Влад Менбек.

Джебе – лучший полководец в армии Чигизхана

(страница 9 из 52)

скачать книгу бесплатно

   Главарь подскочил от неожиданности, но справился с испугом и заставил себя успокоиться. Поерзав на кошмах и попыхтев, устраиваясь, он стал допрашивать:
   – Ты, какого племени, рода? Откуда идешь и куда?
   – Все что тебе нужно было знать, я сказал, – начал Чиркудай, уперевшись взглядом в заерзавшего главаря. – Большего тебе знать не стоит.
   Вожак вновь повозился, раздумывая, прикрикнуть ему на незнакомца или попросить его все-таки рассказать о себе. Но, встретившись с твердым взглядом Чиркудая, передумал. И хотел уже встать и уйти, однако Чиркудай остановил его:
   – Мне нужно остаться в твоей ватаге. Но я не хочу быть атаманом. Так что ты не переживай. Поживу немного с вами и уйду.
   Главарь поднялся на ноги и нерешительно потоптался у кошм. Чиркудай взял лежащий около него синий халат, который и послужил ему зацепкой для проявления своей независимости, и пододвинул его к вожаку. Сверху положил полтора десятка пойманных им вчера стрел. Главарь погладил стрелы, затем, взяв их подмышку, вместе с халатом, торопливо ушёл, не сказав больше ни слова. Но около юрты приказал кашеварившим парнишкам:
   – Ему тоже дайте мяса, – и скрылся в своей юрте. За ним нырнули его брат и двое драчунов.
   Через некоторое время на улицу вышел брат главаря и громко приказал:
   – Берке и Эйшар, съешьте свое мясо и поезжайте с Джуркой на север, к сопкам, туда, где видели меркитов. Посмотрите, может быть кто-то из них откочевал от своих. Мы вас ждем завтра, – при этом он искоса посматривал на Чиркудая, пытаясь заметить, как незнакомец отреагирует на слово меркиты. Чиркудай понял, что они не определили его племенную принадлежность. Да как они могли это сделать, если он сам не знал, кто он есть.

   День прошел без приключений. Чиркудай заседлал своего коня и немного погарцевал на полянке, продолжая приучать его к себе и привыкая к нему сам. Остальные делали вид, что не обращают на новенького внимания, хотя, как заметил Чиркудай, исподтишка присматривались. Затем он достал из хурджуна сломанную стрелу, укоротил ее и сделал себе седьмой дротик для метания. В полдень ему принесли вареной конины.
   Вечером похолодало. После ужина, как и в первый день, он залез под кошмы и стал бездумно рассматривать таинственные звезды.
   На следующий день к обеду прискакали возбужденные разведчики. Чиркудай слышал, как они рассказывали об откочевавших от основного стойбища трех юртах. Главарь долго думал и, решившись, сказал:
   – Нападем сегодня ночью.
   Все радостно, кроме Чиркудая, закричали, поддерживая это решение. Через некоторое время вожак подошел к Чиркудаю и спросил:
   – Ты с нами поедешь?
   Чиркудаю не хотелось уходить из такого тихого места, но он понимал, что быть приживалкой ему не позволят.
Да и бездеятельностью он Худу-сечена не вернет. И уже не сможет попасть в тот, вчерашний день. Значит нужно жить как все.
   – Да, – ответил он.
   Главаря удовлетворил его ответ, и он ушел.
   К вечеру банда села на коней и по холодку направилась через солончаковые топи в степь.
   Они залегли на взгорке, с которого хорошо просматривались три юрты меркитов. Ждали до утра, боясь чихнуть, чтобы не выдать себя чутким юртовым псам.
   Перед рассветом от стана отъехали четыре всадника и умчались в степь. Разбойникам это было на руку. Выждав немного, до первых лучей солнца, они с криками и воплями скатились из засады к аулу. И тут поднялась страшная паника. Из юрт выскакивали полуодетые испуганные женщины и с визгом стали разбегаться во все стороны. Две оставшиеся собаки, не убежавшие утром с пастухами, от страха сиганули за холмы.
   Возбужденные подростки ворвались в юрты, почти без разбора хватая первое, что подвернется под руку, стараясь успеть до того, пока обитатели не распознали, что они всего лишь пацаны. Торопливо грузили хабар на коней и стремглав уносились в степь.
   Чиркудай не участвовал в разбое. И не потому, что считал это плохим делом. Нет. Просто он первый раз был в налете и не знал, что нужно брать. Подъехав к юртам, он заметил на деревянном приступке одной из них лук с колчаном стрел. Вот это и взял. А потом, подхваченный всеобщей суматохой, метнулся на своем Чёрном, вслед за удиравшей в степь бандой.
   Отъехав от стана достаточно далеко, Чиркудай, в возбужденных криках парнишек разобрал женский голос: оказывается главарь прихватил молодую меркитку, и бросил ее поперек своего коня. И криво ухмылялся, слушая, как она кричала в голос, пытаясь вырваться.
   Уходили быстро и не в ту сторону, где были их юрты. Знали – погони не миновать. Но вожак был мастаком насчет запутывания следов. Никто за ними не погнался.
   В свое логово приехали к вечеру. Главарь сбросил почти потерявшую сознание женщину на землю и велел всем показывать добычу.
   Разбойники сложили в несколько куч шкуры лисиц и соболей, халаты, обувь, котлы для приготовления еды, две старые сабли без ножен и еще какую-то рухлядь. Главарь стал отбирать себе из награбленного лучшее, затем предложил остальным делить то, что осталось. Взглянув на новенького, пригласил к добыче и его. Но Чиркудая не интересовали вещи, и он отрицательно помотал головой.
   – Как знаешь, – промычал главарь и, заухмылявшись, подхватив лежащую на земле меркитку, понёс ее, под одобрительные возгласы четверки своих приближенных, в юрту.
   Чиркудай слышал, как надсадно закричала женщина. Но крик был недолгим. Вскоре она замолчала. Уже в темноте из юрты вышел довольный главарь, самодовольно подтянул штаны и мотнул головой своему брату, разрешая идти вместо себя, а сам направился к Чиркудаю. Он по-хозяйски уселся на кошмы и предложил:
   – Иди в мою юрту, к женщине… Сладкая… Иди, попробуй, – при этом самодовольно ухмылялся.
   Чиркудай мельком взглянул на вожака и, ничего не сказав, поудобнее улегся на кошмах. Вожак понял его молчание.
   – Как хочешь, – равнодушно сказал он, встал с кошм и направился к юртам, где кучковались подростки.
   Чиркудай видел, что половина мальчишек не рискнули идти в юрту. Очевидно, они в банде появились недавно. Трое из нерешительных подошли к кошмам Чиркудая и стали топтаться, не осмеливаясь заговорить. Но один из них не выдержал и спросил:
   – Можно, мы тоже здесь ляжем?
   – Места много, ложитесь, – ответил Чиркудай.
   Ребята быстро примостились в сторонке. Чиркудаю была безразлична выказанная таким образом их солидарность с ним. Немного поразмышляв, он спросил ближнего:
   – Как тебя зовут?
   Но на его вопрос ответил другой, тот, кто спрашивал у него разрешение лечь на кошмы.
   – Тохучар.
   Больше Чиркудай не сказал ни слова. Молча укрылся кошмами, и уставился в звездное небо.
   Ночью его разбудили всхлипывания меркитки, которая вышла из юрты и направилась в степь. Крепыш высунулся из входного отверстия и сказал брату:
   – Она утонет в солончаке. Дорогу не знает.
   – Вот и хорошо, – донесся сонный голос вожака. – Нам спокойней будет. Чиркудай не пожалел меркитку. Он не умел сочувствовать другим и себе тоже. Не осуждал и главаря. Считал, что тот может поступать так, как ему хочется. Мальчишки рядом с ним немного пошептались, и угомонились. И он опять задремал.
   Утром они ели баранину на побелевших от инея кошмах. Мясо прихватили вместе с котлом в ауле и доварили на своем очаге. Меркитка исчезла.
   Чиркудай навестил Чёрного. Вернувшись, осмотрел лук и стрелы. Оружие было не новое, но еще хорошее. Несколько стрел оказались кривыми, и Чиркудай их выкинул, сняв наконечники. А остальные стал шлифовать о войлок.
   Мальчишки, ночевавшие с ним, с интересом наблюдали за его действиями. У них, кроме старых ножей в ременных поясных петлях, никакого другого оружия не было. Стрелять, как догадывался Чиркудай, в банде никто не мог. Он присмотрелся к Тохучару, который с нескрываемым любопытством следил за его работой. И будто увидел со стороны себя. Но не сегодняшнего, а того, забитого в прошлом мальчишку. Однако, в отличие от него, Тохучар был веселым, умел улыбаться и строить рожицы по любому поводу.
   В это время крепыш, который никак не мог успокоиться из-за своего поражения, стоя около юрт, в двадцати шагах от них, посматривал в сторону соперника. Его лицо искривилось недовольной гримасой, когда он увидел, что Тохучар стал помогать Чиркудаю шлифовать стрелы. Крепыш снял с головы войлочный малахай, подбросил его в воздух, и крикнул Чиркудаю:
   – Эй ты!.. А ну, попади!..
   Чиркудай моментально положил стрелу на лук и, зацепив тетиву китайским хватом, двумя пальцами, не целясь, выстрелил. Тонко свистнув, стрела мелькнула в небе и прошила шапку крепыша еще на взлете.
   Мальчишки, сидевшие около него, удивленно поцокали языками и во главе с Тохучаром шумно побежали за стрелой. Главарь понаблюдал, как с неба падает простреленная шапка брата, и направился к Чиркудаю. Крепыш недовольно вырвал у парнишек свой продырявленный малахай и отвернулся. Вожак подошел, уселся на кошмы, прочистил горло и сказал:
   – Ты хорошо стреляешь. Для меня ты непонятный. Я не знаю, кто ты. Кто же ты?
   Чиркудай помедлил. Взял принесенную стрелу у Тохучара, осмотрел наконечник и негромко ответил:
   – Я не знаю, кто я.
   Главарь недоуменно покрутил головой, покашлял и, ничего больше не сказав, ушел.
   Всё лето они шныряли по степи, подбирая остатки вещей после многочисленных междоусобных стычек различных аратских племён. А в Великой степи творился настоящий бедлам: многие рода и племена возненавидели друг друга, вспомнив старые обиды. Сходились в беспощадной рубке и при этом не успокаивались, а возбуждали новую вражду. Рубились беспощадно.
   В Великой степи не было единого хозяина, не было хана. Хотя претендентов объявлялось немало. В степи властвовал закон родовой мести: если набедокурил всего лишь один член рода, за него должен был отвечать весь род.

   К осени банда Гурджила, так звали главаря, пополнилась еще тремя изгоями-малолетками. Он хотел быть единоличным хозяином, поэтому выискивал только подростков. От взрослых шарахался.

   Иногда они нападали на небольшие аулы и быстро уходили. Во всеобщем разбое их совсем не замечали. И они жили в солончаковых топях спокойно.
   Чиркудай чувствовал, что находится в каком-то непонятном, раздвоенном состоянии. Будто его кто подвесил между небом и землёй. Не мог он спуститься вниз или подняться наверх. Да и не хотел. Внутри ему кто-то подсказывал, что скоро все изменится. И это не обойдет его стороной. Но что произойдет, он не знал. Нужно было лишь подождать. И он ждал, слушая по вечерам рассказы Тохучара о том, как на их стойбище напали люди длинной воли.
   – Банда была большая, – неторопливо говорил Тохучар, лёжа на кошмах и, так же, как Чиркудай, рассматривая звёзды. – Наша маленькая, – и, как бывало с ним не раз, резко сменил тему:
   – Гурджил трус! Он на такое не пойдёт! – вздохнув, продолжил:
   – Я думал, что умру в степи. Какой-то нукер, во время нападения, кольнул меня копьём. Крови много было… Обессилил. А они бросили меня и ушли. Остальных убили. На всю степь – один! Кое-как отбился от волков железной цепью. Они чуют слабого. Потом потихоньку пошёл. Волки за мной. А куда идти, не знаю. И кто меня примет? Во всех стойбищах полно народу. А вечером на меня наткнулись эти… – и он мотнул головой в сторону юрты Гурджила.
   – Напоили водой. А я не мог напиться: всё пил и пил… Я должен благодарить Гурджила, – Тохучар тяжело вздохнул: – Не могу. Плохой он. Не могу и всё!
   Чиркудай не отвечал ему откровенностью. Слушал не перебивая. Ни о чём не спрашивал. Тохучар сам рассказывал.

   Эти рассказы по ночам тоже не трогали Чиркудая. Судьба у Тохучара, мало чем отличалась от его собственной, и от судеб множества осиротевших детей, которым удалось выжить, которых могли загрызть волки. Любой из них мог летом погибнуть от жажды, а зимой от холода. Бывало, что кого-нибудь подбирали белые араты и продавали в рабство чжурчженям, в империю Цзинь.
   Когда наступила осень, Чиркудай с Тохучаром и двумя парнишками собрали третью юрту из старых кошм, на которых они спали. Решили перезимовать с бандой, а весной уйти. Но куда – еще не определились. Это предложение сделал Тохучар. Чиркудаю было все равно.

   Однажды главарь собрал всех около своей юрты и сказал:
   – Земля застыла от холода и сделалась как камень. На ней почти не видно следов. Скоро зима. Нам нужно будет есть много мяса, чтобы не замерзнуть. Завтра пойдем отгонять баранов из одного куреня. У них несколько стад. Одно из них откочевало слишком далеко. Пасут его всего пять чабанов. Мы попробуем заманить пастухов в засаду, – главарь повернулся к Чиркудаю и спросил: – Ты сможешь их перестрелять из скрата?
   Чиркудай подумал и согласно кивнул головой.
   – Тогда хорошо, – скривил губы в неприятной улыбке Гурджил: – Тогда мы будем с мясом.
   На следующий день они выехали из солончаков и направились на север. Главарь знал дорогу и сказал, что как раз к вечеру они будут на месте.
   Во второй половине дня, поднялся холодный ветер. Под копытами коней катались сухие шары перекати-поля. Мальчишки кутались в халаты, надев их на себя: кто по два, кто по три. Гурджил с братом и его двое верных нукеров были в старых овчинных полушубках. Чиркудай стал внушать себе, что ему тепло и ветер его не достает, как учили монахи. Но это не очень-то помогало. И он все время зябко передергивал плечами. Тут подъехал Тохучар и протянул ему старый халат.
   – А сам? – поинтересовался Чиркудай.
   – На мне два халата. А этот я на всякий случай в хурджуне вожу.
   Чиркудай поблагодарил его кивком головы и закутался сверху.
   Вечером нашли отару на склоне холма. Животные сбились от холода в шевелящуюся кучу. Казалось, что на земле не овцы, а желтое облако. Бараны теснились к солнечной стороне, впитывая остатки тепла от заходящего за горизонт светила. Пять пастухов находились ниже отары, где укрывались от ветра. Они все время шевелились, приседали, пытаясь согреться, махали руками. Разбойники подкрались поближе, двигаясь по оврагу. Ветер стал доносить до них выкрики и хохот пастухов, рассказывающих о своих подвигах.
   Гурджил поманил Чиркудая и, ткнул пальцем в сторону больших валунов лежавших в лощине, которая упиралась в косогор, с отарой овец на скате холма. Чиркудай молча кивнул головой и, спешившись, подобрался с Чёрным к природному скрату. Почуяв сзади шорох, он оглянулся, и увидел крадущегося Тохучара, ведущего своего коня за уздечку. Чиркудай заклинил палку между нижними камнями и привязал к ней коня. Тохучар последовал его примеру. А животные прижались друг к другу боками, чтобы согреться.
   Осторожно протиснувшись между валунами, Чиркудай осмотрелся. Лощину уже накрыла вечерняя тень. Но он хорошо видел и слышал пастухов, все так же подпрыгивающих в двух полетах стрелы от него.
   Тохучар примостился рядом и, подтолкнув Чиркудая под локоть, показал головой налево, где по развилке оврага двигалась их банда в обход отары. Чиркудай мысленно похвалил Гурджила. Если тот выскочит на холм над овцами и ринется вместе с ними вниз на пастухов, то те, с перепуга, поскачут к валунам и станут удобной мишенью для Чиркудая.
   Положив возле себя лук и стрелы, которые он вытащил из хурджуна – колчан он выкинул, оказался гнилой, развалился – Чиркудай стал ждать.
   Да. Все так и получилось. Банда с дурными криками свалилась сверху. Пастухи даже не стали считать, сколько конников на них нападает. Попрыгав на коней, они с места в карьер метнулись на засаду. Даже сторожевые псы, прохлопав нападение, завыли от неожиданности и бросились врассыпную. Чиркудай привстал на колено и быстро выпустил пять стрел. Он видел, что попал. И четверо пастухов упали с коней. Но пятый, сильно кренясь на бок, промчался мимо них, и ускакал в лощину между холмов.
   Гурджил, со своими нукерами, даже не стал проверять, убиты подстреленные Чиркудаем пастухи или нет. Несколько разбойников, при помощи нагаек, торопясь и сильно ругаясь, направили овец в степь. А Чиркудай с Тохучаром и двумя парнишками поймали четырех мечущихся без всадников коней.
   Овцы послушно бежали вперед. Лишь иногда раздавалось короткое блеяние. Чиркудай с Тохучаром тоже стали махать нагайками, подгоняя отстающих, держа за повод новых коней.
   Спустя час, когда совсем стемнело, овцы отказались бежать, но идти продолжали. Разбойники окружили их полукольцом, ориентируясь по многочисленному топоту копыт. Гнать баранов было несложно, они не разбегались в стороны, семенили тесной кучей.
   В полночь остановились в распадке на отдых. Слишком опасно было появляться с краденой отарой днем в хорошо обозреваемой степи.
   Пустив своих коней пастись, Чиркудай с Тохучаром улеглись на взятые с собой кошмы, подсунув под голову один хурджун на двоих, и прижались друг к другу спинами. Было так холодно, что руки коченели и болезненно ныли. Подошел Гурджил и негромко приказал, кому сторожить отару сейчас, а кому позже. Чиркудай с Тохучаром и Тогулом, должны были принять смену на рассвете.
   – Выбрал для нас самое плохое время, – недовольно буркнул Тохучар и плотнее прижался к спине Чиркудая. Но, несмотря на холод, они быстро уснули.
   Чиркудаю показалось, что он только-только задремал, а его уже кто-то тряс за плечо. Еще в детстве он заметил, что у него нет длинного перехода от сна к бодрствованию, как у других. Он просыпался сразу. Тохучар стал потягиваться и зевать, копируя манеру Гурджила и выпуская изо рта белый пар в морозный воздух. Джурка, который их разбудил, рассмотрел в предрассветном полумраке, кого тот изображает, и тихо зафыркал: он так смеялся. А когда умостился на их месте со своим напарником, буркнул:
   – Гурджил увидит – побьёт, – и натянул халат на голову, пряча лицо от морозного утреннего ветерка.
   Тохучар выпятил нижнюю губу и показал язык спине Джурки, который был одним из приближенных главаря.
   Чиркудай искоса понаблюдал за действиями партнера и пошел к обкусывающему пучки замерзшей травы Чёрному. Бараны уже успокоились и неспешно бродили по лощине, обтекая коней и своих угонщиков, спящих по двое на захваченном войлоке.
   После того, как едва гревшее солнце, прокатившись по Вечному Синему Небу, скрылось за сопкой, и в лощину заполз серый туман, банда выгнала отару на плоскую равнину и погнала ее на восток. Красное светило лежало на горизонте за их спиной.
   И тут их обнаружили. Из-за невысокого холма вырвались на боевых конях семеро всадников, с криками налетев на них. Разбойники сиганули от нападающих в разные стороны, бросив отару.
   Чиркудай тоже рванул своего Чёрного вместе со всеми, но, оглянувшись, вдруг обнаружил, что на них напали не пастухи, а, очевидно, такие же люди длинной воли, как и они. Одежда у конников была иной, не такой, в какую были одеты чабаны. Он остановился, вырвал лук из хурджуна, положил на него стрелу, и выстрелил в ближнего, одетого в чёрный, развевающийся на скаку халат. Он не захотел его убивать, поэтому выпустил стрелу в горло, а не в яремную вену.
   Передовой конник резко остановился и упал на твердую землю, хрипя и хватаясь руками за шею. Чиркудай вытащил из хурджуна еще одну стрелу, но выстрелить не успел. Он почувствовал, как сзади из лощины вырвались еще несколько всадников, совсем близко от него, и один из них ловко накинул на него аркан.
   – Ах ты, сын бешеной собаки! – заорал напавший, выдёргивая Чиркудая из седла и замахиваясь на него саблей.
   – Стой! – закричал другой конник, прискакавший от того места, где упал сраженный Чиркудаем нукер в черном халате. – Не надо! Притащим его домой, а там расправимся.
   Тот, кто заарканил Чиркудая, что-то прорычал, но послушался. Вложил саблю в ножны, соскочил с коня и, прижимая Чиркудая коленом к земле, связал ему руки волосяной веревкой.
   В быстро наступившей темноте Чиркудай не рассмотрел рычащего от злости нукера, который проявил такую силу, что сопротивляться было бесполезно. Он переворачивал паренька, словно ребенка. Связав, одним рывком поставил его на ноги, махом вскочил в седло и рысцой направился за отарой овец, которую уже погнали куда-то. Чиркудая больно дергала за руки веревка, но он молча бежал по мерзлой земле, за взявшим его в плен воином.
   Догнав отару, нукер перешел на шаг и о чем-то переговорил с товарищами. Чиркудай расслышал лишь некоторые слова:
   – Увезли… – и: – Чуть не убил, собака! – при этом, пленивший его нукер повернулся назад, рыкнул, и зло дернул веревку.
   Чиркудай упал и проволокся по твердой, как камень земле, несколько метров, ободрав бок и живот. Но, изловчившись, подтянулся, и вскочил на ноги. Остальных своих соратников он не видел. Значит, он попался один.
   Двигались почти всю ночь. Чиркудай падал еще несколько раз, и поднимался. Под утро они добрались до большого куреня.
   Нукер, сильно дергая аркан, поволок вусмерть изнемогшего Чиркудая к центру стойбища, поставил его около одной из юрт на колени, привязал к вкопанному в землю столбу. В предрассветной мгле воин поручил какому-то мальчишке с копьем охранять пленника, а сам ушел.
   В юрту, перед которой стоял Чиркудай, все время ныряли возбужденно переговаривающиеся люди. Немного побыв там, они убегали. Чиркудай все это видел, как в тумане. И не понял, что с ним произошло чуть позже: то ли забылся, то ли задремал от усталости, стоя коленями на холодной земле. Вскинулся, когда почувствовал что-то влажное на лице. Это был старый юртовый пес, который подошел к нему и лизнул. Парнишка с копьем захихикал и отогнал собаку.
   А Чиркудай опять провалился в небытие, как в яму. Он был рад этому, потому что сильно болело все тело. Огнем горели ободранные веревкой кисти рук. Он понимал, что его убьют. Но не испытывал страха. Ему надоел весь этот мир. Внутри все смерзлось словно ледышка.


   Выползшее из-за дальних юрт солнце коснулось блеклыми осенними лучами век Чиркудая. Он пришел в себя из небытия, и с трудом поднял голову. Голоса нукеров и женщин доносились до него словно через толстый войлок. Стоящий на страже мальчишка, с очень серьезным видом, держал копье на изготовку. Казалось, что он был готов проткнуть пленника по первому приказу. Люди продолжали вбегать в юрту напротив Чиркудая и торопливо выходили из нее. Некоторые смотрели на пленника со злобой, бросая в его сторону проклятия и угрозы.
   В пяти шагах от столба, к которому он был привязан, остановилась богато одетая аратка с маленьким мальчиком на руках. Долго смотрела на Чиркудая непонятным взглядом, но ничего не сказав, скрылась в юрте. Опять подошел старый пес. Паренек отогнал его копьем.
   Наконец, из геры вынырнули два нукера, крепкого телосложения, и быстро подошли к пленнику. Молча отвязали от столба и потащили в юрту. Пропихнули его под дверной полог, при этом внимательно пронаблюдали, чтобы он, не дай бог, не наступил на дощатый порог юрты. Это считалось страшным грехом и непочтением к дому. Чиркудай шагнул в полумрак и выпрямился. Окинул безразличным взглядом с десяток мужчин и женщин, и равнодушно опустил голову. Он заметил у дальней стены, в потёмках, полулежавшего на кошмах арата, с перевязанным горлом. Все молча смотрели на пленника.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

Поделиться ссылкой на выделенное