Виталий Забирко.

Вариант

(страница 10 из 11)

скачать книгу бесплатно

   – Вот как… – Бабен Ковит закусил губу и задумчиво опустил голову. – Ну что ж, это даже лучше.
   Он снова выпрямился.
   – Так вот, последнее. Когда десантная группа высадилась на острове Крам, она обнаружила труп Бортника и переправила его на околопланетную станцию Проекта. Вскрытие трупа показало полное отсутствие внутренних органов. Строение тела вообще не имело ничего общего с человеческим, кроме оболочки. Впрочем, что оно собой представляет в действительности, выяснить не удалось, поскольку вскрытие было приостановлено, труп законсервирован и с Земли вызваны специалисты по ксенобио-логии. Однако когда они прибыли, труп исчез.
   – Позвольте, – изумился Штамм, – но я же его прекрасно помню! Когда два года назад в составе группы коммуникаторов он прибыл с Земли… Да я сам готовил его к внедрению! Неужели его…
   – Нет, – оборвал Бабен Ковит, – никакая группа коммуникаторов два года назад к вам не прибывала. Так что можете успокоиться. Никто вашего сотрудника на планете не устранял с целью подмены. Но настоящий Бортник, точнее, его прототип, Сер-джио Турелли, действительно существует, спокойно живет на Земле и практически никакого отношения к Проекту не имеет. За исключением того, что три года назад он побывал на станции Проекта в качестве сопровождающего заказанной вами аппаратуры и через день отбыл на Землю.
   Крон вдруг похолодел.
   – А вы знаете, что он цитировал мне Криспа о Древнем Риме?
   Инспектор тяжело вздохнул.
   – Мы не исключаем возможности, что они уже добрались и до Земли. Хотя об этом пока ничто не говорят. Что же касается цитирования, то будем надеяться, что эту информацию он почерпнул на станции Проекта. Здесь ее предостаточно.
   – Так значит, вся та группа… – задумчиво протянул Штамм.
   – Да, – утвердительно кивнул Бабен Ковит.
   Штамм стал исподтишка оглядывать присутствующих. Инспектор заметил его взгляд и усмехнулся.
   – Нет, – сказал он, – здесь все люди. Нами это установлено точно.
   – Ну спасибо, – нервно хмыкнул Червински.
   Крон откинулся в кресло. Сколько вариантов развития патского общества рассчитывали на вариаторах! Сколько вариантов внедрений просматривали! Учитывали, кажется, все – любую мелочь. Но такого варианта… Что в Пате все наши начинания будет загнаны в пат… Он закрыл глаза. Перед ним снова стояла бочка с водой, в которой спиной к нему плескался Бортник. И наконец Бортник медленно, очень медленно повернулся. Лица у него не было.
   Крон тщательно убрал в молельне, – разблокировал дверь и еще раз внимательно осмотрел святилище. Все было в порядке. Он отодвинул засов, немного помедлил у двери. Просто нестерпимо захотелось зайти в кельницу к Ане, увидеть ее, но, как ни было ему больно, он пересилил себя.
Оставил светильник на алтаре, положил рядом кошель со звондами и вышел.
   Он уже подходил к выходу, как вдруг завесь ритуального зала внезапно распахнулась и прямо ему на грудь выпал претор Алоза. От неожиданности Крон остановился. Претор повис на нем, крепко вцепившись в тогу, и, шатаясь, заглядывал в лицо мутным взглядом. От него несло перегаром и густым чесночным духом.
   – Ба, сенатор Крон! – наконец выдавил он из себя.
   Крон молча кивнул. Затем оторвал от себя руки Алозы и пошел дальше.
   – Шекро! – повернув голову в пустоту коридора, позвал он.
   – Сенатор, часть перста! – крикнул вдогонку Алоза. Он споткнулся, пытаясь поймать Крона за тогу, и уцепился за завесь.
   – Вот бастурнак! – громко выругался он.
   Крон продолжал уходить, не обращая на него внимания.
   – Сенатор! – снова закричал Алоза. – Ведь вы слывете покровителем муз, не так ли? У меня есть для вас бо-о-ольшой сюрприз!
   Крон остановился. Держась за завесь, Алоза подобрался к нему поближе.
   – Ведь вы любите стихи? Просто обожаете, я ведь знаю!
   Алоза помахал перед лицом Крона скрюченным пальцем.
   – А у меня сейчас появился молодой и оч-чень талантливый стихотворец… – Претор захихикал и снова погрозил Крону пальцем. – И не только стихотворец!
   Он попытался сорвать завесь, но у него ничего не получилось, и тогда он приподнял ее и, согнувшись, заглянул в ритуальный зал.
   – Золотце мое, – позвал он умильным голосом. – Палуций! Выгляни-ка к нам, здесь хотят послушать тебя!
   Из конца коридора послышались торопливые шаги. Крон оглянулся. На его зов спешил Шекро, раскрасневшийся, поправляющий на себе тунику.
   Алоза продолжал уговаривать кого-то за завесью, и, наконец из-за нее появился пухлый голый юноша с красивым, почти женским лицом.
   – Палуций, радость моя, – обняв за плечи юношу, заворковал Алоза, – почитай что-нибудь сенатору. Он ужасно обожает стихи!
   Юноша капризно повел плечами.
   – Да ну… – протянул он.
   – Ну почитай, золотце мое! Почитай вот то, о гетерах, помнишь?
   И Алоза захихикал.
   Крон брезгливо осматривал Палуция. Что это ему приготовил Алоза?
   – Ну ладно… – наконец согласился юноша и, посмотрев на Крона пустым, пресыщенным взглядом, стал нехотя декламировать:

     Словно мяч в игре, гетера отдается в руки всем:
     Здесь кивнула, там мигнула, здесь любовник, там дружок;
     Этого рукою держит, а того ногой толкнет;
     Этому кольцо подарит, а тому шепнет привет;
     Здесь поет с одним, другому письмецо перстом чертит [2 - Гней Невий. Перевод И. Холодняка.].

   Алоза отстранился от Палуция и оглушительно захохотал. И тут же, икнув, захлебнулся. Неуловимым движением Крон ткнул его распрямленной ладонью в кадык.
   Ничего не понимающий Палуций забегал глазами между сенатором и Алозой. Крон резко повернулся и зашагал к выходу. Сзади послышался глухой стук упавшего тела и испуганный вскрик Палуция.
   «Надеюсь, что он очнется не скоро», – подумал Крон.


   Ловко орудуя деревянной черпалкой, Крон с удовольствием съел из глиняного горшочка жирную и густую мясную похлебку и запил обед несколькими глотками вина. И только затем посмотрел на молчавшего все это время Плуста.
   Плуст боялся. Боялся отчаянно. Это было видно по его лицу, еще более вытянувшемуся, по нервно бегающим глазам, ловящим взгляд Крона с мольбой и надеждой. Привыкший к паразитическому образу жизни, когда за него все решали другие, в этот критический для себя момент Плуст просто не способен был предпринять что-либо сам. Даже для своего спасения. Вот уже второй день он постоянно таскался за Кроном, бормоча что-то бессвязное и надоедая ему стенаниями и жалобами. Известный всему Пату как бабник, сплетник, обжора и пьяница, Плуст резко изменился. Бросил всех своих содержанок, абсолютно перестал интересоваться частной и политической жизнью – его занимали только два вопроса: насколько близко взбунтовавшиеся рабы подошли к Пату и как уберечь свою жизнь. Он практически перестал есть и, странное дело, начал поправляться. Страх пропитал его до такой степени, что он, беспробудный пьяница, ни с одного застолья на вышедший своими ногами, даже не мог пить.
   – Что нового в Пате? – спросил Крон. Хотел, посмеиваясь над Плустом, сыто рыгнуть, но побоялся, что получится ненатурально. Да Плуст сейчас и не понял бы издевки.
   Плуст судорожно сглотнул слюну.
   – Бунтовщики уже в двух переходах от Пата… – выдавил он. Суетливо схватил кубок с вином, поднял его, но тут же поставил.
   – Как вы думаете, сенатор, Тагуле удастся разбить их?
   Столько муки было в его вопросе, что, скажи Крон «да», лицо Плуста осветилось бы радостью. Крон не стал экспериментировать. Криво улыбнулся и покачал головой.
   – Ну хоть задержать их до подхода легионов Лагана он сможет?
   – Не строй иллюзий, – жестко сказал Крон. – Пату суждено пасть.
   Плуст обмер.
   – Что же мне делать? – слезливо спросил он.
   – То, что положено делать каждому гражданину Пата. Взять в руки меч и с оружием в руках защищать отечество.
   Плуст совсем сник. На это он был не способен. Не для него эта прописная истина. Ему нужен был совет, как спасти свою шкуру.
   – Хочешь, я скажу тебе, как ты умрешь? – безразличным тоном проговорил Крон. – Ты не умрешь от меча. Ты умрешь от страха, обмаравшись за мгновение до того, как меч опустится на твою голову.
   Это не произвело впечатления. Плуст сидел все в том же каталептическом состоянии. Он уже умер.
   Чувство гадливой жалости шевельнулось в сенаторе, чтобы хоть как-то заглушить его, он взял с блюда соленую сочну. И тут в зал вбежал Шекро.
   – Господин! – крикнул он еще с порога. – Господин! К вам Кикена!
   Крон не выразил удивления. Визит консула следовало ожидать. Он неторопливо прожевал сочну, выплюнул на ладонь косточку и аккуратно положил ее на край столика.
   – Один? – спросил он.
   – С ним десять стражников… «Начинается», – подумал Крон. Он встал с ковра.
   – Консула положено встречать лично, – назидательно проговорил он и вздохнул. – Валург где?
   – Ждет вас у выхода, мой господин.
   Крон кивнул и пошел встречать Кикену. У выхода из зала он оглянулся – Плуст сидел в той же отрешенной позе. Похоже, он ничего не слышал.
   В коридоре у парадного входа в виллу выстроилась шеренга стражников в полном боевом облачении. Перед ними прохаживался Валург и давал наставления. Увидев сенатора, он заспешил к нему, придерживая меч, бряцавший о накладные медные пластины на боевом панцире.
   – Я думаю, что вы мне не понадобитесь, – предупреждая доклад начальника стражи, сказал Крон.
   – Но…
   – Знаю, – снова оборвал сенатор Валурга. – Если ты так уж хочешь, пусть сидят в людской и будут наготове. Чем бастурнак не шутит!
   Валург кивнул, и стражники, сломав шеренгу, нестройной гурьбой, гремя латами, потянулись в людскую. Крон за локоть придержал Валурга.
   – Пойдешь со мной. – Он оглянулся. – А где управитель?
   Из-за завеси выглянуло испуганное лицо.
   – Ты тоже пойдешь с нами, – бросил управителю Крон и, быстро прошагав по коридору, вышел на крыльцо.
   Полуденный зной вязким плотным воздухом стекал по каменным ступеням виллы на посыпанный песком двор, расплавленной медью застывая на латах и шлемах консульского конвоя, полукругом стоявшего у входа в виллу. В центре полукруга, опершись правой ногой о нижнюю ступеньку, ждал Кч-кена. Как ферзь среди пешек. Что-что, а театральные эффекты консул обожал. Нашивки листового золота на кожаном панцире, на плечах и груди, на наколенниках и даже на сандалиях слепили глаза; плюмаж дымно-фиолетовых перьев колышущимся облаком повис над золоченым шлемом; а по спине спадал чуть ли не до земли кроваво-багряный плащ. Консулу в полуденную жару в полном боевом облачении было явно несладко.
   – Приветствую консула на пороге моего дома! – сдержанно наклонил голову Крон.
   – Приветствую и тебя, сенатор!
   Кикена смотрел на сенатора снизу вверх, исподлобья, долгим, неподвижным, недобрым взглядом.
   – Проходите в дом, консул. Я вижу, вас привели ко мне государственные дела. Их лучше решать в прохладе комнат, а не на жаре под открытым небом.
   Кикена икнул и в нерешительности оглянулся на свой конвой. Случилась заминка. Конвой в дом не приглашали, и консул не знал, как ему поступить. То обстоятельство, что предводитель бунтовщиков в свое время был рабом в доме сенатора, не давало ему веского повода для вторжения в дом силой, поскольку Крон объявил на Атрана розыск как на сбежавшего раба.
   Консул снова повернулся к сенатору, но тот молчал.
   – Останьтесь здесь, – наконец решился Кикена и, махнув рукой конвою, стал подниматься по ступеням.
   Крон указал глазами управителю в сторону консульского конвоя. Управитель сбежал вниз, перебросился несколькими фразами с десятником и повел легионеров в тень деревьев.
   Кикена с явным облегчением снял шлем, обнажив редкие, коротко обрезанные волосы, слипшиеся от пота. В битве Кикена, конечно, участвовать не будет, войска поведет Тагула, но пускать зайчиков в глаза толпы блеском своего боевого облачения консул начал уже дня три назад.
   – Трудная битва будет для нас по такой жаре, – проговорил Кикена, отдавая Крону шлем и проводя руками по волосам. Затем расстегнул застежку плаща.
   Крон благоразумно промолчал. Он подхватил падающий плащ и передал его вместе со шлемом Валургу.
   – Проходите, консул, – снова предложил сенатор, пропуская Кикену вперед. И уже за его спиной подозвал Шекро и шепотом приказал:
   – Смени Калецию. Пусть к столу подает другая рабыня.
   Кикена неторопливо шагал по вилле, хмуро осматриваясь. Больше всего его внимание привлекли настенные росписи: лаково-восковые фрески мифологических сюжетов.
   Постепенно созерцание их настолько увлекло его, что его лицо разгладилось и он даже завистливо прицокнул языком.
   – Я вижу, сенатор, – наконец сказал он, – что вы ценитель не только поэтического слова, но и живописи. Очень сожалею, что ранее мне не приходилось бывать у вас. И если между нами частенько случались расхождения по политическим вопросам, то в живописи, надеюсь, мы бы нашли общий язык.
   – Я прекрасно отношусь к живописи, – сказал Крон, – но это не мое увлечение. Стены расписаны еще при моем дяде, Аурелике.
   – А кто художник? Крон пожал плечами.
   – Жаль… Я бы заказал ему под роспись несколько комнат.
   Крон снова промолчал.
   «Неужели консул настолько туп, – подумал он, – что не предвидит своего конца и продолжает хвататься за ускользающее благополучие? Или привычка играть свою роль для толпы настолько укоренилась в нем, что он не может ее оставить даже в столь трагический для Пата момент? А может, он верит в победу? Тогда он еще более туп. Просто удивительно, как этот напыщенный ханжа мог занять консульское место».
   Они вошли в гостиную, где все в той же позе, тупо уставившись в обеденный столик, сидел Плуст.
   – Ба! – удивленно воскликнул Кикена. – Парламентарий Плуст! Давненько я вас не встречал, а вы вот где прячетесь!
   При звуке голоса Кикены Плуст вскочил.
   – П-приветствую консула… – промямлил он. Появление Кикелы в доме Крона оказалось для него полной неожиданностью.
   Консул подошел к столику и опустился на подушку.
   – Садись, – милостиво разрешил он Плусту.
   Плуст рухнул на свое место. Глаза его наконец остановились – их намертво приковал к себе кулон Осики Асилонского, висевший на шее Кикены.
   Крон сел слева от Кикены и хлопнул в ладоши. Из-за завеси быстро просеменила рабыня с большой глиняной чашей воды. Опустившись на колени перед столиком, она протянула чашу консулу. Кикена неторопливо омыл руки, внимательным взглядом осматривая рабыню. Затем, так ничего и не сказав, отвернулся.
   – Картретское или иларнское? – спросил Крон.
   – Что похолоднее.
   – Картрет, – приказал Крон рабыне.
   Она молча подхватила чашу с водой и исчезла за завесью. Вскоре появилась с подносом, на котором стояли кувшины с вином и кубки. Когда она наливала вино, низко нагнувшись над столиком, Кикена не преминул заглянуть ей за вырез хиторны.
   – Н-да, у твоего раба вкус был ничего.
   Крон молча усмехнулся. Шекро успел заменить Калецию другой рабыней.
   – За благосостояние и процветание этого дома! – поднял кубок Кикена.
   – За победу патского оружия! – спокойно возразил Крон.
   Плуст вздрогнул, оторвал наконец взгляд от кулона на шее консула и схватился за свой кубок.
   – Да, за победу! – судорожно выдохнул он. Кикена пристально посмотрел на Крона.
   – Правильно, – констатировал он и выпил. Плуст громко выдохнул, обвел всех каким-то
   странным, затравленным, ищущим поддержки взглядом и вдруг продекламировал:
   – Как кровь, вина журчащие струи… – Он запнулся, очевидно, дальше не знал. – Струи журчащие…
   Консул с немым удивлением уставился на него. Но Плуст уже молчал, снова погрузившись в отрешенность.
   – Когда я слышу в стихах упоминание о журчащих струях, – пренебрежительно заметил Кикена, – мне хочется встать и помочиться.
   Он отломил кусочек лепешки, обмакнул в соус и отправил в рот.
   – Отличный соус! – похвалил он, дожевав. – Как-нибудь пришлю к вам своего повара, пусть возьмет рецепт.
   Кикена неторопливо вытер руки, губы и повернулся к Крону всем телом. Взгляд его снова стал недобрым и тяжелым.
   – Меня привели к вам, сенатор, государственные дела. Сенат требует от вас выдачи Кале-ции.
   – Рабыни Калеции, – поправил его Крон.
   – Да, вашей рабыни.
   – Насколько мне известно, – спокойно заметил Крон, – согласно всем скрижалям, рабы являются собственностью господ, а собственность в империи неприкосновенна, если только человек, владеющий этой собственностью, не является врагом империи. Рабыня Калеция – моя собственность. Следует ли так понимать, что если Сенат требует конфискации моей собственности, то мое имя внесено в проскрипционные списки?
   Что-то мигнуло в глазах консула.
   – Никто не считает вас врагом империи. Сенат заплатит вам за рабыню.
   Крон пожал плечами.
   – Это что4то новое в решениях Сената. А завтра он не захочет купить мою виллу? Я не собираюсь ничего продавать.
   Лицо Кикены потемнело.
   – Послушайте, сенатор, – повысил он голос, – вы прекрасно знаете, зачем нам нужна Калеция! Она была любовницей Атрана, предводителя взбунтовавшихся рабов!
   – Ну и что? Кикена взбеленился.
   – Имея ее в своих руках, мы заставим Атрана сложить оружие!
   – Не мелите чепухи, консул. Если, допустим, шайка разбойников захватит одну из ваших многочисленных любовниц и потребует с вас выкуп, то что они получат? Да ни ломаного звонда!
   Глаза у Кикены налились кровью, на шее напряглись жилы. Ненавистью, брызжущей из него, он буквально испепелял Крона.
   – Я повторяю: Сенат требует выдачи Калеции!
   – Успокойтесь, Кикена, – примиряюще сказал Крон. – В конце концов, я тоже сенатор. Поэтому не вижу разницы, где будет находиться заложница – в тюрьме Сената или у меня под стражей. Пусть она останется здесь, а Сенат попробует предложить ультиматум Атрану. Но вряд ли из этого что-либо получится. Я же свою собственность терять не намерен. Тем более, – Крон попробовал спошлить, – что у меня тоже хороший вкус.
   Кикена молчал. Такое предложение его явно не устраивало. Консул хотел иметь хоть один козырь в своих руках.
   – Вы заставляете меня применять силу, – процедил он.
   Крон весело посмотрел в глаза Кикене.
   – В таком случае, вы привели с собой весьма малочисленный отряд. Чтобы с ним справиться, я даже своих стражников не позову на помощь. И вы это знаете.
   Консул знал об этом. С год назад сенатор Страдон подкупил разбойничью шайку Тихони-Кровопуска для покушения на Крона. Поводом послужил памфлет, высмеивающий Страдона за противоестественное сожительство со своими рабами. Памфлет был жесткий и злой, а в Пате даже из-за более невинных проделок подсылали убийц. В ту ночь Крон, не ожидавший нападения, сгоряча уложил в несколько мгновений шестерых нападающих, а остальные поспешно разбежались. При выборах консулу удалось замять имя своего приспешника, но случай наделал в Пате много шума. Его даже сравнивали с подвигами мифологических героев, и с тех пор устраивать покушения на Крона остерегались.
   – Хорошо, – Кикена побелел от ярости, – мы еще вернемся к этому вопросу…
   Глиняный кубок с хрустом лопнул в его руке. Он швырнул осколки на стол, встал и, не попрощавшись, зашагал в выходу.
   Плуст испуганно проводил его взглядом, затем посмотрел на Крона. Сенатор улыбался.
   – Я, пожалуй, тоже пойду, Гелюций, – робко сказал Плуст. – Совсем забыл, мне надо зайти…
   Глаза его бегали, он не знал, что придумать.
   – В общем, у меня дела.
   – Дела так дела, – пожал плечами Крон. – Прощай.
   Плуст вздрогнул. Слово «прощай» дохнуло на него смертью.
   – Зачем – прощай? – выдавил он из себя, заглядывая умоляющими, слезящимися глазами в глаза сенатора. – Надеюсь, мы скоро увидимся?
   – Да. В Долине мертвых, – мрачно пошутил Крон.
   Плуста словно хлестнули шиповыми прутьями. Он скрючился и, поминутно оглядываясь, засеменил прочь.
   Крон облегченно вздохнул. Наконец-то он остался один. Теперь можно привести все свои дела в порядок.
   Вошел Валург и доложил, что консул, а затем и парламентарий покинули виллу.
   – Хорошо,– кивнул Крон.– Распусти стражников, но на ночь удвой караулы. Все.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное