Владимир Лещенко.

Идущий сквозь миры

(страница 7 из 44)

скачать книгу бесплатно

   Из-за дверей доносился шум голосов, причем говорили, насколько я мог понять, по-русски. Трещала пишущая машинка, а один раз до меня донеслось знакомое мяуканье загружающегося компьютера.
   Минут через пять мой провожатый появился на пороге и жестом пригласил меня войти.
   В кабинете обстановка представляла собой обычную для базы сборную солянку, но тогда она меня несказанно удивила.
   Несгораемый шкаф с потертыми ручками и большими скважинами – точно такой же, как в любом учреждении, рядом с ним другой сейф – явно импортный, элегантной формы, вызывающий невольное уважение множеством хромированных кнопок.
   На стенах висело с полдюжины картин, написанных в самой разнообразной манере, изображавших в основном разнотипные парусники.
   Тут же были прибиты рога оленей и бизонов, а в углу стояло деревянное, изъеденное временем изображение скуластой женщины в панцире и замысловатой формы шлеме, по всему видать украшавшее когда-то корабельный бушприт.
   На столе стоял выключенный персональный компьютер – «Самсунг», насколько я смог разобрать, старый телефон в черном эбонитовом корпусе и бронзовый письменный прибор с фигуркой простершего руку Ленина. Этот прибор меня буквально добил (теперь даже не понимаю, почему).
   В совершенной прострации я, не дожидаясь разрешения, сел на стул, но тут же поднялся, заметив недовольную мину на лице хозяина кабинета, сидевшего в кресле за столом. Это был невысокий плотный темноволосый человек с большим кавказским носом и резкими чертами обветренного лица, одетый в цветастую шелковую рубашку и вытертые вельветовые джинсы. Он слегка напомнил мне Авессалома Карапетовича – хозяина мясного магазина, живущего в моем подъезде.
   Повстречай я этого типа на улице еще вчера – даже взгляд не задержал бы.
   Некоторое время он внимательно разглядывал меня, и только потом начался разговор.
   – Ну, здравствуй, – пожал он мне руку. – Здравствуй, соотечественник, хоть и не скажу, что так уж рад тебя здесь увидеть, – продолжил он с легким акцентом. – Можешь сесть. Зовут меня Майсурадзе Георгий Мамедович, и я есть второй вице-командор этой базы.
   После всего, что я увидел и пережил в последние часы, наличие тут настоящего грузина меня не удивило совершенно. Только что не к месту возникла в памяти фраза из виденного мною в детстве фильма: «За сколько сребреников продался космическим пиратам?»
   – Какой базы? – задал я вопрос как можно более равнодушным тоном.
   – Торговой, – недовольно уточнил Майсурадзе. – Торговой базы. Ты пока помолчи, не перебивай, дорогой. Я тебя поспрашиваю и все расскажу, что тебе надо знать. Потом будешь спрашивать, чего непонятно будет… Можешь не тратить времени – я уже знаю, как ты сюда попал… Шел, шел и провалился в норку. Читал «Алису в Стране чудес»? – Он натянуто хохотнул. – Ну ладно, чего только не бывает.
Для начала – из какого ты года?
   – Из две тысячи четвертого.
   – Так ты точно из Союза?
   – Вообще-то из России.
   – А-а… – Он враз поскучнел. – Я-то думал – земляк. А кто у вас там президент?
   Этот вопрос почему-то разозлил меня, кроме того, подвернутая нога опять дала о себе знать.
   – Владимир Владимирович – кто ж еще? – процедил я сквозь зубы.
   Майсурадзе некоторое время молчал, явно что-то обдумывая.
   – А Мухалов куда подевался? – наконец возобновил он разговор.
   – А кто это такой? – в свою очередь пожал я плечами в ответ.
   – Значит, вот ты откуда… – с непонятной интонацией сообщил он мне. – А ведь ветвь считалась малодоступной… Ну, да ладно. Как ты думаешь, где ты сейчас находишься? – сменив тон, спросил хозяин кабинета.
   – Не знаю, – выговорил я. Его странные вопросы ставили меня в тупик. – Наверное, в будущем.
