Владимир Данихнов.

Чужое

(страница 12 из 31)

скачать книгу бесплатно

Шилов взмахнул ракеткой и промазал. А ведь верный шар был! Он решил, что Коралл нарочно подкидывает ему шокирующие детали, чтобы смутить и выиграть партию. Шилов постарался сосредоточиться на игре.

– Палец?

– Ну да. Как вы понимаете, палец послали на экспертизу, где выяснилось, что он принадлежит Олежке Ширяеву. Больше ничего выяснить не смогли. Ох, мимо! А если так?… в общем, оттуда среди детворы пошла легенда, что Ширяев стал демоном озера и если ребенок ведет себя плохо, не слушается, то однажды среди ночи к нему в форточку влетит подводная бутылка Ширяева и откусит палец.

– Бутылка откусит палец?

– Совершенно верно! В яблочко! – Шарик зацепил правый угол стола и улетел к дальней стене беседки. Шилов, сконфуженно улыбнувшись, отложил ракетку. Несмотря на то, что ближе к финалу он наловчился играть, счет был разгромный.

В беседку заглянул Проненко. Вид у него был достаточно бледный. Двумя пальцами правой руки он оттягивал нижнюю губу.

– Шилов… – сказал он и закашлялся, прижимая кулак ко рту. – Шилов, пошли в дом…

– Что стряслось? – спросил Шилов, счастливый, что удается избежать партии-реванша. Он кивнул Кораллу: мол, еще поиграем. Коралл-младший улыбнулся и крикнул ему вслед: – Приходите к нам в гости через пару часов! Отец подогреет отличный глинтвейн, с медом!

– Обязательно!

По желтой тропинке они подошли к дому. Проненко суматошился, нервничал. Отворяя дверь, он зачем-то огляделся по сторонам, и Шилов, заразившись паранойей, тоже обернулся, но ничего особенного не увидел. У озера радостно кричали дети. В соседних беседках молодые люди, наверное, из банды протестующих, мирно распивали темное пиво и курили травку. На желтой скамейке сидела Эллис и внимательно за ними следила. Шилов вздрогнул и тайком глянул на Проненко, не ее ли он боится, но Проненко не обратил на девочку внимания. Он страшился чего-то другого.

Они вошли в дом, остановились посреди прихожей. Проненко тяжело дышал и хватался рукой за сердце.

– Да что случилось-то? – раздражаясь, спросил Шилов, который знал, что Проненко – мастер имитировать сердечные приступы.

Проненко побежал к лестнице. Шилов последовал за ним. Словно два метеора они вломились в коридорчик и застыли перед дверью, ведущую в комнату Семеныча. Проненко отошел в сторону, дрожа как осенний лист. Шилов приподнял бровь, как бы спрашивая: и что? Проненко кивнул на дверь. Шилов толкнул ее. Дверь со скрипом распахнулась. В комнате, по убранству напоминавшей комнату Шилова, было безлюдно. В углу валялся распахнутый чемодан, из которого беспорядочно торчало белье и корешки книг. Шилов подошел к чемодану и наклонился над ним. На корешках было написано что-то вроде: «Десять тысяч рецептов алкогольных коктейлей», «Как понравиться нелюдям. Пособие», «Как молиться языческим богам» и тому подобное. Белье пахло хлоркой.

– И чего? – спросил Шилов.

– Как чего? Семеныч пропал!

– Не пори чушь. Куда он мог пропасть? Просто вышел.

Например, в туалет.

– Я как бы задремал… – сказал Проненко, оглядываясь. – Проснулся от чьего-то крика. Проснувшись, догадался, что кричит Семеныч. Я сразу же заглянул к нему в комнату… а его нет!

– Он тебя опередил.

– Не мог.

– Почему?

Проненко замялся. Подошел к застеленной кровати Семеныча, задумчиво дернул за кончик одеяла, сложенного равнобедренным треугольником.

– Я чувствую. Семеныч как бы не мог уйти. Что-то произошло с ним здесь, нечто как бы ужасное. Мне сон приснился, плохой.

