Владимир Круковер.

Извращение желаний

(страница 10 из 24)

скачать книгу бесплатно

   Я видел происходящее двойным зрением. Обычным, которое различало двух остервенелых животных, уродующих друг друга клыками и когтями. И телепатическим, благодаря которому я видел, что истинная драка происходит не между телами, а между полями сиреневого и оранжевого цветов. Сиреневый, подпитываемый всеми соратниками черного кота, не только образовывал большую сферу, но и окутывал самого кота. Ему противостоял оранжевый, излучаемый Ыдыкой Бе. Эти поля, видимые мной в цвете, извивались самым невообразимым способом, но никак не смешивались. Итог битвы, по видимому, зависел не от количества этих полей, а от их силы. Там, где рыжий кот наносил удар, сиреневый цвет прогибался, тускнел. Но насыщенная большая сфера вновь подпитывала его, он вновь становился упругим и бил по оранжевому.
   Я попытался вычислить помощников черного. Пользуясь новым органом чувствования, я как бы захватил один из лучей и скользнул по нему в начало. Оказалось, что помощь черному излучала моя благочинная соседка, любительница хорошего кофе. Она сидела в помощи медитирующего, относительно скрестив толстые ноги под подобием угла, глаза ее были закрыты, а из солнечного сплетения исходил слабый сиреневый лучик.
   Я пробежал еще по нескольким лучам атаки. На конце одного, тоже слабенького, я нашел противную рожу, знакомую по многочисленным трансляциям думных «ералашей», на других были разные мужчины и женщины. Все они сидели в одинаковых позах неумелого Будды, у всех из солнечного сплетения сочились сиренью лучи и лучики. Очередной излучатель меня заинтересовал: он держал в зубах подгнивший лимон, а сидел на стопке книг, которые тоже подсвечивали небольшими лучиками. Часть книг обвалилась, на обложке я увидел рисунок невротика, внимательно изучающего нечто в унитазе. Заголовок прочитать не удалось, виден был только первый слог; «Эд…».
   Пробежавшись по следующему, мощному лучу, я с удивлением обнаружил, что исходит он не из конкретного человека (существа?), а прямо из гробницы на Красной площади. «Неужели мощи до сих пор полны энергией? – подумал я. – Наверное да, не зря же все эти древние усыпальницы народ наделяет магической силой».
   Исследуя лучи, я сделал еще одно открытие. Не все они исходили из живых существ, источником многих являлись курганы, могилы, книги, картины, скульптуры, храмы. Так, очень мощный, почти прожекторный, свет исходил от книг маркиза Де Сада, и подобной же мощью светились развалины храма ацтеков. Посвечивали довольно сильно томики писателя Кинга, в такт им светились и коробки с фильмами, снятыми по его романам.
   Мой новый телепатический орган с бешеной скоростью пробежал по еще некоторым неприятным излучениям, находя совершенно необычные источники. Среди них были телевизионные передачи, вроде реслинга и отчественных «Окон», недружелюбно светились некоторые квартиры, в которых свершалось нечто плохое, все без исключения чиновники подсвечивали сиреневым, в результате чего Москва была буквально пронизана этой чиновничьей ненавистью…
   Мозг, оценивая источники сиреневого изнемог, не в силах справляться с оперативностью телепатического органа.
Прекратив обзор излучателей (последними оказались кликушествующий шаман где-то в снегах и книга какого-то то ли Соркина то ли Сорокина), я вновь сосредоточил свои новые способности на дерущихся. Похоже, мой гость начал уставать. Его свет терял апельсиновую насыщенность, а удары становились реже и тише. Ощущая себя так, будто я в первый раз пью взрослый напиток – вино, я протянул воображаемую руку и попытался схватить черного кота за шкирку. Меня ударило нечто, напоминающее по воздействию разряд тока из розетки. Я вздрогнул и попытался по другому: вообразил, будто у меня в солнечном сплетении фонарик и включил его. Я сам не ожидал, что будет такой эффект. Луч, истекший из меня, имел цвет раннего ландыша, он был тоненький и не очень яркий, но ударил, как взрыв, пригасив сиреневый. А оранжевые цвета Ыдыки Бе засияли, как всполохи северного сияния.
   Тут, видимо от перегрузки, мои телепатические способности исчезли, я осознал, что сижу на стуле, обвиснув кулем, а вокруг хлопочут издательские дамы.
 //-- *** --// 
   Юбилейный праздник издательства «Лечо» с трудом вернулся в нормальную колею. Когда коты неожиданно растаяли в воздухе вместе с окружавшем их непроницаемым барьером, возникло много споров о реальности происходившего. Так, главный редактор утверждал, что все имели дело с массовой галлюцинацией. Его легко опроверг один из телевизионщиков, прокрутивший видеозапись. Что позволило реализатору опять подколоть романтичного главного.
   – Это вам не стишки сочинять, романтик вы наш, – сказал он.
   На что получил ответ:
   – Завтра, кстати, будем у боса обсуждать причины снижения продаж. Что-то со службой реализации надо делать.
   После этого остряк замкнулся сам в себе, перестал вступать в разговоры и плотно принялся за большую бутыль с прозрачной жидкостью. Со временем бутыль значительно опустела, но реализатор не менее плотно закусывал, так что форму не потерял, а лишь немного смахнул с чела мрачность и рассказал довольно запутанный анекдот:
   – Шерлока Холмса спрашивают, как он относится к женщинам. Холмс обращается к коллеге: «Ватсон»? Ватсон, возмущенно: «А при чем тут я?»
   – Вы ничего не напутали? – спросил главный. Он пил только вино и выглядел свежим.
   – Что тут путать? – сказал реализатор, и задумался. Ему начало казаться, что он действительно что-то напутал.


   Мы не стыдимся нашей холодности и глупости, когда имеем дело с ребенком, с собакой или кошкой.
 (Рюноскэ Акутагава)

   Я скомкал свою встречу с шефиней «Пресса-Континента». Происшедшее сильно меня задело. Сознание я потерял ненадолго, а когда пришел в себя, распрощался и пошел на метро. Даже не заикнулся о гонораре, что для меня не типично.
   Поэтому домой я пришел без денег и без покупок. Женя, привыкшая к тому, что из похода за гонораром я всегда возвращаюсь с какими-нибудь вкусностями, надул губы. Я не обратил внимания.
   – Где Васька? – спросил я.
   – На кухне, – мрачно ответила девочка, – жрет за три уха.
   «Как это можно жрать за три уха? – подумал я, торопясь на кухню. – Забавная лексика у детей…»
   Васька, который был теперь вместилищем для инопланетного разума, действительно жрал за три уха. Перед ним лежали полоски сырого мяса, ломтики рыбы (я определил сардины в масле), открытые банки с черной и красной икрой. И он лопал все это по переменке. Внешне он, вроде, выглядел непострадавшим. Васька, порой, с уличных турниров приходил в более унылом виде.
   – Эй, – сказал я, – икрой поделись. Мне давно такая роскошь не по карману.
   Бе вильнул хвостом, не отрываясь от трапезы. На кухонном столе образовались трехлитровая банка черной зернистой икры, десяток стеклянных баночек с паюсной и аккуратный бочоночек с красной икрой. Уже по упаковкам было видно, что это экспортная продукция.
   – Да-а, – облизнулся я, – мечта идиота сбылась. – Тут на пару тысяч зеленых товара. Жаль, что Женька к икре равнодушно.
   Новое поколение, растущее на сникерсах и пепси, признавало лишь кабачковую икру. То, что было доступно обычному потребителю. Даже баклажанная икра была для среднего человека дороговата. А из рыбьих икр рядовой москвич мог позволить себе только минтаевскую. Спасибо родному правительству. Они успешно подняли цены на товары до западных, расширив ассортимент. Теперь будем ждать, когда они поднимут и доходы населения.
   – Что, правительство не нравится? – спросил Ыдыка Бе, не прекращая жевать. Телепатический орган, вызвавший недавний обморок, не перегорел, не испортился.
   – Нет, нет, – поспешил сказать я беззвучно, – все нравится, так… мысли вслух. Ты уж, пожалуйста, не воплощай все то, о чем люди думают.
