Виталий Забирко.

Мародер

(страница 4 из 24)

скачать книгу бесплатно

Весь путь к Всемирному торговому центру я проделал пешком, отмечая мелкие детали, совпадающие с версией вариатора. Проходя мимо отеля «Hilton Millennium», останавливаться в котором мне категорически не рекомендовал вариатор, я спрятал под полу пиджака нуль-таймер, стилизованный под фотоаппарат, и точно в девять часов вошёл в холл южной башни. Лифтом поднялся на восемьдесят седьмой этаж, прошёл коридором в сторону кафетерия и свернул в туалет. Здесь я занял вторую от двери кабинку, закрылся, вынул из кармана джамп и выставил дату: «11 сентября 2001 года, 08 часов 40 минут». Затем, памятуя, что было в прошлый раз, открыл на двери щеколду и нажал «Старт».

В точке прибытия по причине раннего времени никого не оказалось. Тем не менее, я, выйдя из кабинки, помыл руки и высушил их под электрополотенцем. Это заняло две минуты. Затем я вышел в коридор и спустился по лестнице на восемьдесят шестой этаж. Это заняло ещё две минуты. Перед дверью я задержался и посмотрел на часы. Восемь часов сорок четыре минуты. В семь часов пятьдесят пять минут пассажирский лайнер Boeing-737 авиакомпании «American Airlines» поднялся в воздух из аэропорта Бостона и через две минуты должен был прибыть в пункт назначения.

Я открыл дверь, вышел в коридор восемьдесят шестого этажа и свернул налево к стеклянной перегородке, за которой располагалась фирма «Chemical Technology, Ltd.» Сквозь матовое стекло просматривалась буйная зелень тропической растительности, отчего создавалось впечатление, что за перегородкой находится дендрарий, а не коммерческая фирма, занимающаяся сбытом химических реактивов. Кадки с пальмами и лианами находились только у входа, а дальше располагался большой зал, где, сидя за столами с компьютерами, трудились около двух десятков сотрудников фирмы. У входа в зал за высокой стойкой сидела миловидная секретарша Таня Хэлтон. Из версии вариатора я знал её имя, знал, что не только русских, но и славян в её роду не было, но в данной ситуации это не имело никакого значения.

– Доброе утро, сэр, – поздоровалась она, как только я вошёл в стеклянную дверь. – Вы к кому?

– Доброе утро, – кивнул я и подошёл к стойке. В реальности она оказалась ещё симпатичнее, чем на экране вариатора – вздёрнутый носик, милая россыпь веснушек, выразительные карие глаза. – У меня назначена встреча с…

Я перевёл взгляд за спину секретарши на окно, округлил глаза и сделал вид, что осёкся. Уловка сработала. Таня Хэлтон повернулась, и её лицо вытянулось от ужаса.

Boeing-737, который должен был совершать перелёт из Бостона в Лос-Анджелес, прибывал к месту своего последнего назначения. Тенью скользнув за окном, он врезался в соседнюю башню Всемирного торгового центра. Пол под ногами дрогнул, донёсся приглушённый звукоизоляцией стен грохот близкого взрыва, по толстым стёклам окон забарабанили мелкие осколки бетона.

Служащие фирмы повскакивали с мест и бросились к окнам. Никому до меня больше не было дела.

«Не будь меня, Таня, – про себя сказал я в спину секретарше, – тебе не довелось бы воочию увидеть катастрофу.

Но это единственное, что я могу тебе предложить».

Никому из фирмы «Chemical Technology, Ltd.» уцелеть не удастся, так как в восемь часов пятнадцать минут из того же Бостона рейсом в тот же Лос-Анджелес поднялся Boeing-767 авиакомпании «United Airlines», конечным пунктом назначения которого будет южная башня Всемирного торгового центра. И через семнадцать минут рандеву состоится.

Я не имел права никому помогать, никого жалеть. Никому помогать я не собирался, а вот с жалостью получалось сложнее. Мне было жаль миловидную секретаршу с русским именем, и здесь я ничего поделать не мог.

Пользуясь тем, что на меня никто не обращает внимания, я расстегнул пиджак, выставил на нуль-таймере экспозицию в один час пятнадцать минут, прошёл через зал и открыл дверь в кабинет управляющего фирмой Джеральда Тамта. Его имя я тоже знал, и это тоже не имело никакого значения, но управляющего Тамта, в отличие от секретарши Тани, мне нисколько не было жаль.

Тамт стоял у окна и во все глаза смотрел на клубы дыма, вырывающиеся из горизонтальной прорехи в соседнем здании-близнеце. Он услышал, как за спиной открылась дверь, но не обернулся. Наверное, подумал, что вошёл кто-то из сослуживцев.

– Ужас! – сказал он треснутым голосом. – Нет, вы посмотрите, какой ужас!

– Да, – согласился я. – Ужас. То ли ещё будет.

Тамт повернулся.

– А вы… Вы кто?

– Фотограф, – нисколько не смущаясь, заявил я и, взявшись за нуль-таймер, цинично добавил: – Разрешите запечатлеть вас на фоне самого дерзкого террористического акта начала третьего тысячелетия?

– Что?! – опешил Тамт. – Да вы… вы…

Я щёлкнул нуль-таймером, и управляющий застыл с открытым ртом и выпученными глазами у окна, за которым щерилась безобразной улыбкой пробоины северная башня Всемирного торгового центра. В реальности Джеральд Тамт должен был погибнуть при обрушении лестничного пролёта десятью этажами ниже, когда он, набив карманы пачками долларов из сейфа, попытается спуститься по лестнице. Костюм вместе с долларами сгорит, а обгоревший труп будет раздроблен обломками здания во время падения южной башни. Теперь же Джеральд Тамт погибнет здесь, поскольку, когда экспозиция закончится, и он сможет двигаться, до обрушения здания останется около трёх минут. Его костюм, не отягощённый пачками долларов, не сгорит, но труп постигнет та же участь, и перемена места гибели управляющего никак не скажется на течении всемирной истории.

Дверь изнутри я запирать не стал (в оставшееся до катастрофы время в кабинет никто и не подумает заглянуть), подошёл к обездвиженному Тамту и вынул из его кармана ключ. Вставил ключ в сейф, набрал кодовое слово и открыл дверцу.

Когда видишь штабеля пачек долларов на экране вариатора, это не производит того впечатления, как воочию. Не знаю точно, сколько здесь было наличности, но никак не меньше пяти миллионов. Однако «моих» денег всего пять пачек. Тех, которые должны были сгореть вместе с Тамтом. Остальные, рухнув с восемьдесят шестого этажа в закрытом сейфе, уцелеют, будут найдены во время разбора завалов и возвращены фирме «Chemical Technology, Ltd.».

Я с пренебрежением посмотрел на управляющего. Странный тип – имея такую должность, годовой оклад в полмиллиона долларов, покусился на какие-то пятьдесят тысяч. Своё месячное жалование. Нет предела человеческой алчности. Впрочем, вместе с деньгами он прихватил из сейфа ещё и мешочек с бриллиантами, а это уже совсем другое дело.

Открыв кейс, я достал хроносканер и сканировал пачки долларов. Только у пяти пачек отсутствовал флуктационный след, их я и бросил в кейс. Флуктационный след отсутствовал и у фланелевого мешочка с бриллиантами, так как в реальности они сгорели вместе с трупом Тамта. Я взял мешочек, раскрыл, посмотрел. Все бриллианты были чистой воды, каждый не менее десяти каратов, и если высыпать их на руку, они не уместились бы в горсти. Громадное состояние. Я бы мог бросить работу пиллиджера и безбедно прожить оставшуюся жизнь, если бы не одно «но». Сейчас бриллианты не «фонят», но когда я попытаюсь их продать, засветятся настолько ярко, что на флуктационный свет, как мухи на дерьмо, слетятся блюстители стабильности. Ни эти бриллианты, ни двенадцать тонн золота, похороненные под обломками башен-близнецов, мне не по зубам. Мой улов – исключительно сгоревшие банкноты; они не только не пахнут, но и не светятся.

Я запер сейф и бросил ключ в мусорную корзину. Если бы ключ остался в скважине, Тамп успел бы открыть сейф, и тогда миллионы долларов превратились бы в прах, вызвав флуктуацию шестого порядка. Как, однако, много условностей нужно соблюсти, чтобы не вызвать флуктуацию времени и не быть подвергнутым вытирке. И ошибиться при этом нельзя, так как, совершая петлю во времени, чтобы исправить ошибку, ты встретишься сам с собой, что может вызвать хронологический разлом и самопроизвольную вытирку без какой-нибудь помощи службы стабилизации. Очень непросто жить здесь пиллиджеру, но там реликту ещё горше.

Подбросив на руке мешочек с бриллиантами, я покосился на застывшего в межвременье Тамта – откуда в сейфе фирмы, занимающейся сбытом химических реактивов, бриллианты? Или это побочный бизнес управляющего? Чем больше денег имеет человек, тем больше ему хочется. С другой стороны, кому-кому, но не мне упрекать Тамта в махинациях. Займись-ка, своим делом, пиллиджер, и не суй нос в чужие дела. Нечего завидовать чужим деньгам, тем более, в данной обстановке. Удача Тамта закончилась, а свою упускать нельзя.

Я положил мешочек с бриллиантами на журнальный столик в углу, где им суждено превратиться в крошево от удара бетонного перекрытия, и подошёл к двери, из-за которой доносился гул возбуждённых голосов. Служащим фирмы было не до работы – они оживлённо обсуждали катастрофу. Дурашки, бежать надо, а не лясы точить…

По версии вариатора рекомендовалось переждать восемнадцать минут, но я ждать не захотел. Достал джамп, выставил время на пятнадцать минут вперёд и прыгнул.

Как всегда во время прыжка в глазах мигнуло и вокруг вроде бы ничего не изменилось. Всё тем же застывшим изваянием стоял у стола управляющий Тамт, за окном дымила проломом северная башня Всемирного торгового центра, но где-то на уровне подкорки гнездилась уверенность, что между тем, что было в кабинете пятнадцать минут назад, и тем, что предстало перед глазами, есть небольшая разница. И дело не в том, что дым из северной башни стал гуще, а голоса за дверью глуше и менее возбуждёнными. Атавистическим животным чувством, оставшимся в каждом человеке с тех времён, когда люди жили в пещерах и, благодаря обострённому чувству страха, улавливали присутствие поблизости хищников, я ощутил, что в моё отсутствие в кабинете что-то изменилось. Будто кто-то побывал здесь и оставил после себя неуловимый, на пределе обоняния, след, сродни запаху духов или табачного дыма, хотя под данным вариатора сюда никто не должен был войти. Чёрт меня дёрнул совершить прыжок, не должен я был этого делать по версии вариатора…

Я ещё раз прошёлся взглядом по кабинету, мельком задержавшись на застывшем статуей Тамте. «Не любят тебя подчинённые, – мимоходом констатировал я, – никто и не подумал заглянуть в кабинет, чтобы переброситься с шефом парой слов по поводу катастрофы».

Ничего подозрительного я не обнаружил, но ощущение перемены только усилилось. Подсознание уловило изменение, но ни зрительный нерв, ни обоняние, ни слух аналогий не подсказывало. И всё же память говорила, что разгадка где-то рядом, стоит только напрячься…

Пол под ногами дрогнул, грохот взрыва тампонами заложил уши. Лайнер авиакомпании «United Airlines» врезался в южную башню Всемирного торгового центра.

Со стены кабинета сорвался эстамп, упал в кресло и острым краем распорол кожаную обивку. Тамт пошатнулся и каменной статуей завалился на стол, сметая на пол бумаги и канцелярские принадлежности. Теперь изменений в кабинете точно не обнаружишь, да и некогда.

За дверью на мгновенье воцарилась тишина, которая тут же взорвалась дикими криками, топотом ног, рокотом сдвигаемых в панике столов, звоном бьющего стекла. Поздно спохватились, поздно, раньше надо было бежать… Оказывается, поговорка «пока гром не грянет, мужик не перекрестится», верна не только для русских.

Я выждал пару минут, пока за дверью не стихло, и вышел из кабинета. Рабочий зал фирмы «Chemical Technology, Ltd.» напоминал пресловутую посудную лавку после посещения её слоном. Перевёрнутые столы, стулья, кресла, битые дисплеи компьютеров. Пол устилали листы бумаги, пересыпанные стеклянным крошевом разбитой вдребезги перегородки, тропические растения были сломаны и растоптаны. Страшная сила – людская паника, пострашнее цунами. Между пятьдесят шестым и пятьдесят восьмым этажами лестничные пролёты рухнули, и толпа, напирающая сверху, начнёт сбрасывать в провал людей.

Хрустя под подошвами битым стеклом, я прошёл к запасной лестнице и остановился у приоткрытой двери, из-за которой тянуло дымом и животным страхом пытающихся спастись людей. Основной поток беженцев схлынул ниже, и с пятьдесят восьмого этажа доносились истошные крики.

«Ещё полминуты… – подумал я, выглядывая в щель на лестничную площадку. – Ага, вот…»

Сверху послышался топот, и на лестничном пролёте показался грузный негр в спецовке уборщика. Бежал он со сто второго этажа, бег по лестнице давался ему плохо, он тяжело, с одышкой, дышал, пот градом катился с лица.

Я подождал, пока он не скатился на площадку, затем распахнул дверь, схватил уборщика за спецовку и, подставив ногу, изо всей силы рванул на себя. И когда он кубарем полетел в коридор, ударил его по шее ребром ладони.

Уборщик сдавленно икнул и ничком рухнул на пол. От падения его туши пол дрогнул так, будто в здание врезался ещё один самолёт. Если не «Boeing», то легкомоторная «Cessna».

«Люди гибнут за металл…» – отстранённо пронеслось в голове. За металл, либо его производные. И сколько человечеству суждено жить на Земле, ничего в этом мире не изменится.

Я потёр ушибленную ладонь и поморщился. В удар я вложил максимум силы, и, быть может, убил уборщика, но ни для него, ни для меня это не имело никакого значения. Как и для всемирной истории. Все, кто сейчас находился в здании выше пятьдесят восьмого этажа, были обречены. Все, кроме меня.

– Извини, мы вроде бы коллеги, но тебе деньги больше не понадобятся, – сказал я, переворачивая грузное тело навзничь.

Уборщик захрипел, из уголка губ по щеке потекла струйка крови. Живой. Не взял я грех на душу, хотя при данных обстоятельствах убийство можно считать не грехом, а милосердием. И жертва меньше мучится, и у меня на душе спокойнее. Такова работа и её издержки.

Вывернув карманы спецовки уборщика, я извлёк ворох мятых ассигнаций, которые неудачливый мародёр выгреб из открытого сейфа на сто втором этаже, и, не считая, побросал в кейс. И без счёта знал, что здесь около двадцати тысяч.

– Покойся с миром, – пожелал я распростёртому телу, перешагнул через него и, не торопясь, направился к лестнице. До обрушения южной башни Всемирного торгового центра оставалось сорок минут, и спешить было некуда.

На ступеньках лестничного пролёта между восемьдесят шестым и восемьдесят седьмым этажами сидела женщина со сбитой причёской и в порванной юбке. Левая нога у неё была неестественно вывернута, и женщина с ужасом смотрела на неё, не решаясь притронуться.

– Помогите! – страдальческим голосом воззвала она ко мне. – Моя нога… Видите…

Я прошёл мимо с каменным лицом, как будто на лестнице никого не было.

– Да что же это… Как же вы? – запричитала женщина. – Сэр, помогите! Помогите хоть кто-нибудь!

Я поднялся на восемьдесят седьмой этаж, вышел в коридор и плотно закрыл за собой дверь. Я мог ей помочь, как помог уборщику, очистившему сейф на сто втором этаже, но в сумочке женщины был всего триста двадцать один доллар. До таких сумм я не опускался. Я мародёр, но не стервятник.

И всё же, когда я вошёл в кабинку туалета и, не утруждая себя тем, чтобы запереться, достал из кармана джамп, на душе у меня было гадко. Издержки профессии… Будь они прокляты!

Глава пятая

Обратный скачок в двадцать шестое августа прошёл, как всегда, без сучка, без задоринки. Пару минут я выждал в кабинке, пошуршал туалетной бумагой, спустил в унитазе воду, открыл дверцу и прошёл к умывальнику, чтобы в очередной раз вымыть руки. В первое время здесь я мыл руки с содроганием, но постепенно приучился, а душ даже начал нравиться. Там, чем меньше моешься, тем меньше заразы к рукам пристаёт.

Рядом со мной мыл руки клерк из фирмы «Chemical Technology, Ltd.». Он покосился на меня, деликатно сморщил нос и отвернулся. Я принюхался и почувствовал, что от меня пахнет гарью. Этого я не учёл и на вариаторе не отрабатывал. Век живи, век учись.

Дезодорантов для одежды на полочке под зеркалом не оказалось, поэтому я взял туалетный освежитель воздуха и обрызгал пиджак. Клерк скривился и с чувством аристократического превосходства ретировался из туалета. Ишь, утончённый эстет! Видел его на экране вариатора, помню, как несся по лестнице, распихивая женщин локтями… Между прочим, чем-то на сэра Джефри похож…

Воспоминание о возможном конкуренте окончательно испортило настроение. Не встретился он мне в будущем, но это ни о чём не говорило. Сделано только полдела, окончание акции предстояло в северной башне.

Увидев мой «фотоаппарат», лифтёр с подозрением окинул меня взглядом, но ничего не сказал. Если прокол с запахом дыма я не учёл, то этот прокол непростителен. Прорабатывал я эту версию, но спрятать нуль-таймер под пиджак забыл. Не любят в офисных зданиях людей с фотоаппаратами, и лифтёр, который по моим сведениям останется в живых, может меня запомнить. Как бы после одиннадцатого сентября на меня не составили фоторобот как на возможного пособника террористов.

Прятать под полу нуль-таймер было глупо – тогда точно окажусь в ориентировке ФБР, – и я отодвинулся в уголок кабины, чтобы входившие и выходившие на этажах люди меньше обращали на меня внимание. Но когда выходил из лифта на первом этаже, и лифтёр мог видеть только мою спину, нуль-таймер исчез под полой. Ловкость рук необходима пиллиджеру равно в той же степени, как и карманнику.

На площади перед двумя небоскрёбами-близнецами Всемирного торгового центра фотографировалась группа японских туристов, и я поморщился. Не учёл, что башни-небоскрёбы не просто офисные здания, но и достопримечательность Нью-Йорка, и фотоаппарат здесь не в диковинку. Но снова выставлять напоказ нуль-таймер не стал. Всех мелочей никогда не учтёшь, а бережёного, как известно, и Бог бережёт.

Войдя в холл северной башни, я поднялся лифтом на девяносто восьмой этаж и на всём пути никаких отклонений от версии вариатора не заметил. Всё, естественно, помнить не мог, но запомнившиеся мелкие детали совпали один к одному. Споткнувшийся на ступеньках мужчина в строгом костюме и пёстром галстуке, унылый лифтёр с гербисом на верхней губе, шикарная блондинка, вошедшая в лифт на двадцать шестом этаже и вышедшая на сороковом. Единственным новым фактором был пряный запах её духов, но опцию запахов я на вариаторе отключил, иначе обсчёт вариантов увеличивался чуть ли не втрое, в то время как особой роли на изменение реальности запахи не оказывали. Только в случае избирательной аллергии, но вероятность такого события, к тому же влекущего за собой флуктуацию выше второго порядка, составляла одну десятимиллионную. Почти такую же вероятность имел факт моего инертного присутствия здесь. Если учитывать столь незначительные вероятности, то надо рассчитывать каждый вздох-выдох.

В этот раз вариатор рекомендовал прыгнуть в будущее с лестничной площадки между девяносто восьмым и девяносто девятым этажами, которая на протяжении получаса будет пустой. Не лежала у меня душа к продолжению акции, так как предстояло совершить временную петлю и попасть в то же время и почти в то же место, в котором уже побывал. Когда пространственные координаты мест действия в одном временном отрезке разнесены между собой на достаточно далекое расстояние и происходящие в них события исключают взаимовлияние друг на друга, то никаких эксцессов не происходит. Но когда расстояние небольшое, тогда, как говорится, возможны варианты. В девяносто девяти случаях из ста всё проходит нормально, но вот в одном случае… Между башнями-близнецами было достаточное расстояние, но… Эх, напрасно я совершил незапланированный прыжок во времени в кабинете Тамта, тогда бы никакие дурные мысли в голову не лезли. О временной петле и встречах с самим собой ходит много легенд, одна мрачнее другой, из которых самые оптимистические заканчиваются самопроизвольной вытиркой. Об иных вариантах лучше не вспоминать, и если бы на девяносто девятом этаже меня не ждали шестьдесят тысяч долларов, я бы никогда не решился. Деньги правят миром, и если хочешь жить, а не прозябать, то вынужден действовать на свой страх и риск – вариатор не обсчитывает варианты временной петли, так как самопроизвольная вытирка не вызывает флуктационных возмущений. Наоборот, вытирка уничтожает флуктуацию вместе с объектом, способствовавшим её образованию.

Риск – благородное дело, хотя к моей профессии слово «благородное» лепилось как к корове седло. Честнее употреблять «авось». Авось пронесёт…

Я поднялся на лестничную площадку между этажами, достал джамп и набрал дату. Предстояла весьма простенькая операция на девяносто девятом этаже, и то, что это именно девяносто девятый, а не сотый этаж, вселяло некоторую надежду. Авось попаду именно в девяносто девять случаев из ста, когда ничего не происходит. Не верю в приметы, но надеяться никто не запрещает.

И всё же, когда нажимал кнопку «Старт», я чувствовал себя не в своей тарелке.

Предчувствие не обмануло. Мир с диким грохотом раскололся пополам, вертикальным зигзагом разделив здание и меня так, что на сетчатке глаз, как на фотоплёнке, сохранилась мгновенная экспозиция. Левый глаз видел лестницу, ведущую вниз, правый – лестничный пролёт наверх, а между ними змеился разлом зияющей чёрной пустоты.

Я пошатнулся и ухватился за перила. В ушах шумело, в глазах рябило, ноги налились свинцовой тяжестью, а в памяти стояла картинка временного разлома. Всё-таки не повезло. Хорошо, что живой, только в каком я виде?

В голове отстранённо пронеслось, что Гудков, разрабатывая свою теорию, понятия не имел о временных разломах. Да и о временной петле он имел весьма архаичные представления…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное