Владимир Данихнов.

Чужое

(страница 26 из 31)

скачать книгу бесплатно

Шилов некоторое время зачарованно смотрел на красный свет и червей, а потом поспешно захлопнул дверь. Зачем-то посмотрел на солнце: оно соскочило с зенита и спускалось к горизонту. На небо набегали тучи, поля пшеницы в солнечных лучах казались красными, будто залитыми кровью. Где-то вдалеке неуверенно запел кочет, осекся, замолчал, нервно закудахтал.

– Что за бред… – пробормотал Шилов и побежал в дом. В кабинете первым же делом увидел Афоню, который, заметив его состояние, отложил вязальные спицы и посмотрел на него с любопытством и тревогой.

– Чего случилось-то?

Шилов, сверкая глазами, как безумец, понесся по коридору в туалет. Захлопнул за собой дверь, отдышался. С опаской заглянул в унитаз, но там все было в порядке. Сделав дело, Шилов вышел в коридор, остановился и крепко задумался. Черви и свет он мгновенно связал с кристаллами в бочке у тетки Еленки и странным пищащим механизмом… кстати, где он? Шилов сунул руку в карман, достал диск, повертел его на ладони. Сзади раздались торопливые шажки, и Шилов, вздрогнув, обернулся.

Перед ним стоял домовой, который притащил в кулачках носки. Носки были симпатичные, черно-белые, с вышитыми квадратами и ромбами.

– Связал для твоей бабы носки, – грубо произнес Афоня. – Ты убираться в доме будешь или как всегда? Эй, Шилов, что с тобой? Лица на тебе нету! Ишь, баба что с тобой делает, хоть и не приехала еще…

Шилов криво улыбнулся; мягко, но решительно оттер домового к стене, кинулся со всех ног на улицу. Ему надо было прийти в себя, подышать свежим воздухом. Афоня что-то бурчал за спиной, гневно топал крохотными ножками, пытаясь догнать.

«Что происходит? – Шилов размышлял, перебирая сотни вариантов, но неизменно возвращался к одному. – Неужели биологическое заражение? Другого и быть не может. Черт возьми, но почему именно сейчас, так не вовремя?!»

Он выбежал во двор, полной грудью вдохнул свежий воздух. На туалет, что располагался слева, смотреть избегал, боялся. Еще раз покрутил в руке диск. Зачем он пищал? Что это за устройство? Но происхождение у него явно искусственное, тут не простое биологическое заражение, а, вполне возможно, намеренная инопланетная инвазия… Он хохотнул: «инвазия» – что за глупое слово? Вторжение это. Экологический, мать его, терроризм.

Шилов вернулся в дом, нашел стереофон и схватил трубку. Любопытная мордашка Афони была тут как тут. Домовой внимательно следил за действиями Шилова. Тому вдруг пришла в голову любопытная мысль, и он, так и не набрав номер, повесил трубку на место, внимательно посмотрел на Афоню.

– Чего? – спросил домовой, смутившись. – Чего зенки-то вылупил?

– Афоня… – Шилов задумался: – Ты ведь по дому и по двору день и ночь бродишь, почему ничего не сказал о том, что происходит в туалете?

– А чего там происходит? Ничего там и не происходит вовсе, – Афоня насупился и потопал прочь, сжимая в лапке носки. – А что? Шалава твоя утонула? Было бы неплохо.

– Эй, погоди!

– Зачем «погоди»?

– Стой, кому говорю, сволочь мохнатая!

– Да я на тебя в суд подам, в комиссию по правам генетически выведенных существ обращусь, собака человеческая!

– Стой, ма-ать…

Но домовой уже с неприличной для его комплекции скоростью взобрался по гардине к самому потолку, прыгнул на шкаф, а оттуда со скоростью молнии нырнул в открытое оконце в потолке, загрохотал лапами по железной трубе, которая вела на чердак.

Из окошка посыпалась штукатурка, а через пару секунд вывалились черно-белые носки. Шилов, тупо глядя перед собой, подошел к ним и взял в руки. Носки были мягкие, теплые, очень удобные. Правда, испачканы в мелу. Шилов пошел на кухню, кинул их в стиральную машинку «Шворц». Машинка тихо загудела, набирая воду. Одна мысль вертелась в голове у Шилова: Афоня что-то знает, но не говорит. Это была удивительная мысль, противоречащая логике. Домовые не могут врать и вредить хозяевам. Но Афоня ушел от ответа! Впрочем, нет, не ушел. Что-то ведь в туалете да происходит. Шилов схватился за голову, закрыл глаза, крепко сжал зубы. В голову ничего не приходило. За окном совсем не по-петушиному верещал одинокий кочет, мешая сосредоточиться. Кричали воробьи, странно кричали, загадочно, на ворон похоже. Красное солнце заплутало в оконных стеклах, оплавилось, потекло желто-красным к раме. Где-то вдали шумел монорельс, разогревая встречный ветер, распространяя вокруг запах нагретого пластика. В этом монорельсе ехала к нему Сонечка, и воробьи, кричащие как вороны, бились в закрытые окна вагона, погибали, но на их место прилетали новые, и вскоре небо над монорельсом было забито воробьями, вопящими и стонущими птицами с глупыми глазами.

Шилов тяжело дышал, ладонями упершись в стену. Видение мчащего по полям монорельса покидало его – медленно, по капле. Сонечка, уткнувшаяся носом в стекло, запачканное кровью воробьев, была на самом деле далеко, и на монорельс, мчащийся навстречу гибели, сядет только завтра.

Шилов опустился в кресло, рукой судорожно схватил подлокотник и застыл. С удивлением поглядел на напряженную руку: она покрылась испариной и дрожала, конвульсивно сжимая бархат.

– Это началось в раю, – сказал себе Шилов. – Сероглазый что-то сотворил тогда со мной, расщепил мой разум на атомы, а потом собрал, но собрал не до конца, неправильно, и психологи, работавшие надо мной, не сумели на сто процентов излечить меня… я схожу с ума. Я – потерянная для общества личность, я слишком серьезно воспринимаю поездки на космических поездах, предназначенные для увеселения туристов, я уволился только потому, что шеф провел операцию, создав моего неразумного двойника, использовав «Уничтожитель времени» (тм) на планете… но, черт возьми, он был живой, настоящий, не голограмма, не кукла, он был настоящий второй я! И этот поезд, окруженный воробьями, в котором поедет Сонечка… она погибнет… я вижу будущее? Невозможно.

Он пошел на кухню, налил в кружку холодной воды из-под крана, жадно выпил. Его лихорадило, лицо горело.

– Я заболеваю, – Шилов хохотнул, схватился за карман, где лежал внеземной пищащий кругляш. – Мне все это кажется. Нет ничего в туалете, поэтому Афоня так и удивился. У меня галлюцинации. Сероглазый в Раю и сероглазый на Кумарри сломали меня…

Щелкнула стиральная машинка. Шилов вздрогнул, как от выстрела. Он прошел в ванную, открыл крышку, достал чистые и уже высушенные носки. Разложил их на крышке машинки, полюбовался немного. Все-таки Афоня отлично вяжет, можно даже сказать высокохудожественно. Есть у него талант. У каждого, как известно, есть свой талант, то, что получается лучше всего; жаль у большинства талант этот совершенно дурацкий. По крайней мере, всемирных выставок носков в мире не существует, и в историю с ними не войдешь. Разве что свяжешь самый длинный носок в мире, но зачем это Афоне?

– Кхе-кхе…

Шилов обернулся. Сзади стоял домовой, мял в руках платок, подносил его к носу, но тут же опускал, так к носу и не прикоснувшись. Афоня отчаянно шмыгал. Прятал глаза, старательно разглядывал плинтуса.

– Чего, Афоня?

Домовой вздохнул и сказал:

– Заглянул я в сортир, нету там ничего.

– Думаешь, мне показалось? – Шилов усмехнулся и достал из кармана стальной диск, протянул его Афоне на раскрытой ладони. – А это ты видишь?

– Вижу, – сказал Афоня глухо. – Эти диски на Воронежском заводе Искривленного Вакуума делают. Брака много, они их в огромадные кучи складывают во дворе завода, рабочие их таскают, детям отдают играться. Они еще пищат противно раз в сутки, штуки эти. Мне Опанас, Михалыча домовой, их показывал. Он диски коллекционирует зачем-то, хотя зачем – неясно, они ведь одинаковые все.

– Ага, – пробормотал Шилов, с удивлением разглядывая отход производства. Спросил шепотом, возвращая диск в карман: – Афонь, а тебе не кажется, что я схожу с ума?

– Кажется, Костя.

– И что мне делать прикажешь?

– На работу возвратиться, с друзьями пообщаться, с коллегами. С тобой, Костя, что-то происходить уже давненько начало, с полгодика как. Надо вернуться, надо. А ты шалаву свою все ждешь.

– А кристаллы у тетки Еленки? – Шилов, кажется, не слушал домового. – Они мне тоже показались? Или их тоже на заводе делают, отходы производства, мать их?

– Не ругайся, не человеческое дело это – ругаться. – Афоня нахмурился.

– Я должен проверить, – сказал Шилов решительно и, перешагнув домового, пошел к выходу.

– Тетка Еленка! Те-е-етка Еле-енка-а!

Он кричал и колотил в калитку уже минут пятнадцать, но тетка Еленка как в воду канула. Длинные тени заполонили ее двор, рельефно очерчивая сваленные тут и там тележки, мешки с подмокшим цементом и инструменты, сумраком пропитывая желтую плитку, которой была выложена тропинка к дому. Шилов вглядывался в сумрак, иногда оборачивался, заслышав шорох, но никого не было видно. Сонно колыхались заросли крапивы за обочиной, трепыхалась придавленная камнем водочная этикетка на дороге; вдалеке тарахтел трактор. Над соседним, расположенным в полукилометре, домом вился хилый дымок. Черными звездами мерцали в небе птицы. Все говорило о том, что мир в полном порядке, что тетка Еленка сейчас выйдет из-за угла или из дома, потому что всегда так было, и не должно ничего поменяться. Но тетка Еленка не выходила. Шилов, решившись, стал на цыпочки, сунул руку за калитку, нащупал щеколду и откинул ее. Калитка распахнулась. Шилов вошел во двор, аккуратно прикрыл калитку.

Внимательно оглядевшись, он снова позвал: «Те-ету-ушка Еле-е-енка-а!», – но уже без веры, что старушка выйдет на зов. Пошел к дому, стуча каблуками по плитке, но вдруг передумал и свернул за угол. За углом было светлее. Неуверенно мычала корова Машка в коровнике. На заборе сидели воробьи, и Шилов вздрогнул, вспомнив свое видение. Едва не переходя на бег, он вышел на задний двор, подошел к бочке, схватился руками за ее края. Вода в бочке была мутная, со дна поднялась грязь, мешая разглядеть кристаллы. Похоже, кто-то нарочно взбаламутил воду. Шилов терпеливо ждал, когда ил осядет; иногда нервно оглядывался. Однажды ему почудилось, что в темном окне мелькнула тень, и Шилов пожалел, что не захватил с собой оружие, но тут же успокоил себя: показалось.

Грязь оседала, проступали очертания мха. Шилов понял, что головастики куда-то исчезли, все до единого. Кристаллы – тоже. Быть может, они удачно прятались в наростах зелено-бурого мха? Шилов поднял с земли сухую ветку, потыкал в бурые заросли, но кристаллы не желали находиться. Так что же, все-таки почудилось?

– Эй…

Шилов подскочил на месте от неожиданности, скосил взгляд и тут же успокоился. Облокотившись о забор с той стороны, стоял Михалыч, крепкий, хотя и седой уже мужичок, лицо которого так и светилось лукавинкой. Он улыбался и понимающе кивал, будто знал, чем там Шилов на самом деле занимается.

– Здорово, Шилов!

– Привет и тебе, Михалыч.

– Че это ты там делаешь? Ты смотри, никак рыбу удишь?

Шилов неопределенно мотнул головой.

– А я, не поверишь, только что с Мухинской Балки, – задумчиво жуя губу, сказал Михалыч. – Знаешь, чего молодежь учудила? Рыбу пацанва ловит.

– Пацанва?

– Ну смотри: Григорыча внук, Самойлихи сынок, еще один пацаненок, из Глуховки, кажется, не помню его имя, светленький такой. В общем, в пруду они рыбку ловят, посреди дня, да еще и без наживки. Я мимо проезжал – ты смотри! – кричу: «Чего это вы там делаете?» Они: «Рыбу ловим, Михалыч!» Ну я со старушки своей слез, ты смотри, подхожу к ним, значит, чтоб отчитать – кто так рыбу ловит? Ты смотри! – полное ведро рыбы, да еще какой-то необычной, ни разу такой не видел. Чешуя крупная, золотистая, плавники как серебряные, глаза словно изумруды, вот те крест, не вру. Я на эту рыбу, ты смотри, значит, вылупился и спрашиваю: «Как же вам такое чудо в этом грязном пруду поймать удается, ребята?» Да, забыл сказать, рыбеха-то не одна, штук семь или восемь они поймать успели. Они мне в ответ: «А вы, Михалыч, посмотрите, на что мы ее ловим».

Михалыч замолчал, многозначительно поглядывая на Шилова.

– И на что?

– На магниты! Нет, ты смотри, Шилов, ты можешь себе такое представить? На магниты рыбу ловят! Я не поверил, но проверил: елы-палы, липнет! Ты смотри, что ж это за рыба такая? Они мне: «Да вот, недели две назад появилась, только на магнит и ловится. Жарили, уху варили. А чешую аккуратно ножичком, ты смотри, снимали, чтоб потом на металлолом сдать…» Сообразил я, что дело нечисто, что инопланетная какая-то зараза, видать, к нам просочилась, а ты ведь у нас, Шилов, как раз специалист по такой заразе! Да и к тетке Еленке надо было заглянуть по кое-каким делам; тут и ты обнаружился. Что скажешь?

– Я уволился, – угрюмо ответил Шилов.

– Ну и чего, и чего, что уволился? Тут не в увольнении дело, а в том, что в наших тихих лесах и деревнях нечто, ты смотри, инопланетное завелось, зараза какая-то… ты чего там разглядывал, кстати?

– Да так… – промямлил Шилов, и улыбка вдруг сползла с лица его собеседника. Михалыч посмотрел на него с подозрением, зачем-то отошел от забора:

– А тетка Еленка где, кстати?

– Сам не знаю, – искренне ответил Шилов. – Стучал к ней с полчаса, наверное, не меньше, а она не открыла. А мне надо было срочно… ну… проверить эту бочку, потому что…

– Ты смотри… – тихо, и как-то удивленно сказал Михалыч, сорвал с плеча берданку и направил ствол на Шилова. – А ну стой, где стоишь!

Шилов вылупился на Михалыча:

– Михалыч, ты чего?

– А ничего я! Ничего! – визгливо откликнулся тот. – Чай, тоже не лыком шиты, видел я документальный фильм в клубе, «Похитители тел» назывался, там все про это подробно рассказывалось. Ты смотри у меня, ты – не Шилов, ты – чужак мерзкий, который тело его захватил.

– Михалыч, что за мескалиновый[5]5
  Мескалин – Крайне полезное для писателей и вообще обладателей творческих профессий вещество, вызывающее приступы вдохновения; приступы эти часто принимают за шизофренические. Есть данные, что этим веществом вдохновлялись такие известные мыслители, как Ницше, Камю, Эдуард Лимонов и другие.


[Закрыть]
бред? Какой я, твою дивизию, чужак?

– Слова такого, «мескалиновый», не знаю, – огрызнулся Михалыч. – Ты смотри: лучше слушайся меня, и ничего тебе не будет. Если ты настоящий Шилов, я тебе потом бутыль первача поставлю, прощения попрошу таким образом, значит. А если нет… а ну, круго-ом а-а-арш! Иди вдоль забора да не рыпайся. Вот так. Куды тетку Еленку дел? Признавайся, собака дикая!

Шилов медленно шагал вдоль тына, подпертого кольями, украдкой поглядывал на Михалыча. Тот, похоже, настроен был серьезно. Берданка его выглядела не то чтобы угрожающе, но уток из нее Михалыч бил прекрасно; может, и против человека она неплохо действует? Шилов не хотел проверять.

– Михалыч, честно не знаю, куда тетка Еленка подевалась, сам удивляюсь. И не чужак я, а человек.

– Что у бочки делал?

– Так незадолго до этого тетка Еленка сама мне бочку эту показала, а в ней – кристаллы какие-то таинственные; вот я и решил еще раз проверить.

– Ты смотри, все-таки что-то инопланетное?

– Думаю, да.

– А почему в райцентр тогда не позвонил, милицию не вызвал?

Шилов не сразу нашелся что ответить.

– Сомневался…

– Ты смотри, сомневался он! – удовлетворенно сказал Михалыч. – А ну шевелись!

Они оказались напротив двери. Не спуская с Шилова глаз, Михалыч открыл калитку, вошел во двор. Остановился в шагах трех, приказал, размахивая дробовиком:

– Двигайся к дому, нехристь, будем тетку Еленку спасать. Может, сразу признаешься, куда ты ее девал?

– Никуда я ее не девал, – хмуро ответил Шилов. – Давай искать, мне самому интересно.

Дверь в дом оказалась заперта.

– Стучи, – приказал Михалыч.

Шилов стукнул. Сначала стучал нерешительно, потом все громче и чаще. Позвал по привычке: «Те-е-етка…», но осекся, потому что в спину уперся ствол.

– Ты эта… потише, Шилов, нежнее.

– Она меня не услышит.

– Ты смотри, она тебя и так не слышит… эй, а это еще чего за чудо?

Михалыч застучал башмаками по плитке, подбежал к забору, упал на него грудью. Шилов обернулся, чтобы посмотреть, что он там углядел. Сначала видны были только поля да лужайки, покрывавшие склон холма, потом Шилов усмотрел некое бурление в траве и услышал странный звук, что-то вроде нарастающего писка. Он вспомнил об отходе производства, который до сих пор лежал в кармане, и машинально посмотрел вниз, хлопнул себя по штанине, но тут же сообразил, что звук идет не от диска, а от лужайки, которая, несмотря на полный штиль, волнуется как зеленое море.

– Ты смотри: что-то ползет… – пробормотал Михалыч, поворачивая голову то к Шилову, то к лужайке. От нервного напряжения лицо его раскраснелось, на шее проступили бордовые пятна. Михалыч откашлялся, обратился к Шилову вполне дружелюбно, хотя берданку не опустил: – Эй, нехристь, что ползет?

– Не знаю, – огрызнулся Шилов. – Я не чужак, сколько тебе можно говорить, Михалыч? Ох, чувствую, одной бутылью самогона ты не отделаешься…

– Ну, это мы еще посмотрим… – пробормотал Михалыч, цепко вглядываясь в травяной шторм. – Ты смотри: трава колышется, а отчего так происходит, понять не могу. Но кажется, будто что-то из-под земли ползет и…

Договорить он не успел. Земля дрогнула. Михалыч повалился на колени, судорожно хватаясь заскорузлыми руками за кромку забора. Шилов успел вцепиться в дверь и словно прилип к ней, ожидая, когда миротрясение завершится. Он увидел как посреди зеленой лужайки, вспугнув воробьиную стаю, взбух изумрудно-зеленый холм, как пошли по нему трещины, из которых забила фонтанчиками грязная вода, а потом случилось извержение. У холма начисто снесло верхушку, и в воздух полетело самое разнообразное оружие: холодное, огнестрельное, даже бомбу ржавую выплюнуло. Очень скоро, однако, все успокоилось. Оружие устилало развороченную землю, как ковер осенних листьев. Михалыч смотрел на свершившееся чудо, широко раскрыв рот. Шилов и сам едва сдерживался, чтобы не заорать. Он посмотрел на небо, ожидая увидеть в нем неправильность, то, как тучи ходят строем, но тучи плыли в полном хаосе: наталкивались друг на друга, спаривались и ползли дальше вместе, и над всем этим безобразием стоял мраморный купол неба.

– Что это, Господи… – пробормотал Михалыч, снова и снова осеняя себя крестным знамением. – Что же это… Шилов, что это было?

– Я ведь чужак, по-твоему, а не Шилов, – зло ответил он, отходя от двери, оглядываясь по сторонам. После такого он ожидал чего угодно.

– Да ладно… какие уж тут чужаки… когда такое творится. Зато, ты смотри, землицу как своротило-то… оружие собрать, сдать государству, можно и деньги получить да и планете польза какая-никакая, металл на дармовщинку…

Шилов помог потрясенному Михалычу подняться. Вместе они вышли на улицу, на цыпочках пересекли дорогу, вглядываясь в комья земли под ногами – они, комья эти, казались им чем-то чудным. Михалыч то и дело с опаской поглядывал на Шилова, порывался что-то сказать, но, не произнеся ни слова, захлопывал рот. В чужаков, захвативших тела землян, он мог поверить, но старинное оружие, выталкиваемое землей, будто инородное тело, было выше его разумения. Поэтому и зауважал он Шилова, который воспринял извержение зеленого вулкана спокойно.

– Че это, Костя?

– Оружие, – ответил Шилов честно.

– Но как оно тут…?

– Не знаю. Однажды я уже видел такое, но то было в другом мире и… хм… как бы даже и не в мире, а во сне, не по-настоящему.

– Ты… думаешь, я сплю?

Михалыч поспешно ущипнул себя за руку, и выругался сквозь сцепленные зубы.

– Больно, с-сука…

– Я не думаю, что ты спишь.

– Так чего же ты раньше молчал, ирод!

– Мне кажется, что сплю я, – сказал Шилов. Он наклонился, поднял с земли стальной кругляш, точную копию того, который лежал в кармане. Диск холодил руку, и, что приятно, молчал, не пищал.

– Михалыч, а ты знаешь, что эти штуковины делают на Воронежском заводе Искривленного Вакуума?

– Ты смотри: меня не путай… – Михалыч нахмурился. – Я на том заводе двадцать лет проработал, знаю его как свой дом, всего два года назад уволился. Нету там такого и никогда не было. Носом чую, что-то чужеземное.

– М-да, – пробормотал Шилов, пиная автомат Калашникова, торчавший из земли.

Если исходить из того, что все или хотя бы почти все ему кажется, или, например, снится, то чудится ему и Михалыч, потому что он, видите ли, уверен, что диск этот – инопланетного происхождения. Но если на миг поверить, что все происходит на самом деле, то насчет диска врет Афоня. Его самый лучший и, по-хорошему, единственный друг, искусственно выведенный домовой Афоня, который не признал, что нечто странное происходит в дворовом туалете, который придумал байку о пищащих дисках, производимых в Воронеже.

– Михалыч, – сказал Шилов, подхватывая с земли целый, матово блестевший пистолет, – пойдем ко мне домой.

– Это еще зачем? – подозрительно прищурился Михалыч. – Че там? Ты это, Шилов, смотри, я лучше домой почапаю, у меня жена без присмотра, сын ничего не знает… я, это, лучше домой по-быстрому и, это, позвоню в милицию, сообщу, что тут делается, да и ты лучше со мной иди, ночь скоро, а тут черт его знает что творится!

– Не надо в милицию, – попросил Шилов. Он пропустил мимо ушей почти всю речь Михалыча, но эти слова услышал, и они словно погребальный колокол зазвучали в его мозгу. Приедет милиция, все оцепит. Вызовут войска. Привлекут его, позвонят бывшим коллегам, позовут ребят из контрразведки. Он еще долго не увидит Соню или увидит, но только как следователя. Издалека. Подтянутую, строгую, подчеркнуто официальную. Он не сможет глядеть ей в глаза… он, черт возьми, не может без нее сейчас! Он должен все уладить здесь сам, сейчас, теперь, немедленно, в течение суток, не больше.

– Ты чего, Шилов, спятил? Как это «не надо»?!

– Михалыч, прошу тебя… дай мне время до утра, я, кажется, догадываюсь, в чем тут дело и до утра все исправлю. Михалыч, я не хочу, чтобы приехала милиция и разворотила тут все! Ты представляешь, во что превратится наша деревенька, если до нее доберутся власти? Нас выгонят из дома, заставят жить где-нибудь в гостинице, нас затаскают на допросы, на конференции. Я не хочу этого.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Поделиться ссылкой на выделенное