   – Бу-удущее… – задумчиво протянул собеседник. – Так ты, дорогой, может, хочешь узнать, какой сейчас год?
   – И какой же сейчас год?
   – Какой? Да никакой! Здесь вообще людей нет, а значит, и летосчисления не выдумали.
   – Как – нет людей? – пробормотал я совсем уже ошарашенно. – А вы кто?
   – Да нет, я не о нас, – досадливо отмахнулся Майсурадзе. – Человечества здесь нету, одни макаки живут.
   В моей голове словно сам собой возник ответ.
   – Параллельный мир? – задал я вопрос, понимающе глядя на собеседника.
   – Нет, перпендикулярный, – сообщил он. – Дошло наконец до него, как до жирафа по спинному мозгу.
   Эта фраза окончательно убедила меня в том, что Майсурадзе – мой современник. Но тогда как…
   – Добро, пойдем дальше. Ты где работал? – продолжил хозяин кабинета, не давая мне опомниться.
   – На заводе.
   – Ну-ну, – заинтересовался Майсурадзе. – И кем же?
   – Экономистом.
   – Это хуже. Ну да ладно, научишься чему-нибудь полезному. Я вот тоже работал капитаном КГБ, а теперь этой базой руковожу. Ты лучше скажи: во флоте, случайно, не служил?
   Я помотал головой.
   – А просто на кораблях не плавал или там яхтой не занимался?
   Я вновь был вынужден огорчить его.
   – Жаль. В армии вообще был?
   – Нет. Но у нас военная кафедра была.
   – С оружием обращаться, стало быть, умеешь?
   – Само собой.
   – С каким именно?
   – АК, пистолет Макарова, ТТ, пулемет. Еще…
   – Достаточно. С этим все ясно. Машину водишь?
   – Немного.
   – Добро. Значит, в движке разберешься. А с математикой у тебя как было, с астрономией? Этот… параллакс светила можешь рассчитать?
   – Могу, – не слишком уверенно ответил я, припоминая школьные задачки по астрономии.
   – А вообще что умеешь?
   – Еще в медицине разбираюсь… Не сильно, правда, – один курс медицинского…
   – Ладно, – вздохнул он, – не буду тебя мучить, а скажу сразу все как есть. То, что это другой мир и другое время, ты уже сам догадался. Я вот тоже из другого времени – из девяносто пятого – и даже, вообще-то, из другой страны, как ты, может, понял… Этих миров, скажу тебе, тысячи и тысячи, если не миллионы. И между мирами есть, ну как бы это сказать… одним словом – ворота. А раз есть ворота, то их можно открыть, правда?
   Я кивнул, уже смутно догадываясь, о чем пойдет речь.
   – Ну вот. И что интересно, никаких машинок для этого не требуется. Есть такие люди… да, люди… Особенные, скажу тебе, люди, которые могут эти ворота открыть. Ну так вот – мы, стало быть, в общем, возим товары туда-сюда, из кон-тин-нума, – он выговорил слово по слогам, – так сказать, в кон-тин-нум. Разные товары, скажу тебе. Вроде как междумировые торговцы.
   – Торговцы? – переспросил почему-то я.
   – Торговцы, торговцы, не сомневайся, – подтвердил Майсурадзе. – Ну что, вижу – не веришь?
   – Если честно, Георгий Мамедович… не очень. Слишком уж все… – Я замолчал, не в силах подобрать слова.
   – Невероятно, – подсказал он.
   Я только кивнул в ответ.
   – Невероятно, но факт, – сухо отрезал он. – Все так, как я говорю, не сомневайся.
   – Меня никогда не вернут домой? – спросил я, уже заранее догадываясь, каким будет ответ, и одновременно ощущая некую слепую надежду, сродни той, что испытывает приговоренный к смерти даже в последние часы перед казнью. Голос у меня задрожал.
   – Э-э, дорогой, ну сам подумай: как же тебя теперь можно вернуть домой? – с мягкой укоризной спросил Майсурадзе. – Ты ведь уже столько знаешь!
   – Я ничего… – начал было я.
