Владимир Козлов.

Август

(страница 1 из 2)

скачать книгу бесплатно

Я ехал в автобусе с работы. Кто-то толкнул меня. Я не видел, кто. Думал – может быть, случайно. Потом толкнули еще раз, и я повернулся. Маленького роста мужичок со сморщенной рожей. Видно, что ненормальный. Говорить он, наверное, не мог, но сделал жуткую угрожающую рожу и вывернул карманы своих штанов: смотри, мол, денег нет, это ты у меня их украл.


Я отвернулся, но он снова меня толкнул и снова показал на карманы, потом вытащил откуда-то шариковую ручку и замахнулся на меня. Я не знал, что делать. Вдруг он какой-нибудь буйный? Я бы мог ему навешать, но жалко. Или выкинуть из автобуса «для профилактики»?


Мужик смотрел на меня, по-прежнему со злобной рожей, водил ручкой в воздухе и делал мне угрожающие знаки. Я чувствовал, что меня пугает его ненормальность, из-за которой он мог сделать что угодно – например, ударить меня ручкой в глаз.


Отойти от него или выкинуть из автобуса? В это время один из пьяных мужиков, стоявших рядом, повернулся в нашу сторону.

– Э, хули ты хочешь? – спросил он у идиота.

Тот не реагировал.

– Э, ты что, не понял?

Идиот махал руками и по-прежнему злобно на меня смотрел. Потом повернулся к мужику и опять вывернул карманы, теперь для него.

– Деньги? Какие на хуй деньги? У тебя там их не было никогда, – мужик посмотрел на меня. – А ты что стоишь? Ебнул бы ему.

– Жалко как-то. Все-таки, неполноценный.

– Нечего таких жалеть. Нету на них Гитлера – горели бы за всю хуйню в крематории.

Он вдруг резко ударил идиота по яйцам. Тот присел. Автобус подъехал к остановке, дверь открылась. Мужик ударил его еще раз, и тот вылетел из автобуса, нелепо взмахнув руками. Ручка выпала из его руки и упала на тротуар.

Какой-то пожилой дядька с портфелем укоризненно посмотрел на мужика:

– И как вам не стыдно, молодой человек? Вы же на убогого руку подняли.

– Не пизди.

Дядька отвернулся.

* * *

Дома я выпил две бутылки пива, но стало не лучше, а наоборот грустно и вонюче. Я чувствовал себя куском говна, случайным, никому на хер не нужным человеком в большом злобном городе, набитом всякими уродами и дегенератами. И если ничего не изменится, я могу стать таким же, как они. Подкарауливать беззащитных детей и женщин и убивать их в темных зассанных подъездах и получать от этого свой извращенный кайф – такой кайф возможен, только если убиваешь беззащитного. И однажды меня арестуют, и менты будут знать, кто я такой, и в газетах напечатают мой портрет и большую статью, и в тюрьме все тоже будут знать про это и будут мне мстить за то, что я сделал с беззащитными, а потом меня убьют.


Под эти мысли я вырубился – как был, в одежде, и при включенном телевизоре – и проснулся только утром, часов в десять. Была суббота. Серое пасмурное небо, как часто в конце августа, чтобы испортить настроение, чтобы напомнить, что лето вот-вот кончится.


Я выпил еще бутылку пива.

Больше не было, но идти в магазин лень. Я поджарил глазунью, съел ее, пододвинул стул к окну и сел, положив ноги на подоконник. Дотянулся до стола и включил магнитофон. Я не помнил, какая в нем кассета. Оказалось – «Аквариум», старый альбом, который слушал еще лет десять назад. Он тогда вышел на виниловом диске и продавался в «Культтоварах». Я купил его и слушал на старой своей «Веге» и тащился и мечтал.


Мне было шестнадцать и я комплексовал из-за того, что у меня не было девушки, даже не для секса, а просто, чтобы можно было куда-то пойти вдвоем – в кино там или на футбол или в кафе-мороженое.


А потом вдруг появилась Чича, вернее не совсем появилась: я знал ее с третьего или четвертого класса, когда она пришла в нашу школу, и никогда она мне не нравилась, потому что была некрасивая и под платьем носила, вместо колготок, синие спортивные штаны, растянутые на коленях. В восьмом классе начали говорить, что она ебется. После восьмого она ушла в ПТУ, а потом мы случайно встретились в гостях у Иванова, на его дне рождения, и я еще подумал – зачем он ее приглашал, а потом все упились, и мы с ней танцевали и зажимались и вместе пошли домой пьяные и целовались у нее в подъезде, и я трогал ее везде и понял, что с ней все будет быстро, хотя, конечно, сначала придется повести ее в кино или в кафе.


Мне было стыдно ездить с ней в центр города: она одевалась как колхозница. Но один раз мы все-таки сходили в кино, на фильм «Асса» – мне понравилось, а ей – нет. А после кино мы с ней поебались у меня дома, на кровати моих родителей – они ушли к кому-то в гости. А потом началась учеба, и она просила меня помогать ей, потому что была тупая, и мне с ней было страшно скучно. Она не любила «Кино» и «Наутилус» и «Аквариум»…


В дверь позвонили. Я никого не ждал и решил не открывать. Позвонили еще раз, долго и настойчиво. Я слез со стула, открыл дверь и вышел в коридор. В этот момент снова позвонили. Я посмотрел в глазок. Там стоял незнакомый немолодой мужик.

– Кто там?

– Открывай, поганец.

– Что вам нужно?

– Открывай и не пизди, сука.

Мужик снова начал звонить. Он был бухой и, наверное, думал, что пришел к себе домой, и его не пускает сын или зять. Мне вдруг вспомнился вчерашний сумасшедший в автобусе – я про него уже успел забыть. Я подумал, что пьяный и ебанутый – одно и то же. Что одному, что другому – доказывать и объяснять бесполезно. Этот мужик будет звонить теперь в дверь, пока не обоссытся и не наблюет под дверью, чтобы уснуть потом в луже своей мочи и блевотины.


Он держал кнопку звонка и не отпускал. Надо было что-то делать.

– Вы не туда попали. Это не ваша квартира.

– Не пизди, поганец.

– Мужик, ты достал уже. Счас выйду и нащелкаю тебе по башке.

– Открывай, сука.

Я открыл дверь. Мужик был в трусах, а брюки свои держал в руке. Сандалеты свои он тоже снял и поставил на ступеньку лестницы.

– Мужик, я тебя вижу в первый раз. Ты звонишь ко мне, а не к себе. Понимаешь?

Он посмотрел на меня тупым бычьим взглядом и попер в открытую дверь. Я дал ему по морде, и он повалился на спину, с шумом ударившись о плиту лестничной клетки. Я захлопнул дверь. Сердце стучало, и кровь пульсировала во всем теле. Я посмотрел в глазок. Мужик поднялся, пробурчал что-то типа «поганец» и снова позвонил в дверь. Я тихонько открыл дверь и выскочил на площадку.

– Ну, что блядь, будешь еще звонить?

Я начал молотить его кулаками и ногами. Он упал, я схватил его за плечи и поволок вниз. Давно не чувствовал такой злости. Из его разбитого носа текла кровь.

– Еще раз позвонишь, убью на хуй.

Мы с ним были на площадке этажом ниже, и я надеялся, что теперь он будет звонить уже не ко мне. Я вернулся в квартиру и начал одеваться, чтобы пойти купить пива – надо снять стресс. Когда уже собирался выйти, в дверь опять позвонили. Я резко открыл дверь. Мужик смотрел на меня стеклянными глазами. Из носа текла кровь, которой были вымазаны губы и подбородок. Я почувствовал усталость. У меня даже не было сил больше его бить – на него это не действовало, он был как зомби. Я оттолкнул его, захлопнул дверь и спустился на один пролет вниз.

– Лучше уходи. Чтоб, когда вернусь, тебя здесь не было.

– Открывай, поганец.


В магазине я купил четыре бутылки пива, одну открыл и сел на лавке у подъезда. Небо было все таким же серым и неопределенным. Домой не хотелось идти из-за этого придурка. Что с ним делать?

Я поднялся по лестнице. Мужика не было. Только на ступеньках лежали расческа и обкусанный коржик.

Я вошел к себе, включил опять кассету «Аквариума» и стал пить пиво. Странно, почему я так испугался, когда бил его? Он же не был опасен, он не собирался сопротивляться. Даже жалко его как-то. Глупо получилось. Я давно никого не бил. Хотя, наверное, он все равно ничего не почувствовал, потому что пьяный.

* * *

Я уснул и проспал почти до вечера. Планов никаких не было и, хуже всего, вообще ничего не хотелось делать. Но я убедил себя, что еще один вечер с пивом и телевизором мне не нужен. Лучше куда-нибудь поехать, что– то сделать, а не ждать, пока что что-то произойдет само.


Решил пойти в клуб. Рок-н-рольный, даже панковский. Я там часто тусовался лет пять назад, еще в институте, и знал, что он существовал до сих пор.


Я надел майку «Marilyn Manson» – единственную свою «музыкальную» майку, которая попала ко мне, в-общем, случайно: я не очень любил Мэнсона, хотя альбом «Mechanical Animals» мне нравился, особенно песня про то, что все мы играем в каком-то поганом «dope show».


У метро купил еще пива, сидел на скамейке, пил, злился на мудака, который обосрал мне весь день своими звонками в дверь, но постепенно добрел, и мне даже становилось жалко этого старого, в общем, дядьку, у которого, наверное, есть дети и внуки, а он, упитый в жопу, ходит по чужим домам без штанов и получает по морде от таких как я…


У входа в клуб толпилась альтернативная публика лет шестнадцати-семнадцати. На их фоне я казался себе старым дядькой, но мне было до жопы. Я не ожидал встретить знакомых: те, с кем еще контактировал, сюда не ходили, а остальных просто не помнил и вряд ли бы узнал.


На афише были незнакомые названия групп, которые я прочитал и тут же забыл. Я купил билет и подошел к охраннику. Тот лениво обшманал меня, а парень из клуба поставил мне на запястье печать – на ней стояло 17–45 и название кинотеатра, которое размазалось и было нечитаемым. Такую печать, наверное, ставили на билетах в кинотеатр. Я поднялся по лестнице наверх – сцена и бар были на втором этаже. Народу было немного. На сцене никого: или еще вообще не начинали, или перерыв между группами. Возле сцены и в баре тусовалась все такая же молодежь лет на семь-восемь младше меня, и я снова почувствовал себя старым. Чтобы убить эти мысли, пошел в бар, купил пива и сел за столик, на единственный свободный стул. Возле меня сидели двое коротко стриженых крашеных чуваков. Еще два десятка таких же шныряли по бару, жали друг другу руки, обнимались, просто пиздели.

– У тебя, я вижу, майка «Мэрилин Мэнсон», – сказал один из моих соседей по столику.

– Правильно видишь.

– А у тебя правильная майка. За это стоит выпить, да?

– Ну, можно и выпить.

Он пошел к стойке и купил сто пятьдесят водки в графинчике и три пива. Я одним глотком допил свое пиво и отодвинул бутылку в сторону. Мы чокнулись, выпили водку и запили пивом.

– Я тебя здесь ни разу не видел, – сказал чувак.

– Я здесь лет пять не был.

– Ни хуя себе.

– Как здесь счас насчет баб?

– Как когда. По настроению. Иногда снимешь, пососешься за занавеской, а сегодня как-то не прет.

Я про себя усмехнулся. Наверняка, пацаны еще живут с родителями, и «жилплощади» свободной у них нет. Так что, максимум, на что они могут рассчитывать, так это пососаться с пьяной подружкой за вонючей заблеванной занавеской. Я потерял к ним интерес.


На сцене настраивалась какая-то команда. У меня в бутылке еще оставалось пиво, и я медленно допивал его. Народ постепенно прибывал, и вокруг становилось все больше здоровающихся друг с другом, обнимающихся и просто пиздящих подростков. Мои соседи по столу куда-то отвалили, ничего мне не сказав, но я особенно не расстроился.


Группа начала играть, и я переместился из бара к сцене. Совсем молодые пацаны – лет по шестнадцать-семнадцать – рубили хард-кор. У гитариста-вокалиста широкие штаны с карманами на коленях свисали так низко, что должны были вот-вот упасть. Несколько пацанов такого же вида – в широких штанах и бесформенных майках – устроили «мош-пит»: прыгали под музыку, сталкиваясь между собой. Остальной народ отступил от сцены, освободив им небольшой пятачок.


После трех песен эти пацаны куда-то ушли, и вместо них на пятаке у сцены появились девушка с парнем. Они были пьяные и, кроме того, не вписывались в тусовочную толпу: она – в коротком трикотажном платье, он – в костюме. Пара танцевала под хард-кор – плохо, но раскованно, как все пьяные. У нее несколько раз задиралось платье, обнажая некрасивой формы трусы под колготками. Вдруг она неожиданно сняла платье через голову и швырнула в сторону. Лифчика на ней не было, и она продолжала свой танец уже в одних колготках и трусах – туфли сбросила еще раньше. Зрители и музыканты довольно улыбались. Ее партнер снял пиждак, а потом и штаны, оставшись в длинных разноцветных «семейных» трусах. В это время через толпу протиснулся охранник – коротко стриженный бугай с совершенно добродушным лицом – и что-то сказал девушке. Из-за музыки было не слышно, что именно, но она взяла с пола свое платье и залезла к нему на плечи, а он с еще более добродушным лицом понес ее через толпу. Второй охранник подошел к ее партнеру и показал рукой на валяющиеся на полу штаны. Тот понял и начал натягивать их на себя.

– Мы очень рады, что среди нас еще встречаются такие вот классные девчонки, – сказал в микрофон вокалист. – Следующая песня посвящается им.

Ничего интересного больше не предвиделось, и я повалил в бар.


На моем месте сидела какая-то подружка.

– Я вообще-то здесь сидел, – сказал я.

– А сейчас здесь сижу я. И вообще весь столик занят. Здесь сидит группа «Ignition».

– И ты тоже в группе?

– Нет, мой муж в группе.

– А где он?

– Не знаю. Они куда-то пошли. Им где-то через полчаса на сцену.

– А-а-а. А что за группа? Я ни разу не слышал.

– Ну, группа как группа.

– Что играют, я имею в виду?

– Хард-кор.

– Сейчас почему-то все играют хард-кор.

– Тебе не нравится?

– Не очень нравится.

Подошел какой-то чувак и поставил на стол несколько бутылок пива.

– Где все? – спросила она.

– Готовятся.

– А-а-а.

Пацан ушел.

– Бери пиво, если хочешь, – сказала она. – Это за счет клуба. Гонорар группы – ящик пива.

– Спасибо.

Я взял бутылку. Мы чокнулись.

– Ты доволен жизнью? – спросила вдруг она.

– Нет.

– И я нет. У нас ребенок, а муж думает только о музыке, на семью ему наплевать.

– Я не это имел в виду.

– И я не это.

Некоторое время молча пили пиво. Я рассматривал ее. Она была не очень красивой, скорее обыкновенной. Но мне все равно пришла мысль, что хорошо бы, пока ее муж где-то там «готовится» к концерту, накачиваясь пивом, пойти с ней в какой-нибудь угол, за занавеску, и «пососаться» там, как будто нам по семнадцать лет.

– Какое у тебя образование? Высшее? – почему-то спросила она.

– Аспирантура.

– А, ты более образованный. И захохотала.

Я допил пиво и взял следующую бутылку. В этот момент подошли музыканты.

– Знакомьтесь, это…

– Сергей.

– …большой поклонник группы Ignition.

Чувак, который сел с ней на один стул, наверное, и был ее мужем. Невысокий, темноволосый и довольно симпатичный. Скорее всего, младше ее. Другой чувак сел рядом со мной и постоянно болтал:

– Хардкор – это класс, круто. Limp Bizkit, Korn – вот он крутняк.

Я слушал и кивал головой. Я терпеть не мог эти тупые команды.


Потом музыкантов позвали на сцену, и она пошла с ними – помогать, хотя чем она могла помочь? Я был уже здорово бухой и идти куда-то было лень. Они долго настраивались, потом спели одну песню, еще одну и остановились. Включилась фанера. Минут через пять все оказались снова за столом.

– Что так мало играли? – спросил я.

– Струна порвалась.

– И запасной не было?

– Нет. И гитару никто не дал – все уже разошлись, у кого были инструменты.

– Жалко.

– Насрать.

Клуб пустел. Несколько человек спали прямо за столом, положив головы на руки, а еще несколько скрючились в углу. Две пары пьяных тинейджеров прыгали у сцены под Limp Bizkit. Музыканты про что-то болтали, но я их не слушал. Мне было грустно и одиноко. Потом они сунули мне рюмку водки, я выпил и запил чьим-то пивом. Скоро я вырубился.


Меня растолкал охранник. Было пять утра, клуб закрывался. Я сидел за столиком один, музыкантов не было. Поднялся и вышел на улицу. Было прохладно: август, все-таки. Поеживаясь, поперся к остановке, на ходу пересчитывая деньги. Но такси не понадобилось, потому что подошел автобус. Он был полупустой, в нем сидели только несколько дачников и какой-то пьяный мужик в костюме. Я сел на свободное сиденье и заснул. Проснулся – к счастью – за три остановки до своей.

Дома лег на диван и вырубился. Когда проснулся, был почти вечер. Жратвы в квартире почти не было, а идти в магазин было лень. Яичницу жарить тоже не хотелось. Я заварил чай и жевал черствоватый хлеб с несвежим маслом.

Раньше в том клубе все было по-другому. Или это просто теперь казалось, что по-другому, потому что сам был младше. Или потому, что сам не знал, чего хотел и зачем туда пошел. Всем этим тинейджерам хорошо – все им до жопы, главное – выпить или покурить травы, забалдеть и потом «пососаться за занавеской», а в лучшем случае, если дома никого нет, то и поебаться. А что мне надо, не знаю.

Я медленно мыл посуду, слушая какое-то ФМ-радио. Я их обычно не слушаю и потому не знаю названий. Играла на нем голимая попса, но мне было все равно. Ди джей нес какую-то невообразимую хуйню, ему звонили шестнадцатилетние девочки и жаловались, что им скучно и лето кончается и скоро в школу и вообще все плохо.

Я оделся, вышел из дома и сел на остановке в автобус. Он был пустой – только несколько тинейджеров с бутылками пива в руках сидели в хвосте, что-то возбужденно рассказывая друг другу. Они вышли за одну остановку до конечной – вокзала. Я доехал до конца.

Иногда, задерживаясь по вечерам на работе, я потом заезжал на вокзал выпить пива. Покупал бутылку в круглосуточном киоске и садился в скверике, где тусовались в основном бомжи и ищущие приключений командировочные, у которых до поезда оставалось несколько часов.

Но сейчас я решил пойти в бар, где наливали бочковое пиво – в стороне от зала ожидания, за киосками. За несколькими круглыми стойками стоял народ – те же самые командировочные и бомжи – и пили пиво из пластиковых поллитровых стаканов. Тут же расположилась местная «мафия» – бандитского вида алкаши и с ними несколько блядей. Я подошел к окошку, купил пива и стал у свободной стойки. Медленно пил пиво и разглядывал «мафию». Они насчет чего-то разбирались между собой и громко орали, потом куда-то ушли, оставив своих блядей. Одна из них подошла к моей стойке.

– Привет.

– Привет.

– Купи мне пива.

– И дальше что?

– Ничего. Попьем с тобой.

– Я и один могу попить.

– Пошел ты на хуй, придурок.

Она перешла к соседней стойке, возле которой стоял какой-то майор авиации. Он купил ей пива, и я стал наблюдать за тем, что будет дальше. Интересно, как они его обуют? Она отведет его к себе домой? Или просто за киоски? Или обувать его не будут? Почему-то эти мысли казались мне самыми простыми и приятными, и ни о чем другом думать не хотелось. Я купил себе еще пива, потом еще, и вообще уже ни о чем не думал, только смотрел в свой стакан с пивом, а смотреть на что-то другое кайфа не было.

Скоро майор вернулся, один, без блядины, потом заморосил дождь, а за мою стойку перебрались двое алкашей из «мафии», и я решил, что пора сваливать.

Автобусы уже не ходили, и пришлось ловить такси. Кроме меня, на остановке стояли двое ребят – парень и девушка лет по восемнадцать-двадцать – и ругались друг с другом.

– Я извиняюсь, – сказал я им. – Если вам тоже в сторону улицы Куйбышева, то можем поймать такси вместе. Половину вы, половину я: дешевле будет.

– Да, конечно, – сказала девушка, а ее спутник недовольно на меня посмотрел. Может быть, вовсе не недовольно, просто он был сильно пьяный. А она нет. Еще я заметил, что под ее белой майкой нет лифчика.

Подъехала машина, и мы сели втроем на заднее сиденье, потому что спереди сидела какая-то тетка.

Когда проехали полдороги – они все это время молчали, я тоже – я сказал:

– У меня есть предложение. Если вы не слишком торопитесь, можно пойти ко мне, выпить водки. Я живу один, и мне скучно.

– Да, можно, конечно, – сказала она.

Он никак не возразил.

– Как вас зовут? – спросил я.

– Меня Наташа, а это Вова.

– А я Сергей.

– Где ты работаешь? – спросила она, когда мы уже вошли в подъезд.

– В фирме.

– А что ты там делаешь?

– Ну, всякую работу. А ты?

– Я учусь. В училище. На секретаря.

– А ты?

– Работаю. На хлебозаводе. Грузчиком.

Чувака, похоже, вдохновила возможность выпить водки, и он выглядел не таким мрачным.

В квартире я достал из холодильника бутылку водки, хлеб и лук – яичницу жарить было лень, а больше ничего не было.

– Надеюсь, вы не голодные, – сказал я. Они уже расселись на моих облезлых табуретках. Я достал пластиковые стаканы – у меня не было трех одинаковых стеклянных.

– Ну, за знакомство, – сказал я. Мы нелепо чокнулись пластиковыми стаканами и выпили.

– Ты совсем один живешь? – спросила она.

– Да.

– А родители?

– У них своя квартира.

– А эта твоя?

– Моей бабушки.

– А где она?

– Умерла.

Я сразу же налил по второй. Выпили. Чувак положил голову на стол и закрыл глаза. Я посмотрел на нее. Она улыбнулась:

– Ты не боишься?

– Чего?

– Что он проснется.

– Нет.

Мы поцеловались, потом я разлил остатки водки по стаканам. Выпили и перешли в другую комнату.

Присутствие чувака в соседней комнате возбуждало, но алкоголь, наоборот, притуплял все ощущения, поэтому получилось так себе. К тому же, она все время доставала меня вопросом «А что, если он проснется?», а после этого испуганно-похотливо улыбалась. Я не рассуждал о том, что бы я делал, если бы чувак проснулся: у меня наступил полный похуизм.

Когда оделись и вернулись в комнату, я спросил:

– Какие у вас с ним отношения?

– Никаких. Пока.

– А когда вы познакомились?

– Неделю назад.

– И еще ничего?

– Ничего. Но я же сказала. Пока. Он мне нравится на самом деле.

– А я?

– Не знаю.

– Давай, буди его.

Это оказалось сложным делом. Чувак посылал нас на хуй и говорил «Отстаньте от меня». Мы кое-как выволокли его из комнаты в прихожую, потом в коридор. Я сначала хотел проводить их только до лифта.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное