Влад Менбек.

Джебе – лучший полководец в армии Чигизхана

(страница 7 из 52)

скачать книгу бесплатно

   Чиркудай вытащил из веревочной петли на поясе дротик, но Худу-сечен остановил его и, отступив за скалу, тихо сказал:
   – Дротиком их не пробьешь. Только испугаешь. У них твердые перья. Здесь нужна хитрость, – и он стал уходить от водопоя подальше. Чиркудай пошел следом, не понимая, почему человека можно убить дротиком, а птицу нельзя.
   Усевшись под деревом, Худу порылся у себя в карманах, но ничего не обнаружив, спросил у Чиркудая:
   – Посмотри, может быть, ты найдешь какую-нибудь веревку.
   Чиркудай, не раздумывая, размотал свой пояс из тонкой волосяной веревки, который ему посоветовал носить с собой Бошу.
   – Слава Вечному Синему Небу, – обрадовался старик, – это нас спасёт, – и он стал расплетать пояс.
   К водопою они пошли вечером, когда стемнело, с силками, изготовленными умелым стариком.
   – Сегодня поспим голодными, – с тяжелым вздохом сказал Худу, устанавливая ловушки, – а завтра… Но не будем загадывать, что будет завтра.
   На следующий день рано утром в их снасти попались три кеклика. Худу сразу же оторвал им головы и стал с жадностью пить живую кровь, протянув Чиркудаю вторую птицу. Желудок у паренька заныл от горячей крови. Его свело спазмой. Но он перетерпел боль, не срыгнул выпитое. Однако, попробовав сырое, хотя и теплое, мясо, после того, как ощипал перья, с отвращением сплюнул.
   – Нам много есть нельзя, – посмотрев на Чиркудая, сказал повеселевший старик, пояснив: – Желудок ссохся и может умереть от обильной еды. Так что достаточно одной крови. А сейчас пойдем подальше в лес, я разведу огонь, и мы их зажарим.
   – У нас нет огнива, – напомнил старику паренек.
   – Ничего, – хитро подмигнул Худу, – я покажу тебе, как без огнива добыть огонь.
   Они нашли ровный клочок земли на склоне, и уселись там. Худу-сечен взял у Чиркудая дротик и принялся выстругивать острым наконечником две палочки из сухих веток, пока они не стали плоскими. Потом он из дырки в своем уйгурском халате выковырял кусочек ваты, положил его между палочками и стал их тереть друг о друга. Но быстро устал и остановился. Чиркудай забрал у старика необычное приспособление, недоверчиво осмотрел и начал тереть вату между дощечками. Через некоторое время он ощутил слабый запах гари и с удвоенной энергией заширкал палками. Потянуло едва видимым дымком. Чиркудай поднес вату к губам и осторожно раздул слабенький огонек.
   Худу-сечен останавливал Чиркудая, требуя, чтобы тот ел поджаренное мясо кекликов маленькими кусочками. Паренек сдерживался, отщипывал по чуть-чуть и долго жевал. Он верил своему учителю.
   За последние дни они впервые уснули без сжимающего желудок голода.
   Больше месяца беглецы шли через оползни и лесные завалы рядом со скалами. За это время Чиркудай научился ловить куропаток силками, выискивать в редкой траве съедобные корешки и черемшу.
Он каждый день залезал на какое-нибудь дерево и смотрел, не видно ли степь. Но вдали за деревьями расстилались только желтые пески. В конце второго месяца путешествия Чиркудай увидел в далеком мареве родные просторы.
   Худу-сечен так обрадовался, что даже прослезился. Они спустились вниз, к лесной опушке и вдоль нее дошли до любимых солончаков и выжженной жарким солнцем степи, где там и сям торчали кусты пожухлой травы и ленивый ветер катал колючие травяные шары перекати-поля.
   Им стало проще с пропитанием: несколько слишком любопытных сусликов распрощались с жизнью на их пути. Стоило только затаиться и резко метнуть дротик. А однажды, около набольшёго озера, Чиркудай увидел маленьких степных косуль. С вечера они залегли в скрат, сделанный из пучков травы и земли. А утром Чиркудай метко попал неосторожной самочке в шею. Она пробежала не более ста шагов и упала. В этот день они пировали.
