Влад Менбек.

Джебе – лучший полководец в армии Чигизхана

(страница 3 из 52)

скачать книгу бесплатно

   – Люди хуже животных. Звери, убивают себе подобных, защищаясь или когда хотят есть. Только человек может убить другого человека просто так или за кусок кошмы, за мешок кизяка, которого полно в степи… – Джарчи, сокрушенно махнул рукой и приказал Джелме: – А ну, поддай воздуха! Угли совсем остыли.
   Чиркудай не совсем понял, о чем говорит старик, но чувствовал, что он вот так ругает тех, кто убил его близких, живших где-то за пеленой непроницаемого тумана в его памяти.
   В этот день никто больше не смеялся и не шутил. Линь вскоре ушел, он ночевал вместе со своими товарищами в крытом возке. Джарчи доковал крицу и велел Субудею и Чиркудаю идти в жилую юрту, разводить огонь, а сам остался с Джелме и Темуджином прибираться.
   Но на следующий день неугомонный Линь, как прежде, стал подсмеиваться и шутить, будто ничего не произошло. У Чиркудая полегчало на душе. Его перестали сверлить глазами.
   Джарчи с интересом присматривался к работе китайца. Богатые люди приносили Линю золотые и серебряные монеты, из которых он тянул проволоку и расклепывал её в полоски, а затем все это сваривал и получались красивые серьги, брошки или заколки. Обитателям кузницы это очень понравилось, и они с удовольствием ему помогали. Заказчики, увидев свою монету, превращенную в цветок, восхищённо цокали языками, а молодые женщины даже взвизгивали от восторга.
   Линю платили шкурками белок, соболей, лисиц и он щедро делился своей выручкой с хозяином кузницы и его работниками. У них теперь каждый день было мясо и кумыс. А Джарчи еще подкупал у мусульман для ребят диковинные фрукты и сладости.
   Но однажды китаец пришел расстроенный. Он молча сел на корточки у стены кузницы, понурил голову, хмуро уставившись в земляной пол. Джарчи подозрительно на него покосился, но не стал приставать с расспросами. Ребята вели себя так же, как кузнец. В раздумье Линь вытащил из кармашка маленькую трубочку, набил её опием, поджёг его в трубке и стал вдыхать в себя дым.
   Вечером, когда они укладывались спать, Джарчи, на вопрос Субудея ответил, что Линь дышит дымом для того, чтобы разговаривать со своими духами.
   Днем кузнецы все же поговорили друг с другом. Докурив опий и почистив трубочку, Линь тихо сказал:
   – Кто-то нашептал князьям, что я умею делать редкое оружие, и ваш нойон приказал мне выковать меч.
   Джарчи пожал плечами:
   – А что в этом особенного. И я могу его выковать. Вот и наконечники для стрел и копий, а вот – топоры. Однажды я выковал по заказу даже саблю! У нас оружие в почете, и все хотят его иметь.
   – Ты не понял, – невесело усмехнулся Линь: – Я могу сделать особенный клинок, которым можно разрубить любую саблю. Кто-то сказал об этом вашему князю и он на меня насел…
   Джарчи задумался и пробормотал:
   – Я слышал, про такие мечи, но не верил… Думал – сказки.
   – Эти сказки я сочинял на императорской кузнице, – устало усмехнулся Линь.
   – Скажи им: не могу – и всё! – посоветовал Джарчи. – Может быть, у нас нет такого металла.
   – Не получится.
Какой-то доброхот все ему поведал. Нойон знает, что я могу это сделать из вашего металла. Уже предупредили: за мной будут следить. Если не сделаю – лишусь головы.
   – Да… – по привычке протянул Джарчи и почесал затылок: – Среди ваших тоже есть такие…
   – Есть, – тяжело вздохнул Линь. – Враги у всех имеются. Но мне хуже от другого: если я сделаю такой меч, меня убьют в Китае – запрещено их делать вне императорской кузницы.
   Джарчи удрученно покачал головой:
   – Значит, куда ни кинь, везде клин.
   Линь непонимающе посмотрел на кузнеца,
   – Это старая пословица о том, что и тут, и там плохо пояснил Джарчи. Помолчав, он решительно сказал: – Делать меч тебе все равно придется – здесь смерть ближе. Да и двум смертям не бывать…
   Китаец усмехнулся:
   – Ты прав.
   – А кто заказал? – поинтересовался старик.
   – Агучу. Толстый такой.
   Темуджин зашипел от злости:
   – Эта скотина всюду лезет. Не нойон он, а лизоблюд! И еще ему особенную саблю подавай. Нельзя ему ее делать.
   – А что остается Линю? – поинтересовался Джарчи: – Агучу не нойон, но голову снести может.
   – Пусть убежит, – бросил Темуджин.
   – Легко ты распоряжаешься чужой жизнью, – возмущенно начал Джарчи: – А сам-то, что не убежишь?
   – Убегу, – буркнул Темуджин.
   – Да, ты это сможешь, – согласился Джарчи. – Но, у тебя для этого есть время, а у него, нет, – кузнец ткнул пальцем в Линя, сидевшего на корточках у стены, с виноватым лицом.
   – Я хотел сказать не о том, – нехотя начал Темуджин: – Не хочу я, чтобы у Агучу была такая сабля.
   – Вот это другое дело, – согласился Джарчи. – И я хочу тебе сказать одно правило: сабля как птица, если крепко держишь – задушишь, или потеряешь вместе с рукой, если держишь плохо – улетит.
   Темуджин задумался на некоторое время, улыбнулся и сказал:
   – Спасибо Джарчи-сечен, я понял.
   Джарчи, не обратив внимания на похвалу Темуджина, продолжил:
   – Если есть возможность сделать редкую вещь, это надо делать. А молчать мы умеем, – кузнец посмотрел на Линя: – Не беспокойся, никто не узнает, что сабля была сделана здесь.
   – Узнают позже, – обречёно сказал китаец.
   – За это время много воды утечет, и ты будешь к этому готов. А сейчас тебе деваться некуда.
   – Ты прав, – согласился Линь, и горестно покачав головой, поднялся с пяток. Выходя из юрты, он тихо сказал: – Завтра начнем.
   Джарчи ответил коротким кивком. В этот день они больше не говорили на неприятную тему.
   На следующее утро Линь пришел в кузницу с небольшим мешком, в котором что-то позвякивало. Китаец был серьезный и деловитый. Поздоровавшись со всеми, он посмотрел на Джарчи, как бы спрашивая, не передумал ли кузнец заниматься опасным делом. Джарчи не сказал ни слова. Но его глаза говорили о согласии, подтверждая вчерашнюю договоренность.
   Линь положил мешок на наковальню, сложил ладони перед грудью лодочкой, закрыл глаза, и стал молиться своему богу, беззвучно шевеля губами. Обитатели кузницы серьезно отнеслись к ритуалу. Затем китаец вытащил из мешка рыжую кисточку и стал обметать наковальню, после чего помахал ею над горном, над подготовленной железной крицей и около стен. Осмотрев еще раз закопченную юрту, он сказал:
   – Можно приступать.
   Кузнец, помедлил, и неожиданно вышел из кузни, никому ничего не сказав. Вскоре он вернулся с чашкой кумыса и бараньим жиром, и вопросительно взглянул на Линя. Тот понял, что Джарчи хочет провести свой ритуал, и согласно кивнул головой. Джарчи разбрызгал кумыс по полу кузницы, смазал жиром онгонов, деревянных божков, установленных около горна и, подняв голову к решетчатому дымовому отверстию, что-то пошептал. Закончив свой ритуал, Джарчи вопросительно посмотрел на китайца.
   Линь выложил из мешка разнокалиберные молоточки, клещи, щипчики, плашки с отверстиями и еще много мелких вещей, которые Чиркудай ни разу в жизни не видел. Джарчи тоже с интересом стал рассматривать инструмент, очевидно, многое и для него было в диковинку.
   После этого началась бурная работа, которая длилась две недели. Они нагревали железо, тянули из него прутья, из которых волокли проволоку сквозь плашки с отверстиями. Забот хватало всем, так что в жилую юрту они приходили едва живые и сразу валились спать. Во время ковки секретного клинка, Линь ночевал у них.
   Из проволоки ребята сплели сетку, их этому научил Линь. Потом Джарчи с китайцем сваривали металлическое сетку в полотнище, которое многократно сложили и получили полосу. И наконец-то они увидели, как под кузнечными молотами стал рождаться меч.
   В самом конце Линь целый день гравировал клеймо около рукоятки, которую выточил из желтой кости огромного животного. Как объяснил китаец, недоверчиво слушающим помощникам, эта кость отпилена у огромного зверя, который живет под землей, далеко на севере.
   Ребята с интересом рассматривали рисунок, изображающий кулак, бьющий по раскрытой ладони. Линь объяснил, что это знак тибетских мастеров единоборств, которое называется кунг-фу. И что по этому знаку никто никогда не узнает, кем сделан меч. Но зачем он вырезал именно такой рисунок, толком не объяснил. Джарчи же не стал допытываться. Позже, кузнец сказал ребятам, что от кого-то слышал о существовании горной страны – Тибет. Но кто там живет, не знал.

   Именно в те дни после работы, когда все угомонились в жилой юрте, Субудей неожиданно тихо сказал, обращаясь к Чиркудаю:
   – Ты, хромой баран.
   Чиркудай замер, не зная как ему на это реагировать. Но опасности не почувствовал. Субудей подождал немного и опять тихо сказал:
   – Ты, рыба без хвоста.
   Чиркудай, помедлил и неуверенно ответил:
   – А ты – плешивая собака.
   Субудей хмыкнул и презрительно бросил:
   – Плохо. Совсем плохо.
   Чиркудай осмелел и продолжил:
   – Ты – верблюд.
   – Не очень… Но уже лучше, – заметил Субудей, в свою очередь прошептал: – Черпак без ручки.
   – А ты… – тоже тихо начал Чиркудай: – А ты – змея с ушами.
   Субудей замер, помолчал, потом стал тихо хихикать и повторять шепотом:
   – Змея с ушами… Хорошо…
   Джарчи хмыкнул и перевернулся на другой бок. Линь, лежавший ближе к двери, тоненько захихикал. Джелме и Темуджин уже спали, намучившись днем с молотом. Субудей угомонился и, довольный, засопел, едва слышно подхохатывая.
   С тех пор они каждый день придумывали перед сном друг другу дразнилки: Субудей над ними смеялся, а Чиркудай нет.
   Когда сабля была готова, Линь куда-то сбегал, и к кузнице привели пятнадцать откормленных баранов. Раскалив клинок до красна в горне, китаец выбегал с раскалённым мечем на улицу, и протыкал живого барана, кровью закаляя сталь. Таким образом, он убил всех животных. После этого мяса у них было вдосталь.
   Как-то утром, собрав свой мешок, сунув туда выкованный меч, Линь виновато посмотрел на Джарчи, на ребят, поулыбался им, и молча ушел. Он больше не вернулся. Джарчи даже не попытался выяснить, куда исчез китаец: пропал и все. Хозяин – барин.

   Их никто не тревожил. Жизнь и работа опять пошли своим чередом до самого праздника, который начался для ребят неожиданно: рано утром.
   Чиркудай услышал веселые крики еще до рассвета. Когда он вышел из юрты, то увидел нарядно одетых людей, торопливо идущих к Керулену. Джарчи посмотрел на шествие и задумчиво сказал:
   – Сегодня работать не будем. Мы тоже люди. Пойдем к реке, как все, – и вернулся в жилую юрту.
   А следом за ним в геру ворвались нукеры Тургутай-Хирилтуха. Они молча схватили Темуджина за колодку и поволокли к выходу.
   Как ни странно было для Чиркудая, но Борджигид не очень сильно сопротивлялся, дал увести себя. Джарчи это вторжение немного расстроило, однако, о чем-то поразмышляв и покивав своим мыслям головой, кузнец повздыхал и полез в старый сундук, с блестящими кованными металлическими углами. Из его недр на свет появились халаты, обувь, кожаные штаны, войлочные шапки, и все это было не очень старое.
   Наделив сыновей одеждой, Джарчи взглянул на Чиркудая и достал из сундука небольшие штаны, новый, темно-синий халат, шапку и крепкие сапоги. Протянув вещи Чиркудаю, коротко сказал:
   – Надевай. Пойдешь с нами.
   Чиркудай присоединился к Джелме и Субудею около дальней стены юрты. Он быстро переоделся, бросив обветшалое тряпье на пол.
   Взяв из дома небольшой котел, полбарана, чашки и бурдюк с кумысом, они направились к Керулену. На широком пологом берегу реки уже шло веселье. Богатые даже поставили юрты, чтобы в них отдыхать, и подальше от сглаза. Люди победнее развели костры, кто где, и варили в них праздничную еду. Между группами шатались первые пьяницы и им, не скупясь, наливали молочной водки – архи. Давали мясо.
   Джарчи выбрал место в отдалении на пригорке, выкопал небольшую очаговую ямку, и развел костер из принесенного ребятами хвороста. Чиркудай, как Джелме и Субудей, озирался по сторонам, рассматривая раздетых до пояса и лоснящихся от пота богатуров, попарно борющихся на пятачках, образованных любопытными. Вдали, на заливном лугу, разминали коней всадники, готовясь принять участие в гонках. Около крутого пригорка соревновались в меткости лучники, и каждый их выстрел, как и каждый удачный прием богатуров, вызывал у болельщиков восторженные крики.
   В этой громадной шумной и многоязыкой толпе, Чиркудай не увидел Темуджина. И у него от непривычки рябило в глазах.
   Джарчи роздал вареное мясо ребятам, бросив кусочек на землю, налил в чашки кумыс и тоже немного плеснул под ноги, чтобы задобрить духов. Ребята последовали его примеру.
   Они сидели и наблюдали за окружающими, отдыхая от каждодневного труда. Через некоторое время к ним пристал какой-то пьяница и стал требовать водки. Но Джарчи строго сказал, что архи у него нет, а вот мясом он поделится. Пьяному это не понравилось. Однако, он кое-как, через водочную пелену в глазах, рассмотрел, что стоит перед кузнецом, который якшается с нечистой силой, и, поколебавшись, отошел, испугавшись сглаза. Чиркудай почувствовал страх пьяного и подивился его глупости: он то знал, что кузнец не колдун, а хороший человек. Джарчи все понял и усмехнулся.
   Так они просидели до вечера, увидев с пригорка почти все. А когда стало темнеть, засобирались домой. И в этот момент кто-то громко завопил у дальних юрт богачей:
   – Убежал!.. Убежал!..
   Джарчи весь напрягся, а Субудей переглянулся с Чиркудаем понимающим взглядом: они сразу догадались, кто убежал. Джелме сначала не понял, крутил головой, пытаясь услышать что-нибудь еще. Но чуть позже и до него дошло, что сбежал Темуджин.
   Во все стороны рванули всадники, яростно стегая коней. Многие из них мотались вдоль реки, высматривая в серых сумерках беглеца. Джарчи не стал мешкать, быстро затолкал всю утварь в мешок и торопливо пошел к стойбищу, подгоняя ребят.
   По дороге их нагнали подвыпивший мужчина с женой. Он был возбужден и все время повторял:
   – Я знал, что он долго здесь не задержится! Я знал, что он убежит! Вот это настоящий джигит, вот это орел!..
   Джарчи прибавил шагу и оторвался с ребятами от не прошеного попутчика.
   В юрте они не сказали друг другу ни слова. Спать легли встревоженные. Субудей не придумывал дразнилки, как в прошлые вечера, однако долго не мог уснуть. Чиркудай слышал, как тот покашливал и вздыхал. Он сам лежал тихо, рассматривая звезды сквозь решетку дымового отверстия. Ему казалось, будто с побегом Темуджина на душу лег тяжелый камень.
   На следующее утро Чиркудай вышел по малой нужде и не успел опомниться, как его схватили нукеры и потащили к чану с киснувшими кожами, где бросили на землю перед разъяренным Агучу. Выхватив из сапога нагайку, озверевший толстяк рывком задрал на мальчике старый кафтан и, тяжело сопя, стал стегать Чиркудая, выкрикивая:
   – Я вас мерзавцев всех уничтожу!..
   Чиркудай почувствовал жгучую боль в спине, но стиснул зубы и весь сжался, стараясь не закричать. Он не заметил, как из юрты опять выскочил кузнец и снова остановил Агучу. Как нукеры увели палача. Чиркудай потерял сознание. Джарчи легко поднял его с земли и отнес в геру, где Субудей уже разогрел бараний жир и, присев около избитого друга, стал осторожно втирать мазь в его спину.
   Когда он пришел в себя, на улице было утро. Это Чиркудай определил по лучам солнца, прорывавшихся с востока в дымовое отверстие наверху. Рядом, сгорбившись, сидел Субудей, вытаращив испуганные черные глаза. В юрту вошел Джарчи и, посмотрев на пришедшего в себя мальчишку, обрадовался:
   – Ну, раз очухался – значит выживешь.
   – А где Агучу? – тихо спросил Чиркудай.
   – Ищет Темуджина, – ответил Субудей, добавив: – Третий день ищет.
   – Да, да, – подтвердил Джарчи. – Ты три дня лежал без памяти, – и он сокрушенно покачал головой: – Разве можно так бить несмышленыша, – и посмотрев на Субудея, спросил: – Кумыс ему давал?
   Субудей засуетился, наливая в чашку напиток, объяснив на ходу:
   – Он только что пришел в себя.
   Чиркудай с удовольствием выпил пенящееся кислое питье. Он даже не ожидал, что у него такая сильная жажда. Субудей сразу налил ему еще.
   Пришел Джелме и заулыбался, прищурив раскосые глаза. Чиркудая хотели приподнять и посадить, но он справился сам.
   – Сильный, – с завистью произнес Субудей.
   Джарчи вытащил мясо из котла на деревянное блюдо, и они поели. Затем кузнец встал, посмотрел на младшего сына и приказал:
   – Субудей, останешься с ним, – и, кивнув головой, молча позвал за собой Джелме в кузницу.
   Чиркудай почувствовал слабость после еды. Он упал на кошмы и снова уснул.
   Проснулся вечером. В юрте стоял полумрак. Он был один. Осторожно встал и прошелся до двери и назад. Ему показалось, что у него ничего не болит. Только спина почему-то неприятно онемела.
   Вскоре пришли Джарчи, Джелме и Субудей. Их лица были невеселы. Кузнец подошел к Чиркудаю, задрал на его спине кафтан и осуждающе поцокал языком. Субудей потрогал спину пальцами, но Чиркудай ничего не почувствовал.
   – Больно? – поинтересовался Субудей.
   – Нет. Только спина чешется.
   – От этого зачешется, – согласился Джарчи.
   Джелме в это время разжег огонь в очаге. Они молча подождали, когда разогреется загодя сваренная баранина и Джарчи, притащив с улицы усыпанную солью переднюю часть нового барана, положил ее в котел. Поев, кузнец помялся и сказал:
   – Тебе нельзя здесь оставаться. Он тебя убьёт, – горестно повздыхав, старик продолжил: – Темуджина не нашли. Однако все догадываются, что ему кто-то помог. Он ускакал на нашей лошади, но нас в этом не винят, хотя Агучу бесится. Тургутай-Хирилтух именно ему поручил сторожить Темуджина, поэтому, он отыграется на тебе. Тебе надо уходить.
   Чиркудай молча встал и направился к выходу.
   – Да подожди ты! – недовольно крякнув, остановил его Джарчи: – Не сейчас. Ночью. Чтобы никто не видел. Садись, не стой.
   Чиркудай сел на войлок. Субудей и Джелме с сочувствием смотрели на мальчика.
   – Сварим барана, дадим тебе в дорогу, – начал Джарчи: – Вот, возьми кремень, железо и трут, ты уже научился ими пользоваться. Прячь их подальше. Увидят, сразу узнают, кто дал. Близко от селения костер не разводи, заметят – убьют, – кузнец помолчал, собираясь с мыслями:
   – Тебе нужно идти вверх по течению Керулена. Если сможешь быстро пройти вдоль реки, то утром наткнешься на пороги. Это камни, которые лежат на дне, поперек течения. Переберешься по ним на ту сторону и, если ничего с тобой не случится, двинешь в степь. А дня через три доберешься до гор. Там есть лес. В лесу прожить легче. Может быть по дороге тебе встретиться кочевье кераитов. Они добрые. Тогда остановишься у них. Там тебя никто искать не будет. Кераиты хорошие люди, хотя и христиане. С нами дружат.