   – Знаешь, знаешь, – фыркнул Майсурадзе. – Главное, знаешь, что мы есть. И не говори только, что ничего никому не скажешь. Конечно, не скажешь, потому что домой больше не попадешь. – Его глаза вдруг вонзились мне в лицо как стальные буравчики.
   Я опустил взгляд, чувствуя предательскую тошноту, нахлынувшую вдруг снизу живота.
   – И что же теперь? – с трудом нашел в себе силы спросить я.
   Видимо, вид у меня был особенно жалкий (хотя в моем тогдашнем положении у всякого был бы жалкий вид), и Майсурадзе сочувственно похлопал меня по плечу:
   – Да ты не бойся – убивать тебя не будут. Будешь служить Великой Хэолике, как я, например. Парень ты, вижу, умный, не хиляк, так что быстро продвинешься. Из наших миров люди быстро продвигаются, не то что всякие дикие дубари, которые думают, что в моторе черти сидят, оттого он и крутится. Я вот, когда сам сюда попал… тоже сперва было очень плохо, а теперь большой начальник. Да, – вздохнул он, – было дело: сунулся куда не надо – любопытно мне стало очень, ну и погубило любопытство кошку. – Он саркастически улыбнулся и покачал головой.
   Майсурадзе вытащил из несгораемого шкафа бутылку «Стрелецкой», пару вычурных хрустальных фужеров с золотыми вензелями в форме львов, плеснул в них на два пальца и пододвинул мне:
   – На вот, выпей.
   Я осушил стакан, почти не почувствовав вкуса водки.
   – Только не вздумай отказываться или упираться, – вновь посуровел он. – А то лет пять назад один наш с тобой земляк уперся… Убить тебя, конечно, тоже не убьют: люди – они, знаешь, тоже чего-то стоят. Но как бы потом не пожалеть, что жив остался. Отправят тебя в такие места… – Не договорив, он махнул рукой. – Ну ладно. Если тебе все объяснять, то нужно час-два говорить – самое меньшее. А у меня ни времени нет, да и не нужно это. Лучше, когда человек все сам узнает да поймет, что к чему…
   Он нажал кнопку звонка, и в дверях появился приведший меня сюда молодой моряк.
   – Давай займись этим товарищем. Ну, ты знаешь, что и как. И чтоб было все как надо – это мой земляк почти, так что не обижать его там… Ну, давай иди, – бросил он мне. – Понимаю, неудача, конечно, с тобой получилась, но могло быть и хуже. Сперва тебе тут покажется кисло, потом привыкнешь. Человек и не к такому привыкает. И вот еще что, – бросил он напоследок. – Постарайся поменьше вспоминать о прошлом – легче будет. Все, ступай.
   – Повезло тебе, дружище, – произнес моряк, когда мы шли полутемными коридорами пакгауза. – Тебя к себе сам капитан Ятэр берет!
   – А откуда вы русский язык знаете? – задал я давно мучивший меня вопрос, решив отложить на потом выяснение того, кто такой Ятэр и почему мне повезло.
   Он с недоумением уставился на меня, потом хлопнул себя по лбу:
   – А, ну да, тебе ж еще лингвестр не вшили…
   Я не понял, о чем речь, но переспрашивать на всякий случай тоже не стал.
   Внутри ангара сновали по своим делам немало разнообразно одетых субъектов.
   С двух сторон вверх на четыре этажа уходили огражденные хилым бордюрчиком с резными балясинами галереи, куда выходило множество дверей, а внизу тянулись ворота складов.
   Нам пришлось посторониться – по проходу, дымя, прокатился дряхлый автопогрузчик, тащивший деревянный контейнер с латинскими надписями.
   Мы поднялись по узкой крутой лестнице на второй этаж и вошли в длинный узкий кабинет, где за массивным, вычурной работы столом красного дерева, которому самое место было в каюте какого-нибудь фрегата или галеона, сидел седой как лунь морщинистый старик в синем камзоле с кружевами, обтягивающих штанах и остроносых туфлях с золотыми пряжками. Довершал его облик крест какого-то ордена на пышном воротнике.
   Он высокомерно оглядел меня и углубился в бумаги на некоторое время.
   – Я четвертый вице-командор Джозеф Мур, – соизволил он вновь обратить на меня внимание. – Между прочим, барон Мур. По милости Великой Хэолики вынужден заниматься такими, как ты. Вопрос первый: ты на компьютере работать умеешь?
   – Умею, – ответил я. Неуместность слова «компьютер» в устах средневекового старикашки меня не зацепила – было не до того.
   – Так, – заинтересовался хозяин кабинета, – и что же ты умеешь делать? Программируешь, ремонтируешь, собираешь?
   – Нет, просто… по клавиатуре барабаню, – ответил я, мельком пожалев о том, что когда-то проигнорировал компьютерные курсы.
   – А, – враз поскучнел тот. – Так работать я тоже могу. Да, ума не приложу, где достать кого-нибудь, кто как следует разбирается в этих бесовских железяках!… Самолет ты, милейший, конечно, тоже водить не умеешь? – полуутвердительно-полувопросительно продолжил он. Я подтвердил его подозрения. – Вот дьявол! – выругался старикан. – Следующего пилота к пойлу на пушечный выстрел не подпущу. Ладно, что там у нас еще… Ты не содомит?
   Я не сразу сообразил, что ответить.
   – Я тебя спрашиваю: ты педик или нет? – рявкнул старик. – Если да – лучше сразу скажи. Имей в виду: такие у нас живут отдельно, а если лезут к нормальным – получают по рогам!
   – Да ладно вам, почтенный, – вступился за меня парень. – Разве он похож на мужеложца?
   – Кто похож, а кто нет – это не важно, – уничижительно отрезал Мур. – Стало быть, ты не педик? – Это уже опять ко мне.
   Я помотал головой.
   – Ну что – вслух сказать трудно? Да или нет?
   – Нет, – тихо произнес я.
   – Громче, – скомандовал Мур.
   – Нет! – Мне захотелось запустить в расфуфыренного хама чем-нибудь тяжелым.
   – Давно бы так! – Тот был, похоже, удовлетворен, что разозлил меня. – Стало быть, пойдешь к Ятэру, как он захотел. Какой ему толк от тебя – не пойму, да это и не моего ума дело.
   – Хочу сказать, – встрял матрос, – мы ведь не ходим в его уровни, так что самое подходящее место для него!
   – Не учил бы ты меня моему делу, матрос, я и без тебя знаю, что на его уровнях сидят только Кеатль, Горгий и Дагон…
   – Жаль, что ты не умеешь летать, – сообщил мне сопровождающий, когда мы вышли. – У нас был один пилот, так нажрался до поросячьего визга и утонул. Где теперь нового взять – не знаем. Летчику жить хорошо – почти ничего не делаешь. Да, хотел бы я быть пилотом…
   Из кабинета мы спустились в полуподвал, где расположился местный вещевой склад. Тут было великое множество одежды из всех, как я уже понял, миров. От разнообразия видов и фасонов прямо-таки рябило в глазах.
   Но меня отвели в закуток, где одежда была более-менее знакомой.
   Армейский камуфляж и бязевые кальсоны чередовались с рабочими спецовками, а те – с матросскими форменками и тельняшками. Тут же валялись распоротые тюки с бескозырками, фесками, огромными шляпами-зюйдвестками.
   Связки грубых кожаных курток загромождали проход, а поверх них были небрежно брошены длинные китайские халаты из синей ткани.
   Грудами лежала армейская униформа – с незнакомыми мне шевронами и нашивками, хотя на некоторых из них были русские буквы.
   Были тут еще и совсем уж невиданные одежды, принадлежащие неизвестным, мне, во всяком случае, народам.
   Тут, у маленькой печурки, на которой шипел чайник, сидели два немолодых, но крепких мужика.
   Моряк что-то сказал им вполголоса, и один из них, пройдя куда-то в глубину склада и повозившись там минут пять, выложил передо мною полотняную рубаху без ворота, широкие свободные шаровары и суконную безрукавку, явно бывшую в употреблении.
   Сверху он бросил клеенчатый плащ и бесформенную широкополую шляпу, рядом поставил крепкие, хотя и неказистые на вид кожаные башмаки, судя по фасону – солдатские.
   – Пока вроде все. Давай переодевайся. А одежду свою собери и поаккуратней свяжи. А еще лучше: постирай сначала – тебе еще долго носить ее не придется.
   Тут же переодевшись, я принялся торопливо сворачивать одежду, при этом вытаскивая из карманов те мелочи, которые обычно находятся в них, и перекладывая их в карманы шаровар…
   Ключи от квартиры, часы-браслет, которые так и не успел сдать в ремонт, мобильник, кошелек. Последней в руках у меня оказалась записная книжка. Случайно я открыл ее на странице, где Нина записала свой телефон.
   При взгляде на ее почерк я ощутил, как ледяная тоска вдруг хлынула в душу. Яркий электрический свет словно потускнел. Я замер с книжечкой в ладони, чувствуя, как слезы вот-вот хлынут из глаз.
   Перемена, случившаяся со мной, не укрылась от внимания моих опекунов.
   Перед ними прошел, надо думать, не один такой, как я, и они хорошо знали, как надо поступать в подобных случаях. Старший резким движением выдернул книжку у меня из рук и тут же швырнул в печку.
   Теперь я даже благодарен этим грубым и суровым людям, их жестокой мудрости.
   Но для того чтобы их понять, мне самому сначала потребовалось стать таким, как они. А тогда…
   Я глядел, как исчезают в пламени странички, сворачивается коленкоровый переплет, и чувство было подобно тому, как если бы этот огонь жег меня.
   – Вот так, парень, – невесело усмехнулся бородатый, – что поделаешь, надо перетерпеть.
   Видимо, взгляд мой, обращенный на него, был весьма красноречив.
   – Только не вздумай драться со мной. – Он продемонстрировал мне кулак с пивную кружку величиной. – Имей в виду: драться меня учил офицер из вашего времени, из этих, как его… ну, которые с неба прыгают.
   Его товарищ, став позади, положил руку мне на плечо – то ли чтобы приободрить, то ли на случай, если я не внемлю предупреждению.
   Боль постепенно схлынула, хотя тяжесть в душе осталась. Мне вдруг стало почти все равно, что будет со мной дальше…
   Так, в полупрострации, я потащился следом за парнем прочь из ангара.
   Попетляв среди строений этого странного поселка, мы остановились возле узкого и длинного бревенчатого сооружения, напоминавшего не то лабаз, не то блокгауз из вестернов, если бы не квадратные окна.
   Я миновал тамбур с полудюжиной курток на гвоздях и прикорнувшим в углу красноносым рыжим крепышом, из-за пазухи которого выглядывало бутылочное горлышко.
   Мой провожатый подтолкнул меня вперед, и я оказался в длинном помещении, уставленном узкими топчанами. Никого кроме нас тут не было. В воздухе плавал аромат табачного дыма.
   – Вот, стало быть, твоя койка. – Он остановился у одного из топчанов. – А вот, – он наклонился и вытащил из-под ложа длинный парусиновый мешок с кожаными лямками, – это теперь тоже вроде как твое. Барахло прежнего хозяина. – Он швырнул мне оказавшийся довольно увесистым баул. – Ему теперь уж точно не понадобится, а ты вроде как его наследник. Ну, вроде все. Сиди тут и жди.
   – Кого? – не понял я.
   – Боцмана Горна, – высокомерно сообщил он мне и удалился.
   Я остался в одиночестве. Барак, кубрик или казарма (как лучше это назвать?) была пуста.
   Мне ничего не оставалось, как сесть на спартанского вида койку – одеяло грубой шерсти поверх голого матраса – и дожидаться своей участи. Это было самое умное, что пришло мне в голову (два других решения были: попытаться вылезти в окно и бежать куда глаза глядят либо разбить себе голову о стенку, покончив со всем разом).
   Наконец дверь распахнулась и появился вышеупомянутый боцман – высокий широкоплечий мужчина в тельняшке с широкими полосами и берете с потешным помпоном.
   Он внимательно осмотрел меня с ног до головы, подергал сжатую в кулак пиратскую бородку. Потом между нами состоялся примерно такой диалог:
   – Как зовут?
   – Василий.
   – Бэзил, значит. Не моряк?
   – Нет.
   – Готовить умеешь?
   – Умею.
   – И то дело. Укачиваешься?
   Я помотал головой.
   – Совсем хорошо. Ну, посмотрим, что из тебя выйдет. И не из таких нормальных людей делали! А теперь пошли работать.
   Мне ничего не оставалось, как поплестись следом за ним.
   Подойдя к покосившемуся забору, он толкнул калитку, и мы оказались на заднем дворе кухни или столовой, если судить по витавшим в воздухе запахам.
   – Вот, – он показал на громадный штабель поленьев, рядом с ним стояла изрубленная колода, в которую был воткнут топор, – будешь колоть дрова. До обеда и от забора – так, что ли, у вас говорят? – Он коротко хохотнул. – Чем больше нарубишь, тем больше поешь.
   Хлопнув калиткой, он оставил меня наедине с дровами.
   Делать было нечего: благословив свои занятия йогой и дзюдо, я принялся за работу.
   Прошел час, потом другой, и еще какое-то время. Топор вываливался у меня из рук, на ладонях появились кровавые мозоли, а проклятые дрова, казалось, все не убывали.
   Я давно стащил с себя куртку и рубаху, но все равно обливался потом.
   Каждая мышца буквально вопила об отдыхе, но я чувствовал, что если сейчас прекращу работу хоть на минуту, то больше уже не смогу сделать ни одного движения.
   Наконец появился боцман. Критически оглядев сделанное, он, против ожидания, похвалил меня:
   – Неплохо, черт возьми. Бывало, покрепче тебя на вид, а и половины этого наколоть не могли. Ладно, пошли, пожуешь чего бог послал.
   За дверью, сбитой из досок от корабельной обшивки, располагалась подсобка, где на шатком столе меня ждали стеклянная миска, доверху полная густым рыбным супом, заправленным мелко накрошенной зеленью, такая же миска помельче, куда горкой было навалено жареное мясо с картошкой, и стакан сильно разбавленного водой красного вина. Не без труда удерживая ложку в еле шевелящихся пальцах, я принялся за еду. На суп я потратил минут пять, на второе – немного больше.
   Мясо оказалось похоже на жесткую говядину (именно тогда я впервые попробовал мамонтятину).
   Заканчивая трапезу, я случайно смахнул локтем со стола миску. Она весело запрыгала по кирпичному полу, звеня как гонг, но даже не треснула.
   – Небьющееся закаленное стекло, – пояснил мне повар, выглянувший в дверь. – Из нашего с тобой двадцатого века.
   Так я познакомился с Борисом Максимовичем Беспредельным, в далеком прошлом – лейтенантом конвойных войск НКВД, а ныне – нашим главным кухмистером.
   Но побеседовать с ним и вообще слишком долго отдыхать после еды мне не дали. Снова появился Горн и опять потащил меня куда-то.
   На этот раз мы направились к небольшому каменному домику с зеркальными стеклами, стоявшему возле ограды, за которой возвышалась удивившая меня башня.
   Мы оказались в чистой комнатке, похожей на кабинет врача – точнее, врача зубного. Во всяком случае, здесь имелось высокое, обтянутое черной кожей кресло с высоким подголовником.
   Нас встретил молодой парень в таком же одеянии, что и увиденный мною на корабле «черный человек».
   – Вот, новенький. Надо его обработать, – с некоторой робостью, как мне показалось, сообщил Горн.
   Тот молча кивнул и указал мне на кресло.
   Я подчинился. И спустя несколько секунд погрузился в сон без сновидений.
   Очнулся я почти сразу – как мне показалось. Под левой лопаткой ощущался какой-то непонятный зуд. Взглянув на свои руки, я с удивлением обнаружил, что кровавые мозоли исчезли, сменившись загрубевшей кожей. Еще оказалось, что сижу я на лавочке перед домиком.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

Поделиться ссылкой на выделенное