Виталий Забирко.

Войнуха

(страница 6 из 6)

скачать книгу бесплатно

   – Да, ты хорошая, но непослушная. Но теперь ты меня будешь слушаться?
   Айя утвердительно закивала.
   – Мы договорились? Твердо? Ну, вот и хорошо. А теперь, пожалуйста, возьми свой ротик на замочек, а если тебе что-то нужно будет спросить, говори шепотом. Ладно?
   – А я и так молчу!
   – Тс-с! – Донован приложил палец к губам.
   – А ты что будешь делать? – спросила Айя, послушно перейдя на шепот.
   Он снова приложил палец к губам, и Айя притихла. Тогда он поудобнее усадил ее у себя на руках и, перешагнув через сизую лужу, понес прочь из лабиринта.
   У самого выхода Донован остановился и опустил Айю на пол.
   – Обожди меня здесь, – прошептал он, напряженно вглядываясь в сереющее пятно входа.
   Айя согласно кивнула.
   – Только ты побыстрее, хорошо?
   – Хорошо.
   Донован вышел из лабиринта и, осторожно выглянув из-за загораживающего вход краулера, огляделся. Никого. Только ветер и песок. Прячась за броней машины, он внимательно осмотрел улицу. Устало прислонился щекой к шероховатому, нагретому солнцем боку краулера и вздрогнул, будто сталь обожгла лицо. Краулер, неожиданно для себя овеществленно подумал он о машине. Он ласково потрогал броню, погладил ее. Кто тебя сделал? Кирш? Разъезжал, наверное, в тебе по всему Городу, присматривал за строительством… Если только ты не бутафория, как почти все в этом Городе.
   Донован неслышно открыл дверцу и залез внутрь. Сердце учащенно забилось. Глазами он пробежал по приборной доске. Краулер был словно только что с конвейера, заправленный, хоть сейчас садись и поезжай. Так же осторожно Донован вылез из него и вернулся к Айе.
   Айя сидела на куче какого-то тряпья и играла, как на струне, на пластметаллической щепке.
   – Сяку, сяку, сяку. Высяку десяку. И сек-пересек, и семнадцать насек, – напевала она детскую считалочку. Увидев Донована, воткнула щепку в тряпки и спросила: – Ну что?
   – Пойдем, – шепотом сказал он и, чтобы исключить лишние вопросы, вновь приложил палец к губам.
   Они забрались в краулер и притаились. Айя уселась рядом с Донованом на переднее сиденье и восторженно водила головой, осматривая внутренности машины. Донован посмотрел на нее, затем глубоко, чтобы хоть немного успокоиться, настроиться, вдохнул воздух на полную грудь. Ну, милый, теперь только не подведи! Он положил руки на штурвал и посмотрел на экраны внешнего обзора. Развалины медленно чадили густым черным дымом, и в голове акустической гранатой взорвался отрывистый, резкий голос Кирша, захлебывающегося словами своей песни: «Священным прокляты судом, горят Гоморра и Содом…» Донован встревоженно бросил взгляд на приемник – он был выключен – и с трудом подавил свою вдруг разбушевавшуюся память.
Только этого мне сейчас не хватало, подумал он.
   – Держись, – хрипло сказал он Айе и включил двигатель сразу на полную мощность.
   Краулер взревел, как потревоженный бык, и сорвался с места. Донован бросил его вправо, за угол здания, и как раз вовремя, потому что сзади блеснул разряд молекулярного деструктора, и экран заднего обзора замутился. Вот, значит, что я чувствовал, мельком подумал Донован и бросил машину через уже застекленевший кратер от термобомбы. В центре его что-то еще багрово булькало и разбрызгивалось, но краулер благополучно перепрыгнул через огненную трясину, подскочил на скользком крае кратера и рванулся дальше. Под гусеницами что-то с треском взорвалось, машину подбросило, развернуло, но Донован не стал возвращаться на прежний курс, протаранил стену дома, и, разметав во все стороны обломки, выскочил на соседнюю улицу. Священным прокляты судом, стучала в голове кровь. Священным прокляты судом… Священным прокляты судом…

     Священным прокляты судом.
     Горят Гоморра и Содом,
     Горят два города – исчадия порока,
     Но лучше быть к огню спиной –
     Иначе глыбой соляной
     Рискуешь стать по предсказанию пророка.

   На одном из перекрестков ему обыкновенным пулевым оружием разнесли объектив переднего экрана, и теперь он управлял краулером почти вслепую. Айя прыгала на сидении рядом и радостно визжала:
   – Направо давай! Направо!!! Ура! Стенку в кусочки! А теперь налево! Да налево же, Дылда, ты что, не слышишь?!.

     И – чтобы так не умереть –
     Уже привыкли не смотреть,
     Уже не видят, что там сзади происходит,
     И ничего не говорят,
     Когда два города горят,
     А сами в путь заблаговременно уходят.
     Уходят в путь, а за спиной
     Уже стоит огонь стеной,
     Огонь проходит стороной – пока что целы.
     Уходят в путь, а путь далек –
     Далек, да легок кошелек,
     А им все кажется – они уже у цели.

   Они вырвались за Город, промчались по биостек-лопластовому шоссе метров двести, и тут в них все-таки попали. Сзади грохнул взрыв, пахнуло раскаленным железом, и краулер, браслетами расстилая по шоссе гусеницы, сошел с дороги и увяз в песке. Донован успел выставить в сторону Айи руку и, когда их тряхнуло, почувствовал, как ее нос ткнулся ему в локоть. Сзади на него что-то навалилось, больно сдавило ногу, но он рывком выбил дверцу и, схватив Айю в охапку, выпал с ней из машины.
   Развороченный кузов краулера чадил. Пригибаясь, стараясь находиться все время за полосой дыма, Донован, прихрамывая, побежал прочь.
   – Пусти меня! Да опусти же ты меня на землю! – канючила Айя, но он ее не слышал.
   Когда Донован отбежал метров на сто, краулер ярко пыхнул и взорвался. Только тогда он наконец остановился, чтобы перевести дух, и поставил Айю на землю.
   – Как хорошо все было! – сказала Айя. – Мы теперь так каждый день будем играть, да?
   Донован поднял голову и посмотрел назад, на затянутый серой пеленой песчаного вихря Город.

     А ты – как женщина одна,
     Как эта Лотова жена –
     Пускай вокруг былые грешники клянутся,
     Пускай Гоморра и Содом,
     Но это твой родимый дом,
     И он горит,
     И ты желаешь оглянуться [2 - Стихи Виктории Гетьман.].

   – Нет, – он прокашлялся. – Мы пойдем в Деревню. И ты оттуда не отлучишься ни на шаг!
   – В Деревню… – Айя обиделась. – Не хочу в Деревню. Сам, наверное, будешь сюда каждый день приходить.
   – Я – это совсем другое дело.
   – Ты всегда так… Ну хоть посмотри, ветер-то какой! А нам идти… Может, на ночь лучше остаться в Городе, а завтра, когда ветер стихнет, и пойдем?
   Только тут Донован заметил, что ветер стал еще сильнее и свирепей. Целый ураган-суховей. Он перевел взгляд на Айю и увидел, что у нее рассечен лоб и из ранки сочится кровь. Дрожащими пальцами он стер ее.
   – Нет, – твердо сказал он. – Пойдем в Деревню.

   Ночь была ветреная, как и весь минувший день. Ветер с моря крутил по Деревне песок и огромными горстями разъяренно швырял его на стены кампаллы. Айя давно уснула, а Донован без сна, закинув руки за голову, неподвижно лежал в своем гамаке.
   Ушли, подумал он с тоской. Ушли и бросили. Пришли, посмотрели, что тут творится, и ушли. Будто так и надо. Будто иначе нельзя.
   Он представил, как за пределами атмосферы, в безвоздушном, пустом, без единого звука, без этого воющего ветра и колючего песка в лицо пространстве в полном соответствии с Положением КВВЦ тает патрульный корабль. Его корабль. Он зажмурился. Один. На тысячи парсеков…
   Айя заворочалась в своем гамаке и сквозь сон зачмокала губами.
   – М-м… м-м… Дылда… М-м…
   Донован встрепенулся.
   – Что? – осторожно спросил он, но в ответ услышал только успокаивающее детское посапывание.
   Он снова лег. Нельзя сейчас отчаиваться. Нельзя. Знал, на что идешь. Впрочем, знал ли? Делать тут что-то нужно, чтобы прекратить эту бессмысленную бойню, а не сидеть сложа руки и ждать, пока через два месяца прибудет экспедиция КВВЦ. Тогда уже будет поздно. Он потер пальцами виски. Голова болит… Есть, вообще-то, одна мысль: клин клином вышибают, игру – игрой. Только вот какой? Какая игра для детей увлекательней, ну пусть хоть чуть-чуть притягательней, чем игра в войну? Он перебрал в голове все детские игры, которые ему приходилось разучивать с детьми в детском саду, но так ничего подходящего и не нашел. Был бы цел Купол, можно было бы собрать народец и показывать им целыми днями Землю, чтобы хоть на время отвлечь от Войнухи… А так – ну что он один может сделать? Ни краулера, ни защитного шлема… Хотя, может быть, это все и к лучшему, что нет у него ни краулера, ни защитного шлема. К ним надо идти с открытой душой.
   Донован закрыл глаза. А сейчас нужно спать, подумал он. Выспись-ка получше. Сегодня тебе все равно ни до чего толкового не додуматься.
   Сперва перед глазами была темнота, почти такая же, как в кампалле, такая же черная и глухая, но в то же время какая-то застоявшаяся, не ограниченная тростниковыми стенами, беспредельная, как Вселенная. В ней не было ни разноцветных наплывающих друг на друга кругов, ни мерцающих точек – мозг Донована настолько устал, что не проецировал на нее уже ничего. Но затем темноту все-таки заволокло серым туманом, и из него выступило лицо Кирша.
   Кирш уже давно ждал его. Очень давно…
   «Зачем ты меня ждешь? – спросил Донован. – Зачем ты вообще пришел?»
   Кирш молчал. Глаза его смотрели пусто, с безграничной усталостью. Как тогда.
   «Ни к чему было тебе приходить. Я не звал тебя».
   Кирш вздохнул.
   «Поговорим?»
   «О чем? О чем мне с тобой говорить? О Войну-хе? Наговорились…»
   «О Войнухе».
   «Не хочу. С тобой не хочу».
   Кирш снова вздохнул.
   «Спасибо тебе, – сказал он. – За арлет. Сам бы я не смог».
   Донован застонал.
   «А я смог?! А я, тебя спрашиваю, смог?!. Уходи!»
   Он замотал головой, открыл глаза, и Кирш пропал.
   Донован вытер со лба холодный пот. Вспомнилось: «… и совесть меня не будет мучить». Он скрипнул зубами. Да, не будет!
   Чтобы хоть как-то успокоиться, он начал про себя считать, сбился, еще раз начал считать и снова сбился. Нет, сказал он сам себе, это не поможет. Давай что-нибудь другое. Можно, конечно, стихи. Только чтобы они были отрывистые, резкие…
   Донован заворочался в гамаке и тут, сквозь завывание ветра и шелест песка за стенами кампаллы, услышал тоненький мышиный писк. Он приподнялся на локтях и прислушался. Пищало в кампалле. Тогда он протянул руку над собой, погладил светляка, и тот загорелся оранжевым светом. Писк доносился из-под одежды, брошенной на один из пуфиков, словно какой-то зверек залез под нее, запутался и теперь не может выбраться.
   Донован вылез из гамака и приподнял одежду. Никого. Тогда он осторожно тряхнул ее, и тотчас кто-то тяжелый прошелестел по складкам куртки, прыгнул на пуфик, мигнул зеленым светящимся глазом и скатился на пол. На полу лежал карманный передатчик, пищал и подмигивал сигнальной лампочкой.
   Кто это? Кто это может быть? – ошеломленно подумал Донован.
   Он нагнулся, взял в руки передатчик и машинально утопил клавишу приема. Передатчик еще раз мигнул, и тотчас пространство кампаллы заполнила рубка корабля.
   Прямо напротив Донована сидел Нордвик, взъерошенный, злой, с черным от бессонницы лицом.
   – Наконец-то, – он привычным жестом потрогал свое изуродованное ухо. – Здравствуй, Донован. Уменьши изображение – батареи передатчика еще понадобятся.
   Донован послушно покрутил ручку регулятора. Ярко освещенная рубка пропала, снова появились стены кампаллы, и только посередине в своем кресле остался сидеть Нордвик, фосфоресцирующий, как привидение, – освещение в рубке было гораздо сильнее, чем в кампалле.
   – Здравствуй, – протянул Донован. В голове назойливо вертелось: почему они не улетели? Почему? Что им еще надо?
   – Почему вы не улетели? – не выдержал он. – А, забыли попрощаться! Врожденная вежливость и доброта… Попутного ветра в корму!
   Нордвик недоуменно застыл, затем лицо его страшно передернулось, и он изо всей силы ударил кулаком по невидимому пульту.
   – Мальчишка! – заорал он. – Ты что себе думаешь?! Один ты у нас такой – благородный и самоотверженный?! А остальные все – трусы и подонки?!
   Донован потерял дар речи. Сперва он был просто оглушен акустическим ударом, но постепенно до него начал доходить смысл сказанного.
   – Ты еще в куклы играл, – бросал ему в лицо Нордвик, – когда я в Сандалузе потерял всех – друзей, жену, детей!…
   Он осекся, лицо у него вдруг стало старым и дряблым, и было видно, что память о той давней катастрофе так и не зарубцевалась у него в душе. Нордвик осторожно, словно в первый раз, потрогал свой шрам.
   – Извини, – тихо проговорил он.
   Донован почувствовал, как в груди у него начинает больно таять смерзшийся комок, глаза застилает пелена, все вокруг расплывается. На руки упало что-то теплое и маленькое, потом еще и еще и покатилось с рук на землю.
   – Донован, – сказал Нордвик, – мы идем на посадку. К сожалению, у тебя там внизу песчаная буря, и мы ничего не можем различить. Будь добр, дай нам пеленг.
   Донован кивнул и вытер пальцами глаза.
   – И еще… – Нордвик замялся. – Мы здесь долго совещались, но так и не нашли решения, как можно прекратить Войнуху… У тебя большой опыт в работе с детьми. Может быть, у тебя есть какие-то предложения?
   – Да, – хрипло сказал Донован. – Им нужно дать другую игру.
   – Какую? – мгновенно схватился за эту мысль Нордвик.
   Донован молчал.
   – Какую? – повторил Нордвик.
   Донован опустил голову. Действительно – какую? Какая игра будет для человечков интересней игры в войну? КАКАЯ?…

   1972 г.





скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное