Виталий Забирко.

Мародер

(страница 3 из 24)

скачать книгу бесплатно

Блюститель стабильности оторвался от газеты, повернул голову и окинул меня равнодушным взглядом. Глаза у него были тёмные, тускло-зелёного цвета, почти как вчерашняя гадость из стакана в баре казино.

– Здравствуйте, – бесцветным голосом сказал он. – Мы знакомы?

– А как ше! – заверил я. – Фот уше дискретные сутки. Или пят лет тому фперёт опшехо фремени.

– Не путайте своё дискретное время с моим, – сухо заметил таймстебль. – Я вас не знаю.

В отличие от встречи в баре казино, сейчас он обращался ко мне на «вы», мёртвые глаза, цвета тины, ничего, кроме безразличия, не выражали, но я ему не верил.

– Тохта тафайте снакомитца, – пошёл я напролом. – Тэотор Смит.

Я специально назвал нынешнее американское имя и, кажется, не ошибся. В тусклых зрачках таймстебля мигнуло что-то ироническое, и я понял, что ему известно и моё русское, и настоящее имя. Зачем он тогда Ваньку валяет?

– Здесь или там? – прищурившись, поинтересовался он и мгновенно разрушил мою версию. Ирония могла относиться исключительно к именам, а не к тому, что он их знал.

– Тут.

– Тут я Игорь Анатольевич Воронцов, – кивнув, представился таймстебль. – У вас, пиллиджер, какие-то проблемы, если обращаетесь к блюстителю стабильности?

– Моя проплема – это фы.

– В каком смысле? – подняв бровь, холодно поинтересовался он.

– Сатшем фы са мной слетите? Неушели в самом теле настолько слопамятны? Фаша оппита на меня в касино не стоит и выетенохо яйтса!

Воронцов помрачнел, аккуратно сложил газету и сунул её в карман пиджака. Только сейчас я обратил внимание, что на таймстебле тот же костюм, в котором он был в моём дискретном вчера в казино. За пять лет костюм никак не мог так хорошо сохраниться.

– Вот что, пиллиджер, – сухо сказал он, вставая с дивана, – не знаю, что за беседа произойдёт между нами в будущем, но если вы и впредь будете приставать ко мне с некорректными вопросами, то плотную опеку я вам гарантирую. – Он наклонился ко мне и заглянул в глаза. Его неподвижные тусклые зрачки не сулили ничего хорошего. – Надеюсь, вам не нужно объяснять, во что это может вылиться?

Похолодев, я кивнул.

– Вот и славненько… – Таймстебль выпрямился, повертел головой, прислушиваясь к информации диктора аэропорта из репродуктора. – Кстати, ваш рейс, – заметил он и неторопливо побрёл из зала ожидания, шаркая подошвами по полу.

«Чтоб ты подавился газетой, когда будешь её жевать!» – вертелось на языке, но я ничего не сказал. И без того дров наломал… Весь наш разговор был сплошной интермедией. Откуда таймстеблю Воронцову известно, каким рейсом и куда я лечу? Нет, ребята из службы стабилизации, шалите, что-то вы вокруг меня плетёте… Но почему именно вокруг меня, мало других пиллиджеров? Я тоже хочу жить как все – спокойно, в своё удовольствие, не преступая закон. Таких пиллиджеров, как я, в пример нужно ставить, а не держать под колпаком.

Голос диктора из репродуктора объявил, что продолжается регистрация на рейс «Москва – Нью-Йорк», но я и не подумал сдвинуться с места.

Может, отказаться от акции? И там плохо, и тут несладко… И только когда из репродуктора донеслось сообщение, что регистрация на мой рейс заканчивается и начинается посадка, я встал и побрёл к стойке регистрации. А что я мог поделать? Чтобы жить, нужны деньги, а чтобы иметь деньги, нужно их зарабатывать. Любым путём. Вот я и плету сети, ловлю в них своих «мушек», а кто-то плетёт сети, чтобы охотиться на меня. Все мы этакие пауки в банке – огромной банке под названием Земля.

В сумрачном настроении я прошёл регистрацию, таможенный досмотр, сел в самолёт. К счастью, салон в самолёте оказался полупустой, соседей у меня не было, и никто не докучал разговорами.

Когда мы взлетели, стюардесса стала предлагать напитки. Вначале я хотел отказаться, но передумал и заказал «баварское» пиво. Стюардесса принесла банку, я открыл её, отпил и поморщился. Пиво было настоящим немецким, но куда ему до отечественного «баварского». Говорят, что в средние века в Германии качество пива проверяли, усаживая пивовара в кожаных штанах в лужу пива на скамье. Если через полчаса пивовар вставал вместе со скамьёй – пиво удалось. Я же оцениваю качество пива не штанами, а на вкус, и по этому показателю немецкое пиво мне пришлось не по душе.

Я вернул пиво стюардессе, отказался от других напитков и решил поспать. Что у меня хорошо получается, так спать по заказу – от и до. Сказал себе: «Спать» – и сплю сколько нужно, а просыпаюсь точно по заказанному времени благодаря прекрасно настроенному биологическому хронометру. Да и чем мне сейчас заниматься? Вылетел в пятнадцать часов по московскому времени, а приземлюсь в шестнадцать часов по нью-йоркскому. Тоже своего рода путешествие во времени, только девять часов полёта девать некуда. А так, как говорится, утро вечера мудренее… Быть может, после сна настроение улучшится.

Весь полёт я проспал, но когда перед посадкой проснулся, настроение нисколько не улучшилось. В том же мрачном настроении я взял в аэропорту такси и поехал в четырёхзвёздочный отель «Виржиния», номер в котором забронировал из Москвы. Если я американец и у меня виржинский выговор, надо быть патриотом. Любят американцы патриотизмом бравировать, хлебом не корми.

Миновав швейцара, я вошёл в обширный холл отеля и направился к стойке администратора. И обстановка, и администратор, плотный мужчина среднего роста в тёмном костюме, были мне знакомы по информации вариатора.

– Добрый день, – поздоровался я, поставил на пол кейс и прижал его ногой к стойке.

– Добрый день, сэр, – кивнул администратор. – Желаете у нас остановиться?

– Да. У меня забронирован номер. Тэдди Смит из Виржинии.

– Минутку, сэр. – Он склонился к компьютеру, и я прочитал на визитке, приколотой к лацкану пиджака «Берни Кэшью, администратор». – Из Виржинии, говорите? Вы патриот…

В отличие от меня выговор у него был чисто нью-йоркский, но слово «патриот» он произнёс с таким значением, будто иного от добропорядочного гражданина и не ожидал. На что я и рассчитывал.

– Добрый день, Берни! – услышал я из-за спины.

Администратор поднял голову, посмотрел и расплылся в радушной улыбке.

– Моё почтение, сэр Джефри!

Я принципиально не обернулся.

– Извините, – сказал мне администратор, – вас сейчас обслужат. – Он повернулся к девушке, стоявшей рядом за стойкой, и попросил: – Салли, обслужи клиента. Извините, – ещё раз сказал мне, и отошёл в сторону к некоему сэру Джефри.

А вот такой вероятности мне вариатор не выдавал. Впрочем, я не обсчитывал на вариаторе возможные ситуации в холле отеля – увидел, что регистрация пройдёт без флуктуаций, и не стал рассматривать варианты.

Девушка села к компьютеру.

– Добрый день, сэр.

– Уже не очень, – спесиво буркнул я, кивнув в сторону отошедшего администратора.

– Приносим извинения за заминку, сэр, – корректно сказала девушка, – но сэр Джефри наш постоянный клиент. Я вас быстро обслужу.

Сбоку доносился оживлённый разговор между администратором и постоянным клиентом отеля. Сэр Джефри говорил на правильном английском языке, и сразу становилось понятно, что гость с туманного Альбиона. А некоторая сухость в речи заставляла предполагать, что обращение к нему «сэр» не просто вежливая форма, а титул.

Салли глянула на дисплей компьютера.

– Тедди Смит?

– Да, – кивнул я и невольно улыбнулся. К блузке девушки была приколота визитка с надписью «Салли Гудмэн, портье». Любопытные фамилии встречаются у американцев: Гудмэн – Хороший Мужчина. Где-то я читал, что имена и фамилии влияют на сексуальную ориентацию человека. Салли была симпатичной девушкой с аккуратной причёской, серыми глазами, вздёрнутым носиком, губками бантиком, и в то, что она могла оказаться «хорошим мужиком», верилось с трудом. А там – чёрт его знает…

– Тедди Смит, – прочитала портье с дисплея, – заказ на одноместный номер с двадцать пятого числа, оплачено за трое суток. Верно?

– Верно.

Оплату я произвёл заранее по электронному счёту.

– Номер пятьсот три, северная сторона, как вы просили, – сказала она и протянула карточку магнитного ключа от номера. – Пятый этаж.

– Спасибо.

– Всего вам доброго, – напутствовала портье.

Я отвернулся от стойки и наконец-то прошёлся взглядом по таинственному сэру Джефри, внёсшему коррективы в предсказанную вариатором реальность. Это был молодой, высокий, с волевым лицом голливудской кинозвезды, белокурый мужчина в безукоризненно сшитом сером костюме. Как я и предполагал, вокруг его фигуры мерцала аура флуктационного следа. А кто ещё мог изменить предсказанную вариатором реальность? Только хронер.

Подхватив с пола кейс, я направился к лифту. Судя по здоровому цвету лица, сэр Джефри никак не мог быть постантом, а значит, и агентом службы стабилизации. Выходит, он такой же, как я, пиллиджер. Конкурент. И место работы у нас совпадает. Что ж, посмотрим, кто кого. С его броской внешностью нелегко заниматься нашим ремеслом.

Лифтёр распахнул передо мной двери лифта и вошёл следом. И вдруг догадка обожгла меня ледяным холодом. Если вокруг меня вертятся блюстители стабильности, то не означает ли это, что мы с сэром Джефри схлестнёмся во время акции?! И схлестнёмся так, что…

– Сэр? – вежливо поинтересовался лифтёр.

– Что? – раздражённо буркнул я.

– Какой этаж, сэр?

– Пятый… – тяжело вздохнул я. Перспектива предстоящей акции представлялась мне в отнюдь не розовом свете.

Номер, на удивление, оказался весьма приличным. Не «Хилтон», конечно, но и не московская гостиница. В Москве такой номер и в пятизвёздочном отеле редко встретишь, да и сдерут за него втридорога – на себе испытал «прелести» московской гостиничной жизни, не доверяя рекомендации службы стабилизации по поселению в квартире сталинского небоскрёба.

Но сейчас мне было не до комфортабельности нью-йоркского отеля. Весь вечер и половину ночи я перебирал на вариаторе всевозможные ситуации, в которые мог попасть во время акции, но ни в одной из них не обнаружил следов сэра Джефри. В принципе, вариатор показывал реальные события, и только когда я вносил в него те или иные коррективы со своим участием, он демонстрировал возможные варианты реальности. Грубо говоря, решалось уравнение с одним неизвестным (в роли которого выступал я), и, в зависимости от моих действий, прогнозировалось поведение местных. Уравнение с двумя неизвестными (со мной и ещё одним хронером) вариатор мог решать только в том случае, если был напрямую подключён к вариатору второго хронера. И всё же действия второго хронера можно засечь, так как любая подготовка акции на вариаторе оставляет флуктационный след изменения реальности, что сказывается на погрешности вычислений, если аналогичную работу с данной реальностью надумает провести ещё один хронер. В моих же проработках погрешность была в пределах нормы.

Из моего полуночного бдения напрашивались следующие выводы:

1. Сэр Джефри ещё не проводил обсчёт реальностей своей акции.

2. Акция сэра Джефри не совпадает с моей по времени.

3. Акция сэра Джефри не совпадает с моей по месту действия.

4. Свою акцию сэр Джефри собирается проводить в качестве инертного наблюдателя.

Однако тщательный анализ моих выводов поставил меня в тупик.

Первый пункт отпадал по следующим причинам: скрупулёзный обсчёт реальностей акции требует нескольких недель, если не месяцев, а до События осталось две с половиной недели. Ни один уважающий себя пиллиджер не позволит себе прибыть к месту проведения акции без вариативной подготовки. Идти «на арапа» в хроноакции могут только дремучие люди, а сэр Джефри не производил впечатления лоха. Отнюдь. Деньги у него имелись и немалые, если он мог себе позволить быть завсегдатаем отеля.

Второй пункт не выдерживал критики, так как Событие, ради которого я сюда прибыл, оставляет для акции не более часа, и не пересечься с другим пиллиджером во времени мы никак не могли.

Третий пункт также был весьма сомнителен. Если бы какой-нибудь местный каким-то образом узнал о Событии и действовал бы без джампа, он мог обогатиться миллионами, если не миллиардами долларов. В отличие от местного, пиллиджер, к сожалению, может брать только те деньги, которые не приведут к флуктационному сдвигу реальности. Таких денег, вычисленных мной на вариаторе, насчитывалось около ста пятидесяти тысяч, из которых моя добыча составляла сто тридцать. Оставшиеся двадцать тысяч я предпочёл не брать, так как для этого требовалось быть в одно и то же время в двух, а то и трёх близких друг к другу местах. Рассчитать временную петлю практически невозможно, и последствия, если решиться на неё, непредсказуемы. Лучше довольствоваться частью и не жадничать, чтобы не подавиться. Бережёного и Бог бережёт. Вряд ли сэр Джефри нацелился на оставшиеся тридцать тысяч – слишком маленькая сумма для пиллиджера. К тому же тогда наши пути обязательно пересеклись бы во времени, что непременно, согласно пункту второму, отразилось бы на погрешности моих расчётов.

Оставался четвёртый пункт, весьма нелепый для хронера. Зачем, спрашивается, хронеру инертно наблюдать за Событием? Дивидендов это не приносит, на что же он тогда здесь живёт? Инертно наблюдают за событиями только блюстители стабильности, но они все постанты, а сэр Джефри ярко выраженный реликт. Или служба стабилизации наняла его в качестве агента, чтобы следить за мной? Это что ещё за инспекция? Я о такой не слыхал…

Было ещё одно предположение, но я его даже не стал вносить в перечень рассматриваемых вопросов. Когда Гудков открыл принцип перемещения во времени и испытал первую установку на практике, никакой службы стабилизации не было. Точное время создания службы стабилизации не известно, но, думаю, лет пятьдесят, как минимум, совершались неподконтрольные никому перемещения. Быть может, сэр Джефри из тех самых времён? В пользу такой гипотезы вроде бы свидетельствует его не в пример здоровый для реликта внешний вид… В то же время служба стабилизации должна знать наперечёт все перемещения «диких» хронеров прошлого и держать их под неусыпным контролем. Естественно, я не могу обсчитать поведение «дикого» хронера, равно как и обычного, и здесь остаётся только надеяться, что служба стабилизации не спит, не дремлет, и мне ничего не грозит.

Так и не придя ни к какому выводу, я отодвинул в сторону вариатор и откинулся на спинку кресла. Третий час ночи. Выверенный на вариаторе по минутам и действиям распорядок полетел к чёртовой матери. В восемь часов вечера я должен был поужинать в ресторане и сейчас спать младенческим сном, чтобы с утра, свежим и бодрым, приступить к работе.

Недосып для меня серьёзной роли не играл – достаточно выспался в самолёте, а поесть не мешало. Я снова пододвинул к себе вариатор, задал координаты гостиничного ресторана, нынешнее время и с удовольствием узнал, что ресторан работает круглосуточно. Обсчёт на вариаторе заказа ужина в номер показал, что флуктуаций в связи с этим не намечается, за исключением заказа супа из акульих плавников. И в мыслях не было заказывать суп из акульих плавников, поэтому я не стал проверять, что могло бы случиться. Всего не объять, да и ни к чему. Когда приходится жить, контролируя каждое движение, слишком накладно интересоваться, что произойдёт, если сделаешь шаг в сторону. Такие мелочи следует просчитывать в акции, когда шаг в сторону может получиться непроизвольным.

Позвонив в ресторан, я заказал две телячьи отбивные, овощной салат и минеральную воду. Услышав, что поздний ужин доставят через полчаса, я положил трубку, разделся и принял контрастный душ.

Посыльный доставил обед ровно через полчаса, немного удивился, что я в номере один, но ничего по этому поводу не сказал. Я расплатился, дав, как и рекомендовал вариатор, в меру щедрые чаевые, выпроводил посыльного и сел ужинать.

Не перестаю восхищаться местной кухней. Отбивные были тёплыми, сочными, овощи в салате свежими, хрустящими, с неповторимым вкусом живой растительности. Такое может понять только человек, который всё детство и юность глотал жиденькую похлёбку из переваренного мутагенного лишайника.

Когда я голоден и ем в одиночестве, во мне просыпается неуёмная жадность. Ужин я проглотил в одно мгновение, естественно, не насытился, но в еде стараюсь себя ограничивать. Обрастать жирком при моей работе непозволительная роскошь. Пиллиджер, который утратил сноровку, растолстел, стал неповоротлив, приобрёл одышку, уже не пиллиджер. Надо, надо приучать себя есть медленно и понемногу, хотя не уверен, что у меня это когда-нибудь получится. До конца жизни не утрачу жадности к еде. Любой реликт со мной согласится.

Я настолько потерял контроль над собой, что чуть не вылизал все тарелки, но вовремя спохватился. Стоит расслабиться один раз в одиночестве, как это может повториться на людях. И всё же маленькую слабость я себе позволил, кусочком хлеба вымакав досуха соус. Добрая тут еда.

Глава четвёртая

Проснулся я точно в половине восьмого по биологическому хронометру. Принял душ, побрился, оделся, взял кейс и вышел из номера ровно в восемь ноль две, ни на йоту не отступая от рекомендаций вариатора. График есть график. Неукоснительное соблюдение графика во время акции – основа благополучия пиллиджера.

Закрывая двери номера, я загадал: если не встречу сэра Джефри, всё пройдёт как по-писанному. А если встречу… Чёрт, а если встречу?! Об отмене акции не может идти речи. И не только потому, что затратил на её подготовку два с половиной месяца, днями и ночами скрупулёзно обсчитывая вероятности. Наиболее весомым аргументом было то, что моих финансов, по самым радужным подсчётам, хватило бы месяца на два, а за это время разработать новую акцию практически невозможно. Если же попытаться, то всё равно всех нюансов не учтёшь, и это почти то же самое, что идти на акцию совсем без проработки вероятностей. И где гарантия, что в следующей акции рядом со мной не окажется ещё один конкурент или инспектор службы стабилизации? То-то и оно…

Спускаясь на лифте, я заметил, что верхняя пуговичка на кителе лифтёра болтается на ниточке, но ничего не сказал. Что можно сказать, если в настоящей реальности меня рядом не было? Пока всё шло, как и предсказывал вариатор, и незачем дестабилизировать сущность.

В холле тоже ничего не изменилось по сравнению с версией вариатора. Портье Салли разговаривала по телефону, администратор Бэрни что-то объяснял симпатичной девушке из триста третьего номера. Никоим образом ни администратор, ни молодая постоялица отеля, ни их разговор меня не касались, поэтому содержание разговора выветрилось из памяти, и осталось только знание, что девушка из триста третьего номера. Бесполезное знание, но памяти не прикажешь. Пара постояльцев, степенно беседуя, сидели на диване, пили кофе. Ещё один сидел в кресле у окна, читал газету. За прилавком сувенирного киоска скучала продавщица. Сэра Джэфри нигде не было. И к лучшему.

«Если сейчас откроется входная дверь, – загадал я, – и войдут…»

Входная дверь распахнулась, пропуская носильщика с двумя объёмными чемоданами. За ним показалась пожилая чета туристов. На властном лице жены застыла гримаса вечного недовольства, фигура мужа выражала беспредельную покорность судьбе. Женщина спесивым взглядом окинула холл и не заметила, как зацепилась полой жакета за ручку двери.

– Эндрю! – во весь голос возмутилась она, оборачиваясь к мужу. – Что ты меня дёргаешь! Вечно ты со своими шуточками!

– Дорогая, это не я, – с обречённым спокойствием пояснил муж, отцепляя полу жакета.

Администратор Бэрни прервал объяснения, посмотрел на шум, понимающе улыбнулся и снова повернулся к девушке.

Я тоже улыбнулся и, обойдя пожилую чету, направился к выходу. Пока никаких отклонений в версии не наблюдалось. Хорошо бы всё шло так до самого конца акции.

– Доброе утро, сэр, – приветствовал меня на ступеньках швейцар.

– Доброе утро, э… – Я посмотрел на визитку швейцара. – Том.

– Решили посмотреть достопримечательности города? – поинтересовался он. По висевшему у меня на груди фотоаппарату швейцар определил меня в туристы, и кейс в моих руках не поколебал его уверенности. – Такси? – предложил он.

– Нет, спасибо, пройдусь пешком.

Знал бы швейцар, что это за «фотоаппарат»…

– Удачной прогулки.

– Благодарю.

Происходившее вокруг по-прежнему ни на йоту не отклонялось от версии.

В кафе за углом я сел у окна, заказал лазанью и кофе. Официантка принесла лазанью, начала наливать кофе. Лицо у официантки было хмурым из-за утренней ссоры с мужем, и я, чтобы не нарваться на остатки её раздражения, перевёл взгляд за окно.

По тротуару шла не в меру полная негритянка в неприлично обтягивающем летнем платье и туфлях на высоких каблуках. Двое мальчишек пробежали мимо, толкнули её, она оступилась, подвернула ногу и сломала каблук.

– Нечего с такой фигурой надевать туфли на высоких каблуках, – фыркнула официантка.

Я молча расплатился, и официантка, демонстрируя с какой фигурой и как надо ходить на высоких каблуках, направилась к стойке. Но, не успела сделать и трёх шагов, как нога у неё тоже подвернулась. К счастью, каблук она не сломала.

– Не будешь в следующий раз злословить! – заметил из-за соседнего столика латиноамериканец в рабочей спецовке.

Официантка растерянно оглянулась, не нашла, что ответить, и, прихрамывая, скрылась в подсобном помещении.

Я улыбнулся – всё шло своим чередом, не отклоняясь от версии вариатора, – и не спеша принялся за лазанью. В медленном пережёвывании пищи есть свои прелести – чувствуешь вкус еды, аромат приправ. Сибаритом мне не стать, но, надеюсь, именно это научит не глотать пищу по-звериному, а степенно вкушать. По крайней мере, выделяться не буду.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное