединяющая Цейлон с Индостаном. Именно при его посредстве и происходили практически все вторжения на остров.] на Цейлон, Александр завершает войну, подчиняя мелкие дравидийские княжества острова. Вновь, как когда-то, после завоевания Персидской империи, встает вопрос: что же дальше? Продолжить войну, или, наконец, остановиться, и приступить к обустройству своих колоссальных владений?
   От обитателей покоренных царств, от иноземных послов и купцов и собственных криптиев – разведчиков, царю хорошо известно о лежащих за Индией землях.
   Он знает о находящемся в нескольких неделях морского пути обширнейшем архипелаге (нынешней Индонезии), истинные размеры которого неведомы. Острова эти сказочно богаты, и населены многочисленными и воинственными народами. Знает он и о лежащем севернее Золотом Херсонесе – Малакке. Знает о государствах нынешнего Индокитая. Надо ли тратить силы на их завоевание? Царь ведь уже не так молод, скоро он сравняется возрастом со своим отцом. И если да, то какой путь избрать? Отправлять ли на их покорение флот? Послать ли войско по суше, через почти непреодолимые горы и джунгли?
   Или, быть может, вновь вернуться на запад, дабы на этот раз подчинить северных варваров: всех этих кельтов, германцев и фракийцев?
   В эти же годы, помимо великих походов, происходят и более мелкие войны на окраинах. Стратеги Александра сражаются в Верхнем Египте, стремясь завоевать африканские царства Мероэ и Напата.(102,37) Отбивают происходящие время от времени наскоки северных соседей на границы изрядно обезлюдевшей Македонии и галлов на италийские владения. Обороняют бывшие карфагенские владения от осмелевших нумидийских племен. В далекой Испании пытаются окончательно покорить воинственных иберийцев, а на юге – продвинуться в Аравию. Но все это вряд ли удостоится чего-то большего, нежели десятка-другого строк в трудах тогдашних, да и будущих историков.
   Между тем положение в огромном государстве оставляет желать много лучшего. Непрерывные войны поглощают весьма и весьма большое количество материальных и людских ресурсов, что порождает вполне объяснимое недовольство в массах. Прибавьте к этому бесконтрольную власть и самоуправство алчных наместников, борьбу придворных партий вовсю пользующихся многолетним отсутствием монарха в столице, связанные с этим раздоры среди министров и советников. Вдобавок, представители высшей и местной власти, рекрутированные как из числа греко-македонцев, так и иноплеменников, очень быстро усваивают весь набор разнообразных восточных пороков – от бессмысленной расточительной роскоши и неудержимого казнокрадства до употребления наркотиков. Все вышеперечисленное отнюдь не способствует благополучию империи. Правда, несколько оживляется торговля, что связано с устранением границ и таможенных барьеров.
   Характер царя царей с возрастом также отнюдь не улучшался бы, скорее наоборот. Только усугубились бы те отрицательные черты, что проявились в нашей истории ближе к концу его жизни – вспышки беспричинной ярости, подозрительность, жестокость.
   Еще не один сановник, и не один город испытали бы на себе его гнев, выразив даже малейшее непокорство, или просто попав под горячую руку. Рискнем предположить, кто именно из его приближенных разделил бы судьбу Пармениона и Каллисфена. Это, безусловно, Антипатр, которому, по всей видимости, стоил бы жизни давний конфликт с мстительной и властолюбивой Олимпиадой, Птолемей – тому наверняка бы припомнили идею раздела империи, высказанную во время болезни Александра и, наконец, Чандрагупта.
   Этот хитрый индийский царек сумел, в свое время, накануне первого индийского похода, втереться в доверие к Александру, став при нем чем-то вроде советника по всем вопросам, касающимся Индии. В действительности же, он рассчитывал, используя македонцев в своих интересах, при первом удобном случае изменить им, и самому править отвоеванными у прежних владык индийскими землями (что, в нашей реальности ему и удалось, после смерти изгнав греков из Таксилы, и став родоначальником династии Маурьев и предком знаменитого Ашоки). (104, 235)
   Идут годы. [10 - Для удобства, равно как для интереса читателей, будем считать, что судьба счастливо хранила Александра все это время – и от вражеских копий и стрел, и от кинжала подосланных греками или пунийцами тайных убийц, и от яда и меча заговорщиков. Ведь и в реальной истории большинство тиранов и царей умерло своей смертью.] Войны сменяются недолгим миром. Бывает и так, что стоит угаснуть сражениям на одном конце державы, то сразу же вспыхивает война на противоположном. Но жизнь на огромном пространстве от Атлантики и Кантабрийских гор до Цейлона, отнюдь не исчерпывается одними лишь войнами. Строятся новые города, развиваются ремесла, ширится торговля, создаются новые произведения искусства и философские системы. Для огромного большинства поданных Александра, и он сам, со всей его властью, и войны, которые он ведет где – то очень далеко от их краев, остаются некоей абстракцией. Есть целые обширные области, вроде упоминавшейся выше Согдианы, где власть его скорее чисто номинальная, а сборщики податей – весьма нечастые, мягко говоря, гости.
   Несмотря на сохраняющийся (при все большем влиянии азиатских культур) эллиноцентризм и приверженность правящей верхушки (при всех нюансах) классическим греческим ценностям, вновь созданное государство быстро приобретает черты классической восточной империи, хотя в областях Эллады частично сохраняется полисный строй.
   Провозглашается формальное равенство всех подданных, независимо от нации, места жительства и религии, хотя на практике оно соблюдается далеко не всегда.
   Изменилась и армия. В ней, как уже говорилось, очень мало греков и македонцев. Они сведены в отдельные части, на случай неповиновения туземных войск. Основную же массу солдат составляют жители азиатских, африканских, индийских провинций огромной империи, правда, обученные и вооруженные по македонскому образцу. Наряду с тяжелой кавалерией не раз приносившей македонцам победу, немалое место занимают и конные лучники из числа кочевых племен; Индия поставляет боевые колесницы и многочисленных слонов – непобедимую элефантерию.
   Двигающиеся вместе с войсками и посольствами историки, философы, географы собирают сведения о землях, где им довелось побывать. Греческие ученые творчески осваивают мудрость иных культур, пытаясь свести воедино все, что известно им и их предшественникам о мире.
   Под руководством великого Неарха заметных успехов достигает мореплавание. Корабли его подчиненных активно исследуют побережье Аравии и Персидского залива, стремясь установить морское сообщение между Месопотамией и Египтом.
   Осваивается и прямой морской путь из Красного моря в Индию – греческие навигаторы почти на два столетия ранее, чем в нашей истории, открыли секрет муссонных ветров, позволяющих быстро пересекать Аравийское море.
   Обсуждается вопрос о посылке экспедиции вокруг Африки с участием западных финикийцев-жителей бывшего Карфагенского союза, по примеру организованной за три века до того по приказу фараона Нехо. Одновременно делаются попытки исследовать восточное побережье континента; суда из Египта с каждым годом заплывают все дальше на юг.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

Поделиться ссылкой на выделенное