Влад Менбек.

Джебе – лучший полководец в армии Чигизхана

(страница 8 из 52)

скачать книгу бесплатно

   Неделя путешествия по родной бесконечной степи прошла спокойно. Но как-то вечером на горизонте появились десятка три всадников с пиками наперевес. И никто не ожидал нападения людей длинной воли, оторвавшихся от своих куреней нукеров, считающих, что их заслуги не признаются. Именно потому, они ушли в степь и стали разбойниками.
   Налетели с гиком, засверкали сабли, змеями взвились в воздух арканы. Все смешалось в пыли: топот десятков лошадиных копыт, крики обезумевших верблюдов, звон металла и вопли разрубаемых и протыкаемых людей. Чиркудай сразу определил, что охране не справиться с бандитами. Значит, нужно убегать. А когда он увидел, как с костяным стуком упали и покатились по молоденькой траве головы в зеленых и белых чалмах, понял, сбежать не сможет. Решил затаиться. Падая с верблюда, заметил бандита свирепого вида, располосовавшего кривой саблей Худу-сечена от плеча до пояса.
   На земле Чиркудай подполз к лежащему на боку и, дрыгающему ногами ездовому верблюду без поклажи, которому, видимо, досталось по голове кистенем, упал под его горячий бок, лицом вниз. Но предварительно сбросил с себя старый халат, чтобы не надумали раздевать и переворачивать. У голого нечего взять, кроме его жизни.
   Затаил дыхание, услышав подскакавшего к нему всадника. Копыта шумно потоптались у головы Чиркудая, вмяв брошенный халат в мягкую землю, и умчались в сторону. Очевидно, разбойник поленился обыскивать нищего погонщика.
   Чиркудай дождался, пока люди длинной воли не заберут добычу и не затихнет вдали топот копыт. Приподнявшись, внимательно осмотрелся, но копаться в остатках барахла не захотел. Ему почему-то показалось это противным занятием. Встал, поднял свой халат и отряхнул от пыли. Оделся. Проверил, на месте ли дротики, свисток и небольшая долбленая тыква с водой.
   Еще раз, окинув побоище взглядом, решительно направился в сторону сизых гор, к лесу. О них ему час назад говорил Худу-сечен. Шел быстро, в нахлынувшей ночной темноте, под яркими звездами. Он ни о чем не жалел, ни о чем не вспоминал. Так и не научился проявлять самые простые человеческие чувства. Он даже не вычеркивал Худу-сечена из своей жизни, просто шагнул из одного времени в другое.


   Чиркудай поспешил убраться из степи, в которой трудно спрятаться – всё как на ладони. Он постоял немного, не оглядываясь на то место, где было побоище, и быстро пошел в сторону гор.
   Его путешествие длилось три дня. По дороге он размышлял о разном и понял одно: Худу-сечен был сто раз прав в том, что наступают ужасные времена. Нападение средь бела дня и жестокость разбойников подтверждали слова погибшего сказителя.
   В степи Чиркудай крутил головой во все стороны. Заметив что-нибудь подозрительное, ложился на сухую землю и пережидал, делая глоток-два застоявшейся воды из своей выдолбленной сушеной тыквы.
Сотник Бай Ли молча сунул ему ее перед расставанием.
   На второй день путешествия, убил дротиком зазевавшегося хвостатого суслика. Евражка заверещала, забилась, пытаясь достать зубами то, что пробило ее насквозь и причинило неимоверную боль. Пока Чиркудай подбегал к зверьку, тот затих. Ободрал шкурку, набрал сухой травы и вечером в лощине развел костер, приспособив над огнем меленькую красную тушку. А сам отошел в сторону и залег за пригорком, наблюдая за степью и за своим костром. И недоглядел: мясо наполовину обуглилось. Но все равно, съел с жадностью почти все. Лишь чуть-чуть оставил на потом.
   Сил прибавилось, поэтому шел всю ночь, ориентируясь по звездам. Прислушивался к далекому вою волков. Он их не боялся: волки нападают лишь на слабых и больных, так говорил Худу-сечен.
   В березовый лес вошел вечером. Уже в потемках наткнулся на кусты и улегся под ними, завернувшись в халат. Ночью сильно замерз, но костер разводить не стал. Лежал, скукожившись, на холодной земле и ждал утра. Весна только-только начиналась.
   Под утро невысокая трава побелела от инея. Долгожданный рассвет быстро превратился в день и, через несколько часов, потеплело. Чиркудай нашел съедобные корни на склоне сопки в глубине леса. Он очистил их от земли. Грыз, тщательно разжёвывая. Выбрал удобное место для лёжки под раскидистой елью, наломал веток для подстилки. Костер решил не разводить. Что будет делать дальше – не знал.
   Весь день просидел на одном месте и думал: на что же решиться? Идти через Уйгурию в Тибет, к монахам, или вернуться в Ляоян? Но возвращаться к китайцам почему-то не хотелось, хотя у них жилось легко и бездумно. Возможно, именно поэтому его и не тянуло туда. Жизнь обеспеченная, но в неволе. Понял это, когда попал в степь. Он не мог быть рабом, не мог жить в клетке, даже в золотой. Тибет тоже был чужой. Так ничего и не решил. Слушал лес, наполненный самыми различными звуками. Слушал и разделял их.
   Снова жевал пресные корни с остатками суслика, и чего-то ждал. Ему было немного странно, что он не боится ни зверей, ни людей, ни духов. Хотя от зверей можно защититься, а от людей не всегда – лучше спрятаться. Но вот от духов никуда не уйдешь – они могут найти человека хоть где и в любое время.
   Побродил по склону и, наткнувшись на ручеек, наполнил тыквенную фляжку свежей водой. Умылся. Ему не хватало Худу-сечена. Однако тоски от потери товарища он не испытывал. И зла к бандитам не было.
   Бродил между деревьев, простукивал ребрами ладоней по стволам, набивая ударные, нечувствительные к боли, мозоли, как его учили в Ляояне. А когда стало темнеть, улегся под могучей сосной, на еловый лапник. Завернулся поплотнее в халат и задремал, насторожённо прислушиваясь к знакомым звукам, замечая новые.
   На рассвете его разбудил непонятный шум, прилетевший из степи, от которой он удалился на несколько полетов стрелы. Не шевелясь и не открывая глаз, стал разбирать звуки на части, как его учил Худу-сечен. Через некоторое время понял, что слышит неистовый топот лошадиных копыт, с едва различимыми выкриками людей и ударами железа по железу. Это не было похоже на тренировку, там шла настоящая драка.
   Вскочив на ноги, Чиркудай бесшумно и быстро, боковым ходом, ежедневно тренируемым в Ляояне, заскользил между деревьями. Шум битвы усилился.
   В версте от опушки, в чистом поле, повисло облако пыли, из которого выскакивали неестественно свисавшие с коней всадники. Притаившись за кустами, отсекающими лес от степи, Чиркудай стал наблюдать.
   Один обезумевший черный аратский, боевой конь без седока стремительно понесся к лесу немного правее тех кустов, где он сидел. Чиркудай быстро переместился к тому месту, куда должен был, по его расчетам, прибежать конь. Осмотревшись, он вышел навстречу животному, разглядев какой то мешок у задних ног скакуна.
   Заметив его, конь резко остановился, не добежав пятнадцати шагов до опушки. Животное приседало на задние ноги и стригло ушами. Кожа на его боках и крупе нервно дергалась. Чиркудай понял, что конь сильно испугался. Он все время оглядывался на волокущегося по земле хозяина, который зацепился одной ногой за стремя. Чиркудай только сейчас рассмотрел, что за мешок болтается у ног животного, и чего он так испугался.
   Это был мощный жеребец. Конь делал шаг вперед и нервно останавливался, кося глазом, стремясь уйти от запаха крови, забрызгавшего его спину, протаскивая хозяина за собой. Но избавиться от последствий битвы не мог. И снова делал шаг.
   Поняв, что свисавший с коня человек мертв, Чиркудай стал разговаривать с жеребцом, как учил Бай Ли. Говорил медленно, тихим голосом. Успокаивал, хвалил за то, что вынес хозяина из сечи. Объяснял, что в бою всегда кто-нибудь погибает. И хозяин умер не по вине коня. При этом Чиркудай медленно подходил к жеребцу, который перестал прядать ушами и дрожать кожей. Животное негромко заржало, жалуясь Чиркудаю на только что пережитое.
   Конь подпустил человека к себе. Парень погладил его горячую морду и стер пальцами пену с дрожащих черных губ. Но жеребец продолжал косить фиолетовым глазом влево на то, что осталось от хозяина.
   Чиркудай без сожаления посмотрел на обезглавленный, измочаленный о землю труп. Он не испытывал ни страха перед смертью, ни брезгливости. Осторожно, чтобы не напугать коня, вытащил ногу убитого из стремени, внимательно посматривая в сторону продолжающейся битвы, обыскал изуродованное тело, и по одежде определил, что это был меркит. Но, кроме простых ножен от сабли, без клинка, ничего на нем не нашел. Легким движением взял коня за повод и медленно повел в лес, оглядываясь на клубящуюся вдали пыль.
   Их никто не заметил. Не торопясь, Чиркудай увел неожиданное приобретение глубоко в чащу. Обошел сопку вокруг и только тогда остановился. Вытащил удила изо рта животного и пустил пастись, не выпуская уздечку из рук. Жеребец успокоился и потянулся к молодой траве. Чиркудай стал дергать зелень пучками и кормить коня с рук. Не делая резких движений, расседлал его, и стал обтирать травой слипшуюся от пота и крови черную шерсть.
   Затем он разобрал вещи, находившиеся в седельном хурджуне. Очевидно, хозяин коня был не очень богатым. В мешке лежало лишь несколько ломтиков вяленого мяса, да сломанная стрела.
   Чиркудай отвязал притороченный к седлу аркан из волосяной веревки и спутал ноги своей находке, чтобы не убежала. Почувствовав, что сильно проголодался, парнишка тут же откусил от просоленного, пропахшего конским потом, жилистого куска мяса. С трудом пережевывая еду, с удовольствием рассматривал коня. Жеребец был на удивление хорош: трех-четырехлетка, как определил Чиркудай, чистый степняк, боевой породы. Весь черный, с крутой шеей, крепкими ногами, плотной шерстью и лохматым брюхом.
   В лесу они пробыли до вечера. Чиркудай видел, что животное не особенно ему доверяет, хотя и разрешает гладить бока и спину. И лишь с восьмой или десятой попытки жеребец разрешил заседлать себя и смирился, когда Чиркудай занял место в седле. Конь оказался понятливым и послушным. Выполнял все команды, которые Чиркудай узнал на воинской службе в Ляояне. Но нервно фыркал, когда Чиркудай гладил его шею, очевидно хозяин делал это не так.
   Чиркудай медленно подъехал к опушке леса в том месте, где видел битву. В степи маячили отдельные всадники, что-то собиравшие с земли. В сереющем вечернем небе галдела нетерпеливая стая ворон. Конь тоже смотрел в степь, и его кожа стала немного вздрагивать, очевидно, он вспомнил то, что было утром. Чиркудай мягко погладил его по косматой гриве, почесал между ушами.
   И в этот момент он услышал окрик справа:
   – Стой!
   Конь вздрогнул от неожиданности. Но Чиркудай удержал его от прыжка и медленно повернул голову на голос.
   В половине полета стрелы от него на старой гнедой лошади сидел паренек в полосатом уйгурском кафтане, примерно одного возраста с ним. Как Чиркудай понял, незнакомец обращался именно к нему.
   – Ты кто такой? – начал допрашивать всадник.
   Чиркудай не торопясь повернул коня и направил его к пареньку. Тот почему-то испугался и рванул из леса в степь, громко окликая своих товарищей, мародерствующих на поле битвы.
   Всадники сначала кинулись врассыпную, но, поняв, что в лесу всего один конник, повернули назад. Они остановились в двух полетах стрелы от опушки, где среди деревьев прятался Чиркудай. А он размышлял, что делать: ускакать подальше в лес или вымахнуть к ним навстречу. Их было одиннадцать. И все на разномастных лошадях и конях. В основном это были подростки его лет: плохо одетые и вооруженные как попало. Однако среди них был один взрослый мужчина на светлом коне. Очевидно, их предводитель.
   Чиркудай понял – это не воины, а банда людей длинной воли. По сути, начинающие разбойники, которые впоследствии станут такими же, как те, что напали на караван. Он сообразил, по молодости они пока что занимаются мелкими кражами и грабежом слабых. А сейчас подбирают вещи оставшиеся от сражения.
   Определившись, решил не убегать, зная, что может в любое время скрыться в лесу: конь под ним был хорош. Рассчитывал на суеверный страх степняков перед ночным лесом. Небо стало быстро темнеть. Наступала ночь.
