Вильгельм Гауф.

Предание о гульдене

(страница 2 из 2)

скачать книгу бесплатно

– А по-моему – нет! – воскликнул мрачный Вольф. – Я ничего не хочу в подарок и не хочу также ни с кем делиться. Ты, Куно, прав, предлагая нам пруд, потому что, собственно, мы все трое имеем одинаковые права на него, но давайте поэтому сыграем в кости, кому владеть им в будущем. Если я буду счастливее вас, то вы всегда можете спрашивать у меня, можно ли вам ловить рыбу.

– Я никогда не играю в кости, – отвечал Куно, опечаленный ожесточением братьев.

– Ну конечно! – язвительно засмеялся Маленький Плут. – Ведь братец очень благочестив и игру в кости считает смертным грехом. Но я предложил бы вам кое-что другое, чего не постыдится самый благочестивый отшельник. Давайте принесем лески и крючки: кто в это утро, до тех пор пока колокол в Цоллерне не пробьет двенадцать часов, наудит рыбы больше всех, тот и получит пруд в собственность.

– Я был бы совершенным дураком, – сказал Куно, – если бы стал состязаться из-за того, что принадлежит мне по праву как наследство. Но чтобы вы видели, что я не шутил с дележом, я принесу свои рыболовные принадлежности.

Они поехали домой, каждый в свой замок. Близнецы поспешно разослали своих слуг и заставляли поднимать все старые камни, чтобы найти червей на приманку для рыбы в пруду, а Куно взял свою обыкновенную удочку и корм, приготовлению которого его научила однажды госпожа Фельдгеймер, и первым явился опять на место. Когда явились оба близнеца, он дал им выбрать самые лучшие и удобные места, а потом и сам закинул удочку. И рыбы словно почуяли в нем своего хозяина. Целые вереницы карпов и щук кишели около его крючка. Самые старые и большие оттесняли прочь маленьких, и каждое мгновение он вытаскивал по одной. Когда же он снова бросал удочку в воду, уже двадцать – тридцать ртов наперерыв хватали острый крючок. Не прошло еще и двух часов, а уж земля около него была покрыта прекраснейшей рыбой. Тогда он бросил удить и пошел к своим братьям посмотреть, как у них дела. Плут поймал маленького карпа и двух жалких ельцов, а Вольф – трех чебаков и двух маленьких пескарей. Оба мрачно смотрели в пруд, потому что со своих мест уже могли заметить огромное множество рыбы, наловленной Куно. Когда Куно подошел к Вольфу, тот почти в ярости вскочил и, разорвав леску и разломав удилище в куски, побросал все в пруд.

– Я бы хотел иметь тысячу крючков вместо одного, и чтобы на каждом барахталось по одной из этих тварей! – воскликнул он. – Но здесь дело нечисто, это какая-то дьявольская штука, если ты, глупец Куно, в один час наловил рыбы больше, чем я в год!

– Да-да, теперь я припоминаю, – вмешался Маленький Плут. – Он научился ловить рыбу у Фельдгеймерши, презренной колдуньи, и мы были дураками, что ловили с ним! Ведь он сам скоро будет колдуном.

– Вы – негодные люди, – возразил раздраженный Куно. – В это утро я имел достаточно времени познакомиться с вашей алчностью, бесстыдством и невежеством. Теперь ступайте и никогда не возвращайтесь сюда, и поверьте мне, что для ваших душ было бы лучше, если бы вы были только наполовину так благочестивы и добры, как та женщина, которую вы браните колдуньей.

– Нет, она не настоящая колдунья! – сказал с язвительной усмешкой Маленький Плут. – Такие женщины могут предсказывать, а Фельдгеймерша столь же мало предсказательница, сколько гусыня может сделаться лебедем.

Она сказала еще отцу, что из его наследства добрую половину можно будет купить за один гульден, то есть что он совершенно разорится, а при его смерти ему принадлежало все то, что только можно было обозреть с вершины Цоллерна. Нет, Фельдгеймерша не что иное, как безумная старая баба, а вот ты, Куно, ты – глупец!

После этих слов Маленький Плут поспешно удалился, опасаясь тяжелой руки брата, а за ним последовал и Вольф, предварительно выпустив все ругательства, которым он научился у своего отца.

Куно пошел домой огорченный до глубины души, так как теперь он ясно понял, что его братья никогда не захотят поладить с ним. Он принял так близко к сердцу их черствые слова, что на другой день сильно захворал, и только утешения почтенного отца Иосифа и укрепляющее питье госпожи Фельдгеймер спасли его от смерти.

Как только братья узнали, что Куно тяжко занемог, они задали веселый банкет и во хмелю дали друг другу обещание, состоявшее в том, что в случае смерти глупого Куно узнавший об этом раньше должен палить из всех пушек, и кто первый выпалит, тот может взять бочонок лучшего вина из погреба Куно. С этого времени Вольф велел своему слуге постоянно быть на карауле поблизости от Оленьей Горы, а Маленький Плут даже подкупил за большую сумму денег слугу Куно, с тем чтобы тот немедленно уведомил его, когда господин будет при последнем издыхании. Но этот слуга был более предан своему кроткому и благочестивому господину, чем злому графу из Замка Хитреца. Однажды вечером он участливо спросил госпожу Фельдгеймер о здоровье своего господина, и когда та сказала, что оно совсем хорошо, он рассказал ей о намерении обоих братьев и о том, что смерть графа Куно они хотят ознаменовать салютом. Это сильно раздосадовало старуху. Она тотчас же все рассказала графу, и так как тот не хотел верить в такое сильное жестокосердие братьев, то она предложила ему сделать испытание, распустив слух, что он умер; тогда уж будет слышно – палят они из пушек или нет. Граф велел прийти к нему слуге, которого подкупил его брат, переспросил его еще раз и тогда приказал ехать в Замок Хитреца и возвестить о его близком конце.

Но когда посланный поспешно спускался с Оленьей Горы, его увидал слуга графа Вольфа фон Цоллерна, остановил его и спросил, куда он так торопится ехать.

– Ах, – сказал слуга Куно, – мой бедный господин не переживет этого вечера, все уже потеряли всякую надежду!

– Ну? И это случится в скором времени? – воскликнул тот и побежал к своей лошади.

Вскочив на нее, он пустился к Цоллерну с такой быстротой, что лошадь его в воротах пала, а сам он только успел крикнуть: «Граф Куно умирает!» – и лишился чувств. Тогда с высоты Гогенцоллерна загремели пушки – граф Вольф со своей матерью ликовал по поводу бочонка доброго вина, наследства, пруда, ожерелья и громкого эхо, которое давали его пушки. Но то, что они приняли за эхо, были пушечные выстрелы в Замке Хитреца.

Вольф улыбаясь сказал своей матери:

– Значит, у Маленького Плута тоже был свой шпион, и мы сейчас же поделим вино и все остальное наследство.

Он тут же сел на лошадь, подозревая, что Плут может приехать раньше его и, пожалуй, до его прихода заберет некоторые драгоценности умершего. У пруда оба брата встретились, и каждый из них покраснел при виде другого, так как и тот и другой хотели приехать на Оленью Гору раньше. О Куно они не сказали ни слова, продолжая свой путь вместе, хотя по-братски совещались о том, что желательно удержать в будущем и кому должна достаться Оленья Гора. В то время как они ехали через мост во двор замка, брат их, здоровый и невредимыи, смотрел на них в окно. Гнев и негодование сверкали в его глазах. Увидав его, близнецы страшно перепугались, приняв его сначала за привидение и осеняя себя крестом. Но когда они разглядели, что у него есть плоть и кровь, Вольф воскликнул:

– Ах, чтоб тебя!.. Что за вздор, я думал – ты умер!..

– Ну, что отложено, то не потеряно, – сказал младший, язвительно глядя на брата.

Тогда тот сказал громовым голосом:

– С этого часа всякие узы родства между нами да будут порваны и расторгнуты! Я отлично понял ваш салют. Но заметьте себе: здесь, на дворе, у меня стоят пять пушек, и я в честь вас велел зарядить их. Постарайтесь уйти из-под выстрела или вам придется узнать, как стреляют на Оленьей Горе!

Они не заставили его повторять это, видя его серьезность. Дав шпоры лошадям, они пустились с горы во всю прыть, а брат их выпалил им вдогонку пушечным ядром, которое просвистело над их головами, так что оба разом сделали глубокие и вежливые поклоны. Но он хотел их не ранить, а только попугать.

– Зачем же ты стрелял, дурак? – раздраженно спросил Маленький Плут. – Я выстрелил потому, что услышал тебя.

– Напротив, спроси хоть у матери! – возразил Вольф. – Это ты стрелял первым и навлек на нас этот позор, барсучишка!

Младший не пропустил ни одного почетного названия по адресу брата, и когда они подъехали к пруду, то успели надавать друг другу самых отборных ругательств, которые унаследовали от старого Грозы фон Цоллерна, и разлучились с ненавистью.

Спустя день Куно сделал завещание, и госпожа Фельдгеймер сказала священнику:

– Я готова биться об заклад, что для стрелков он не написал ничего хорошего!

Но как она ни была любопытна и как ни приставала к своему любимцу, он не сказал, что стоит в завещании, и она так и не узнала этого вовсе, потому что через год добрая женщина скончалась, и ей не помогли ее мази и питье. Она умерла не от какой-нибудь болезни, но оттого, что ей было девяносто восемь лет, возраст, который и вполне здорового человека может свести в могилу. Граф Куно велел похоронить ее не как бедную женщину, но словно бы она была его матерью, и после этого сделался еще более одинок в своем замке, особенно когда вскоре за госпожой Фельдгеймер последовал и отец Иосиф.

Но ему не очень долго пришлось ощущать это одиночество. Уже на двадцать восьмом году добрый Куно умер, и злые люди уверяли, что умер он от яда, который подложил ему Маленький Плут.

Так ли это было или нет, но через несколько часов после его смерти снова послышался гром пушек: и в Цоллерне, и в Замке Хитреца были произведены 25 выстрелов.

– На этот раз уж можно думать, что он умер, – сказал Маленький Плут, когда братья съехались на дороге.

– Да, – отвечал Вольф, – если он и на этот раз воскреснет и будет браниться у окна, как тогда, то у меня с собой ружье, которое заставит его замолчать и быть вежливым.

Когда они въезжали на Оленью Гору, к ним присоединился какой-то рыцарь со свитой, которого они не знали. Они решили, что это, вероятно, друг их брата, приехавший помочь похоронить его. Тогда они приняли опечаленный вид, превозносили перед рыцарем умершего, оплакивали его раннюю кончину, а Маленький Плут выжал даже несколько крокодиловых слезинок. Но рыцарь тихо и молча ехал к Оленьей Горе не отвечая им ничего.

– Ну, теперь мы можем и отдохнуть. Вина сюда, погребщик, да самого лучшего! – крикнул слезая Вольф.

Они пошли по витой лестнице наверх в зал, туда же последовал за ними молчаливый рыцарь. Когда близнецы расселись за столом, он вынул из кармана серебряную монету и бросил ее на стол с аспидной доской. Она покатилась и зазвенела, а рыцарь сказал:

– Вот ваше наследство, гульден. И это вполне справедливо!

Братья изумленно переглянулись и рассмеявшись спросили, что он хочет сказать этим.

Тогда рыцарь достал пергамент с нужным количеством печатей. В нем глупый Куно описал всю неприязнь, которую проявляли к нему братья во время его жизни, а в конце ясно и определенно указал, что все свое наследство, движимое и недвижимое, кроме ожерелья матери, по смерти его должно быть продано Вюртембергу всего за один гульден. На ожерелье же должен быть выстроен в Балингене приют для бедных.

Братья еще раз изумленно переглянулись, но уже без смеха, а стиснув зубы, потому что против Вюртемберга они не могли ничего сделать. Таким образом они потеряли прекрасное имение, леса, поля, город Балинген, даже пруд, и ничего не унаследовали, кроме одного жалкого гульдена. Вольф упрямо сунул его в карман и не говоря ни слова надвинул свой берет на голову. Не кланяясь вюртембергскому комиссару, он вскочил на своего коня и поехал в Цоллерн.

Но когда на другое утро мать стала мучить его укорами, что они упустили наследство и ожерелье, он поехал к Маленькому Плуту в Замок Хитреца.

– Что же, проиграть нам или пропить наше наследство? – спросил он.

– Лучше пропить, – сказал Маленький Плут. – Мы ведь оба приобрели его. Поедем в Балинген и назло людям покажем, что мы нисколько не горюем, потеряв этот городишко!

– А какое красное подают в трактире «Ягненок»! Император не пьет лучшего, – прибавил Вольф.

Они вместе поехали в Балинген, в трактир «Ягненок». Спросив, сколько стоит кружка красного, они стали пить, пока не выпили на полный гульден. Тогда Вольф встал, вынул из кармана серебряную монету со скачущим оленем, бросил ее на стол и произнес:

– Вот вам гульден, это как раз точно!

Хозяин взял гульден, осмотрел его с той и другой стороны и улыбаясь сказал:

– Да, если бы это был не гульден с оленем. Вчера ночью из Штутгарта прибыл посланный, а сегодня утром с барабаном объявляли от имени герцога вюртембергского, которому теперь принадлежит городок, что эти деньги обесценены, и вы мне дайте другие.

Братья бледнея взглянули друг на друга.

– Плати, – сказал один.

– А у тебя нет ни монеты? – спросил другой. Одним словом, они остались должны в «Ягненке» в Балингене гульден.

Молча и задумчиво пустились они в путь. Когда доехали до перекрестка, откуда направо шла дорога в Цоллерн, а налево – на Оленью Гору, Хитрец сказал:

– Как же это так? Значит, теперь мы получили в наследство меньше, чем ничего, да к тому же вино было скверное.

– Да, – согласился брат, – то, что сказала Фельдгеймерша, исполнилось: «Мы еще увидим, что из вашего наследства будет стоить гульден». Теперь мы не можем купить на него и кружки вина.

– Знаю уж, – отвечал Маленький Плут.

– Вздор! – сказал Цоллерн и поехал в замок, недовольный ни собой, ни светом.

– Таково предание о гульдене, – закончил механик, – и оно истинно. Хозяин харчевни в Дюрвангене, что недалеко от трех замков, рассказывал это моему хорошему другу, который часто – он проводник – проходил через Швабские Альпы и постоянно останавливался в Дюрвангене.

Посетители харчевни похвалили механика.

– Чего только не услышишь на белом свете! – воскликнул извозчик. – Право, теперь меня даже радует, что мы не теряем времени за игрой в карты. Это, действительно, лучше. Я хорошо запомнил эту историю, утром буду рассказывать ее своим товарищам и не упущу ни единого слова.

– В то время, как вы это рассказывали, мне тоже кое-что пришло в голову, – сказал студент.

– Расскажите, расскажите! – стали упрашивать его механик и Феликс.

– Хорошо, – сказал тот, – ведь все равно, теперь ли моя очередь или она будет позднее. Разумеется, я буду рассказывать то, что слышал. И то, о чем я хочу рассказать, однажды произошло на самом деле.

Он сел поудобнее и только приготовился начать рассказ, как хозяйка положила прялку в сторону и подошла к гостям.

– Теперь, господа, время идти спать, – сказала она. – Уже пробило девять часов, а завтра опять будет день.

– Ну так и иди себе спать! – воскликнул студент. – Поставь нам сюда еще бутылку вина, и затем мы не станем тебя больше задерживать.

– Никак нельзя, – возразила она угрюмо. – До тех пор пока гости еще сидят в комнате, хозяйка и прислуга не должны уходить. Коротко и ясно, господа, пожалуйте-ка в свои комнаты. Позже девяти часов я в своем доме не позволю бражничать.

– Что вам пришло в голову? – с удивлением сказал механик. – Что вам мешает, сидим ли мы здесь или нет, если вы давно уже спите? Мы честные люди, у вас ничего не утащим и не расплатившись не уйдем. Ни в одной еще харчевне я не позволял так обращаться со мной.

Женщина гневно вскинула на него глазами.

– Не думаете ли вы, что из-за всякого сброда из мастеровщины, из-за всякого бродяги, который дает мне заработать двенадцать крейцеров, я буду изменять свой домашний распорядок? Говорю вам теперь в последний раз, что я не потерплю беспорядка!

Механик хотел что-то еще возразить, но студент выразительно посмотрел на него, а остальным сделал знак глазами.

– Хорошо, – сказал он, – если уж хозяйка не хочет оставить нас здесь, тогда проведите нас в наши комнаты. Однако нам нужно достаточно света, чтобы найти дорогу.

– Этим я не могу вам услужить, – возразила она угрюмо. – Остальные найдут дорогу и в потемках, а с вас довольно и этого ночника. Больше у меня в доме нет огня.

Молодой человек молча взял огонь и встал. Остальные последовали за ним. Ремесленники взяли свои узлы, чтобы положить их в комнате около себя. Они шли за студентом, который освещал лестницу.

Когда они пришли наверх, студент попросил их идти потише, затем отворил дверь и дал им знак войти в комнату.

– Теперь уже нет сомнения, – сказал он, – что она намерена предать нас. Заметили ли вы, как настойчиво она старалась уложить нас спать, как устраняла все средства, чтобы не дать нам бодрствовать и быть вместе? Весьма вероятно, она думает, что теперь мы ляжем, и тогда поведет игру гораздо легче.

– Но как вы думаете, можем ли мы еще уйти? – спросил Феликс. – В лесу все-таки скорее можно рассчитывать на спасение, чем здесь в комнате.

– Окна и здесь с решетками! – воскликнул студент, в то же время напрасно стараясь вытащить из решетки железный прут. – Остается только один выход, если мы захотим бежать, – через дверь, но я не думаю, что они нас выпустят.

– Надо сделать попытку, – сказал извозчик. – Попробую-ка я дойти до двора. Если это возможно, я вернусь назад за вами.

Остальные одобрили это предложение, и извозчик, сняв сапоги, на цыпочках пошел по лестнице, в то время как наверху его товарищи внимательно прислушивались. Он уже прошел половину лестницы вполне благополучно и никем не замеченный; но когда тут он прислонился к столбу, вдруг впереди него выскочила огромная собака. Она уперлась лапами о его плечи, показывая как раз против его лица два ряда длинных, острых зубов. Он не смел двинуться ни вперед ни назад, потому что при малейшем движении ужасный пес схватил бы его за горло На лай и рычание собаки вскоре показались слуга и женщина со свечами.

– Куда? Что вам надо? – крикнула женщина.

– Мне надо кое-что принести из телеги, – отвечал извозчик дрожа всем телом, потому что, когда отворилась дверь, он заметил много темных и подозрительных личностей с ружьями в руках.

– Не могли вы раньше-то все покончить? – ворчливо произнесла хозяйка. – Фазан, назад! Запри, Якоб, дворовую калитку и посвети у повозки этому человеку!

Пес со страшной мордой снял свои лапы с плеч извозчика и снова улегся поперек лестницы, а слуга запер дворовую калитку и посветил извозчику. О бегстве нечего было и думать. Когда извозчик соображал, что же, собственно, нужно ему принести из телеги, то вспомнил о фунте восковых свечей, которые должен был привезти в ближайший город. «Ночник едва ли прогорит и четверть часа, – сказал он себе, – а огонь все-таки нам будет нужен». И он взял из повозки две восковых свечи, спрятав их в рукав, а для вида понес свой кафтан, которым, как он объяснил слуге, хотел укрыться в эту ночь.

Благополучно вернувшись в комнату, он рассказал про огромную собаку, которая караулит лестницу, о людях, которых он видел мельком, обо всех приготовлениях, которые делаются, чтобы захватить их, и заключил тем, что вздыхая произнес:

– Эту ночь нам не пережить!

– Этого я не думаю, – возразил студент. – Я не считаю этих людей настолько глупыми, чтобы они из-за ничтожной выгоды, которую могут извлечь из нас, лишили бы нас четверых жизни. Обороняться же нам незачем. Я со своей стороны потеряю больше всех. Моя лошадь уже в их руках, а она четыре недели тому назад стоила мне пятьдесят дукатов. Кошелек же и платье я отдам охотно, потому что ведь, в конце концов, жизнь для меня дороже всего этого.

– Вам хорошо говорить, – возразил извозчик. – Те вещи, какие вы можете потерять, вы легко приобретете снова; а ведь я послан из Ашаффенбурга, и у меня в телеге много всякого добра, а в стойлах – пара отличных лошадей. Это мое единственное богатство.

– Я не считаю возможным думать, что они причинят вам зло, – заметил механик. – Ограбив посланного, можно вызвать в стране очень много крика и слез. А я думаю так же, как только что сказал господин студент. Я скорее отдам решительно все, что имею, и дам клятву ничего не говорить об этом и никогда не жаловаться, чем из-за своего ничтожного имущества буду сопротивляться людям, у которых есть ружья и пистолеты.

Во время этого разговора извозчик вытащил свои восковые свечи, прилепил их к столу и зажег.

– Так будем ждать, во имя Божие, что случится с нами, – сказал он. – Сядем опять вместе и разгоним сон разговорами.

– Идет! – отвечал студент. – И так как очередь осталась за мной, то я расскажу вам что-нибудь.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное