Виталий Забирко.

Войнуха

(страница 5 из 6)

скачать книгу бесплатно

   Тогда Донован, кряхтя от боли, встал, приподнял Кирша под мышки и прислонил к стене. Голова Кирша свесилась.
   Донован нашел под пультом синтезатора баллон с водой и, открыв вентиль, начал лить воду на голову Кирша.
   – Я в сознании, – тихо сказал Кирш.
   Вода все лилась. Кирш открыл глаза и поднял голову.
   – Я в сознании, – громче повторил он, – и даже его не терял.
   – Жаль, – Донован бросил баллон на пол. – Для всех было бы лучше…
   – Ты не галлюцинация? – спросил Кирш. – У меня в последнее время часто…
   Он потрогал подбородок.
   – Впрочем, нет. Давно прилетели?
   – Давно… – Донован снова сел на стул. – Вчера.
   – А-а…
   Они помолчали.
   – Ну, здравствуй, Кирш.
   – Здравствуй, Донован. Айю видел?
   Донован кивнул. Что же тебя спросить, мучительно думал он. Что? Столько было вопросов…
   – Давно… все это началось?
   – Давно… Не помню. Сейчас что – день?
   – Убитых… Сколько убитых?
   – Н-не знаю.
   Снова воцарилось молчание.
   – Понимаешь, – сказал Кирш, – я думал: ну, будут убитые, немного, без этого ведь нельзя, но потом кто-то кого-то возьмет в плен, кто-то победит… Появятся лидеры, все прочее…
   Внутри у Донована что-то оборвалось. Последняя призрачная надежда… Ему стало жутко и в то же время бездонно-тоскливо. Почти нереальная надежда, что все-таки Кирш не имеет к этому никакого отношения, рухнула. Рухнула так же беззвучно и страшно, как обрушивались остовы домов под лучами интеграторов, – первое, что увидел Донован с орбиты.
   – Все-таки это ты, Кирш…
   Кирш сник.
   – Знаешь, я много думал. Я всегда был дилетантом. Раньше – как поэт, теперь – как вершитель чужих судеб…
   – Я, я, я! – заорал Донован. – Все я! Устроил бойню, а думаешь только о себе! Зачем ты это сделал? Заруби на носу: если теория не гуманна – она абсурдна!
   Кирш отвел глаза в сторону.
   – Читайте еженедельник Комиссии по вопросам внеземных цивилизаций, – пробормотал он.
   Донован внимательно посмотрел на него.
   – Ты пьян?
   – Нет. Нечем… А хорошо бы. И гитару… Побренчать, как ты говоришь. – Кирш негромко продекламировал: – «В жизни мужчинам немало дано: богом – женщина, чертом – вино. Но женщин желанней, хмельней вина есть для мужчин – война». – Он посмотрел на Донована. – Нет, это не я. Это Киплинг.
   – Бренчал бы у чьей-нибудь юбки, а сюда бы не лез! Вершитель судеб, черт тебя побери!
   Кирш устало прикрыл глаза.
   – Ты знаешь, у меня как-то было желание покончить с собой, – сказал он спокойно. – Убей фашизм в себе самом… – Он усмехнулся. – Хорошо звучит, а? В себе самом…
   – Для этого ты и нацепил на голову шлем защиты? Не смеши.
Мы с тобой не на театральной сцене.
   – В том-то и дело. Мне порой кажется, что все это сон. Кошмарный сон. Хорошо бы проснуться… И в этот момент в кармане Донована запищала рация.
   – Донован! Донован! – звал Ратмир. – Вы нашли Кирша? Где вы? Тут кибер, я через него слышу, как вы разговариваете!
   Донован опустил руку в карман и щелкнул клавишей. Затем встал, подошел к пульту и отключил передатчик.
   – Это кто? – равнодушно спросил Кирш. – Начальник экспедиции?
   Донован не ответил.
   – Понаехало шишек, руководителей, начальников… Кирш вздохнул. – Ничего, разберутся.
   Он вытер мокрый лоб, чтобы вода не капала на глаза.