   От группы отделился предводитель подростков. Ему негоже было пасовать перед незнакомым малолеткой. Он подъехал шагов на двадцать, держа на коленях лук со стрелой, и хрипло приказал:
   – Ну, ты, выходи ко мне!
   Чиркудай только сейчас решил: одному будет очень трудно и нужно примыкать к ним, раз судьба послала разбойников. Но быть просто рядовым нукером ему не хотелось. Почувствовав свободу, он не хотел от нее отказываться. Поэтому придумал, как охладить пыл главаря.
   Резко тронув коня, Чиркудай выехал на опушку, и быстро остановился, натянув удила. Конь загарцевал под ним.
   От неожиданности главарь испугался, вскинул лук и выстрелил в сторону Чиркудая, как тот и рассчитывал. Стрела должна была пролететь в трех метрах слева, Чиркудай бросил послушного коня влево и поймал стрелу на лету. Увидев это, главарь испугался еще больше. Он торопливо положил новую стрелу и выстрелил. Чиркудай без труда поймал и ее. Отправив полтора десятка стрел без всякого успеха, главарь перестал упражняться, непонимающе рассматривая странного незнакомца на черном боевом коне.
   Чиркудай слегка поддал пятками под бока коню, и тот неторопливым шагом пошел на предводителя банды. Главарь заерзал на войлочном потнике: седла, как у Чиркудая, у него не было. Ему хотелось убраться отсюда, но он боялся унизиться в глазах своих нукеров наблюдающих за ним издали.
   И он попытался испугать Чиркудая, нервно хватаясь за саблю, висящую на боку, подталкивая своего коня на шаг вперед и тут же останавливаясь. Но было заметно, что он не желал даже предполагать о том, что будет, если незнакомец на черном боевом коне вдруг выхватит свою саблю. В наступившей темноте главарь не мог рассмотреть, есть ли у Чиркудая оружие или нет.
   Чиркудай понял мучения разбойника, но они его не тронули. Дав ему поволноваться, он медленным шагом подъехал к испуганному главарю, немного постоял рядом, и неторопливо направился в сторону замершей банды, объезжая павших в битве коней с уже вырезанными из их ляжек кусками мяса. Ничего непонимающий предводитель последовал сзади, отстав на четыре корпуса коня.
   Подростки в смятении сбились в тесную кучу. Чиркудай ощутил повисшую в воздухе нервозность, но, не обращал на это внимания. Он развернул своего коня головой к остановившемуся напротив отряда главарю, и встал рядом с группой, очевидно, таких же, как и сам, сирот. Своим молчаливым въездом в строй банды и поворотом, Чиркудай показал, что вступает в отряд, признавая главенство предводителя. Никто не осмелился спросить у вожака о новеньком, подумав, наверно они договорились. Наконец это сообразил и сам главарь. Немного поколебавшись, хрипло бросил:
   – Поехали к юртам, – и, хлестнув своего коня, помчался в ночную степь.
   Чиркудай пустил Чёрного за ним. Следом загрохотали копытами лошади остальной ватаги. Роли распределились, так как хотел Чиркудай: он сразу стал вторым, после предводителя.
   Они быстро мчались в кромешной тьме безлунной ночи. В Ляояне Чиркудай узнал, что ночью хорошо видят лишь отдельные люди. Большинство становились слепыми, будто им надевали повязку на глаза. Ему, эта немощь людей, казалась странной и неудобной. Он мог рассмотреть человека даже в наглухо закрытом помещении. Бай Ли проверял это, удивлялся и недоверчиво сопел, придумывая новые испытания. Чиркудай их все выдержал. Но сейчас он сам не мог понять, как вожак в кромешной темноте вывел их через какие-то солончаки, проваливающиеся под копытами коней, к спрятанным в ложбинке, между высоких кустов, двум юртам. Поэтому стал подозревать, что не он один может видеть ночью.
   Ехали несколько часов. Его новые соратники изредка обменивались ничего не значащими фразами. Но в основном напряженно молчали, очевидно, остерегаясь незнакомца.
   У юрт все спешились. Чиркудай разглядел под обрывом за юртами груду старых кошм, и направился в ту сторону. От полусгнившего войлока повеяло чем-то родным, полузабытым. Рядом рос редкий кустарник.
   Стреножив передние ноги коня, Чиркудай отпустил его пастись между кустов. А сам уселся на кошмы, издали, наблюдая за суетой всей братии, разжигавшей костёр. Его не спрашивали, почему он отделился. Очевидно, поняли, что он им не доверяет так же, как и они ему.
   Когда звезды сильно повернулись на небе вокруг оси, а Чиркудай, вдосталь насмотревшись слипающимися глазами на Большую повозку и Северную звезду, стал проваливаться в омут дремы, неожиданно зашуршали осторожные шаги.
   К нему подошли двое подростков. Один молча протянул кусок вареной конины, другой пустую чашку для воды. Где-то неподалеку журчал ручеек. Чиркудай не спеша, чинно, взял еду и слегка кивнул головой, в знак благодарности. Подростки ушли.
   Впотьмах, по серебряному журчанию, отыскал ручеек, зачерпнул воды. Когда поел, снова стал рассматривать звездное небо. С удовольствием вдыхал родной запах старых кошм. Уснул незаметно для себя, но по привычке, чутко прислушиваясь к окружающему миру, разделяя звуки. До утра к нему никто не приближался. Все спали в юртах, даже не думая выставлять дозор. Наверное знали, что топь солончаков, непроходимая, для чужих.
   Утром, когда из-за горизонта брызнули первые солнечные лучи, его разбудили крики и возня. На площадке между юртами дрались двое мальчишек. Они вырывали друг у друга синий халат найденный на поле боя. Рядом с ними стоял крепкий парень лет шестнадцати и подбадривал драчунов. Остальные, не вмешиваясь, смотрели со стороны. А из юрты, с довольной ухмылкой, выглядывал главарь. Только сейчас Чиркудай рассмотрел его коричневое, рябое от оспы, лицо, с неприятно перекошенными толстыми губами.
   – Давай-давай! – подбадривал шестнадцатилетний крепыш мальчишек, поддергивая пояс с висевшей на нём длинной, не по росту, саблей. Оружие было старым, в ободранных ножнах. Крепыш подпрыгивал от нетерпения, советуя одному из дерущихся:
   – Джурка, а ты его ножом снизу! Он сразу отцепиться.
   И действительно, один из парнишек выхватил нож из-за голенища рваного сапога. Другой, увидев это, сразу же отпустил халат и возмущенно закричал, обращаясь к предводителю:
   – Это нечестно!..
   – Всё по правилам, – ответил за главаря советчик-крепыш, который был удивительно похож на предводителя. И Чиркудай понял, что временно занял его место в банде. Этот крепыш, наверное, брат главаря. И скоро Чиркудаю придется с ним столкнуться.
   К будущему поединку с крепышом Чиркудай относился спокойно. Он видел, на что способен этот советчик. Брат главаря мог исподтишка ударить ножом, но открытую схватку не выдержит. Значит, нужно будет скорее решать вопрос о своем месте в банде и по тем правилам, которые выберет Чиркудай.
   Обдумав это, Чиркудай встал и не спеша, создавая иллюзию медлительного увальня, как его учил Бошу, направился к сопящим соперникам. А крепыш с удовольствием рассматривал почти новый халат, который забрал у дерущихся. Все стразу же обратили внимание на приближение Чиркудая и притихли, наблюдая за ним. Он прошел сквозь расступившихся подростков, подошел к крепышу и, одним движением, вырвал у него халат. Так же не торопясь, вернулся к своим кошмам. Уселся на них, бросив халат рядом, поднял с земли два камешка и стал ими играть.
   – Ты что?! – зло крикнул крепыш и направился к Чиркудаю, подбадривая себя ругательствами: – Да я тебя с землей смешаю!.. Да я тебя скормлю воронам!..
   Он был метрах в десяти, когда Чиркудай бросил один из камешков в крепыша и попал ему прямо между глаз. Тот дико завопил от боли, схватившись за голову, и упал. Банда притихла. Растерявшийся главарь пошарил рукой в юрте, вытащил из ножен вжикнувшую саблю, выбрался на улицу и остановился в нерешительности, поигрывая клинком.
   Крепыш, повизжав немного, вскочил на ноги и, скверно матерясь, бросился к Чиркудаю, выволакивая из длинных ножен старую саблю.
   – Да я тебя сейчас всего исполосую! – он махал саблей как попало, и Чиркудай понял, что крепыш не умеет с ней обращаться. Крепыш еще ни разу не рубанул ею человека.
   Разрешив махавшему клинком парнишке приблизиться, Чиркудай быстро встал и моментально переместился, оказавшись в трех шагах от нападающего. Крепыш не ожидал подобного и остановился в растерянности. Потоптавшись, он вытянул вперед руку, и попытался с дальней дистанции зацепить Чиркудая остриём.
   Но Чиркудай не предоставил ему такой возможности. Слегка выждал, до тех пор, пока крепыш не сунулся с саблей далеко вперед, и оказался в плохом, неустойчивом положении. Чиркудай мягко скользнул вдоль клинка, отбив его рукой в сторону, и без перехода ударил неумеху кулаком в солнечное сплетение. Крепыш выронил саблю и согнулся. Чиркудай моментально с разворота вонзил свой локоть ему под лопатку, останавливая на время дыхание.
   Крепыш ойкнул и распластался на земле, хрипя, и хватая ртом воздух. Чиркудай отошел от него к кошмам, презрительно отшвырнув ногой выбитую саблю в кусты.
   – Ты брось это… – подал голос главарь: – Это мой брат. Ты его не трогай, – но на выручку не поспешил, испугавшись непонятного ему чужака и его умения драться.
   Крепыш отдышался и завыл от обиды. Встал на ноги и пошел к брату, размазывая по грязным щекам злые слезы.
   Чиркудай, потеряв интерес к возмущенному главарю и его брату, отвернулся от них. Он спокойно направился к табуну, где его Чёрный, как он окрестил про себя коня, уже освоился и приставал к лошадям, отгоняя от них жеребцов. А главарь стал что-то выговаривать брату у юрты. Рядом с ними стояли те двое, что дрались из-за халата. Остальные, как понял Чиркудай, сторонились их. Эти четверо верховодили, помыкая семерыми.
   Осмотрев и приласкав коня, он вернулся к своим кошмам, ожидая дальнейших событий. Главаря, его брата и двух драчунов не было на улице. Было ясно, что они забрались в свою, еще прилично выглядевшую юрту, посовещаться, и решить: как они будут вести себя с ним дальше? Семеро парнишек от тринадцати до семнадцати лет отроду, как определил Чиркудай, топтались около второй замызганной юрты, не зная что делать.
   Через час вожак и его подручные вышли на свет божий, прищуривая раскосые глаза от яркого солнца. Приказав семерым развести в их юрте огонь и сварить добытую во вчерашнем рейде конину, главарь покосился на своих сподвижников, помялся, но ничего им не сказав, направился к Чиркудаю.
   Подошел степенно, не торопясь. Важно уселся на краю полусгнившего войлока, закинув кривые ножны с саблей на кошмы, показывая этим, что решил устроить мирные переговоры.
   Покашлял для солидности и, поигрывая нагайкой, начал издалека:
   – Мы здесь живем давно. Зимовали в этой лощине. Мы все держимся друг за друга, потому что у людей длинной воли много врагов, – и замолчал, ожидая, реакцию Чиркудая.
   – Но тот не ответил. Он не произнес еще не одного слова после того, как уговаривал Чёрного на опушке леса подчиниться ему. Главарь опять прокашлялся и хрипловато продолжил:
   – Может быть, ты не умеешь говорить, потому что отмечен, Вечным Синим Небом. Но я вижу – ты не святой. Ты такой же, как мы. А почему не говоришь с нами, я не понимаю. Если ты и впрямь немой, то подай какой-нибудь знак, что понимаешь меня.
   После того, как на глазах Чиркудая такие же бандиты зарубили Худу-сечена, ему не хотелось говорить совсем.
   Он чувствовал, что главарь боится его, вернее, как говорил мудрый потомок китайских императоров Ляо Шу: боятся не человека, а тайны, которую он в себе содержит.
   Чиркудай вспомнил, как провел зиму в глинобитных мазанках Ляояна. Вспомнил сотника Бай Ли. Всплыли непонятные разговоры Худу-сечена с изгоем империи Цзинь Ляо Шу о людях длинной воли. Все это было в спокойной прошлой жизни, по которой его вел Худу. А сейчас он остался один на один именно с людьми длинной воли, которых потомок императоров не любил и побаивался.
   – Меня зовут Чиркудай, – сказал он охрипшим от долгого молчания голосом.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

Поделиться ссылкой на выделенное