Влад Менбек.

Джебе – лучший полководец в армии Чигизхана

(страница 2 из 52)

скачать книгу бесплатно

   – Я не буду здесь всю жизнь.
   – Возможно и так, – соглашался Джарчи: – Но если ты в любом деле сразу выложишь все силы, то можешь не довести его до конца. Знаешь, что делают с загнанными лошадьми?
   – Режут на мясо, – хмуро ответил Темуджин.
   Кузнец усмехнулся и покивал головой. Ребята с интересом прислушивались к их разговору.
   – Распределяй силы на всю работу, а не на начало. И чтобы еще осталось на следующее дело – тоже хорошо.
   – Я понял, Джарчи-сечен, – поклонился Темуджин, сняв с плеча молот.
   – Я не мудрый. Я не сечен. Всего лишь кузнец, – бормотал Джарчи, ударяя легким молотком по нагретому до бела железу, показывая этими ударами молотобойцу места, куда нужно бить.
   После этого разговора Темуджин стал махать молотом расчетливо, но с азартом. Кузнец удовлетворенно хмыкал.
   Сдвоенные удары – легкий, а следом тяжелый, вылетали из кузницы и разносились по всей степи.
   В полдень Чиркудай с Темуджином опять сидели за юртами и молчали, наблюдая за качающимися в зыбком мареве далекими холмами. Они не следовали примеру Джарчи и его сыновей, не ложились спать после обеда. На душах у обоих было неспокойно, потому что не знали, что с ними будет дальше.
   Чиркудай чувствовал, что Темуджин перестал беситься, зато начал почему-то тревожиться.
   Вдали послышался топот коней и, через несколько минут, мимо селения стремительно пронеслись всадники на крупных боевых конях. Неожиданно один из них отделился от отряда, развернулся и помчался к ним. Но не подъехал вплотную: остановился в десяти шагах. Остальные всадники тоже развернулись, однако не тронулись с места, застыв в почтительном отдалении.
   Чиркудай во все глаза смотрел на богато одетого, красивого, как девушка, юношу, с тремя красными стрелами в колчане. Всадник, сжав кулаки, сверлил взглядом Темуджина. Колодник тоже ел княжеского сына глазами. Они не сказали друг другу ни слова.
   Красивый юноша оскалился и, зло стегнув нагайкой коня, поднял его на дыбы. Красиво развернулся в свечке и рванул в сторону белой юрты нойона Тургутай-Хирилтуха.
   Чиркудай почувствовал, что в душе Темуджина появилась тяжесть от неожиданной встречи. Но не стал ни о чем его расспрашивать.
   Однако не выдержал Джарчи, поинтересовавшись в кузнице:
   – Что заинтересовало князя Джамуху? – очевидно, он видел всадника через щель в стене юрты.
   Подумав, Темуджин решился и ответил:
   – Он мой анда.
   – Вот как? – внешне спокойно отреагировал кузнец: – Значит, названный брат?..
   – Да, – коротко ответил Темуджин.
   – Н-да… – задумчиво протянул Джарчи, бросая заготовку на наковальню. Но больше ничего не сказал.
   Отдыхая на следующий день за юртами, Чиркудай несмело спросил:
   – А этот, Джамуха, не поможет тебе?
   – Я никогда ни у кого ничего не прошу! – отрезал Темуджин, нервно встал и пошел в кузницу, бросив на ходу: – Я всегда и все беру сам.
   Однажды утром Джарчи сообщил, что сегодня они поедут в лес за углем.
Чиркудай не знал, что это такое, но промолчал. Джелме и Субудей обрадовались. Темуджин вопросительно посмотрел на старика.
   – Ты тоже едешь, – сказал Джарчи, – я тебя взял на себя у Тургутай-Хирилтуха, так что можешь бежать.
   – А как вы? – настороженно поинтересовался Темуджин.
   – А нас за это Хирилтух пустит под нож.
   Ребята притихли.
   – Понятно, – протяжно сказал Темуджин и пошел готовить повозку.
   Джелме привел старую, но еще крепкую лошадь. Её запрягли в двухколесную арбу, шумно уселись, и поехали с противным скрипом по выжженной жарким солнцем земле, к тёмно-синим сопкам на краю окоёма, будто плывущим в горячем воздухе. После застойно-кислого духа стойбища, едкого дыма от кузнечного горна и противной вони от горящего в очаге кизяка, запахи в степи показались Чиркудаю удивительно свежими и вкусными.
   Проехав мимо отары овец, объедавших пожухлую траву вокруг солончака, и удалившись на приличное расстояние от пастухов, прятавшихся в тени громадных камней, невесть как попавших в холмистую степь, кузнец снял колодку с потертой шеи Темуджина.
   Чиркудай сидел с рыжим на задке, болтая ногами в такт подскакивающей на рытвинах повозке. Сыновья Джарчи примостились впереди рядом с отцом.
   Зло жужжа, мимо них проносились оводы и слепни, нападая на широкий круп лошади, усердно хлеставшей себя хвостом. На людей кровососы не обращали внимания. Иногда, в неподвижном жарком воздухе, скручивались тонкотелые смерчики, которые шныряли по степи хитрыми зигзагами, вихляя тонкими бедрами. Они сгребали с твердой, как камень земли, пыль и сухую траву, и поднимали все это в воздух. Потанцевав немного, смерчики так же внезапно опадали, разбросав мусор.
   – Злые духи играются, – буркнул Темуджин, наблюдая за вихрями.
   И именно в этот момент Чиркудай вдруг осознал, что он существует. Что он есть в этом огромном мире. Раньше он просто жил и жил, а сейчас вдруг стал жить внутри себя. Неожиданно он обнаружил, что его со всех сторон обнимает громадный мир. И в нем самом проснулось что-то громадное, похожее на бесконечную степь.
   Он затаился и впервые почувствовал страх от неизведанного чувства, от этого открытия. И испугался этого неожиданного состояния не меньше, чем однажды утром испугался лихих джигитов, налетевших на их курень. Но там было как-то по иному, не так, как сейчас. Он даже забыл болтать ногами, привыкая к новому состоянию, к новым ощущениям. Ему показалось, что окружающие его люди тоже стали другими. Они изменились вместе со всем миром. Раньше он будто спал, даже днем, когда работал, а сейчас проснулся.
   Наблюдая за собой и своими ощущениями, он не заметил, как они въехали в полумрак леса у подножия холмов. Новые запахи и звуки привели его в чувство. Голодные комары, почуяв добычу, набросились на них словно стая волков. Джарчи на ходу сломал веточку и стал ею обмахиваться. Увидев это, ребята тоже вооружились ветками от деревьев, проплывающих рядом с повозкой.
   Чиркудай впервые попал в лес. Его поразили высокие деревья и густая трава. Лес сильно отличался от мертвой степи, он казался живым. Вокруг тихо шептали листья на непонятном ему языке, обволакивая тело приятной прохладой.
   Старик дал ребятам понаслаждаться, затем вручил Темуджину топор и пошел с ним в чащу, валить огромные березы. Но до этого приказал Джелме, Субудею и Чиркудаю раскапывать старое огневище: яму, в которой бревна перегорели в уголь.
   Лошадь распрягли и отпустили к сочной траве. Чиркудай взял заступ и, приноровившись, принялся как Джелме и Субудей отбрасывать в сторону земляную крышу жеговой ямы. А из дальней чащи прилетело звонкое тюканье топоров.
   Докопавшись китайскими лопатами до головешек, они услышали, как в глубине леса раздался треск и гул: это кузнец с Темуджином свалили первое дерево для следующего выжига.
   Ребята начали выволакивать раскопанные поленья наверх, отряхивая с них налипшую землю. Они дружно грузили выгоревшие в уголь рубчатые плахи в стоявшую рядом арбу, отмахиваясь от надоедливых насекомых.
   И тут Чиркудай почувствовал присутствие чужого. Воздух будто прошило пронзительным и давящим звоном. Он взглянул на Джелме и Субудея: старший ничего не заметил, а Субудей стал озираться и ежиться, будто ему за ворот попала колючка.
   Чиркудай закрутил головой, стараясь найти источник неприятности, и увидел между деревьями, на расстоянии полета стрелы, загадочного всадника. Он сумел рассмотреть, что это был черный, как уголь, подросток, на редком, ночного окраса, коне, с белыми чулками. Глаза у незнакомца неестественно блестели в таинственном полумраке.
   Тут и Джелме заметил, что Чиркудай остановился, уставившись в чащу. Старший проследил его взгляд и тоже остановился. А Субудей, как и Чиркудай, уже увидел всадника.
   Странный гость подъехал к ним. Он был один. Его лицо отталкивало мертвой беспристрастностью и одновременно притягивало дьявольской правильностью черт.
   – Колдун, – тихо шепнул Субудей Чиркудаю.
   Постояв около замерших ребят, пришелец впился взглядом в Чиркудая, усмехнулся и неожиданным тонким голосом сказал:
   – Почуял меня.
   Чиркудай промолчал.
   Гость повернул голову в ту сторону, где тюкал топор и спросил, ни к кому не обращаясь:
   – Темуджин там?
   – Да, – торопливо ответил Джелме.
   И Чиркудай как-то сразу понял, что подросток-колдун мог обойтись и без их ответа. Было заметно, что колдун хотел, чтобы окружающие ему подчинялись, беспрекословно. И боялись его.
   Всадник едва уловимо тронул коня, и тот послушно засеменил на вырубку.
   – Теб-Тенгри, – выдохнул Джелме: – Черный колдун неба.
   Субудей вытер со лба пот и молча взял из ямы угольную плаху. Ребята последовали его примеру.
   Чиркудаю это имя ничего не говорило, но ему показалось, что от Теб-Тенгри исходит черный свет. Душой он почувствовал опасность, которая веяла от колдуна, бесшумно исчезнувшего между деревьями.
   – Он дружит с черными духами, – заявил Субудей.
   – И с другими тоже, – добавил Джелме, копируя интонацию отца.
   Когда яма почти опустела, а телега наполнилась, из-за деревьев вышли Джарчи, Темуджин и Теб-Тенгри. Колдун вел коня в поводу. Кузнец был встревожен, Темуджин, как обычно, угрюм, а Теб-Тенгри непроницаемо черен.
   Джарчи подошел к арбе, снял с борта мешок с сушеным мясом и бурдюк с кумысом. Усевшись на траве, он стал вытаскивать из хурджуна провизию, чашки, и раздавать всё подсевшим ребятам. Нашлась лишняя чашка, и старик предложил ее Теб-Тенгри. Но парень с непонятной улыбкой отказался от угощения.
   Чиркудай вытащил свою, щербленую. Налив всем кумыса, Джарчи плеснул немного на землю – духам, проследив, чтобы и подростки исполнили древний обряд. Отпив из чашки, он молча стал пережевывать жесткое мясо. Ребята последовали его примеру. Поев, старик вежливо спросил у колдуна:
   – Как здоровье твоего отца, Мунлика?
   Подросток сразу не ответил, с ним что-то происходило. Чиркудай почувствовал, как колдун напрягся: словно струна. И еще Чиркудай заметил: кузнец и его старший, Джарчи, побаиваются колдуна, стараются на него не смотреть. С Субудеем было непонятно – скрытный малый. Но Темуджин совсем не реагировал на давящую силу черного подростка.
   – Я давно не видел Мунлика, – тихим, певучим голосом ответил Теб-Тенгри, впившись взглядом в лицо кузнеца.
   Джарчи не выдержал, заерзал и отвернулся в сторону.
   – Я вижу, у вас пополнение, – так же монотонно продолжил подросток, вдавив пронзительный взгляд в Чиркудая.
   Но мальчик выдержал. Теб-Тенгри усмехнулся и стал смотреть на Темуджина, ковырявшего палочкой землю.
   – Зачем ты приехал, Кокочу? – не поднимая глаз, спросил Темуджин.
   Внушительно помолчав, колдун тихо начал говорить. Но его голос изменился: из высокого и писклявого превратился в звонкий и низкий. Кузнец и Джелме вздрогнули от неожиданности, даже не сообразив, что у черного подростка просто ломается голос, и он искусно этим пользуется. Его слова падали словно камни:
   – Был я в горах, у девяти скал, под Вечным Синим Небом. Говорил с духами, – и остановился, прищурив узкие глаза, наблюдая за слушателями. Он был доволен созданным напряжением.
   – Духи мне сказали – Темуджин станет ханом. А вы будете его нукерами, – колдун показал глазами на мальчиков. – Вы покорите много народов.
   Кузнец крякнул, посмотрел на сыновей, и недоверчиво покрутил головой. Но колдун пригвоздил его своим дьявольским взглядом к земле.
   – Духи мне велели сказать об этом сегодня и здесь, потому что он тоже проснулся, – колдун показал глазами на Чиркудая.
   Джарчи подозрительно взглянул на Чиркудая, на Темуджина, на сыновей, но не сказал ничего.
   – Будет всеобщий курултай… не скоро, – колдун кивнул Темуджину.
   – Я знаю, – буркнул рыжий.
   – До курултая длинная дорога – целая жизнь.
   Темуджин тяжело вздохнул, посмотрел на Теб-Тенгри и спросил:
   – Ты был у моей матери, у братьев?
   – Был, – неохотно ответил черный подросток, и недовольно сморщился из-за того, что его прервали.
   Но присутствующим казалось, будто он едва сдерживает рвущийся из него наружу крик:
   – Им трудно, но они тебя ждут, – замолчав, он перевел взгляд на лошадь кузнеца, аппетитно жующую в отдалении траву.
   – Тебе жалко лошадь, Джарчи?
   – Она у меня одна! – растерянно ответил кузнец.
   – Ничего. Хирилтух даст другую, – усмехнулся колдун.
   – А эта куда денется?
   – Понадобится Темуджину.
   – Сегодня?! – удивился Джарчи.
   – Нет. Но… скоро, – непонятно ответил Теб-Тенгри.
   – Да этот Агучу, разжиревший пес Тургутай-Хирилтуха, меня под нагайки положит за лошадь! – разгорячился кузнец.
   – Не бойся, – успокоил колдун. – Ничего не будет.
   Они напряженно помолчали.
   Через некоторое время подал голос Темуджин:
   – Что делает Джамуха?
   Теб-Тенгри скривился. Он был недоволен вопросом, но ответил:
   – Твой названный брат и любит, и ненавидит тебя. Ему нужно, чтобы ты был сильный.
   – Зачем ему это? – удивился Темуджин. – Он же не хочет меня замечать?..
   – Он ждет тебя. Твой анда сейчас очень сильный. Ты его единственный противник на всю Великую степь. За это он тебя и любит, и ненавидит.
   – За что ненавидит? – не понял Темуджин.
   – За то, что ты его соперник, а любит за то, что ты есть, – вновь непонятно объяснил Теб-Тенгри.
   Темуджин подумал и усмехнулся: до него дошло, о чем вещает колдун.
   – Поеду, – бросил Теб-Тенгри, легко поднимаясь с земли, едва слышно щелкая пальцами. Черный конь послушно подошел к хозяину.
   – Заглянешь к моей матери? – поинтересовался Темуджин.
   – Нет! – отрезал колдун, и легко, без стремян, вскочил на коня: – Поеду к Тургутай-Хирилтуху, а потом… Потом к Тогрулу. Поздравлю его. Недавно китайский Алтан-хан назвал его своей опорой в степи, – и незаметно тронул коня, резво засеменившего из леса в степь.
   Джарчи с уважением смотрел вслед черному подростку. От присутствия Теб-Тенгри у Чиркудая в душе осталось что-то вязкое, липкое, неприятное.
   – Ну, всё, за работу! – приказал кузнец, и с кряхтением поднялся на затекшие ноги.
   Взяв с собой лошадь с упряжью, он пошел с Темуджином таскать спиленные бревна. Ребята продолжили погрузку угля для кузницы.
   Перед отъездом, они настелили зеленой травы на обгорелые поленья, а потом умылись в ручейке, к которому их привел кузнец. Темуджин поколебался, но тоже умылся. Около арбы он сказал Джарчи:
   – Запрещено летом купаться.
   – Это у вас, Борджигидов, запрещено. И мы не купаемся, а только умываемся, – пояснил Джарчи, привязывая упряжь к оглоблям. Лошадь стояла немного боком, кузнец положил руку ей на круп и слегка толкнул. Животное качнулось, переступило ногами и встало ровно. Чиркудай заметил это и удивился: какой сильный человек Джарчи!
   – Глупый закон, – заметил старик, забираясь на арбу.
   Темуджин вспыхнул, но промолчал, карабкаясь на гору угля к ребятам.
   Кузнец хлопнул вожжами по бокам лошади и продолжил:
   – Воины летом вплавь переправляются через реки, как им запретить?
   – Но они же не купаются! – возразил Темуджин.
   – Они не хотят, но им приходится купаться, – усмехнулся Джарчи.
   Темуджин задумался над словами старика.
   Выезжая из леса, они увидели на опушке дикую свинью с выводком полосатых поросят. Темуджин схватил заступ и погнался за кабанами. Ребята попрыгали на землю и с улюлюканьем побежали следом за ним. Остановив лошадь, кузнец с усмешкой наблюдал за сорванцами. Через некоторое время запыхавшиеся мальчишки вернулись ни с чем.
   – Зря не захватили лук, – нервно сказал Темуджин, усаживаясь на арбу.
   – Мы поехали на работу, а не на охоту, – терпеливо стал пояснять Джарчи, понукая лошадь: – Для каждого дела необходимо свое время. Если будешь делать сразу два дела – ни одного не сделаешь.
   Двухколесная арба со скрипом тащилась по остывающей степи. Покрасневшее солнце опускалось к далекому горизонту. Ребята вертели головами, осматривая все вокруг, и заметили в темно-синем небе орла, который величественно парил кругами, высматривая добычу. Неожиданно он сложил крылья и камнем полетел вниз. Около земли орел по дуге перешел в горизонтальный полет, прошивая воздух, словно стрела из тугого лука.
   Все с интересом наблюдали, как от хищника пыталась убежать евражка, отчаянно вереща и вертя хвостом. Но орел догнал ее, закогтил, и резко взмыл вверх, натужно махая крыльями. Ребята долго наблюдали, как он стлался над землей с ношей, пока не растаял в вечерней дымке.
   – Вот он – охотник! – восхищенно сказал Джарчи. – Он, как дикие араты, добывает себе пищу в степи и в лесу, а мы черные араты: пасем стада, доим кобылиц и коров, иногда охотимся и то – чаще всего зимой, с разрешения колдунов.
   – Почему ты нас называешь аратами? – возмутился Темуджин: – Араты наши враги!
   – Это не я, это китайский Алтан-хан нас всех так называет. Еще он говорит, что мы цзубу, варвары, дикари, – старик сделал паузу: – А белые араты – неженки. Они кочуют у Великой стены, одеваются в шелковые халаты, кумыс пьют из белых китайских чашек с цветочками, а заодно охраняют границы империи Цзинь от нас и от других своих родичей. Чжурчжени за белыми айратами хорошо спрятались. И дают эти чашечки белым за службу, – кузнец в сердцах сплюнул.
   – Откуда ты это знаешь? – удивился Темуджин.
   – Живу долго, – вздохнув, пояснил Джарчи, и, кашлянув, распорядился: – Оденьте ему колодку. Скоро подъедем к чабанам, увидят…
   Ребята стали осторожно прилаживать на докрасна растертую шею Темуджина ненавистную кангу, связывая две ее половинки железным стопором. Темуджин помогал им, но, почувствовав на себе принадлежность раба, опять помрачнел и озлобился. И это сразу же почувствовал Чиркудай.
   – Ты не хмурься, – посоветовал кузнец: – Должен радоваться, что не в яме сидишь.
   – У меня будут рабы, – угрюмо сказал Темуджин, – но я не разрешу надевать на них колодки.
   – Вот это правильно, – одобрил Джарчи, легко хлопнув заленившуюся кобылу вожжами.
   Ребята молчали, не вмешиваясь в разговор. Они знали закон и исполняли его.


   Медленно текли воды Керулена, на песчаный берег которого Чиркудай иногда ходил за водой. Мальчик еще не понимал необратимую ценность времени, он его просто не замечал. Впереди была целая жизнь: если не попадет под колеса арбы, если не распластает кривой саблей из любопытства «удалой» джигит. Так у него было уже когда-то на другом краю жизни, где зарубили его соплеменников.
   Неожиданно для себя Чиркудай начал кусками вспоминать свое прошлое. Но это были смутные картинки, словно во сне. Его родные и приходили к нему во сне и молча смотрели в глаза. Но он никого не узнавал, хотя чувствовал, что это его близкие. Однако у мальчика даже не пошевелилась жалость ни к ним, ни к себе.
   Он не переживал и не грустил ни о чем, и не потому, что зачерствел и стал каменным, он просто не умел этого делать. Что-то оборвало тонкую нить его человеческих чувств. Может быть тонкий свист острого клинка джигита?..
   Незаметно уходили дни, месяцы. Чиркудай пообвык на новом месте. Теперь у него была юрта и новая родня. Жили дружно. Кузнец постепенно и незаметно наставлял своих сыновей и приёмышей.
   Неожиданно мальчики узнали, что скоро будет великий праздник Надам, который был всенародным для племен, живущих в Великой степи. В курень, к святому для кочевников Керулену, стали съезжаться чужие люди из других далеких стойбищ и даже из других стран.
   Приехали ни на кого не похожие мусульмане на больших и странных животных, которых они называли верблюдами. На свои головы чужаки надевали не малахаи, а тюрбаны из зеленой или белой материи. Появились мастеровые из Китая на чудных крытых возках, словно маленькие кибитки поставили на арбы.
   Мусульмане привезли товары на продажу, а китайцы рукодельничали. Одни разложили диковинные товары на джутовых циновках. Другие разрисовывали белые стены войлочных юрт, странными длинноногими птицами, теша местных князьков, во множестве прибывших повеселиться. Третьи что-то шили из шелка, припасенного хозяйками для праздника. Четвертые мастерили детям игрушки. В курене стало шумно и весело.
   Однажды в дверной проем кузницы просунул голову смешливый китаец, и страшно коверкая слова, сказал, что он тоже кузнец. Джарчи внимательно посмотрел на него, подумал, и разрешил войти. Китаец был сухой, жилистый, быстрый, языкастый, звали его Линь. Он сказал, что может делать украшения из меди, серебра и золота. Джарчи это очень заинтересовало, потому что кроме как с железом, он ни с чем другим не работал.
   Рассказывая что-нибудь, Линь замечал по реакции слушателей, что говорит не так, и первым начинал смеяться над собой. Обитатели кузницы сначала удивлялись неумению Линя правильно говорить, но потом поняли, что он нередко специально баловался, будто играл в какую-то игру. И они тоже стали смеяться над его выговором.
   Не смеялся один Чиркудай. Со стороны казалось, что на его лице застыло равнодушие ко всему. Обитателям кузницы, умевшим поработать и повеселиться, поведение Чиркудая уже не казалось странным. Молодые привыкли к старающемуся быть незаметным мальчишке. Но кузнец с беспокойством присматривался к приемышу, пытаясь разными способами вывести Чиркудая из бесчувственного состояния.
   Линь все время над кем-нибудь подшучивал, но незлобно. Китаец быстро подмечал смешные ситуации, и сразу объявлял о них, чем создавал более веселую обстановку в кузнице. Меньше стало напряжения, которое нагнетали яростный Темуджин и скованный в чувствах Чиркудай.
   – А тебе не смешно? – улыбаясь в ответ на очередную шутку Линя, спросил Джарчи у Чиркудая.
   – Я не знаю, – неуверенно сказал мальчик.
   Постепенно в кузнице смех угас. Всех заинтересовал этот разговор.
   – Ты умеешь смеяться? – не торопясь, стал допытываться кузнец.
   – Не знаю, – тихо ответил Чиркудай.
   Джарчи похмыкал, подумал и предложил:
   – Попробуй улыбнуться. Вспомни что-нибудь смешное.
   Чиркудаю не захотелось подводить доброго кузнеца, и он скривил лицо, стараясь улыбнуться. Но чувствовал, что у него ничего не получается. Он не умел улыбаться, поэтому, дернувшись, прекратил попытки.
   Никто не захохотал над некрасивыми гримасами мальчика. Все промолчали. Джарчи взял клещами остывающую крицу с наковальни и положил ее в горн. Оглянувшись, он с расстановкой сказал, обращаясь ко всем:


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

Поделиться ссылкой на выделенное