– Проненко, ты взрослый человек или кто? – Шилов нахмурился. – Давай, расскажи еще о полях Ци или как их там… – Он прошелся по комнате Семеныча. Принюхался – в воздухе витал запах крепкого дешевого табака. Еще Шилов учуял дух дешевого лосьона. Вернувшись к кровати, он откинул одеяло, провел пальцем по смятой простыне. На пальце остался пыльный след.

– Его уже не было в комнате, – сказал Шилов.

– Что?

– Когда ты услышал крик, его уже не было в комнате. Он кричал откуда-то не из своей комнаты, а, например, снизу. Могло такое быть?

– Могло… – признал Проненко.

– Конечно, могло, нос-пиндос! – рявкнул Семеныч, изображаясь в дверном проеме. Шилов и Проненко чуть не подскочили от неожиданности. Семеныч выглядел румяным и довольным.

– Я в туалет спускался, – сказал он, хлопая по плечу Проненко, дрожавшего, как былинка на ветру, – а внизу голой пяткой на острый камень наступил, вот и заорал от внезапной боли.

– Все хорошо, что хорошо кончается, – Шилов усмехнулся, разглядывая сконфузившегося Проненко. Тот, впрочем, и не думал успокаиваться, да, кажется, и не сильно стыдился своего дурацкого поступка. Проненко продолжал смотреть по сторонам и мимо Семеныча, будто знал еще что-то и не только крик Семеныча стал причиной его иррационального страха.

– Эй, Проненко, очнись! – Семеныч тормошил его. – Живой я, видишь?

– Вижу, – возвращаясь к прежнему наглому тону, ответил Проненко, дернул плечом, сбрасывая руку Семеныча, и исчез в своей комнате, хлопнув дверью.

– Примерно через час Кораллы ди Кораллы ждут нас в гости, – сказал Шилов.

– О! К этому делу надо подготовиться! – воскликнул Семеныч и достал из-за пазухи бутыль зеленого вина. – Но Проненко мы приглашать не будем, потому что он не в себе и только все испортит. Давай же, друг Шилов, клюкнем зеленого вина, зеленые вина – единственные достойные вина на этой конфор-рмистской турбазе.

– Ты когда успел его купить?

– А вот когда в туалет спускался! – усмехнулся Семеныч.

Проненко так и не вышел из комнаты, хотя стучали они к нему долго и настойчиво. Семеныч даже предлагал вышибить дверь к чертям собачьим, но Шилов не соглашался, потому что не хотел платить базе за нанесенный ущерб.

– Проненко, ты чего это, не хочешь познакомиться с главной достопримечательностью базы? – крикнул, прильнув к замочной скважине, Семеныч.

– У меня как бы живот болит.

– «Как бы живот», мать твою!

– Да, живот. Все ваш идиотский шашлык!

– Ты что же это, – багровея, проревел Семеныч, – хочешь сказать, нос-пиндос, что я шашлык не умею готовить?

– Ничего я не хочу сказать, Семеныч. Я хочу сказать только то, что никуда я не пойду, потому что у меня живот скрутило.

– И черт с тобой, – буркнул Семеныч. – Шашлык я не умею готовить, ха! Ты можешь обвинить меня в чем угодно, Проненко, но не трогай шашлык, он великолепен!

– Да не говорил я ничего такого!

– Ну-ну. Рассказывай. Пошли, Шилов. Выявилось, что у нашего коллеги ужасный вкус и ничего с этим не поделать.

Они спустились вниз, захватили для Кораллов ди Кораллов по бутылочке малахитового винца и вышли на улицу. Вечерело. Дома, беседки и прохожие выглядели блеклыми, как оберточная бумага. Где-то на окраине базы, шипя, надрывалось радио, играла классическая попсовая мелодия времен предпоследнего декаданса «муси-пуси». Туристы совершали моцион, утаптывая желтые тропинки сандалиями, и лениво переговаривались. Слышались неторопливые речи на латыни, вновь входящей в моду. На скамейках сидели матерые рыбаки и обсуждали, кто сколько ног успел отпилить у чудовища. Цифры звучали невероятные. Семеныч дрожал от возбуждения, наблюдая за рыболовами. Видно было, что он мечтает присоединиться к ним, чтобы поведать о своих успехах в деле рыбалки. Вдруг он остановился, хлопнул себя по лбу и сказал:

– Блин, я ж нарочно для такого случая с Центавры ухмурдаш привез, он к зеленому вину безупречно подойдет. Костик, будь другом, сбегай ко мне в комнату, принеси ухмурдаш.

– А сам? – буркнул Шилов, которому совсем не хотелось возвращаться.

– А я боюсь, что не сдержусь и все-таки сломаю негодяю Проненко дверь и за ухо вытяну его из дома. И в глаз дам, чтоб благородную идею не порочил.

– Какую идею?

– Ну, шашлык мой.

– Ладно, сбегаю…

Шилов вернулся в дом и по скрипучей лестнице поднялся на второй этаж. Проделал он это механически. В мыслях Шилов был далеко: думал о Земле, скучал за Афоней, но еще больше размышлял о Сонечке. Как она там, совсем одна? Первый день отпуска заканчивается, а отдых на озере Кумарри уже кажется Шилову идиотской затеей, и он сокрушается, что не остался на Земле. Полетел бы куда-нибудь на Мальорку, например, или лучше в Сочи. «Сверну на Виноградную… – пел Шилов, отворяя дверь в номер Семеныча. – А на Тенистой улице я постою в тени…»

Он быстро разыскал истекающий жиром, завернутый в газету сочный ухмурдаш и сунул его под мышку. Замер. Внимание его привлекла книга в черной кожаной обложке, которая валялась на полу. Раньше Шилов ее не замечал. Книжка в надвигающихся сумерках казалась черной дырой в паркетном полу, отверстием, ведущим в иную реальность. От книги будто бы исходили эманации зла и хаоса, хотя Шилов никак не мог понять, как от обычной бумаги могут исходить подобные эманации. Рассмеявшись над своими страхами, Шилов нагнулся и коснулся книги, но тут же отдернул руку. Указательный палец обожгло. Шилов отошел от книги, подул на ожог.

– Что за черт… – пробормотал он. – Прав был Шопен: «Долгое и постоянное чтение наносит ущерб собственному мышлению…»

– Шилов?

Проненко услышал его и позвал. Шилов скривился, но все-таки подошел к двери в комнату коллеги.

– Ну?

– Шилов, Шопен ничего не говорил, он как бы музыку сочинял.

– Ну, он-то не немой, наверное, был, что-то да говорил!

– Ладно, оставим. Ты мне лучше скажи, где Семеныч?

– Внизу, меня ждет, – изумляясь, что же это происходит с меланхоликом Проненко, ответил Шилов.

Проненко некоторое время молчал, тихо шурша за дверью. Потом замер и прошептал:

– Слушай, Шилов, я знаю, ты меня ненавидишь…

– Да ладно тебе, я…

– Ненавидишь! – взвизгнул Проненко и добавил тише: – В общем, неважно. Пускай ты меня ненавидишь, дело не в этом. Дело в том, что тот, кто ждет тебя внизу – совсем не Семеныч.

Шилов сначала молчал, пытаясь переварить услышанное, потом засмеялся:

– Ладно тебе, Проненко, меня разыгрывать. А кто же это, если не Семеныч?

– Я откуда знаю? – повышая голос, отозвался Проненко. – Быть может, демон или перекинувшийся в Семеныча враждебно настроенный инопланетянин. Ты ведь как бы специалист по нечеловеческой логике, ты и должен это выяснить, это твоя, блин, работа, не моя, я – обычный программист!

– Демонов не бывает.

– Конечно, не бывает, – едко произнес Проненко. – Бывают только ангелы, правда?

Шилов вздрогнул. Та история, в которую его втравил сероглазый на брошенной планете, позабудется не скоро. И ведь никто не виноват, только он сам: выпив две или три лишних кружки пива, поделился, дурак, подробностями своего приключения с Федькой, сводным братом Семеныча, а тот растрепал остальным. Хорошо, до Сонечки не дошло. А может, и дошло, но она смолчала, вела себя с Шиловым как обычно: вежливо здоровалась, справлялась о здоровье и уходила по делам. Шилов глядел ей вслед, и его сердце стучало по грудной клетке, грозя разбить ее вдребезги. Он желал рассказать Сонечке о своих чувствах, но молчал. Иногда ему казалось, что она ждет от него каких-то слов, и именно поэтому при встрече молчит подолгу и смотрит ему в глаза, но с его губ срывается только заурядное «привет, Соня», и она отвечает тогда: «Привет, Костя», и они смотрят друг на друга, и ее зрачки бегают, будто пытаются уместить его лицо в одну секунду, а он смотрит на ее седые волосы и хочет сказать: «Соня, я тебя люблю», но вместо этого спрашивает: «Не слышала, премию этим летом двойную будут давать или как?», а она, ожидавшая других каких-то слов, отвечает: «Нет, не знаю, спроси у Оли из бухгалтерии» «У Оли Прудниковой?» – уточняет Проненко. «У Прудниковой…» – грустно отвечает она. А потом они расходятся, и Шилов затылком ощущает ее взгляд, знает, что она оборачивается и глядит на него, ждет, когда он тоже обернется, и Шилову чертовски хочется посмотреть на нее, но он сдерживается – непонятно зачем – и неторопливо, как во сне, скрывается за поворотом.

– Шилов! Ты меня слышишь?

– Слышу… – пробормотал Шилов.

– Не ходи туда! Не спускайся! Свяжись с нашими или хотя бы с космопортом, сообщи им, что-то странное здесь происходит, на базе этой, неправильное! Семеныч – это уже не тот Семеныч, которого ты знал, это…

– Проненко, не пори чушь. Несмешной у тебя вышел розыгрыш. Короче, пошел я… – Шилов, крепко прижимая к боку ухмурдаш, стал спускаться.

– Шилов! – закричал из-за двери Проненко, и в голосе его прорезался такой животный ужас, что Шилов, уже занесший ногу над ступенькой, оцепенел, но тут же продолжил путь, в мыслях насмехаясь над своей доверчивостью.

– Шилов, ты не веришь в паранормальное, но как бы выслушай, что я тебе расскажу! – кричал, зажмурив глаза, Проненко. Он опустился перед своей дверью на колени и раскинул руки в стороны, будто обнимая ее. В его номере царил полнейший беспорядок, а посреди комнаты лежала черная книга, на обложке которой сверкала чуть потускневшая шафранная надпись: «Стивен Кинг. Избранное». В сумерках казалось, что от книги поднимаются лоскуты черного тумана и тут же распределяются по полу, впитываясь в щели между паркетинами. Впрочем, Проненко этого не замечал. Он шептал в замочную скважину слова, и они складывались в историю.


История Проненко, заход первый

У меня был друг, лучший друг, как бы единственный. Понимаешь, у всех были приятели, товарищи, у пацанов, кто постарше, собутыльники, а у меня был всамделишный друг, по-настоящему настоящий – вот, что я имею в виду. Мы все делали как бы вместе, и у нас не было тайн друг от друга. Мы познакомились, когда нам каждому стукнуло по три годика, и вместе лепили замки из пластилина, а когда чуть повзрослели, самостоятельно шли на берег реки, прозванной в наших краях речкой-Вонючкой, и строили замки из песка. Мы могли рассказать друг другу все, что угодно, делились любыми переживаниями. Например, Саша, так звали моего друга, поведал, что мать как-то отодрала его за ухо. Будто бы он утянул из шкафчика банку варенья и съел, хотя он ее вовсе и не ел, ну то есть ни капельки, он только достал ее и с чайной ложечки кормил захворавшего кота Муську, а излишки аккуратно выливал в окно, удобряя палисадник. Я рассказал Саше, как отец однажды дверью прищемил мне палец и не извинился, а я проплакал целый вечер. Отец дал мне подзатыльник, чтоб я не ныл, и тогда я убежал в кладовку и заперся там, но отец не торопился искать меня и даже не вызвал пожарников, чтобы они выломали дверь, а просто растянулся на кровати и уснул, совсем позабыв обо мне. Я плакал, потому что быть забытым – очень обидно.

Общие тайны как бы сближали нас, и когда мы рассказывали их друг другу, наши замки из песка получались еще красивее, башенки – изящнее, ворота и стены – мощнее и даже как-то солиднее. Когда у нас заканчивались правдивые истории, мы сочиняли их, ну то есть это я сочинял, но уверен, что и Сашка выдумывал тоже, потому что, например, я точно знаю, что мать у Саши была самая обычная, а не робот-золотарь, как он мне врал. Я еще, помнится, спросил, кто такие золотари, а он ответил:

– Те, кто делают мир чище.

Я ему не поверил, конечно, хотя и кивнул. Ясно же из названия, что золотари перерабатывают золу в тару, в одноразовые стаканчики и пластиковые бутылки то есть.

Нам было по семь лет. Стояло жаркое лето, последнее лето перед школой. Над рекой носились мотоциклы на воздушных подушках, неподалеку возились рободети, строившие из песка и ракушек точную модель галактики, а мы сооружали наш шедевр, песочный замок, который должен был стать всем замкам замком. И вдруг Саша говорит:

– Сегодня папа купил мне велосипед.

Я вздрогнул, но промолчал, продолжил лепить зубчики на стенах и украшать ракушками фронтон замка.

– А завтра мама обещала свозить меня на луну в луна-парк, – походя отметил Саша и злобно ухмыльнулся. Я тактично промолчал. Эта новость никак не вписывалась в концепцию нашей дружбы.

В тот день замок мы не достроили и возвращались домой не вместе, как обычно, а по отдельности, потому что за Сашей приехал отец. На сердце у меня было тревожно.

На следующий день мы продолжили лепить замок. В воздухе носилась мошкара и воробьи, из игрушечных интеллектуальных излучателей в них палили карапузы и весело смеялись, когда попадали. В воздухе печально кружили пепел и птицы с обожженными крыльями. Неподалеку рободети строили из песка точную модель упавшей в прошлом году Пизанской Башни. Саша сказал мне:

– Вечером летим на Луну. Так что завтра меня не будет целый день. Да и послезавтра тоже. А в пятницу мы поедем в торговый центр, папа купит мне мускульные усилители, и я стану самым сильным.

– Но это как бы не поможет тебе лепить замки, – сказал я, нежно касаясь центральной башенки.

– Ну и на фиг эти замки! – воскликнул Саша со злостью, поднялся на ноги и ударил кроссовкой по главным воротам и далее – по центральной башне, разрушая замок. Я замер, с ног до головы усыпанный песком, пораженный страшной переменой, которая произошла с моим лучшим другом… я…

– Шилов! – крикнул Проненко, чувствуя неладное. Никто ему не ответил, потому что Шилов давно спустился вниз. – Шилов, гамадрила ты, мать твою!!! – завопил что есть мочи Проненко, царапая ногтями дверь. Безмолвие было ему ответом. Сзади что-то зашуршало, но Проненко не обернулся, а еще крепче зажмурился и уперся лбом в дверь, мечтая слиться с ней.

Шилов, выйдя из дома, замер. На него в упор глядела Эллис. Она сидела на приступке, руками обхватив острые колени; круги под ее глазами, кажется, стали еще темнее и выразительнее. Она сидела, высунув наружу кончик языка, и остроглазый Шилов удостоверился, что он, язык то есть, у нее и впрямь раздвоенный. Шилов не смог вспомнить навскидку расу, у представителей которой внешность как у человека, а язык раздвоен и решил, что у девочки мутация. Ее мать в свое время не прошла генетический контроль, но все равно забеременела, наперекор формальному запрету, такое случается.

– Привет! Мы утром уже виделись, но ты быстро исчезла… – Шилов помахал ей рукой, в которой был зажат сверток с ухмурдашем. В стороны полетели капельки жира. Девочка не ответила, даже глазом не повела.

– Эй, Эллис, я… – Ластик вышел из тени, направляясь к девочке, но увидел Шилова и замер, притворившись, что внимательно разглядывает моторную лодку. Засвистел, кулаки вжал в бока и стал приговаривать: «Хм… ну и лодочка… вот так лодочка…» Видно было, что ему не терпится поговорить с Эллис, которая не сводила взгляда с Шилова, и Шилов решил не мешать молодежи, поспешил к Семенычу, который ждал на углу. Семеныч дымил папиросой в компании каких-то туристов и что-то им рассказывал. Наверное, врал о размерах отрезанного щупальца.

Глава четвертая

У Коралла было неубрано. Впрочем, «неубрано» – это еще мягко сказано. Повсюду громоздилась грязная посуда, стопки книг; прибитые к грязным стенам гвоздями висели рыбацкие принадлежности, покореженные дорожные знаки и нанизанные на проволоку засушенные ноги мега-осьминога. Все окна были раскрыты, ветер грубо трепал газовые занавески. Коралл был изрядно пьян. Он провел гостей в гостиную, смахнул с кожаного дивана спящего кота, книги и прочий мусор; пыхтя и ругаясь под нос, подтащил низкий журнальный столик. Столик оказался сравнительно чистым: на нем стояли бутылки с винами разных сортов, подгнившие фрукты в корзинке, над которой танцевали мошки.

– Чем богаты, тем и рады… – заикаясь, сказал Стивен Коралл ди Коралл и упал на диван. Закрыл глаза и шумно задышал, грудь его под мятой майкой поднималась величественно, как волны на море во время бриза. Шилов поискал глазами, но младшего Коралла не увидел. Наверное, до сих пор играет в настольный теннис.

– Мы, может, не вовремя? – поинтересовался тактичный Семеныч.

Стивен ожил, резво вскочил, выдирая из бороды застрявшие щепки, бумажки, веточки, стал освобождать от мусора стулья, подтащил их к столику, кивнул:

– Вы это… присаживайтесь. Вы вовремя. Не думайте. Вовремя, да. Это я. Не вовремя. Я… – Он махнул рукой, не договорив. Рухнул на диван и закрыл глаза.

Шилов и Семеныч уселись на стулья. Семеныч налил в стаканы зеленого вина. Налил молча, не балагуря, как обычно. Шилов и сам чувствовал себя не в своей тарелке. С Кораллом происходило что-то странное. «Скорую», что ли вызвать? – подумал Шилов и тут же одернул себя: – Ну откуда «скорая» в таком глухом месте? Впрочем, какой-нибудь медпункт на базе обязательно должен быть.

– Ну… – сказал Семеныч, уныло наблюдая то за газовыми занавесками, то за лампочкой без абажура, которая свисала с потолка, запущенная, грязная, символизирующая упадок всей базы и в частности – дома Коралла ди Коралла, рыбака.

– Ну… – повторил он. – За з-знакомство!

Шилов и Семеныч чокнулись. Коралл так и не открыл глаза. Шилов и Семеныч переглянулись, в молчании выпили. Вино было кислым, пахло рыбой. Шилову оно решительно не понравилось. Семеныч, однако, был доволен вкусом напитка. Впрочем, хорошее настроение у него испарилось в тот же миг, когда он снова посмотрел на Стивена. Хозяин храпел, вывалив наружу язык, что та дворняга.

– Кхе-кхе… – тактично кашлянул Семеныч, но Коралл просыпаться не собирался.

– Пойдем? – тихо спросил Шилов. Семеныч пожал плечами, грустно посмотрел на початую бутылку, налил еще.

– В туалет схожу… – сказал Шилов, вставая.

– Иди… – безнадежно махнул рукой Семеныч и уставился в свой стакан. Вино в нем бурлило, выплескивалось на пол.

Шилов, перепрыгивая груды одежды, деталей и книг, прошел на кухню. На кухне был такой же беспорядок, как и везде. Сквозь пыльные окна глухо светили уличные фонари. По тропинкам, дергаясь как в немом кино, гуляли смутные тени зеленокожих и туристов. Кто-то играл на гитаре старинную, средневековую что ли, балладу, и неумелая эта игра затронула некие струны в душе Шилова, он вспомнил благословенные студенческие времена, когда они, первокурсники, выбирались на природу и ютились под открытым небом. Как настоящие дикари. Вот то была полноценная жизнь! А сейчас – жалкая ее пародия.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Поделиться ссылкой на выделенное