   Этой ночью странников разбудил человеческий голос, прилетевший из тьмы. Это был мужчина. Он попросил разрешения подойти к их костру. Худу-сечен немного испугался, но разрешил, подкинув в красные угольки загодя собранную сухую траву.
   На свет костра вышел крепкий мужчина невысокого роста. Одет он был, как попало: китайский кафтан, аратские сапоги, меркитская шапка. Рассказчик и Чиркудай всегда внимательно рассматривали одежду незнакомых людей, определяя, кто тот и откуда. Хотя они сами носили разноплеменную одежду, как сказал Худу: «для маскировки», и поэтому чужаков, одетых как они, тоже подозревали в желании скрыть свою принадлежность. Они были мирными. А вот большинство бродяг прятали свое бандитское обличье для того, чтобы их не могли потом опознать случайные свидетели и уличить в воровских преступлениях.
   Но одежда Худе-сечена и Чиркудая так изодралась от тяжелого путешествия, что ее принадлежность уже невозможно было определить. А у незнакомца и халат, и сапоги, и шапка были почти новые. И это вызывало еще большие подозрения.
   По степному обычаю, Худу-сечен предложил мужчине мясо косули. Тот не отказался. А сам выложил перед ними вареный рис.
   Насытившись, незнакомец кратко рассказал про свою жизнь. Оказывается, он искал родичей. Еще ребенком его увезли в Китай. На их стойбище напал карательный корпус чжурчженей. Родителей убили. А его, с другими детьми, захватчики взяли с собой.
   – Я был в рабстве двадцать пять лет. Заработал денег и выкупился. Они меня отпустили. В Китае дали имя Хоу. Но я помню, меня звали Цзубей.
   Худу не стал рассказывать кто они, откуда и куда идут. Цзубей не спрашивал. Его это не интересовало.
   Уже днем, когда они вместе вышагивали под жарким солнцем по бескрайней степи к становищу ойратов, Худу приотстал и на ухо шепнул Чиркудаю, что он не верит этому Цзубею.
   – Он не наш, я это знаю, – добавил старик и пошёл дальше.
   Чиркудай тоже чувствовал, что незнакомец им врал. У него было какое-то второе дно. Но что там пряталось, паренек не понимал. Только видел что-то темное и нехорошее. Однако и раньше им попадались плохие люди. От некоторых прямо разило грязью. Чиркудай к этому привык и старался не обращать на такие видения внимания.
   Ойраты их встретили хорошо. Худу-сечен три дня рассказывал им разные истории. С ним расплатились едой. Затем старик купил на серебро уйгура лошадь и сказал, что они поедут на восток. Чиркудай понял, их путь лежал к китайцу, в Ляоян.
   И у Цзубея, оказывается, водилось серебро. Он тоже купил себе лошадь. А перед отъездом из стойбища бывший раб подошел к Худу-сечену и, вежливо кланяясь, стал просить сказителя взять его с собой. Жаловался на неудачу в поиске родичей. Узнал от ойратов: никого в живых из их селения не осталось. Говорил, что ему безразлично куда ехать. При этом странно пожимал плечами и прятал глаза. Считал – вместе веселее и безопаснее.
   Худу не хотел, чтобы Цзубей ехал с ними. Но традиционное уважение к попутчикам удерживало его от желания избавиться от назойливого незнакомца. И они поехали вместе: Худу с Чиркудаем на своей лошади, Цзубей – на своей.
   Через несколько дней показались развалины древнего, стоящего на границе Великой степи и Китая, города. Худу посмотрел на попутчика и сказал:
   – Нам нужно ехать по делам в Китай, в Ляоян. А ты приехал из Китая в степь. Тебе с нами не по пути.
   Цзубей криво усмехнулся:
   – Что мне делать в степи, если я привык к китайским порядкам. Прожил у них всю жизнь. Поеду с вами.
   Худу-сечен недовольно посопел, но больше отговаривать прилипчивого спутника не стал.
   К городку они добрались вечером следующего дня. Их узнали и впустили, открыв высокие ворота. Увидев юношу, который отвел их когда-то в отдельную комнату и принес еду, Чиркудай немного удивился. Ему показалось, что тот совсем не изменился. Ляо Шу сидел в своем кресле, все в том же ярком шелковом халате с веером в руках. И в комнате, с горящими светильниками у стен, ничего новенького не прибавилось. Будто они были в ней вчера.
   Ляо Шу поздоровался, посмотрел на Чиркудая и удивленно пошевелил бровями:
   – Как много времени минуло: ты нашел мальчика, а он скоро превратится в мужчину…
   – Да… – грустно согласился Худу. – Время летит. И тем быстрее, чем старше мы становимся.
   Худу-сечену понравилось начало разговора. Но Ляо Шу нахмурился, покончив с лирикой:
   – А теперь расскажи: кого ты, кроме Чиркудая, привел ко мне в этот раз?
   Худу-сечен виновато опустил голову и стал подробно рассказывать обо всем. И об их злоключениях, про зиндан, о блуждании в горах, и как к ним пристал незнакомец. Во время повествования юноша принес вареный рис и много зелени. Не прерывая старика, хозяин жестом пригласил Худу и Чиркудая к низенькому столу на ковре. Они не заставили себя упрашивать. Худу-сечен говорил и говорил, успевая одновременно есть. Ляо Шу недовольно морщился, посматривая на кочевника с набитым ртом, но обошелся без замечаний. Слушал молча с большим вниманием.
   В заключении Худу добавил:
   – Не нравиться мне этот человек без роду, без племени. Что-то в нем есть нехорошее.
   – А мы сейчас его проверим, – усмехнулся Ляо Шу, и хлопнул в ладоши. Сразу же в дверях возник юноша. Ляо Шу что-то сказал ему по-китайски и тот ушел.
   Через некоторое время в комнату, под конвоем стражников, ввели Цзубея. Ляо Шу встал с кресла и не спеша подошел к нему. Постояв немного напротив незнакомца, начал медленно ходить вокруг него, раскрывая и закрывая красивый веер.
   – Что тебя привело ко мне? – спросил он у Цзубея.
   – Я ищу работу. Могу сеять рис, выращивать… – кратко сказал Цзубей. – Я из степи, но всю жизнь провел в Китае.
   Ляо Шу сделал знак стражникам, и они отступили назад от непрошеного гостя.
   – Значит, ты крестьянин? – с иронией спросил Ляо Шу.
   – Да! – неожиданно громко рявкнул Цзубей и метнулся к Ляо Шу, прокричав: – И таких мерзавцев как ты, я закапываю в землю.
   Стражники не успели опомниться, как Цзубей выхватил откуда-то кинжал, стремительно замахнулся и прыгнул на Ляо Шу. Китаец мягко ушел в сторону. Чиркудай вскочил из-за низенького столика и выхватил дротик. Но ничего не сделал, заметив спокойные и уверенные движения Ляо Шу.
   Китаец качнулся в сторону и внезапно нанес молниеносный боковой удар ногой по руке нападавшего, в которой был нож. Оружие сверкнуло в воздухе и воткнулось острием в толстый ковер. В этот момент Ляо Шу сделал несколько обманных пассов руками и резко хлестнул уклоняющегося противника другой ногой по голове. Когда Цзубей стал падать, Ляо Шу одним движением подставил под его шею сложенный веер.
   Чиркудай увидел, как блеснувшие металлом спицы веера вонзились Цзубею в яремную вену. Вырвав неожиданное оружие из тела врага, Ляо Шу неприязненно сморщился и, сильно толкнул обмякшее тело Цзубея ногой, отбросил его к стражникам. Воины подхватили бившегося в предсмертных судорогах убийцу.
   Чиркудай по привычке поклонился в сторону мастера за оказанную честь видеть подобное искусство. Ляо Шу краем глаза заметил движение и быстро повернулся к пареньку. Не торопясь, осмотрел его с ног до головы. Остановил взгляд на дротике, который Чиркудай держал в руке. Немного помедлив, он развернул веер и, отстранив его на вытянутую руку в сторону от себя, властно приказал:
   – Бросай!
   Чиркудай поколебался и метнул дротик в веер. Ляо Шу с необыкновенной легкостью поймал его пальцами, спросив:
   – Еще есть?
   Чиркудай утвердительно кивнул головой.
   – Бросай! – вновь приказал китаец.
   Чиркудай метнул в веер все шесть дротиков. И все их Ляо Шу легко поймал.
   – Неплохо… – тихо сказал он: – Неплохо. Значит, на Тибете ты зря времени не терял? – он повернулся к стражникам державшим на весу тело Цзубея, и кивнул головой, приказывая его унести. Стражники повиновались.
   – А кто же был твоим учителем?
   – Бошу, – негромко сказал Чиркудай.
   Ляо Шу улыбнулся:
   – Этот слон еще ломает бревна руками?
   Чиркудай не понял, что такое слон, но утвердительно кивнул головой.
   – Неплохо, неплохо, – повторил хозяин и, подойдя к пареньку, отдал ему дротики: – Я понял, что ты решил защитить меня?
   – Я не знал, что вы мастер.
   – Спасибо, – кивнул головой китаец, и тут же помрачнел. – Каждый месяц чжурчжени подсылают ко мне двух-трех убийц. Не дает им покоя то, что есть еще на свете императорские потомки.
   – Сто лет назад Елюй-Даши увел на запад кара-киданей. Он ушел далеко и стал не опасен. А я – рядом! Открыто, им убить потомка императоров нельзя: вдруг жители бывшей империи Ляо признают меня мучеником? Под этим соусом легко устроить восстание. Желающих захватить власть в империи немало, – он прервал себя, тяжко вздохнул и резко сказал: – Ладно. Вы сыты? Можете идти.
   Худу-сечен и Чиркудай пошли к выходу.
   – Подождите! – остановил их Ляо Шу и обратился к Чиркудаю: – Ты хотел бы продолжить обучение воинскому искусству?
   – Да, мастер, – поклонился Чиркудай.
   – Но не со мной, – недовольно поморщился Ляо Шу: – Завтра иди на площадь и найди Бай Ли. Он командир сотни. Скажи ему, что я велел поучить тебя.
   – Спасибо, мастер, – вновь поклонился Чиркудай.
   – Ну, все, идите, – Ляо Шу махнул веером и отвернулся.
   Утром Чиркудай вышел на улицу, где уже занимались воины, одетые в короткие кафтаны и штаны. На одном конце поля лучники стреляли по мишеням из луков, на другом отрабатывали приемы фехтования с палками в руках, а посередине боролись без оружия. Чиркудай покрутил головой, не зная к кому обратиться. Ближние воины мельком взглянули на него и продолжили тренировку. Он сразу почувствовал неприязнь к себе. Но почему его сразу невзлюбили, не понял. Однако, не обращая внимания на косые взгляды, Чиркудай пошел к борющимся без оружия.
   – Ты кого ищешь? – услышал он строгий голос за спиной, привыкший отдавать команды.
   Оглянувшись, увидел приземистого широкоплечего китайца в кожаных доспехах. Воин говорил не совсем правильно и Чиркудай вспомнил, что такой же акцент он слышал у Джарчи в кузнице – так говорил Линь.
   – Я ищу Бай Ли, – ответил Чиркудай.
   Китаец помолчал, что-то обдумывая, изучающе осматривал паренька.
   – Зачем он тебе?
   – Меня послал Ляо Шу.
   – Причина? – коротко спросил китаец.
   И Чиркудаю это понравилось.
   – Он велел передать, чтобы меня поучили воинским искусствам.
   Китаец опять задумался, но поколебавшись, признался:
   – Я Бай Ли, – помолчал немного, рассматривая арата и спросил: – Для чего тебе это нужно?
   – Меня учил Бошу. Но Ляо Шу сказал, что этого мало.
   – Ты знаешь Бошу? – удивился китаец.
   – Да.
   Бай Ли непонятно покачал головой:
   – Чему же он тебя сумел научить?
   – Стрелять из лука, немного бороться, – начал Чиркудай и замолчал. Про дротики ему почему-то не захотелось говорить.
   Китаец удивленно приподнял брови и, поманив Чиркудая за собой, пошел к лучникам. Он стал брать луки у лучников и проверять натяжку тетивы. Остановившись на одном, протянул его пареньку, кивнул головой одному из стрелков, чтобы тот дал стрелы. Так же молча показал Чиркудаю на мишени, стоявшие в тридцати метрах от них. Чиркудай поставил колчан со стрелами около колена, и почти не целясь, подряд, в считанные мгновения выпустил почти все стрелы, точно поразив мишень.
   Бай Ли долго разглядывал Чиркудая, покачивая головой и наконец буркнул:
   – Интересно. А в движущуюся мишень попасть сможешь? – и быстро сорвав войлочную шапку со своей головы, резко подбросил ее вверх.
   Чиркудай моментально выстрелил, пронзив вертящийся в воздухе малахай. Он хотел на этом остановиться, но передумал и выстрелил еще дважды, последними стрелами из колчана. Спружинив на торчащих из материи, словно иглы ежа, смертельных тростинках, шапка подпрыгнула, упав на пыльную землю.
   Бай Ли долго разглядывал треух. Стоял не двигаясь, беззвучно шевеля губами. Воины прекратили тренировку, с любопытством наблюдая за ними издали.
   – Очень неплохо, – раздался сзади голос Ляо Шу.
   Чиркудай не понял, как потомок императоров умудрился подойти к нему незаметно. Он его не почувствовал. Хотя приближение любого человека четко ощущал.
   Рядом с Ляо Шу стоял юноша безо всякого выражения на лице. Бай Ли и остальные воины сразу же поклонились Ляо Шу, приветствуя его. Чиркудай поклонился по своему, как мастеру. И это заметил Бай Ли, пристально посмотрев на паренька.
   – Он учился у мастера, – заметил Ляо Шу: – Так что ему нужно совершенствоваться, а не учиться.
   Бай Ли согласно закивал головой.
   Ляо Шу взял лук у одного из воинов и, не целясь, выпустил стрелу, поразив мишень в центре:
   – Научить можно любого, до определенного уровня, – начал Ляо Шу: – Но талант – это от бога. – Отдавая лук воину, задумчиво добавил:
   – Или он есть, или его нет, – и, повернувшись к ним спиной, ушел в сопровождении юноши в дом.
   После этого Чиркудай стал каждый день приходить на площадку как в монастыре. Но в первый день не обошлось без казуса: после тренировки все дружно пошли в невысокие строения, около которых разделись и стали смывать пот под огромными корчагами с водой. Чиркудай хотел пройти мимо, но Бай Ли показал ему головой в сторону помывочной. Мальчик поколебался, но разделся и встал под холодные струи воды. Ощущение было непонятное. Он мылся первый раз в жизни, если не считать того, когда попадал под дождь. Нарушал аратские традиции и знал это. С прошлой жизнью было покончено, раз и навсегда. Чиркудай понимал, что становится совсем другим, но каким, еще не ведал.
   Когда вышел из душа, то своей рваной одежды не обнаружил. Вместо нее на лавочке лежали: короткий кафтан, китайские штаны, сапоги и войлочная шапка. Сверху кто-то аккуратно положил дротики, блестящий свисток и волосяную веревку, служившую ему поясом. Ее подарили ему ойраты, а старую, из монастыря, Худу распустил на силки.
   Чиркудай занимался с китайскими воинами всю зиму. Его научили обращаться с конем. Животное откликалось на ласковые слова. Привыкало к новому хозяину.
   Бои на коне с одним и несколькими противниками проводились ежедневно. Соперники были вооружены пиками, саблями арканами. Такое же оружие выдали Чиркудаю. Он научился им пользоваться. Кроме того, Чиркудай узнал некоторые хитрости: как положить коня на землю, а самому прикинуться мертвым, чтобы ударить в спину ничего не подозревающему противнику. Он научился на полном скаку поражать мишени из лука лучше всех и ловить пущенные в него стрелы, сжимая бока коня коленями, заставлял его уходить в сторону.
   Чиркудай понял смысл дисциплины и своей слитности с десятком воинов, с сотней. Бай Ли приписал его в свой отряд. Во время построения Чиркудай сразу занимал отведенное ему место и ничем не отличался от китайцев. Его устраивала такая обеспеченная жизнь.
   Но в один из весенних дней у Бай Ли произошел неприятный для сотника разговор с Ляо Шу. Они стояли около фехтовальщиков и о чем-то спорили. Чиркудай в это время отрабатывал приемы рукопашного боя с посохом против сабли. Он почти ничего не понял из разговора китайцев, хотя стал распознавать много киньских слов, но в основном это были команды построения, атаки, защиты и другие воинские приказы.
   Бай Ли упорно возражал Ляо Шу, однако при этом не переставал кланяться. Ляо Шу был серьезен и непреклонен. Помахав веером, показывая этим, что разговор окончен, потомок императоров ушел в свой дом. Расстроенный сотник постоял немного посреди площади, посмотрел на Чиркудая и подозвал его кивком головы. Парнишка моментально выполнил приказ, подбежал к командиру и вытянулся перед ним в струнку, приставив к ноге посох. Бай Ли разочарованно махнул рукой, отменяя соблюдение формальностей.
   Немного подумав, сотник хмуро сказал:
   – Я тебя готовил в воины. Ты мог бы стать со временем хорошим командиром. Но Ляо Шу, – сотник вежливо поклонился в сторону дома потомка императоров, – говорит, что ты не останешься здесь. Пойдешь в степь со своим Худу-сеченом, – и сокрушенно помотав головой, сотник спросил сам у себя: – Для чего же я тебя тренировал, отдавая столько сил? – и огорченно махнув рукой, отпустил Чиркудая. Отвернулся и пошел к лучникам.
   Чиркудай никак не отреагировал на это сообщение. Мысленно прикинул, что ему ближе: этот китайский гарнизон или вольная жизнь в степи? И не смог сам себе ответить. Для него и то и другое было пятьдесят на пятьдесят. За зиму Чиркудай научился считать и часто использовал это умение в размышлениях. Китайские иероглифы ему не поддавались, он их не понимал, хотя уйгурские буквы, которые ему показывал Худу-сечен, осознал. Он понял, что с их помощью можно запомнить даже то, что лишь промелькнуло в голове и исчезло. Однако складывать слова, читать и писать, еще не научился.
   Вскоре нестареющий юноша позвал Худу-сечена и Чиркудая к Ляо Шу. Китаец сидел в своем кресле, глубоко задумавшись. Чиркудаю показалось, что он не заметил появления странников, которые уселись на ковер около невысокого расписанного цветами столика. Но это было не так.
   Ляо Шу прервал свои размышления и сказал:
   – Завтра вы отправитесь на Тибет, – и недовольно помахал рукой, заметив, что Худу хотел возразить. – Знаю, знаю. Вам нежелательно появляться в Уйгурии. Но мы их проведем. Да и воды после зиндана много утекло. Вы поедете с хорезмийским караваном на верблюдах. Проедете через Уйгурию с мусульманами, а там… Дальше доберетесь сами.
   Караван пойдет через перевалы, которые лежат за спиной государства уйгуров.
   – Может быть, мы останемся в степи, – неуверенно начал Худу.
   – Нет, – отрезал Ляо Шу. – В степи у меня есть люди. А вот к тибетцам послать некого. И Чиркудай уже не мальчик. В случае чего может защитить вас обоих, – он посмотрел на паренька: – Я слышал от Бай Ли, что ты освоил приемы с гибким копьем на волосяной веревке?
   – Да, – подтвердил Чиркудай.
   – Носи это копье вместо пояса, – посоветовал Ляо Шу. – Но пользуйся им только в крайних случаях, иначе оно сразу же выдаст принадлежность воина к китайской армии.
   Чиркудай молча поклонился.
   – Ну, всё, – сказал Ляо Шу и махнул веером, отпуская их: – Завтра в путь.
   Молчаливый юноша принес им аратскую одежду. Худу-сечен зимой, как Чиркудай, носил китайский кафтан. Они переоделись и сразу же почувствовали себя степняками.
   На следующий день, рано утром, Худу и Чиркудай, с помощью погонщиков мусульман, взгромоздились на огромных двугорбых верблюдов и выехали за ворота городка. Путь купцов лежал в далекий и таинственный Хорезм. С высокого верблюда было видно дальше, чем с коня и, Чиркудай, мерно раскачиваясь, глядел вдаль, стараясь увидеть то, что было за горизонтом. Мусульмане общались только друг с другом на непонятном языке, и то редко. А на Худу и Чиркудая они не обращали внимания, как будто их и не было.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

Поделиться ссылкой на выделенное