   – Понимаешь, – сказал он, – вся беда в том, что для них это просто игра. Не больше и не меньше.
   Донован поднял с пола баллон, закрутил вентиль и поставил его у стенки синтезатора.
   – Благодетель человечества, – горько сказал он. – Ты приговорил этот мир к самоубийству, и тебе еще мало. Хочется, чтобы все было красиво, с пафосом…
   Краем уха Донован услышал за стеной зала какую-то невнятную возню, быстрый топот босых детских ног. На мгновенье в коридоре притаились, затем блеснула вспышка, кто-то захохотал, снова побежал, шлепая босиком по цементному полу, и в зал стремглав влетела Айя.
   Донован остолбенел.
   – Ты что тут делаешь? Почему ты здесь, я же…
   Он осекся. Вслед за Айей в зал ворвался человечек с интегратором наизготовку. Он остановился ослепленный светом, а затем увидел Айю.
   – Ага! – победно закричал он и нажал на спуск. Донован бросился к Айе и дернул ее за руку.
   Хлопнула неяркая вспышка. На миг его окутал радужный туман, затем в шлеме щелкнуло реле, туман сразу же исчез, и Донован увидел, что лицо у человечка начало вытягиваться. Он растерянно опустил интегратор. Сзади за спиной заливисто хохотала Айя.
   У Донована задергалась щека. «Это хорошо, что у меня на голове шлем, – подумал он. – Я ведь както об этом забыл». Он шагнул вперед, ухватился за ствол оружия и, вырвав его из рук человечка, зашвырнул под синтезатор.
   – Вон! – заорал он, повернул человечка за плечи и дал пинка. – Мерзавец! Чтоб духу твоего здесь не было!
   – Ты что? – возмутилась Айя. – Донован, как ты мог? Ведь мы просто играли!
   Донован подошел к ней, осторожно потрогал ее волосы. Губы его дрожали.
   – При чем тут он? – спокойно сказал Кирш. – Если уж кого по морде, так это меня.
   Донован молча взял Айю на руки, перенес к стулу и посадил.
   – Донован, как же это ты? – тихо спросила она, глядя ему в глаза. – Что с тобой, тебе плохо, да?
   Он снял с себя шлем, надел ей на голову и наглухо застегнул.
   – Не снимай его, пока я не разрешу.
   – Зачем? Это что – новая игра?
   – Нет. Но так надо.
   – У-у, я тогда не хочу! – закапризничала Айя. – Он большой и болтается на голове.
   – Ничего. Это ненадолго. До вечера.
   Айя недовольно сморщила нос.
   – Да… Ты на всех будешь так надевать? – саркастически усмехнулся Кирш.
   Донован подошел к Киршу, взял его за ворот комбинезона и рывком поставил на ноги.
   – Послушай-ка, ты… – выдавил он и оттолкнул Кирша к стене. – Ты хоть понимаешь, что ты здесь натворил?
   Кирш отвел глаза.
   – Да, – сказал он. – Я научил их убивать.
   – Кто, кто дал тебе на это право?!
   – Риторический вопрос. Никто не может дать такого права.
   Он впервые посмотрел прямо в глаза Доновану, и на его лице резко обозначились скулы.
   – Да, я научил их убивать друг друга! – почти выкрикнул он. – Я рассказывал им о штыковой атаке, об окопной войне, о партизанах… Я демонстрировал им действие мин, гранат, противотанковых ружей, интеграторов, деструкторов…
   Не отрывая взгляда от Кирша, Донован нащу-
   |пал в кармане арлет и вытащил его. Кирш это видел, но даже не пошевельнулся, только чуть побледнел и продолжал говорить.
   – Я рассказывал им, как сквозь эту мясорубку войн человечество шло вперед. Понимаешь, ВПЕРЕД!!! Сквозь боль, слезы, кровь, смерть… Я хотел, чтобы они это поняли. Не только посмотрели, но и поняли!…


   (« – Ты болен, – сказал Аол»).


   …Что пройдя через все это, мы стали теми, кто мы есть. Мы стали ценить то, что мы есть. Потому, что мы сумели порвать этот порочный круг войн, найдя путь из него. И этот путь – прогресс!…


   (« – Ты заразен, – сказал Аол»)


   …Но они не поняли. Они не поняли, зачем им этот путь, когда и без него хорошо. Они даже не захотели понять, потому что не захотели думать! У них на уме только одно: играть, играть, ИГРАТЬ!!!


   (« – Ты заразил меня, – сказал Аол»)


   …И тогда я построил им этот город и сказал: вот вам место для игры. Воюйте!
   – Все, – оборвал его Донован. – Я думаю, ты все сказал.
   Он закрыл арлет. Кирш, не отрываясь, смотрел на него. Тогда Донован медленно, как на дуэли, поднял арлет на уровень глаз и нажал на спуск. Кирш даже не сделал попытки отойти в сторону. Он так и остался, прислонившись к стене, ждать медленно ползущее к нему, переливающееся искрами, как снег на солнце, смертоносное облако.
   «Ну уйди же, уйди!» – кричало все в Доноване, но Кирш не ушел. Облако достигло его, впиталось в тело, и только на комбинезоне еще мерцали перемигивающиеся искорки. Губы Кирша конвульсивно дернулись, видно, он хотел что-то сказать, но только улыбнулся устало и вымученно.
   Затем лицо его стало стекленеть, будто покрываясь глазурью.
   Ведь ты все врал, подумал Донован и мешком опустился на пол. Ты все врал! Специально, цинично, боже мой, до какой степени цинично!… Чтобы я смог нажать на спуск.
   Кирш постепенно исчезал, становясь прозрачным.
   – Дылда! – возбужденно закричала Айя. – Это что, новая игра?
   Она вскочила со стула и радостно захлопала в ладоши.
   – Как красиво, Донован! Я тоже хочу так!
   И тут в зал вбежал Ратмир. Он увидел Донована, Айю и, надсадно дыша, остановился.
   – Ох! – облегченно выдохнул он. – Я уже думал, у вас что-то стряслось. То было слышно, а то вдруг раз – и как в воду…
   Он снова обвел взглядом зал, посмотрел на сидящего на полу Донована, и его охватило смутное беспокойство.
   – А где Кирш?
   Айя засмеялась.
   – Он спрятался. Они с Донованом играли, и Донован его спрятал!
   Донован неподвижно сидел на цементном полу, вокруг него разводами стояла сизая вода. Ратмир медленно, с тяжелым предчувствием, встал и подошел к нему.
   – Где Кирш?
   Донован выронил на пол арлет. Он со стуком ударился об пол, и на маслянистой воде дрогнули круги.
   – Нет его, – сказал Донован. Ратмир нагнулся и поднял арлет.
   – Малышев, – глухо, неумело, непривычно для самого себя сказал он, – я объявляю вас арестованным.
   – Хорошо, – свистящим шепотом ответил Донован и встал.
   Все вокруг словно изменилось, стало более рельефным, почти осязаемым. Он потрогал стену, где стоял Кирш, и она пылью начала осыпаться под его пальцами.
   Так и нужно было, жестко подумал он. За всех человечков. В голове было необычно ясно и трезво. Только так. И совесть меня не будет мучить.


   Сквозь тревожную дрему Донован слышал, как за стеной кто-то монотонно и надоедливо бубнит. Не можешь ты ничего слышать, уверял он себя. Часа два назад, когда они подъехали к куполу, поставленному еще вчера Ратмиром и Феликсом рядом с Деревней, Ратмир собственноручно запер этот отсек на межмолекулярный замок… Не можешь ты ничего слышать. Он очнулся од дремы, открыл глаза и стащил с головы шлем волновой психотерапии. Дверь в рубку была приоткрыта, и оттуда доносился неторопливый разговор. Похоже, Ратмир докладывал на корабль о положении на Сказочном Королевстве.
   Ратмир… Дело в том, что законы развития нашего человеческого общества, тем более в том жестоком виде, в котором их пытался приспособить здесь Кирш, неприемлемы для Сказочного Королевства. Несмотря на внешнюю схожесть человечков с нами, физиология, психология и, естественно, вытекающая из этих факторов личная и общественная жизнь человечков в корне отличны от наших, что и приводит к несовместимости и неприменимости законов развития нашего общества по отношению к данной цивилизации.
   Нордвик. В каком плане вы тогда расцениваете действия Кирша?
   Ратмир. Я считаю, что его действия на Сказочном Королевстве следует расценивать так же, как расценивает человечество эксперименты фашистов, прививавших людям болезнетворные вирусы. Гадко, мерзко и дико. Все, что здесь пытался внедрить Кирш, похоже либо на дремучую глупость воинствующего фанатика, возомнившего себя неким новым миссионером-проповедником земной цивилизации, действующим по иезуитскому принципу «цель оправдывает средства», либо на откровенный циничный садизм. Что двигало им – предположить трудно. Возможно, желание таким странным способом подстегнуть цивилизацию в своем развитии, но Кирш не имел ни малейшего представления о ее социальной структуре, ее направленности, истории, традициях, наконец, метаморфозе, и его попытка была заранее обречена на провал. Поняв свою ошибку, он прекратил производство оружия, обесточил всех киберов, кроме некоторых, имеющих автономное питание, прекратил строительство домов, дорог… Короче, свернул всю свою программу. Это, конечно, при условии, что она у него была. Действия его носили сумбурный, нервный, я бы даже сказал, психически надломленный характер, что, вероятно, связано с тем, что спровоцированная им война, или, как ее здесь называют, Войнуха, с самого начала вышла из-под его контроля. Большего, чем то, что я перечислил, он сделать не смог, это было не в его силах. Да, я думаю, и не в наших.
   Нордвик. И откуда он выкопал такую дикую идею… Откуда он вообще взялся, из какого века?!
   Ратмир. Откуда… Здесь мы можем только предполагать, хотя некоторые наметки у меня все-таки есть. По роду своей деятельности мне пришлось ознакомиться с биографией Кирша. Его дед по материнской линии, известный социолог Мэй Сикиора, лет десять работал над монографией «Влияние пропаганды культа силы как основополагающей линии межгосударственных взаимоотношений на психологию человека докоммунистических формаций». Монография вызвала огромный интерес и заслужила достойную оценку специалистов, присудивших ей премию Ассоциации историков. Я знаком с этой монографией и должен признать, что Мэй Сикиора, используя огромный фактический материал и умело препарируя идеологические возрения апологетов войны, убедительнейшим образом раскрыл разрушающее действие культа силы на психологию человека того времени. Но сейчас я подумал о другом. Киршу было всего четырнадцать лет, когда монография увидела свет. И вполне возможно, что пока дед работал над монографией, внук мог ознакомиться с антигуманистическими концепциями в первозданном виде. Сами понимаете, какое влияние могла оказать такая информация на неокрепшее мировоззрение подростка… Впрочем, это только предположения.
   Нордвик(медленно). Но не лишенные основания… (Пауза). Скажите, Ратмир, какого вы мнения о войне… то есть о Войнухе?
   Ратмир. По своей сути – это игра. Веселая, если здесь уместно употребление этого слова, многоходовая, где выигрывает сила, ловкость, хитрость, чутье, а проигравший ставит на кон свою жизнь. Человечков совсем не привлекает социальная суть или даже этическая окраска этого явления, как хотелось бы Киршу. Их интересует лишь игровая сторона. Очевидно, это в какой-то степени связано с их физиологией, почти полным отсутствием нервно-болевых центров и окончаний, откуда проистекает совершенно безразличное, бесчувственное отношение к насильственной смерти.
   Нордвик. Как вы думаете, сможем ли мы если не прекратить Войнуху, то хотя бы приостановить военные действия, заморозить их, насколько это возможно?
   Ратмир. Я думал над этим всю ночь и весь день. Но, кроме такого убогого решения, как ловить их поодиночке, отбирать оружие и изолировать, у меня никаких других предложений нет.
   Нордвик. Возможно, и не такого убогого… Слушайте, Ратмир, во время утреннего сеанса вы сообщили мне, что в Деревне находятся человечки. Насколько я понял, они не принимают никакого участия в военных действиях. Вы могли бы подробнее обрисовать причины, побудившие их остаться или вернуться в Деревню, а также определить возможность через них повлиять на судьбу всего народца?
   Ратмир. Это исключено. Дело в том, что у каждого из оставшихся в Деревне свои сугубо личные причины, собственно, и обусловившие раздел между ними и ушедшими в Город. Да и остались-то в Деревне всего двое – Айя и еще некто Райн. И то Айя осталась в Деревне не по своей воле, а, как она сама говорила, Кирш строго-настрого запретил ей показываться в Городе, велел сидеть в Деревне и дожидаться Донована. Надо признаться, что это наиболее поразило меня в Кирше после всего увиденного здесь. Ну а Райн… Тут причины более сложные и не совсем ясные. По его словам, эта игра, я имею в виду Войнуху, ему просто не нравится. Но подозреваю, что для него просто приближается окончание его жизненного цикла – смерть, либо переход в следующую стадию метаморфоза (или как это там в докладе Лаобина?), что выражается у него в стремлении к одиночеству, замкнутости, этаком несколько нетипичном для человечков отшельничестве.
   Нордвик. Жаль. Значит, и этот вариант отпадает…
   Ратмир начал что-то тихо говорить, но Донован уже не прислушивался. Он отошел от двери и огляделся. Дверь в коридор, которую два часа назад старательно запирал Ратмир, тоже была приоткрыта. Вот так, подумал Донован. Добрый гений, добрый дух. Он вышел в коридор и увидел, что выход свободен.
   В пустыне мел сухой южный ветер, поднимал тучи песка и бросал его в лицо. Донован ступил на песок, сделал несколько шагов, затем оглянулся. Купол со стороны был похож на большую казахскую кибитку; ветер шатал открытую дверь, и, словно детским совочком, швырял в тамбур горсти песка. Донован немного постоял, наблюдая, как ветер стирает его следы – размашисто, с лихостью.
   Теперь в Город, подумал он. В Город, в Город… Делать что-то нужно, а не трепать языком. Если бы только знать – что?
   Прощай, беззвучно сказал он куполу и пошел против ветра в сторону Города.
   Вначале идти было тяжело, ноги глубоко увязали в песке, но затем Донован выбрался на тырпчан – голый асфальтовый хребет, выступавший из песка, и теперь только ветер, который парусом раздувал его куртку, мешал его продвижению.
   Ты должен забыть, что ты ничего не можешь, говорил он себе. И не просто должен забыть, но и должен что-то делать. Что именно? Во-первых, сесть и хорошенько подумать. Подумать, что же я все-таки могу… Но сначала Айя… Он вздрогнул. Нет. Сейчас самое главное – чтобы не догнали. Чтобы спохватились как можно позднее и не догнали, не вернули.
   Донован остановился и обернулся. Прошел он уже километра два, купол еще виднелся на горизонте ярко-зеленой букашкой среди вертикальных хвостов крутящегося песка. Хорошо, подумал он. Хорошо… И тут сердце его екнуло. Купол вдруг смялся, словно сорванный ветром, и исчез. Не успел, значит, я все-таки… Он в надежде оглянулся. Спрятаться было негде. Представил, как Ратмир с Феликсом в спешке собирают купол, укладывают его, задраивают фонарь «богомола» и устремляются в погоню. Что-то долго, долго вы собираетесь… Донован пристально, защищая рукой глаза от песка, всмотрелся в горизонт. Хоть бы полетели в сторону Деревни – может быть, он еще успел бы уйти в пески…
   Песок все-таки пробил брешь в его ладони и впился в глаза. Донован зарычал от боли, и спрятав голову на груди, стал лохматым краем куртки выуживать песчинки из-под век. Ну и правильно. Так тебе, дураку, и надо. Нечего таращиться, как баран на новые ворота… Он поднял слезящиеся глаза и увидел, как на горизонте медленно раскручивается черный смерч, а прямо над ним уползает в небо серебряная, мигающая сквозь песочные вихри, точка десантного бота. От неожиданности он выпрямился, снова широко открыл глаза, и ветер опять швырнул в них горсть песка. Из зажмуренных глаз по щекам катились слезы и застывали песчаными сталактитами.
   Улетели. Совсем улетели. Как это там сказано в Положении КВВЦ – категорически запрещается некомпетентным лицам вмешиваться во внутренние дела внеземных цивилизаций? А эти самые компетентные лица прибудут только через два месяца… Но здесь уже ничего не будет. И никого. Ему вспомнились чуть ли не настежь открытые двери купола. Какие вы все добрые – оставили меня, чтобы я смог спасти Айю. Добренькие. Да не ко мне будьте вы добренькими! Будьте добрыми к Сказочному Королевству, не бросайте его так!

   В Город он вошел уже под вечер. Защитного шлема на нем не было, он еще в лабиринте отдал его Айе, и теперь приходилось передвигаться с предельной осторожностью. Глаза опухли, он все время щурился, моргал и почти ничего не видел. Тем не менее его ни разу не обстреляли. Раза два где-то за руинами начиналась перестрелка, и он даже попался на глаза человечку, который, пригибаясь, пробирался по гряде из обломков крупноблочной стены с гнутыми прутьями арматуры, но человечек только скользнул взглядом по Доновану, как по пустому месту, и, скрылся в густой тени развороченной подворотни. Похоже, что народец просто не считал интересным играть с ним.
   Донован с большим трудом разыскал вход в лабиринт. Улицы, по которой они проехали утром, уже не было; на месте перекрестка, где Айя заметила застывшего кибера, дымился горячий кратер и едко пахло пережженным железом. Донован обошел кратер стороной, прикрывшись от жара рукой и чувствуя, как шипят и трещат силицитовые подошвы. Только бы она не вздумала снять шлем, только бы!…
   – Айя! – закричал он еще у входа в лабиринт, но звук его голоса не раскатился эхом, а утонул, как в вате. – Айя, где ты? Это я, Донован, отзовись!
   Он вбежал в зал, где стоял развороченный синтезатор и где он оставил Айю, и остановился.
   – Айя…
   Зал был пуст. Он растерянно огляделся.
   – Ах, ты…
   Он изо всей силы пнул ногой стул. Стул отлетел, как картонный, ударился о стену и покатился назад. Злость пропала, и стало пусто. Бездонно пусто. Он равнодушным взглядом обвел зал, поднял стул и сел. Зачем ты ушла отсюда, Айя? Перед воспаленными глазами заплясали желтые круги, и Донован почувствовал, как боль начала толчками расходиться от глаз по всей голове. Он провел ладонью по лицу. Лицо было иссечено, залеплено песком; волосы представляли собой спутанный, жесткий, проволочный парик. Даже не смахнув песок, он начал массировать виски, но это не помогало. Боль ползла по телу, затыкала уши шипящими тампонами, и он не услышал, как за спиной кто-то подозрительно закопошился.
   Он вздрогнул, ощутив опасность только на миг до того, как этот кто-то прыгнул ему на спину, вцепился в куртку, и они вместе полетели на пол. Донован быстро вывернулся и очутился сверху.
   Под ним была Айя.
   – Ты что, Дылда?! – обиженно вскрикнула она, придавленная его телом к холодному цементному полу. – Пусти. Ты грубый и невоспитанный.
   Он ошарашенно встал, взял Айю на руки. Все его тело бил холодный озноб.
   – Айя… – еще не веря себе, сказал он. – Зачем ты ушла отсюда, Айя?
   – А я не уходила. Просто, когда ты меня начал звать, я взяла и спряталась, а ты… Ты грубиян, Дылда! Хоть бы извинился!
   Он облегченно вздохнул и спрятал лицо в ее волосах.
   – Извини меня…
   – А вот теперь уж нет! – Она схватила его за ухо и задергала его. – Нет, нет и нет!
   Донован легко освободился, и вдруг улыбка сползла с его лица.
   – А где шлем?
   Айя виновато посмотрела на него.
   – Я его потеряла…
   Донован невесело усмехнулся.
   – Эх, ты, Маша-растеряша, манная каша… – Он погладил ее по голове и серьезно сказал:
   – Когда ты меня будешь слушаться?…
   – А я разве не послушная?
   Донован покачал головой.
   – Неправда, я хорошая…


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное