Владимир Данихнов.

Чужое

(страница 18 из 31)

скачать книгу бесплатно

Это случилось вчера, в день отбытия. У Шилова в руках была полупустая спортивная сумка, которую таможенник даже не стал проверять, когда Шилов вручил ему билет и документы. Таможенник был седой и обладал печальным взором. Проверяя документы, он шмыгал носом и время от времени виновато улыбался: мол, никак не получается сходить в медицинский институт и навеки вылечить насморк. А может, не недостаток времени был тому виной. Может, таможенник примыкал к так называемым архимодернистам – странному течению, члены которого выборочно отказывались от благ, что дарит современная цивилизация.

– Все в порядке… – сказал таможенник, возвратил документы и отошел в сторону. – Не боитесь?

– А чего бояться? – улыбнулся Шилов. – Космос мал и обжит. «Уничтожитель времени» обеспечит мне необычные приключения.

– Ну-ну, – таможенник нахмурился, снова перегораживая дорогу. – А вы задумывались над тем, господин Шилов, что перейдя эту красную линию, – он указал подбородком на пол, – вы окунетесь в мир, который резко отличается от вашего?

– Я ездил на поездах, летал на самолетах, – сказал Шилов. – Не беспокойтесь. Я много путешествовал по космосу.

– Не мне надо беспокоиться, – резко ответил таможенник и неохотно посторонился. Когда Шилов проходил мимо, таможенник поставил ему подножку, но Шилов ловко перепрыгнул глухо зашнурованный ботинок и окунулся в мир бензиновой вони и подгорелых пирожков с фаршем, луком и капустой. По облезлым стенам здесь ползали тараканы. У изгаженных окошек ларьков и касс выстроились очереди изнеможенных взрослых и их детей, серолицых, кашляющих, судорожными движениями рук поправляющих на тонких шеях одинаковые шарфы ручной вязки. Прокуренный бесполый голос объявлял время отправления и прибытия поездов. Шилов остановился посреди зала. Осмотрелся и почти сразу увидел Духа, который поджидал его, стоя навытяжку, с висящей за спиной гитарой. Возле брата стояла молодая седовласая девушка в брючном костюме, с перламутровыми бусами на шее – по моде архимодернистов. Она увидела Шилова, улыбнулась и помахала ему рукой. Сердце Шилова cплясало чечетку. Он подошел к брату, пожал ему руку (брат состроил мученическую физиономию), пожал сухую и теплую ладошку Сонечки. Дело было проделано молча. Соня тоже не сказала ни слова, только внимательно смотрела на Шилова. Дух с преувеличенным интересом рассматривал паука, спускающегося на паутине к грязному полу.

– Как твой сын? – пробормотал, наконец, Шилов.

– Все еще лечится. Спасибо, что поинтересовался, – ответила Соня холодно, и Шилов посмотрел в ее глаза, и ему показалось, что Соня с трудом сдерживается, чтобы не заплакать, но держится, ведь она сильная женщина, архимодернистка, а Шилов – слабак, который не может рассказать ей о своих чувствах, а вместо этого ранит намеками о больном ребенке.

– Если бы ты не была архимодернисткой, – сказал, разозлившись, Шилов, – твоего сына давно бы вылечили. Что за бред, отказываться от технологии медицинского сканирования ради…

– Шилов, не надо, ради Бога, – сухо произнесла она.

– Рад, что ты пришла, – произнес Шилов с притворным безразличием.

Ему вдруг подумалось, что любовь к Соне – разновидность садомазохизма, что он нарочно мучает ее и себя, травит чувства, и от этого они, чувства то есть, становятся сильнее. Это как положительная обратная связь. Хотя нет, скорее, любовь к Соне – уроборос, змея, которая пожирает саму себя, причем пожирает странно и даже глупо: хвостом. И пожирая, не исчезает, а, наоборот, вырастает. Вот, это верное, хоть и идиотское, сравнение.

– Я соскучилась по Духу, – сухо произнесла она, но глядела только на Шилова.

Дух кашлянул в кулак, отвернулся, ушел в сторону. К нему тут же прицепился парень в сомбреро, от которого на много метров разило навозом. Кажется, он хотел что-то продать Духу, но Дух его игнорировал.

– По Духу… – повторил Шилов, внутри которого все оборвалось.

– Ну. По Духу. По Духу! По Духу, мамашу твою!!! – Она почти кричала, и готова была ногтями вцепиться Шилову в шею, но вдруг успокоилась и рассмеялась: – Костенька, ты такой забавный, честное слово. С тобой всегда весело, Костя.

– Очень рад.

– Ну еще бы.

– Ненавижу военных! – заикаясь, прохрипел парень в сомбреро и замахнулся на Духа, чтобы ударить его. Вот и приключения, подумал Шилов со скукой. Он успел вдохнуть воздух, прежде чем время замерло, и Дух привычным скользящим движением уклонился от кулака проходимца и, явно скучая, схватил запястье «мексиканца» и потянул вниз. Время потекло быстрее и прощелыга, отчаянно размахивая руками, полетел в окошко кассы, а серые люди непостижимым образом успевали расступиться, давая ему пролететь мимо. Самые ушлые отвешивали несчастному пинка под зад. Время снова замерло, чтобы продемонстрировать несчастного со всех сторон. У Шилова заболели глаза. Им приходилось впитывать в себя миллион мечущихся беспорядочно красок и объемных картинок, а потом во все стороны брызнуло стекло и время потекло с обычной скоростью. Видно было, как из разбитого окошечка кассы торчат ноги парня, как они вяло шевелятся, как на пол, на котором валяется сомбреро, стекает рубиновая кровь, как очередь неспешно расходится, как люди, унылые, серые люди, пристраиваются в концы других очередей. Никто не спорил, не качал права, что, мол, до заветного окошка оставалось всего два человека. Эти люди всегда стояли в очередях и не знали другой жизни, а достигнув своего череда, тут же занимали место в хвосте другой очереди.

Дух, обтерев руки о штаны, грязно выругался и виновато посмотрел на Соню.

– Никакого удовлетворения, – сказал он.

– Я помню, как ты хвалился, когда это случилось в первый раз, – усмехнулась Соня. – Пришел в школу и весь урок рассказывал, как подкинул потного и вонючего бугая к потолку, а когда он падал, ударил его ногой с разворота, и он полетел прямо в панорамное окно.

– Славные были времена, – печально ответил Дух. – Только-только появился «Уничтожитель времени». Впрочем, я тогда всем наврал с три короба, в окно мужиком я не попал, да и не мужик то был вовсе, а симпатичная девка с большой, ёпт, жопой и трехгранным стилетом в сапоге. Ладно, пойду куплю сосиску в тесте.

Они учились в одной школе, подумал Шилов, а потом – в одном институте. А потом поженились, у них родился ребенок, и они разошлись. Боже, как я им завидую. Не тому, что развелись, конечно, а тому, сколько они друг друга знают, сколько они друг с другом спали, и Духовскому отношению к жизни я тоже немного завидую: ведь это невозможно, так просто взять и отойти за сосисками в тесте, когда Сонечка рядом, когда можно бесконечно долго глядеть на очаровательную родинку на ее подбородке, на слегка прищуренные глаза, на паука, опустившегося ей на плечо… Шилов, находясь будто бы в подвешенном состоянии, протянул руку и щелчком отправил паука в паучий ад. Тут же внутренне содрогнулся: дрожь накатила на него, как морская волна, пронеслась от пяток до самой макушки. Шилову почудилось, будто на макушке задымились волосы. Он понял, что рука его лежит на Сонечкином плече, и она ждет продолжения, может быть, того, что он обнимет ее и поцелует, а Дух, сжимая сосиски в кулаках, будет глядеть на это и свирепеть. Дойдя до определенной точки, он раскидает в slo-mo[2]2
  Slo-mo – См. классический художественный фильм «Матрица» братьев Вачовски. Кстати, кино, телевиденье и Интернет считаются главными «уничтожителями времени (тм)» в XX—XXI веках.


[Закрыть]
серолицых, которые забрызгают кровью весь зал, а потом…

– Шилов, убери руку, – попросила она, и он сразу же убрал. Повернулся: рядом стоял Дух и с издевкой смотрел на него. В руках он держал хот-доги, завернутые в прозрачные пакеты. На свертках лежали капли крови, которые медленно сползали и падали на пол.

– Вчера по стерео видел выступление архимодернистов, – сказал Дух, вручая Соне и Шилову сосиски. Шилов свою взял, а Сонечка даже не посмотрела в ее сторону, и Дух, ничуть не смущаясь, запихнул лишний хот-дог себе в карман. – Эти придурки хотят запретить поезда и вокзалы. Говорили, мол, «уничтожитель времени» переводит время людей на говно. Что за бред!

– Человечеству надо что-то делать со зверем, который сидит в каждом из нас, но необязательно прикармливать зверя поездами и самолетами, – пожала плечами Соня. – И не называй архимодернистов придурками, пожалуйста, ведь я одна из них.

– Хе-хе. – Дух подмигнул Соне. – Вообще, забавная штука, это ваше человечество, пытается изобрести идеальный строй, ёптель, вместо того, чтоб понять, что необходимо измениться самому. Знаете, что ответил один древний философ, когда у него спросили, что лучше: коммунизм или капитализм? Он ответил: «Коммунизм, конечно, лучше, но он для честных людей». Вот, где правда! Нужно не новый строй выдумывать, а стать честным самому!

– Ты что-то путаешь, – возразил Шилов. – Кажется, это не философ сказал…

– Да какая разница! Главное ведь не в том, запретят поезда, самолеты и вокзалы или не запретят, главное то, что ни к чему хорошему это все равно не приведет.

– Ну да, куда уж ты без очередного дурачка в сомбреро в замедленном времени, – усмехнулся Шилов.

– Ты меня не слушаешь, брат! Я не спорю, мои дурачки в сомбреро – это атавизм, кусочек зверя, который живет во мне, такой же, кстати, есть и в тебе, и в Соньке – в каждом. Но я не говорю, что это хорошо, я знаю, что это отвратительно и понимаю, что надо меняться, давить в себе гнусь, но я ни хрена не начну меняться, если не начнут меняться остальные. Понимаешь, в чем дело?

– Первое правило школьного двора: смейся со всеми. Второе правило школьного двора: никогда ничего не говори, если не уверен, что все с этим согласны. – Сказала Сонечка и спрятала руки за спину. – Мальчики, вы на поезд не опоздаете?

Дух взглянул на свои «командирские»:

– Благодаря братцу, который привык перестраховываться, нам до отправления поезда ждать еще целых полчаса. Так о чем это мы?

– О правилах школьного двора, – подсказал Шилов.

– Фигня это все, – отрубил Дух. – Правила-шмавила. Правил не существует. Если бы я верил в правила, я бы не переспал с Сонькой, когда мы учились в девятом классе. Правда, Сонька?

– Пошел ты, – ответила она беззлобно. Мельком глянула на Шилова, вздохнула и сказала:

– Ладно, ребята, очень рада, что увидела вас, особенно тебя, Костенька, но мне уже пора. Надо успеть в больницу, к малышу…

– Погоди! – Дух удержал ее за рукав. – Давай я немного приободрю тебя, покажу уморительный фокус.

Он повертел головой, увидел отделившегося от общей группы серолицего малыша в телогрейке и шапке-ушанке. Малыш сидел на корточках и рисовал розовым мелком на грязном полу. Дух снял гитару, положил ее на скамейку, подмигнул Сонечке и, сунув руки в карманы, пошел к крохе. Не доходя три или четыре шага, взял высокий старт, время замерло, краски поплыли, а Дух сделал красивую то ли подсечку, то ли еще что, проведя ногой параллельно полу, и врезал малышу прямо по носу, отшвыривая его к стене. Оставляя за собой хвост из крупинок мела, малыш полетел к маленькому окошку над воротами, что вели на перрон. Он свернулся в клубочек, стал похожим на колобка, и влетел точно в окно, не задев рамы. На пол посыпался дождь сверкающих разноцветных осколков.

Шилова чуть не стошнило. Соня хмурилась. Когда довольный как кот Дух возвратился к ним, она без слов развернулась и ушла. Дух усмехнулся:

– Вот поэтому мы и развелись. Понимаешь, братец, Соня – страстная девка и отлично трахается, но она – самое косное существо на све…

– Да пошел ты!

– Хочешь подраться? Здесь это будет потешно. Ты ведь помнишь основные правила боя на вокзале, братец? Главное, внешняя красота! Впрочем, это тебе не поможет. Ты ни разу тут не дрался, а я внешнюю красоту драки носом чую.

– Дух, что с этим мальчиком?

– Валяется в луже крови на перроне, царапает ногтями холодный бесчувственный камень, – сказал Дух, прыгая перед Шиловым, словно боксер. – Правда, я поэт? Ну, давай же! Ну что же ты! Ну, покажи, на что ты способен! – Дух легонько толкнул Шилова в плечо.

– Мальчик вышел из толпы, он рисовал на полу.

– Ты думаешь, это было по-настоящему, не программа? – Дух захохотал и пнул Шилова в коленную чашечку. Шилов рассвирепел, и время замерло, и каждое насекомое, каждый паук и каждая капелька пота застыли в воздухе. Кулак Шилова двигался, красиво рассекая густой воздух, и вскоре соприкоснулся с физиономией Духа, который не успел сообразить, что к чему. Дух отлетел назад, увлекая за собой половину очереди, но быстро затормозил, рукою оттолкнув пожилую женщину. Женщина ударилась лицом о стену и медленно сползла на пол, оставляя за собой красный след. Дух пошел на Шилова, как разъяренный бык, увидевший красную тряпку. В двух шагах от него он вдруг сдернул со своей головы фуражку, и подкинул ее вверх. Шилов только на миг отвлекся, чтобы проследить, как медленно и печально летит фуражка, и в этот момент его настиг удар в живот, потом заболело колено, и он вдруг понял, что падает, но упасть не успел. Сильнейший удар отбросил его к стене. Шилов ударился об стену, наблюдая, как красиво отлетает пуговица от его костюма, и сполз на пол. Рот быстро заполнился кровью. Он сидел, прислонившись к стене, минут пять. Он ожидал, что брат добьет его, но брат не добивал, вместо этого к нему подошли давешний таможенник и охранник, поигрывавший дубинкой. Они помогли Шилову подняться. Таможенник вколол ему что-то в вену, и Шилов быстро ожил.

– Стоимость этой незаконной драки вычтут из вашего счета, – сказал таможенник, а охранник только кивнул. Они подвели Шилова к скамейке, где ждал мило улыбающийся Дух с гитарой наготове. Брат ударил по струнам, наблюдая, как Шилов берет в руки сумку.

– Мой лес был темен… – запел Дух.

Хорошо поставленный голос по радио сообщил, что поезд Москва-Галактика будет подан под посадку на третий путь второго перрона. Они пошли к выходу, смешиваясь с толпой однообразных серых людей, стараясь не смотреть друг на друга. Дух пел:

– Мое небо седое… Эй, Шилов, брат мой двоюродный, скажи мне, правда я – лучший? Правда, я как Бог?

– «Если бы не было Бога, не было бы меня, если бы не было меня, не было бы Бога». Так что ты тут не причем.

– Спорим на копейку, ты сам не знаешь, чьи это слова и почему он их сказал?

– Неважно, кто из мыслителей сказал ту или иную фразу, важно, что я запомнил ее.

– Тут я с тобой соглашусь, Костик. Правда, мы замечательные братья? С полуслова друг друга понимаем!

– Пошел ты.

– На перроне драться не будем, и не проси.

– И не собираюсь.

– Трусишь?

– Пошел ты.

– Мой брат слишком го-о-о-орд!…

– Сука ты.

– Спасибо, ёпт, мне уже доложили.

Состав был длинный. Если смотреть вдоль перрона – ни за что не увидишь ни начала, ни конца. К счастью, нужный вагон стоял напротив надземного перехода. Серолицые люди куда-то подевались, народу на перроне было мало. Вернее, его, быть может, было и много, но он равномерно распределился вдоль длиннющего состава, и поэтому казалось, что его всего ничего. Вагоны выглядели старыми, обшарпанными. Некоторые были зелеными, другие почему-то серо-синими. Под центральным окном каждого вагона висела прикрученная ржавыми болтами табличка с надписью «Москва-ГалактеГа», под старину. В пыльном окне между рамами стоял картонный квадрат с номером вагона, нарисованным маркером вручную. У соседнего вагона на коленях стоял маленький мальчик с разбитым в кровь лицом и водил по воздуху мелом. К Шилову и Духу пристроился импозантный джентльмен в кашне и сером пальто. Представился: Вернон. Улыбнулся Шилову, шутливо козырнул Духу и, узнав, что перед ним русские, немедленно предложил выпить. Например, водки. Водки у братьев не оказалось, и тогда Вернон вытащил из чемодана бутылку виски. Посмотрел вдоль перрона, заметил покалеченного мальчишку.

Пробормотал:

– Вот ублюдки… – И сразу, смачно: – Fuck!

Дух нахмурился и первым полез в вагон.

Глава вторая

Поезд стучал по невидимым рельсам, и стук этот успокаивал Шилова, делал грядущее задание далеким и, кажется даже, не просто далеким, а отстоящим на бесконечное расстояние во времени. Хотя было уже около полудня, Шилову мерещилось, будто день никогда не закончится. Он стоял в коридоре у окна, сжимая в горячих руках стакан теплого байхового чая, и отпивал по глоточку. От чая пахло корицей и гвоздикой и еще какими-то пряностями, хотя он и просил не класть в чай ничего, кроме лимона. За окном проплывала желтая звезда в полнеба, рядом с которой вращалась красно-черная воронка. От звезды к воронке протянулся пылающий «хвост».

– В черную дыру засасывает, – сказал трагическим голосом Вернон, появляясь сбоку с точно таким же стаканом в руке. Вернон нацепил на шею белый шарф, а на нос – узкие стильные очки и выглядел каким-то героем из древности. Он смотрел на черную бездну, что глотала любые проблески света. Протуберанцы гибнущей звезды танцевали на линзах его очков.

– Грустное зрелище, – пробормотал Шилов, размышляя, на самом деле Вернон такой или просто прикидывается, пытается произвести эффект на случайных попутчиков. Может быть, этот Вернон вырвался из цепких лап будней и теперь наверстывает упущенное, веселится, как может, чтобы через две недели вернуться в свой душный офис и снова превратиться в скучного добропорядочного гражданина.

– Весьма грустное, – согласился Вернон. – Хотя с другой стороны никакое оно не грустное, а грандиозное.

– У вас отличный русский, мистер Вернон. Отдельно изучали?

– Вы уже спрашивали, господин Шилов. На этот раз отвечу по-другому: у меня способность к языкам, я их учу в свободное время.

– Хм. Разве спрашивал? Какой-то рассеянный стал в последнее время… У меня, кстати, тоже способность к языкам, но я никогда не любил их учить. Наверное, потому, что языки нужны были по работе.

– Извините, Константин, я как-то запамятовал: вам с чужаками приходится работать, верно?

– Да, – Шилов кивнул. – С инопланетянами. Хотя не только. Я – специалист по нечеловеческой логике. То есть вообще нечеловеческой, не только чужаков.

– Психолог что ли?

– Вы еще скажите астролог. Нет, конечно.

Вернон посмотрел на него с интересом:

– А существует эталон именно человеческой логики, который хранится в институте мер и весов в Швейцарии?

– Понимаете, я…

– Все понимаю, дорогой Шилов.

– Вы не дали мне договорить!

– Но это не значит, что я чего-то не понимаю, верно?

Шилов задумался.

– Ааааа!!!

Вернон и Шилов повернулись на крик одновременно, даже Дух, прилегший на полку подремать, вытянул шею. Из своей каморки высунулся седой проводник, одетый не по форме, в одни семейные трусы и майку, из-под которой выглядывал большой волосатый живот. Проводник был окутан клубами горького дыма, и, прижав потные ладони к груди, бормотал:

– Что? Уже? С других вагонов на нас идут? Атакуют нехристи?!

– Успокойтесь, никто не атакует, – сказал Шилов и обратился к Вернону: – Проверим?

– Почему бы не проверить, – пожал плечами Вернон, и в этот миг закричали снова:

– Ааааа!!! Отцепись же от меня, с-с-сволочь! – Голос был женский, хриплый как от чрезмерного курения.

Второй голос был мужской; низкий, заикающийся, пьяный в стельку голос:

– С-сама отцепись!… Я наж-жрался, мне можно…

– Но эта гадость проникает в меня!

Вернон и Шилов остановились на полпути, переглянулись смущенно. Мало ли какая гадость проникает, подумал Шилов. Стыдно врываться в чужой отсек, когда там, скорее всего, заурядная ссора молодоженов.

– Я пьяный, мне…

– Да помогите же мне! Эй!! Есть кто-нибудь?! Проводник!! Помогите!

Шилов посмотрел на проводника, тот перекрестился и вернулся в каморку, громко хлопнув дверью.

– Дама просит, – сказал Вернон, элегантно закидывая шарф за плечо. – Надо помочь.

– Но в нее что-то проникает!

– Быть может, наша судьба – остановить это что-то.

Они подошли к отсеку, откуда кричала дама, и, вылупив глаза, наблюдали странную картину: на полке в обнимку лежали молодые мужчина и женщина, относительно одетые. Мужчина был голый по пояс и в спортивных брюках, на женщине был оранжевый топик и ярко-красные трусики. Шилов отметил, что кожа у нее гладкая и чистая, совсем без родинок и прыщиков. Но самое удивительное было не это, самое удивительное было то, что девушка пыталась оттолкнуться от парня, который выглядел безнадежно пьяным, но у нее ничего не получалась, потому что их руки слиплись, вернее, слились в единое целое, и Шилов никак не мог определить, где начинается ее рука, а где – его. Похожи на сиамских близнецов, подумал Шилов. Или сиамские и есть?

Девушка приподняла голову (милая, отметил Шилов, только глаза неприятного цвета, мутно-желтые), посмотрела на вошедших и сказала:

– Напился, блин, и стал приставать, пока я спала. Слился, блин, со мной, а сам уснул, скотина пьяная. Не поможете? Пока эта гадость, алкоголь в смысле, в меня не проникла… развезет же, сама удрыхнусь… Вы проводники?

– Нет, мы не проводники.

– Все равно помогите! Потяните меня, вытяните из него!

Вернон опомнился первым. Он ловко щелкнул каблуками, улыбнулся, провел пальцем по воображаемым усам и с легкой усмешкой сказал:

– Дама, любой каприз за ваши деньги! Шучу-шучу… Как не помочь такой очаровательной… – Не договорив, он подошел к девушке и остановился в нерешительности.

– А как вас удобнее всего потянуть, миссис… э…

– Удобнее всего потянуть за волосы, – резко ответила она.

– Вы шутите?

– Нет. Где тут шутить, с хмельным муженьком под боком?

– Ну что ж, я давно мечтал оттягать девушку за волосы… – Она посмотрела на Вернона с изумлением. – Господин Шилов, поможете?

Шилов, словно заразившись от Вернона, щелкнул каблуками, ободряюще улыбнулся растрепанной девчонке и пришел на подмогу. Они с Верноном схватились за длинные и густые волосы и изо всех сил дернули. Девушка поддалась после первой же попытки, раздалось громкое чавканье, будто лопнул пузырь, и они повалились на соседнюю полку. Шилов посмотрел на руку спасенной, ожидая увидеть страшную рваную рану, но никакой раны не было, кожа девушки осталась совершенно здоровой, без всякого намека на шрам. Он приподнялся на локте и оглядел раскинувшегося на полке мужа, но и у того все оказалось в порядке, не считая алкогольного духа, которым он был, кажется, пропитан до мозга костей.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Поделиться ссылкой на выделенное