   О себе старайся никому не рассказывать: налетели, порубили семью, а тебя бросили – и все. Ты меня понял?
   Чиркудай кивнул головой.
   Субудей покопался в своих вещах и вытащив какой-то сверток. Покосился на отца и развернул. Это были отшлифованные наконечники для боевых стрел. Шесть штук. Протянул Чиркудаю подарок:
   – Возьми. Пригодятся, – покопавшись еще, вытащил из-под своего войлока красивый кривой нож в ножнах и снова покосился на отца.
   – Так вот, значит, как он пропал, – усмехнулся кузнец, но согласно кивнул головой: – Отдавай, отдавай, если не жалко.
   Субудей тяжело вздохнул и протянул нож Чиркудаю, который по привычке поклонился ему. Джарчи сморщился и отвернулся.
   Джелме тоже покопался в своих вещах, нашел новую войлочную шапку и отдал ее Чиркудаю. Чиркудай опять поклонился.
   Джарчи повздыхал наблюдая за ними и сказал:
   – Пусть баранина вариться пока. А вы ложитесь спать. Я разбужу
   Чиркудай послушно улегся. Субудей примостился рядом. Джелме лег на своем месте. Кузнец остался сидеть около очага, задумчиво глядя в огонь.


   Когда воздух на востоке стал серый и предрассветно прохладный, Чиркудай увидел пороги Керулена. Осторожно прыгая по скользким камням, перебираясь через реку, он старался не смотреть на гудящие под ногами водяные буруны. Ему повезло – не упал. Лишь немного промочил сапоги.
   Перебравшись через реку, мальчик, преодолевая усталость, почти побежал от реки в степь. Обессилив, пошёл медленно, и тут заметил, что шум воды за спиной растворился в шорохе травы под ногами. Немного успокоился.
   Рассмотрев в утренних потёмках большой вросший в землю камень, подошёл, и тяжело дыша, привалился к нему. Стоял до тех пор, пока не взошло солнце. Подставил лицо под теплые лучи. Чуть-чуть поколебался, и снял с плеч маленький, но тяжелый мешок, который ему приладил на спину кузнец. Вытащил провизию и, стал неторопливо есть, внимательно осматривая степь.
   Он не думал ни о чем. В голове было пусто. Чиркудай не сожалел о том, что ему пришлось покинуть такую приветливую семью. И он ничего не боялся. И не потому, что был очень храбрый, просто еще не умел жалеть себя, и не научился думать о будущем. А то, что с ним произошло, считал обычной жизнью – другой-то он и не знал.
   Долго ещё высматривал всадников, которые могли его искать. Но в степи было тихо.
   Закинув рюкзачок за спину, посеменил дальше, оглядываясь через каждые десять-пятнадцать шагов. Шёл до вечера, к синеющим вдали горам, часто останавливаясь на отдых. За целый день кроме орлов, евражек и промелькнувших вдали сайгаков, никого не заметил. В сумерках наткнулся на ложбинку в земле и улегся в нее, закутавшись в новый темно-синий халат, подаренный кузнецом. Когда стало совсем темно, бездумно уставился на звезды.
   Вспоминал уют теплой юрты кузнеца, хитрого Субудея, медлительного Джелме, и злого Темуджина. Но вспоминал о них так, как вспоминал некоторые хорошие сны. И он никак не мог понять: то, что ему снилось, было правдой, или нет? Так и заснул, ни в чём не разобравшись.
   В полночь Чиркудая разбудил невесть откуда прилетевший ветер. Стало холодать. Звезды пропали. Продрожав в ложбинке всю ночь, утром упрямо потопал под темными косматыми облаками на запад. Как находить запад, его научил кузнец. Чиркудай запомнил слова Джарчи: «Обойди сопку вокруг. И если увидишь, что на одной стороне много травы, значит, сопка смотрит этой стороной на юг, а на другой мало травы, значит – на север. Встань лицом к югу. По правую руку от тебя и будет запад. Туда и иди, на запад. Там кераиты».


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

Поделиться ссылкой на выделенное