   – Я не воплощаю, – ответил Ыдыка Бе, нарисовав телепатическую смеющуюся мордочку. – Ты вот, например, вчера вечером за десять минут пятьдесят четыре раза о женщинах думал. Что бы ты стал делать с пятидесяти четырьмя бабами в этой тесной квартире?
   – Слушай, – сказал я, – ты что же – и в самом деле можешь исполнять мои желания?! Это же здорово! Я-то думал, что ты лишь чудить можешь, как все безумные. Ты бы подбросил мне бабок, что ли? А то я из-за вашей драки и про гонорар забыл. Кстати, что вы не поделили?
   – Отвечаю по порядку, – сказал Бе, смачно чавкая. – Желания исполнять могу не всегда, а лишь тогда, когда третья составляющая сознания преобладает над второй, а первая находится в состоянии временной амнезии. В остальное время воплощение желаний мне неподконтрольно. То есть, они воплощаются, но независимо от ясного сознания, спонтанно. Делить ни с кем ничего не собирался, ваши земные энергетические вампиры варварски попользовались моей бесконечной энергией, что визуально создало картину драки. Твое вмешательство прервало грабеж. У вас, кажется, тоже грабят личности?
   – Значит, ты мне теперь обязан? – обрадовался я. Меня не оставляла надежда урвать у пришельца хоть пару сотен долларов.
   – Ни в коей мере, – сказал Бе. – Ыдыки ни кому и ни в чем не бывают обязаны.
   – Но икру ты же мне дал?
   – Могу дать еще, – туманно сказал Ыдыка Бе. – Икры много.
   Он дернул хвостом и на столе образовались дополнительные баночки. Была икра осетровая и стерляжья, икра чавычи, кеты, горбуши и кижуча. Белужья икра отличалась оригинальной упаковкой. Икра нежной симы, которая на нерест не поднимается выше Амура, была расфасована в обычные бутылки из-под кефира. Давненько я не видел таких бутылок. Видимо, эту икру не солили серийно, а лишь для себя, частным образом. В баночках из-под майонеза стояла паюсная икра с Байкала; там, в Чеверкуйском заливе водится небольшое количество нежнейшего осетра.
   – Послушай, а ваша энергетическая схватка вреда людям не принесла? – спросил я, памятуя о некоторых необычайных происшествиях, явно связанных с проказами психованного пришельца.
   – Особых – нет. Главный реализатор издательства «Лечо» напился в зюзю и поссорился со своим шефом – главным редактором. А тот, сгоряча, чуть не поссорился с босом, но вовремя остановился. Вот и все.
   – А баксов не дашь? – жалобно спросил я опять.
   Кот прекратил есть, обернулся, оскалился и выпрыгнул в форточку. Я подбежал к окну. Кот парил над землей, как коршун. Да, Ваське будет, что вспомнить, когда Ыдыка Бе уберется из его тела!


   Дурак – это человек, считающий себя умнее меня.
 С. Лец

   Ыдыка Бе, несмотря на свое обширное могущество, все же ошибался, утверждая, будто энергетическое безумство в районе издательства «Лечо» не имело других последствий, чем пьянка реализатора и остановленная горячность главного редактора. Произошло еще одно происшествие, и произошло именно в той мере, в какой могло произойти. Оно произошло не с печально известным нам Штиллером, который, наверное, уже сотни раз проклял тот момент, когда связался с писателем-подельщиком и с которым некоторое время ничего происходить не будет, а с незнакомым ему профессором Дормидоном Исааковичем Брикманом, попавшим в автоаварию в месте, далеко отстоящем от Москвы. А именно – в Калининграде, бывшем немецком портовом городе. Этот профессор теперь долго будет присутствовать на страницах нашей, чрезвычайно правдивой повести, хотя его странная история всего лишь получила толчок при участии Ыдыки Бе, а в дальнейшем с ним никак не состыковывалась. Описание его страданий мы постараемся выделить другим шрифтом, дабы те, кому они близки по духу [20 - Имеются ввиду пострадавшие от тюрьмы или от геморроя.], могли читать их не как вставное произведение, а цельно, перепрыгивая через главы. Действительно, если вдуматься, зачем, спрашивается, невинному читателю впитывать информацию о каком-то, неизвестном ему Ыдыке Бе, ежели он от его затуманенного сознания не пострадал? Что он, психиатр галактический, что ли?
   Вообщем, переходим к профессору. Действие происходит в следственном изоляторе города Калининграда. Это бывшая немецкая тюрьма. Изменений немного, разве что в камеры для двух человек стали сажать по восемь зеков, решетки накрыли дополнительно «зонтами» [21 - Совдеповское изобретение, к обычной решетке приваривают сплошной железный лист, окончательно перекрывая приток воздуха и света в камеру. Считается, что это делается для того, чтоб зеки не могли общаться с соседними камерами. Только непонятно – кем считается?], чистоту помещений сменили неровными набросами штукатурки на стены, а все оставшееся покрасили суриком. По ходу повествования у нас будут появляться новые герои, прямого отношения ни ко мне, ни к Штиллеру, ни к Ыдыке Бе не имеющие. Поэтому я, как в пьесе, сразу приведу их список.
   Васильев А. С. – полковник, рост 1 м 60 см с фуражкой, начальник ИТУ-9.
   Момот О. А. – сторожевой врач, монофоб, кончил фармацевтическое отделение, ЗКС [22 - Защитно-караульная служба, термин кинологов] 1-й степени, начальник медсанчасти ИТУ-9.
   Ковшов А. Ж. – псевдоним Толя-Жопа, прапорщик, служит в ИТУ-9 17 лет.
   Токарев В. Г. – зам. по режимно-оперативной части, варяг, имеет хорошую библиотеку.
   Андреев С. В. – молодой следователь, осведомитель КГБ, культурист.
   Дубняк А. А. – директор школы для зэков, в детстве обладал зачатками интеллекта.
   Волков В. В. – зубной врач, человек порядочный, алкоголик.
   Батухтин П. П. – начальник оперативной части, капитан, параноидальная мания преследования, имеет двенадцатикратный бинокль.
   Лазун Н. А. – начальник отряда, из охранников уволился своевременно, поэтому в действии пьесы не участвует.
   Свентицкий О. П. – начальник инвалидного отряда, белорус, учится на юрфаке заочно.
   Рита, Виолета, Римма – прапорщицы, отличаются огромными задницами и повышенным сексуально-служебным рвением,
   Дарса Хазбулатов, Турсун Заде, Рубен Алиев – конвой «Столыпина [23 - До вмешательства Столыпина зэков перевозили в товарных вагонах, как скот. Но возили их русские стражники. После революции в поездной охране всегда нерусские.]«.
   Владимир Верт – зэк, аферист, поэт; тюремные клички: «Адвокат», «Мертвый Зверь», «Марсианин»; герой иронических детективов В. Круковера
 //-- *** --// 
   Профессор Дормидон Исаакович Брикман проснулся от зуда в левой руке. Он почесал кисть и напряженно вслушался в настроение прямой кишки. Он знал, что даже легкий зуд в этом неэстетичном месте может пролонгироваться болями, спазмами, повышением температуры и полностью сломать рабочий день. А у Дормидона Исааковича на сегодня были запланированы многие важные мероприятия, среди которых получение зарплаты и встреча с польскими коллегами были не самыми важными. Хотя, что может быть важней зарплаты или встречи с иностранцами? Откроем секрет. В этот день профессор должен был встретиться с очаровательной Гульчара Тагировной, тридцатилетней дамой, обещавшей дать, наконец, ответ на давнее предложение Дормидона о совместном шествии по каменистым тропам науки к ее сияющим вершинам.
   (Да простит читатель назойливого автора за столь длинный и неуклюжий абзац в самом начале этого сказания о профессоре, пострадавшем от ненормального пришельца. Я никак не могу решиться вступить в сумрачное болото реальности. Бедного Брикмана буквально через пять минут ждут такие потрясения, такие испытания, что у меня рука не поднимается подтолкнуть стрелку часов. Более того, я вынужден предварительно рассказать о некоторых проблемах, стоящих перед людьми, страдающими щекотливой болезнью, проявления которой концентрируются сзади. Скажу искренне и прямо – геморрой – это плохо. Человек с геморроем похож на гибрид эксбициониста с обезьяной. Он постоянно испытывает зуд в некоем интимном месте, ужасно боится запоров и с повышенной щепетильностью воспринимает отхожие места. Нельзя не подметить, что геморроеноситель может считаться одновременно и несчастным, и счастливым человеком, чем наглядно иллюстрирует теорию Эйнштейна. Счастье его в период затухания геморроидальных симптомов не поддается описанию.
   Человек, облеченный геморроем, просыпается осторожно. Он прислушивается к поведению прямой кишки, ибо от этого зависит его наступающий день. Он осторожно встает с кровати, осторожно ходит, ожидая пробуждения желудка, осторожно думает, стараясь не думать о главном, осторожно ждет.
   И вот наступает момент истины, кульминация его утреннего дебюта, его лебединая песня – он идет в туалет.
   Замрите невежды, замрите людишки со стальными желудками и великолепным анусом, замрите все. Затаите дыханье. Вы видите счастливый выход. Под фанфары сливного бачка, гордый и независимый, с просветленным челом идет самый счастливый житель нашей скромной планеты – человек с не обострившимся геморроем. У него был нормальный стул, его прямая кишка не взвыла от гнойных трещин, желудок опорожнился без проблем, его ждет целый день лазурного счастья).
   Ну, вот. Теперь можно спокойно продолжить. Как мы помним, профессор проснулся, почесался, прислушался… И кишка на его прослушивание никак не отреагировала. Ну, совсем никак. Как будто ее и вовсе не было. А тут еще кисть, которой он чесался, странно себя повела. Она, кисть, совершенно не согласуя свои действия с утонченным мозгом доктора наук, залезла в пах и шумно там начала скрестись. А прямая кишка, которая так и не давала никаких болевых сигналов, напомнила о своем существовании самым непривычным образом: она издала громкий, нескромный звук. Вот такой: тр-р-р-р, пр-р-ру-р!
   Профессор буквально взвился, нащупывая шлепанцы. Но никаких шлепанцев он не обнаружил. Более того, он не обнаружил вообще ничего: ни своей уютной спальни, ни кровати, ни прикроватного торшера. То, что обнаружили выпученные глаза профессора трудно было описать известными ему словами.
   Дормидон Исаакович Брикман лежал на голых досках, застилающих третью часть маленькой мрачной комнаты. Комната эта отнюдь не была оклеена привычными обоями с фиалками. Напротив, стены комнаты были покрыты серыми нашлепками цемента и только потолок был нормально ровным. Прямо напротив профессора виднелась странная дверь с множеством заклепок, как на люке космического корабля. В верхней части двери виднелось маленькое круглое отверстие, на манер дверного глазка, а чуть ниже рамки какого-то квадратного люка, в данный момент закрытого.
   Дормидон Исаакович посмотрел налево. Слева от него наличествовал спящий человек весьма непристойного вида. Лицо человека носило следы разнообразных увечий, из которых многие были совсем свежими. Седоватая щетина добавляла отрицательных штрихов в общий портрет.
   Взгляд вправо не принес облегчения. Справа находилась та же серая стена, грубо замазанная не разглаженным цементом. На небольшом участке ровной поверхности, сохранившейся там совершенно случайно, был нарисован человеческий член с ковбойской шляпой. Под нехитрым рисунком красовалась надпись: «Воткни себе в жопу».
   Но настоящие потрясения были еще впереди. Шкодливая и независимая правая рука опять преподнесла профессорскому сознанию сюрприз. Она извлекла откуда-то огрызок сигареты, сунула его в рот и прикурила от спички.
   Некурящий профессор приготовился закашляться. Он даже сморщился от отвращения. Но, к его несказанному изумлению, легкие сделали глубокий вдох, губы сложились в трубочку и выпустили дым. А противная прямая кишка, будто салютуя этим неправедным действиям руки, с которой она явно была в заговоре, вновь издала непривычный звук.
   – Эй, не рви, дай примерить, – произнес дребезжащий голос. Этот голос, скорей всего, принадлежал неприятной личности слева.
   – Закурить дай, что ли? – добавил голос.
   Профессор, чисто механически, ответил:
   – Простите, не курю.
   И поразился звучанию своего голоса. Вместо приятного, хорошо поставленного, бархатного баритона профессорская гортань произнесла эту фразу хриплым басом.
   – Ты чо, падла, чернуху гонишь! – отреагировал сосед.
   И больно ткнул профессора в бок.
   Профессор хотел возмутиться, позвать, в конце концов, кого-нибудь, позвонить представителям власти, наконец. Но непослушная рука заразила своей независимостью все тело. Она приподняла это тело, сгребла соседа за куртку и рубашку и сказала незнакомым голосом:
   – Простите, коллега, но я же сказал вам, что не имею чести курить.
   Сосед явно растерялся. Он, как кролик на удава, смотрел на профессора, на профессорский рот с дымящейся сигаретой и порывался что-то сказать, но не мог из-за зверского поведения руки, сдавившей ему горло.
   Профессор напряг мозг и приказал руке прекратить насилие над личностью. Рука помедлила, но послушалась. Огромные пальцы, фиолетовые от каких-то рисунков и надписей, разжались, рука вернулась в облюбованное укрытие в паху и начала там скрестись.
   И, пока профессор пытался осознать, куда делась его собственная – ухоженная, с длинными пальцами и легким нефритовым перстнем на мизинце, сосед громко кричал и ломился в дверь-люк.
   Раздалось кляцканье. Дверь отворилась. Вбежавшие в комнату люди в форме и со странными резиновыми палками в руках отвлекли внимание профессора от своих конечностей. Он собрался было обратиться к этим военным товарищам с вопросом, но получил дубинкой по голове и потерял сознание.


   Если бы другие не были дураками, мы были бы ими.
 В. Круковер

   Как-то я захотел написать фантастический роман, основанный на волшебном исполнении желаний среднего человека. Я его так и назвал: «Исполнение желаний». В качестве главного героя для остроты сюжета взял бомжа, обыкновенного бича, бывшего интеллигентного человека, успевшего побыть и журналистом, и зеком, а потом опустившимся на самое дно из-за слабости к алкоголю. Достаточно, кстати, типичное явление в России. Особенно теперь, когда нам всем дана свобода умирать от голода.
   И в процессе написания произошла удивительная вещь. Желания почти сразу исчерпались, а не знал, как продолжать, чтоб произведение не теряло занимательности.
   Ну, в начале было просто. Мой герой пожелал богатство, для того, чтоб стать независимым. Потом, видя, что независимости ему богатство не принесло, а скорей – наоборот, пожелал абсолютной защищенности, некого невидимого силового поля, которое сохранит его в безопасности и в эпицентре ядерного взрыва. И вновь он не получил полной независимости от общества. Особенно после того, как пожелал и получил прекрасное здоровье и молодость. Напротив, он умирал от скуки. И все чаще довольствовался иллюзиями, которые исполнитель желаний транслировал ему прямо в мозг.
   Как это не парадоксально звучит, но у человека не так уж много желаний. А когда они полностью исполнимы – еще меньше. Само сознание того, что желание исполнится, отвращает от необходимости желать.
   В книге я выкрутился, мой герой начал желать (и свершать) различные социальные преобразования. Например, уничтожал бандитов, содействовал поспешному уходу на пенсию президента и т. д [24 - Что, кстати, не дало никакого эффекта. Уничтоженных бандитов сменяли новые, вместо старого президента появился новый, а любые насильственные социальные преобразования приносили лишь вред инертной массе общества.]. А вот в реальной жизни, думается мне, он бы отказался от исполнителя желаний. Или умер бы от скуки.
   До сих пор не знаю, стоит ли публиковать эту книгу? Разве как пример неудачи слишком приземленного автора в раскрытие темы. Впрочем, я книгу все равно отдал в издательство «Лечо», но думается мне, что тот густо бородатый редактор отдела ирреальности, который глубоко уверен, что на Земле существует лишь один стоящий писатель-фантаст, и этот писатель – он сам, книгу зарежет. Оно и к лучшему.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное