Виталий Мелентьев.

Обыкновенная Мемба

(страница 4 из 17)

скачать книгу бесплатно

Вторая, металлическая, дверь оказалась обыкновенной. Андрей повернул ручку, толкнул, и дверь мягко, не скрипнув, открылась. Перед Андреем Антоновым раскинулась манящая даль неизвестной планеты – залитые оранжевым, словно закатным, светом синевато-зеленые поля, сады и рощи, желтовато-серебряные здания и странное, голубовато-оранжевое, небо с чуть заметным фиолетовым отливом.

Всё было вроде бы и привычно – здания, поля, деревья, и в то же время непривычно и необычно – цвета казались знакомыми и незнакомыми, деревья как деревья, а словно бы без листьев: прямые или изогнутые ветви, их пересечения казались четкими, как карандашный рисунок.

Поля, они и есть поля. Засеяны какой-нибудь одной культурой и потому выглядят как нарисованные. А здесь поля тоже казались не только будто нарисованными, но еще и отлакированными – они блестели ярко и тревожно. И еще одна странность. На Земле поля были понятными, преимущественно прямоугольными. А на Мёмбе каждое поле отличалось от соседнего. Треугольники, многоугольники, овалы и смесь этих фигур. Зачем и кому нужна такая пестрота?

«Ну что ж… – подумал Андрей. – А ты хотел, чтобы на Мёмбе было всё, как на Земле? На нашей Земле в разных ее местах тоже, наверное, не всё одинаково. А тут и подавно».

Он вздохнул и почувствовал, что воздуха ему не хватает. А может быть, как раз наоборот – воздуха казалось слишком много. Во всяком случае, грудь сдавило, кольнуло сердце, и голова стала мягко звенеть и слегка кружиться. Всё это было так неожиданно, что Андрей поначалу растерялся, потом слегка испугался и сделал даже шаг назад, к двери. Когда он понял, что спасается, потому что он испугался – он испугался еще сильнее. Настоящий парень никогда не согласится быть трусом.

«Капюшон! – вспомнил он. – На костюме есть капюшон, а в костюме – фильтры!»

Он быстренько натянул на голову капюшон, заправил и застегнул прозрачную маску. Дышать стало легко и просто. Головокружение прошло. Вот теперь Андрей осмотрелся. Оказывается, и вправо и влево от стальной двери шел длинный коридор, галерея. В одной стене виднелись металлические и обыкновенные двери. А второй стены как бы не существовало – во всю длину коридора, без всяких переплетов и рам тянулось сплошное стекло, а уж за стеклом – лужайки и всё то, что поначалу увидел Андрей.

Лужайки пересекало несколько каменных разноцветных тропинок. Они вели прямо к стене, и не требовалось быть следопытом, чтобы понять, что там, где тропинки упираются в стеклянную стену, имеются выходы. И Андрей без труда нашел один из них, толкнул стеклянную дверь, а потом спокойно, как будто из своей квартиры, вышел на разведку неизвестной планеты.

Глава седьмая
ВСЁ НЕ ТАК, КАК НА ЗЕМЛЕ

Цветные тропинки вели к пустынной дороге. Она поблескивала, как река в солнечный день, между голубовато-зеленых берегов лужаек, газонов и ярко-красных тротуаров. Самое удивительное, что Андрей не увидел ни одного столба со светильниками.

«Что ж у них тут, ночи не бывает? – подумал он. – А может, им просто не разрешают ходить в темноте?»

Однако и ярким днем жители планеты Мёмба тоже не спешили показываться на улице.

Даже машин или каких-нибудь там велосипедов и то нигде не обнаруживалось. Тишь да гладь…

«Может, нас привезли в какой-нибудь секретный, необитаемый город? Или на остров?» – с тревогой подумал Андрей и, сам того не замечая, пошел по голубой тропке и красному тротуару.

И тут откуда-то слева послышался странный звук. Он был не то что знакомый – если бы он был хорошо знаком, Андрей сразу бы определил, что это за звук, – а скорее полузабытый. Как будто нечто подобное Антонов и слышал на Земле, но так давно и редко, что забыл, кому он может принадлежать. А дробный, звонкий звук всё приближался, и на дорогу из-за придорожных кустарников выехал самый обыкновенный всадник. Красная рубаха, синие штаны и белая широкополая шляпа. Не то ковбой, не то гаучо, а скорее всего, киргизский или казахский пастух. Лицо у него было совсем мальчишеское и, конечно, серебряное. Оно так и блестело на рассеянном свету.

В кино Андрей видел всадников и поживописней, и с пистолетами на боку, и с саблями, и с пиками, и в самых невероятных одеждах! Но удивил его не столько всадник, сколько лошадь… Впрочем, это, кажется, была не лошадь. С земной точки зрения по дороге стучал темными копытами невообразимый урод: некая помесь лошади – у него была явно лошадиная голова и лошадиные ноги – и коровы: у урода имелось большое серебристое вымя и длинный коровий хвост с метелочкой на конце. Но в то же время урод этот походил и на верблюда, и на яка, и на буйвола – на спине у него и у загривка горбились два больших и, видимо, жирных бугра, между которыми и сидел всадник на легком седле.

Тело урода раза в полтора было длиннее, чем тело лошади или коровы, не говоря уж о верблюде. Наверное, именно поэтому урод имел шесть ног. Четыре, как и положено настоящему, уважающему себя парнокопытному животному, росли по концам туловища, а еще одна пара – посредине.

Беспечно перебирая всеми шестью ногами и рассыпая вокруг твердый костяной стучок, урод бежал по мостовой, помахивал хвостом и весело поглядывал по сторонам. Он-то и заметил Андрея, покосился на него синеватым выпуклым глазом и не то что пискнул, а заверещал на очень высокой и тревожной ноте. Всадник повернулся и увидел Андрея. Взгляды их встретились, глаза всадника расширились, очень уж алый на серебряном фоне рот приоткрылся. Сразу можно было понять, что всадник человек мыслящий.

И в самом деле, не прошло и минуты, во время которой подседельный урод нервно и торопливо перебирал всеми шестью копытами, как всадник радостно улыбнулся и заорал:

– Так ты с того света?! – и ткнул рукой в небо.

– С какого это еще того света? – обиделся Андрей. – Я с нормального света. Это у вас тут всё наоборот. А у нас всё правильно.

– Брось! – закричал серебряный мыслитель и стал слезать со своего шестиногого урода. – Мы же вас по телевизору видели. Ты кто – парень или девчонка? – спросил он, спрыгнув, наконец, со своего «чудо-коня». Подседельный урод предусмотрительно отошел на несколько шагов в сторону. – Тебя отпустили или сам сбежал?

– Я – парень! – гордо ответил Андрей, но сейчас же несколько смутился. – Просто пошел прогуляться. Посмотреть, что у вас тут и как…

– А ты с кем-нибудь из наших знаком?

– Да нет…

– То есть как это? И да и нет? – удивился всадник. – У нас так не говорят.

– А как у вас говорят?

– Либо да, либо нет. А то если по-вашему, так и не поймешь – знаком ты с кем-нибудь из наших или не знаком.

– Видишь ли, – снисходительно пояснил Андрей, – к нам в комнату приходили какие-то женщины, и мы разговаривали с ними. Так что мы как будто знакомы. И еще мы беседовали с вашими учеными. Тоже как будто знакомы. Но ни женщины, ни мужчины-ученые даже не сказали, как их зовут, кто они и чего они хотят. Так что у нас говорят правильно: «да», «нет». Мы как будто и знакомы и в то же время незнакомы.

Всадник опять приоткрыл рот. Он думал. А когда обдумал, то радостно закричал:

– Тогда всё правильно. А меня зовут Крайс. А сокращенно – Крайски. Понял? А тебя?

– Меня зовут Андрей, а сокращенно… вернее, ласкательно – Андрюша.

– Ха! – закричал Крайс. – У вас, выходит, тоже по-чудному: уменьшительное имя длиннее, чем полное. Я как раз на этом и провалился. Сдавал за пятый год родной язык и так и не мог понять, почему это, когда люди хотят приласкать, так они удлиняют имя? Ты не знаешь?

– Не знаю… – признался Андрей. Ему начинал нравиться этот ярко одетый серебряный мыслитель.

– Ну вот я так и ответил. Все суффиксы и окончания, конечно, вызубрил, а тут признался: не понимаю – и всё. Так старшие, когда проверяли знания, засмеялись и сказали: «Подожди, подрастешь и поймешь». Интересно, когда же я подрасту настолько, чтобы понять? Как ты думаешь?

– А тебе сколько лет? – спросил Андрей.

– Девять. А что?

– Прикинул, сколько тебе подрастать. Выходит, долго, – так сказал Андрей, но подумал иное: «В девять лет он сдавал за пятый год… Что ж они тут, с четырех лет начинают учиться? И потом – экзамены… Неужели у них каждый год экзамены? Странно…» Но вслух он спросил:

– Ну и что? Перевели тебя в следующий класс?

– А… А что это такое – «следующий класс»? – удивился Крайс.

«Вот это да! – тут уж удивился Андрей. – Здоровый парень, а не знает, что такое класс. Как же они тут учатся?»

– Ну раз ты учишься в школе… – начал было Андрей, но Крайс перебил его:

– А что такое школа?

Теперь у Андрея открылся рот и глаза стали выпучиваться. В девять лет знать, что такое суффиксы и окончания, задумываться над такими сложными лингвистическими проблемами и не знать, что такое школа и класс?.. Непостижимо!

Но Крайс ждал ответа, и Андрей понял, что он не шутит. Он и в самом деле не знает, что такое школа. Как же ему растолковать, а главное, самому узнать, как они живут здесь, эти странные серебряные люди?

– Ну вот ты… Куда ты сейчас… ехал?

– Я? На работу, – тряхнул шляпой Крайс.

Что-то всё идет наоборот – девятилетний человек едет на лошади… или как она там называется? Корова? Лошадобык? Ведь есть же на Земле овцебык, так, может быть, это лошадобык? Но тут Андрей запутался…

Шут с ним, с этим самым животным, важно другое – девятилетний ребенок едет на работу. Вот что главное. Значит, если немного припомнить историю и кое-что из того, что писала «Пионерская правда», то можно смело делать вывод: здесь у них дремучий капитализм со всеми признаками колониализма, а может быть, даже феодализма и рабовладения.

А может, он просто разыгрывает? Может, у них работой называется какая-нибудь игра?

– Так… Хорошо… И где ж ты работаешь?

– Я? В поле.

– Та-ак… И что же там ты делаешь?

Крайс смотрел на Андрея с недоумением. Он чувствовал, что пришелец с чужой планеты не верит ему, но не понимал почему: ведь он говорит святую правду. Неужели у них, на той далекой планете, совсем другая жизнь? Ведь он почти такой же, этот Андрей. Только не серебряный, а белый. И наверное, постарше. Может, потому и старается казаться умным? Это бывает… Бывает и на Мёмбе. Но тогда таких сразу осаживают.

– Сегодня у меня дел не так уж много. Нужно определить влагозапас в почве, проверить, каких микроэлементов не хватает. А уж после этого полить, если нужно, и опять, если нужно, подкормить. Ну и, кроме того, мне нужно повторить геометрию.

– Тоже в поле?

– А где ж еще? Пока буду поливать, повторю и еще, наверное, успею посоревноваться с Требоном.

– А это кто такой?

– А это мой дружок из другого полушария. Мы с ним созвонились как-то и теперь соревнуемся.

Поскольку Крайс упомянул соревнование, Андрей несколько расслабился. В его глазах исчезло недоверие, и Крайс сразу же уловил это. Он предложил:

– Знаешь что? Поедем со мной. А? Посмотришь поля. Поскачем немного.

– А у тебя другая… другой… такой есть?

– А мы сейчас съездим на дойку и возьмем второго лятуя. Там и седло надуем. Садись сзади меня.

В конце концов Андрей вышел из восьмиугольной комнаты для того, чтобы поскорее узнать жизнь на неизвестной планете, и уж раз подворачивается подходящий случай, отказываться от него было бы неразумно. С помощью Крайса он взобрался на лятуя, и они поехали в ту сторону, откуда приехал Крайс.

Глава восьмая
ВСЁ НАОБОРОТ

Когда-то Андрей читал, что неумелый седок не только сам устает и набивает себе известное место, но и сбивает спину лошади. А чтобы этого не случалось, люди придумали седло и стремена к ним. Наездник сидит в седле, а ногами упирается в стремена. Когда лошадь начинает очередной шаг, нужно опереться на стремена и приподняться, а когда она уже сделает этот шаг, опять мягко опуститься в седло. Дело это нелегкое, недаром на Земле конный спорт считается одним из труднейших.

Андрей смело взобрался на лятуя, но, устраиваясь на его широкой спине, вспомнил, что, когда наездник ездит без седла, это называется «ехать охлюпкой». А ему не хотелось быть охлюпкой, да еще не на лошади, а на каком-то шестиногом уроде-лятуе. И он заерзал, понимая, что ему придется нелегко. Но ведь всякий путешественник, в том числе и поневоле, должен переживать трудности. Без них не бывает ни приключений, а значит, ни романтики, ни путешествий. Но на всякий случай он пробурчал:

– Неужели у вас машин нет? Или хотя бы велосипедов, чтобы ездить на работу?

– Машин – навалом. Бери любую. Но зачем и кому это нужно?

– Как это зачем? – удивился Андрей, который мечтал поводить когда-нибудь автомобиль. – Ведь это ж здорово: сел в машину и поехал на работу или там в школу.

– Кстати, ты мне так и не объяснил, что такое «школа» и что такое «класс». Но сейчас дело не в них. А дело в том, что, когда ты ведешь машину, ты ведь не посмотришь по сторонам, не подумаешь о чем-нибудь постороннем. Тебе всё время нужно следить за дорогой, за поведением машины, соображать, где повернуть, где сбавить скорость, где прибавить… А на лятуе всё очень просто. Сел, поехал в поле или там на реку. Сиди и рассматривай окружающее. Всё остальное за тебя сделает сам лятуй – и дорогу выберет, и скорость прибавит и убавит… Да и другое. Для машины нужна энергия, а лятуй – сам энергия. А потом, просто приятно проехаться. Но! – крикнул Крайс. – Вперед!

Лятуй покорно развернулся на месте и трусцой направился в известное ему и Крайсу место.

Бежал он легко и очень плавно, так, что Андрей почти не подпрыгивал. Но все-таки хоть маленько, а прыгал и шлепался на спину лятуя. Чтобы шлепки были не так уж опасны, он старательно сжимал бока животного внутренней стороной ног – шенкелями, как говорят наездники.

Лятуй резво свернул с дороги к небольшому, приземистому зданию, за которым высились башни, и остановился. Перед зданием у дверей стояли несколько лятуев и мирно махали длинными хвостами. Другие выходили из здания и брели в сторону полей или лугов… Крайс спрыгнул с седла и побежал к тем, уходящим, поймал одного из них за хвост и потянул на себя. Лятуй обернулся и, переступив всеми шестью ногами, пошел за Крайсом.

Крайс снял с полки под навесом какую-то тряпку и кинул Андрею.

– Надувай седло!

Сам стал на приступочки, взял уздечку и взнуздал лятуя. Когда они оседлали шестиногого скакуна, Крайс спросил:

– Ты на каком поедешь, на моем или на этом?

– Я? На этом, – решил Андрей и подвинулся к новому знакомому – лятую.

– Хорошо. Только ты сначала его не гони. Потихоньку. Привыкни.

Они медленно поехали по мягкой полевой дороге-тропке к далеким полям. Андрей спросил:

– А зачем они сюда приходят?

– К доильне? Доиться.

– Как это доиться? Сами?

– Конечно! – Крайс внимательно посмотрел на Андрея и вздохнул. – Я, понимаешь, всё забываю, что ты с другой планеты. Тогда уж я тебе сразу всё объясню. Когда-то, очень давно, наши предки прилетели на Мёмбу, потому что наше солнце стало остывать и нашей старой планете не хватало тепла. А здесь его – хоть отбавляй. Но на Мёмбе люди застали полное разорение. Мёмба, видно, попала когда-то в метеоритный поток, и вся ее суша была будто перепахана кратерами и завалена обломками скал и метеоритов. Но климат нашим здесь понравился. Начали они сюда переезжать и привезли нужных животных. Но вот беда – все наши животные были четвероногими и постоянно ломали ноги. Вот тогда-то биологи и вывели лятуев. Среди всех ям, воронок и кратеров они всегда стояли на четырех ногах, а двумя другими нащупывали точку опоры. Понял?

– Понятно. Они стали как бы… гусеничными.

– Н-ну… примерно. Потом наши предки выровняли часть планеты, лятуев вроде бы можно было и заменить, но они оказались очень приспособленными и милыми. А потом биологи еще поработали, и вот лятуи теперь заменяют всех других животных. У них длинная мягкая шерсть, и стригут ее два раза в год. Они дают отличное молоко. Они прекрасные работники, но, правда, не слишком быстрые скакуны: ногами путаются. Что-то биологи не додумали. Рысью еще бегают, а как в галоп, так и запутываются. Что-то у них в управляющих центрах мозга не срабатывает. Биологи, конечно, докопались бы и до этого, но зачем? Галопа от них и не требуется. Они хороши при езде на короткие расстояния, на прогулки, на мелкие работы в поле, в садах… А на крупных работах – там, конечно, машины. Ну вот… И еще они дают вкусное сало. – Крайс потрепал лятуя по подушке – горбу. – Отличное животное.

– Ну, а доильня?

– Ах да, доильня… Видишь ли, раньше, когда у нас было много разных животных, скот содержали в специальных помещениях, за ними ухаживали специальные люди. Животным, как барам, подвозили корма, заботились, чтобы они не простудились, мыли, чтобы они были чистенькими. Словом, скоты постепенно становились хозяевами, а люди возле них как бы прислугами. Вот наши и подумали – а зачем?

– То есть как это зачем? Чтобы получить от них мясо или там молоко.

– А что, животные без всех этих забот не наращивают мясо или не дают молока? Ведь им что надо? Корм. Простор, чтобы побегать, порезвиться. Кстати, когда животные содержались в помещениях, как отдыхающие, так они стали вырождаться, мяса от них было мало, больше жира. Молоко тоже не то… Животному нужно движение. Ну вот… Что сделали наши? Когда выровняли планету, создали пастбища и пустили на них лятуев – пусть гуляют. Но ведь на пастбищах соль не растет? Микроэлементы тоже не производятся. А без них лятуям живется плохо. Организм не развивается. Так вот, соль, микроэлементы, самые вкусные искусственные корма стали давать им только в доильнях. И строго в определенный час. Вот они и выработали условный рефлекс. Как только подходит время, они со всех ног бегут к доильне, к кормушке. Станут к кормушкам, а снизу поднимается доильный аппарат. Лятуй аж визжит от двойного удовольствия.

– Почему двойного?

– А потому что они любят доиться. И если случайно аппарат испортится – ребята недосмотрят, – они даже болеют, недоеные. Вот так всё и идет. Лятуй сами кормятся, сами о себе заботятся и сами доятся.

– Слушай, а откуда ты всё это знаешь?

– Ты что? С другой планеты? – удивился Крайс и рассмеялся. – Опять забыл, что ты с другой планеты. Тут, понимаешь, как… Вот я сейчас занимаюсь кормами для лятуев и зерновыми. На хлеб. Но уже через год, когда мне будет десять лет, я перейду на обслуживание лятуев. Буду их лечить, подкармливать во время стойбищного периода – словом, стану лятуеводом. Года на два. Вот почему я уже сейчас к ним присматриваюсь и занимаюсь.

Кое-что начинало проясняться. Но проясняться так, что Андрей запутывался всё больше и больше. А ему хотелось понять, как же все-таки живут серебряные люди. Вот с лятуями ему всё ясно. Тут, главное, разумность. В самом деле, зачем ухаживать, если они могут обходиться без ухода? Зачем их доить, если они и сами могут доиться? Тут всё правильно. Непонятно одно: как позволяют взрослые работать таким ребятам? И что, спрашивается, делают тогда взрослые, если ребята выращивают на полях корм для лятуев и хлеб для всех?

– Ну хорошо, – сказал Андрей, – это я понимаю. Ну, а когда ты кончишь возиться с лятуями, тогда ты куда пойдешь?

– Я тогда займусь машинами. Или уйду в море. – Крайс засмеялся. – У меня ж тоже такой же, как у тебя, костюм. А потом пойду на строительство. Потом снова к машинам, но уже на заводы. Делать машины или на фабрику их обслуживать.

– Ну, а потом?

– А потом, как все, – начну учиться.

Андрей невольно дернул за поводья, и лятуй покорно остановился.

– Ты чего? – удивился Крайс.

– Как… учиться?

– Ну как, как… Как все. У нас же как? Совсем маленькие возятся с цветочками, потом – на огороде, потом, вот как я, – в поле, а потом уж, как я сказал. А уж когда вырастут – будет им лет по двадцать пять – тридцать, – тогда начинают учиться.

– Но слушай… они же старые… становятся. Учиться же нужно маленьким.

– Почему?

– Ну… как… почему? Чтобы знать, – лепетал Андрей. Он решительно не понимал того, что делается на этой планете.

– Чтобы что знать?

– Ну… всё…

Крайс весело рассмеялся.

– Чудак. Знать всё – невозможно. Познать всё – тем более. Да и кто точно знает, кем он будет, когда он вырастет. А? Ты знаешь?

– Не знаю… Но… я мечтаю.

– Ха! «Мечтаю»! Сегодня об одном, завтра о другом. А потом и вовсе о десятом. И, наконец, пока ты вырастешь, окажется, что то, о чем ты мечтал, вовсе и не нужно.

– А так бывает?

– Ну, а как же! Ведь взрослые всё время учатся, познают всё новое и новое. Значит, то, что всем кажется, что оно нужно сегодня, завтра может оказаться и ненужным. Нет уж! У нас так: сначала научись делать, пойми, что к чему, а уж потом учись – дети тебя прокормят.

Ну, положим и на оставленной Земле взрослые тоже… не всегда бывают сахаром. И там они требуют порой от детей слишком многого. Но здесь! На Мёмбе! Это же ужас чистейшей воды! Эксплуатация детей, подрастающего поколения! Ишь как хитро придумали! Маленькие, они, конечно, протестовать еще не умеют. Профсоюзов у них нет, забастовок не объявят. Вот взрослые и пользуются… заставляют работать за себя. Вернее, на себя.

Но Крайс не знал об этих мыслях. Он добавил:

– Ведь у нас учатся для чего? Чтобы узнать что-то новое, что помогает жить и работать, делает жизнь интересней и красивей. Верно?

– Ве-ерно…

– Ну, а что нового, например, в теореме подобия треугольников, которую мне сегодня предстоит повторить и выучить? И тысячу лет назад она была такой же, и сегодня. Хочешь учи ее, хочешь неучи, а она всё равно такой же и останется. Вот на днях она потребовалась – новые поля нарезали, нужно было разработать порядок их вспашки. Я на глазок вижу, как это сделать, но если серьезно, чтобы дать задание тракторам, – не знаю. Приходится разбираться. Оно, само дело, показывает, что к чему. И потом… – Крайс помялся. – В клубе еще старшие ребята поинтересуются.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное