Виктория Александер.

Милая грешница

(страница 2 из 23)

скачать книгу бесплатно

– Да, я почувствовала огромное облегчение, – искоса взглянув на него, сказала она. – Как я уже заметила, меня не страшат разговоры, которые начнутся, если нас увидят вместе. Я боюсь обязательств, которые наше появление повлечет за собой.

– Обязательств?

Она пожала плечами:

– Как только молва свяжет нас друг с другом, нам уже некуда будет деться друг от друга. В нашем появлении вместе подразумевается некое обязательство, взять на себя которое я пока не готова.

– Понятно, – сказал он, хотя был совсем не уверен, что что-нибудь понял. – Значит, вы не хотите… у меня сложилось впечатление…

– Я буду ждать нашего вечера вдвоем, милорд, – весело перебила она, и ему показалось, что она вот-вот погладит его по головке, словно успокаивая надоедливого ребенка. – А теперь извините меня. – Леди Честер повернулась и направилась к двери.

– Еще минутку, пожалуйста, – попросил он.

Она остановилась и взглянула на него через плечо.

– Вы, конечно, понимаете, что я решительно настроен соблазнить вас.

– Правда? – Она рассмеялась, и в ее смехе чувствовались радость и предвкушение.

– Вне всякого сомнения. Более того, я подозреваю – нет, я уверен, – что эта мысль доставляет вам удовольствие.

– Вы полагаете, что ваша уверенность вас не подводит?

Он одарил ее озорной улыбкой:

– Моя уверенность никогда меня не подводит.

– И все же, если бы я захотела подтвердить ваше подозрение, это лишило бы вас ощущения вызова, которое вы, возможно, испытываете, а я подозреваю, что вы относитесь к числу тех мужчин, которые любят, когда им бросают вызов. Вернее, – она помедлила, – когда им предлагают отгадать некоторую загадку.

– Возможно, вы правы относительно вызова, но что касается загадок – увольте. Я никогда не был любителем их разгадывать.

– В таком случае я вам немного помогу. – Она открыла дверь и, оглянувшись, сказала: – Вместо «если» мне следовало бы произнести слово «когда». Всего вам доброго. – Она кивнула и закрыла за собой дверь.

Некоторое время он в смятении смотрел ей вслед, потом наконец понял смысл того, что она сказала, и по его физиономии расплылась улыбка.

Леди Честер и впрямь бросала ему вызов. И речь здесь шла не о постели – это был вопрос решенный. Дело было в том, что если с другими женщинами это означало конец периода ухаживания, то в данном случае у него было такое ощущение, что с этой леди период ухаживания только еще начинался.


– …и для нее одной его страсть бушевала…

Джудит проскользнула в гостиную, в кои-то веки радуясь бесконечно длинным поэтическим опусам племянника Сюзанны. Она уселась на свое место, пробормотав что-то извиняющимся тоном сидевшей рядом с ней пожилой леди, которая поморгала в ответ и улыбнулась с отсутствующим видом. Судя по всему, Джудит ее разбудила.

Краем глаза Джудит заметила осторожное возвращение в гостиную лорда Уортона. Он стоял теперь в дальнем конце комнаты – холодный и собранный наблюдатель жизни, которого не касались страсти, бушующие в окружающем мире.

Однако он, видимо, вовсе не был таким завзятым циником, каким казался. Конечно, короткого разговора на веранде было недостаточно, чтобы судить о характере человека, но он оказался не совсем таким, как она ожидала, принимая во внимание все, что о нем слышала, и ее собственные наблюдения за последнее время. С удивлением Джудит обнаружила, что он гораздо забавнее, чем она думала. Она была полностью готова к тому, что может почувствовать желание, но к тому, что он заставит ее смеяться, готова не была.

И уж конечно, она не была готова почувствовать, как трепещут крылышками бабочки внизу живота. Хотя какие там бабочки! Бабочки – нежные, хрупкие создания. А это была скорее стая гусей. Похоже, что если она осмелится открыть рот в неподходящий момент, из него может раздаться гусиный гогот и полетят перья. Представив себе эту картину, она едва подавила смех.

Сидевшая рядом с ней леди наклонилась к ней ближе и прошептала:

– Ну, ну, успокойтесь, дорогая, он скоро закончит, и у нас наверняка будет время, чтобы прийти в себя перед следующим раундом… – она сдержанно вздохнула, – развлечений.

– Возможно, дальше нас ждет что-нибудь великолепное, – сказала Джудит с оптимизмом, которого не ощущала.

Пожилая леди скептически приподняла бровь, потом вновь прислушалась к стихам племянника Сюзанны.

– …где цветы грациозно склоняют головки, прощаясь…

Джудит попыталась сосредоточиться на стихах. Вернее, сделать вид, что она внимательно слушает. Ее мысли блуждали где угодно, только не здесь.

У нее не было ни малейшего сомнения в том, что она и лорд Уортон вскоре окажутся в одной постели. Она поняла это еще во время своего бала Двенадцатой ночи. Был тогда такой странный момент, когда сам воздух словно звенел от возбуждения. И обещания. Это могло бы привести в замешательство, если бы не будоражило нервы и не казалось чуточку опасным. Ничего подобного она никогда раньше не испытывала. Хотя, возможно, такое было однажды, очень давно, когда она была совсем юной и значительно более глупой, чем сейчас. Правда, когда она начинала новую интрижку с каким-нибудь джентльменом, каждый раз возникало это чудесное чувство предвкушения. Нельзя сказать, что за все эти годы таких джентльменов было много. Она всегда проявляла осторожность и разборчивость. Мужчина должен был понравиться Джудит, прежде чем она ляжет с ним в постель. Ее любовники были ее друзьями, когда приключение начиналось, и оставались ее друзьями после того, как оно заканчивалось. А число друзей, которые у нее были за годы ее вдовства, она могла пересчитать по пальцам одной руки. Мало того, если дать четкое определение понятиям «друг» и «приключение», то пришлось бы даже исключить большой палец.

Она незаметно искоса взглянула на лорда Уортона. Он смотрел на племянника Сюзанны с выражением слишком вежливым, чтобы кто-нибудь мог сказать, что он умирает от скуки. Уголки его губ едва заметно приподнялись в довольной улыбке, как будто он знал, что она за ним наблюдает. Джудит моментально перевела взгляд на поэта, с раздражением ощутив, что краснеет. Только этого не хватало. Она забыла, когда в последний раз краснела. В ее зрелом тридцатилетнем возрасте пора бы уже перестать краснеть. Это говорило о том, что она утратила контроль над своими эмоциями, а такое с ней если и случалось, то крайне редко. Ее положение вдовствующей баронессы, хорошее состояние и присущее ей чувство собственного достоинства позволяли ей поступать так, как ей хочется, и ни от кого не зависеть. А способность краснеть явно ставила человека в зависимость от других и с трудом поддавалась контролю. Это вызывало раздражение.

И во всем виноват этот высокомерный, самодовольный и, несомненно, привлекательный виконт Уортон.

И тут Джудит позволила себе тоже едва заметно улыбнуться с удовлетворением, потому что происходящее ее приятно возбуждало и обещало стать еще более волнующим по мере их сближения. Было в этом человеке что-то такое, что делало его практически неотразимым. Джудит никогда раньше ничего такого не испытывала, но ведь и людей, подобных лорду Уортону, она прежде вроде бы не встречала. Она еще не до конца разобралась в этом человеке, но неожиданно поняла одно: он был ей ровней. И это тоже казалось необычным. Нет, мужчины, которых она выбирала в прошлом, отнюдь не были в чем-то ущербными, хотя все ее предыдущие приключения основывались на ее условиях. Судя по всему, лорд Уортон был из тех же людей, которые живут исключительно по собственным правилам. Итак, он вызывал у нее интерес, выглядел самонадеянным и забавным. Многообещающее сочетание. Ей не терпелось поскорее начать приключение.

Глава 2

Лорд Уортон оказался возмутительно пунктуален, но она была к этому готова. В данный момент он сидел в ее гостиной, хотя идти туда, чтобы поприветствовать его, было слишком рано.

Джудит взглянула на часы, стоявшие на дамском письменном столике в ее будуаре. Еще семь минут – и пройдет ровно четверть часа, что является идеальным количеством времени, которое должен затратить джентльмен, ожидая леди. Если заставить его ждать меньше, он может подумать, что ей не терпится увидеться с ним. А если больше, то это будет уже бестактностью.

Она сделала глубокий вдох, окинула взглядом свое отражение в зеркале и еще раз убедилась, что выглядит практически безупречно. Каждый белокурый волосок был на своем месте. Платье, которое она тщательно выбирала для этого вечера, не помялось, а линия ворота не сдвинулась с места с тех пор, как она его надела, и не открывала взорам более того, чем она предполагала, но и – упаси Боже! – не прятала больше, чем следовало. Для предстоящей вечерней встречи тщательный выбор наряда был столь же важен, как и время, которое она заставляла джентльмена ждать ее. Платье, скрывающее слишком много достоинств, показывало джентльмену, что леди не особенно заинтересована в чем-либо, кроме ужина, тогда как слишком откровенное декольте можно было истолковать так, как будто она не только согласна на большее, но и с нетерпением ждет этого. Независимо от того, что Джудит чувствовала на самом деле к джентльмену, с которым встречалась, она была склонна продемонстрировать ему некоторый энтузиазм, но не более того. Проявлять нетерпение было бы слишком неприлично. Абсурдность этой мысли поразила ее, и она улыбнулась своему отражению в зеркале. Приличие? Не было абсолютно ничего приличного в том, что она пригласила мужчину к себе на ужин с явным – пусть даже не облеченным в словесную форму – намерением лечь с ним в постель где-то после десерта. А возможно, даже раньше. Такое поведение, конечно, было на грани неприличия, однако, учитывая все обстоятельства, эту грань не переступало.

Однако в отношении предстоящего вечера у Джудит имелись определенные правила, которых она придерживалась. Они касались в том числе того, что считать приличным, а что – нет. Разумеется, те леди из английского общества, которые слепо следовали правилам поведения, установленным ее королевским величеством, не нашли бы ничего приличного в том, что женщина, не сопровождаемая дуэньей, пусть даже она вдова, принимает у себя красивого дерзкого холостяка. Джудит в ранней молодости вела себя именно так, как подобало юной благовоспитанной леди хорошего происхождения, и выполняла все обязанности, которые требовались от нее в соответствии с правилами, установленными кем-то другим. Она, как и полагалось – пусть даже несколько рановато, – вышла замуж за почти такого же юного джентльмена из хорошей семьи, унаследовавшего большое состояние, который, как она тогда считала, был любовью всей ее жизни. Но он умер, а она еще жива и поэтому не видела причин вести себя так, как будто она тоже умерла.

«Что подумал бы Люсиан, если бы мог увидеть меня сейчас?»

Улыбка на губах ее отражения в зеркале несколько потускнела. За десятилетие, прошедшее после смерти Люсиана, эта мысль не впервые посещала ее. Обычно, как и сегодня, она возникала неожиданно, причем ответ на этот вопрос был всегда один и тот же. Вероятно, ее муж рассмеялся бы с неподдельной радостью и, одобрив ее усилия, стал бы уговаривать Джудит продолжать жить полной жизнью. Или, возможно, он пришел бы в ярость от ревности, что случалось с ним крайне редко и тем более производило ужасное впечатление. В таком случае он, скорее всего обозвав ее проституткой, показал бы ей, как поступают мужчины с такими женщинами, как она.

Она тряхнула головой и стала вспоминать. Воспоминания относились к далекому прошлому и едва ли стоили того, чтобы воскрешать их сейчас в памяти. К тому же за три коротких года их брака она наблюдала вспышки его ярости всего несколько раз. А вообще-то он был человеком веселым и любящим жизнь. Наверняка, решила она, Люсиан рассмеялся бы и одобрил ее поведение и мужчин, которых она выбирала. Нет никакого смысла считать иначе и ломать себе голову над тем, что он мог бы сказать. Сейчас ей надо было подумать о своей интрижке с лордом Уортоном.

«Но все-таки что бы он подумал, если бы увидел меня сегодня?»

Она наморщила носик. Носик был несколько островат, чтобы считаться породистым, но тем не менее это был хорошенький носик на лице с правильными чертами, широко расставленными синими глазами и румянцем на щечках, лишь слегка усиленным с помощью пудры. Вплоть до сего времени комбинация этих черт позволяла ей считаться весьма миловидной. Некоторые даже называли ее внешность воплощением английской красоты. По правде говоря, пока еще, смотрясь в зеркало, она не замечала особых изменений, хотя иногда думала о том, сколько еще осталось ждать до того, как вместо «миловидной» ее будут называть «интересной», а потом кто-нибудь скажет: «Глядя на нее сейчас, трудно поверить, что в юности ее считали чуть ли не красавицей». Придет время, когда, взглянув в зеркало, она заметит одну-две морщинки, а то и все двадцать. С этим, конечно, ничего не поделаешь. Хочешь не хочешь, а ей уже тридцать лет. Придется мириться со старением, как и со многим другим в жизни, что является неизбежным, воспринимая все с достоинством и юмором. К тому же интересные женщины с годами становятся еще интереснее. И если Джудит даже в детстве была хорошенькой, то интересной она стала только тогда, когда повзрослела и приобрела опыт. Она считала это качество горазда более ценным, чем внешность. И все же было бы очень приятно сохранить привлекательную внешность, став при этом интересной.

Фигура у нее пока тоже была ничего, хотя сама Джудит считала ее далеко не идеальной. Она была значительно ниже ростом, чем хотелось бы, со слишком полной, на ее вкус, грудью. И все же у нее была узкая талия, изящная шея и безупречная кожа. В целом все было совсем неплохо. По крайней мере на данный момент.

«Интересно, он тоже так подумает?»

Странно, что она с таким волнением ждала сегодняшнего вечера. Или всему виной предвкушение, вызывавшее дрожь внизу живота? Она не видела Уортона после встречи у Сюзанны, то есть целых пять дней. Она, разумеется, не искала встреч с ним, но и не пыталась прятаться от него. В один из вечеров, например, она присутствовала на обеде, который давала миссис Уинем и который можно бы было считать маленькой частной вечеринкой, если бы на нем не присутствовали примерно две сотни человек из числа самых близких друзей этой леди. На следующий день она заглянула на музыкальный вечер лорда и леди Карлайл, программа которого была гораздо более изысканной, чем у Сюзанны. А еще один вечер она провела в компании друзей в театре на представлении какой-то сразу же забывшейся пьесы. Однако там играла одна актриса, которая ей нравилась, и уже одно это обстоятельство несколько искупало недостатки спектакля. Следует признаться, что одна из причин ее полного невнимания к пьесе заключалась в том, что Джудит в течение вечера то и дело незаметно окидывала взглядом театр в надежде отыскать его сиятельство.

Но, поскольку именно она назначила, когда и где они будут ужинать, было бы неразумно винить его в том, что они за это время не увиделись, хотя в связи с этим и возникали всякого рода неприятные мысли. Ждал ли он их встречи с таким же нетерпением, как она? Правда, этому человеку следовало отдать должное: даже не появляясь лично, он заставлял ощущать свое присутствие. На следующий день после вечера у Сюзанны ей доставили томик стихов Китса с запиской, в которой его сиятельство выражал надежду, что это подарит ей большее удовольствие, чем творчество племянника леди Динсмор. Два дня спустя она получила еще одну записку из нескольких строк, где говорилось, что он с нетерпением ждет новой встречи с ней. Записка была очень вежливая, в ней не было ничего неподобающего, однако ей показалось, что в этих словах чувствуется предвкушение, от которого у нее по спине пробегала нервная дрожь. Разумеется, это радостное волнение могло не иметь никакого отношения ни к его словам, ни к его намерениям, а имело отношение к ее собственному состоянию. Вчера ей были присланы две дюжины роз, причем желтых, что несколько удивило Джудит. Ей почему-то казалось, что лорд Уортон должен был предпочитать красные розы. И теперь, пожалуй, придется отбросить все предположения, которые она сделала раньше об этом обворожительном виконте.

Пропади все пропадом. Она снова взглянула в зеркало. Пока что между ними ничего не было, кроме одного момента на балу и разговора зимней ночью, а этот мужчина заставляет гулко биться ее сердце и думать о разных вещах, основываясь исключительно на предположениях. А вдобавок ко всему продолжает бесчинствовать эта стая диких гусей, поселившихся в ее животе. Может быть, будет еще хуже, если они и впрямь проведут некоторое время вместе? Или… Она медленно улыбнулась. Или будет лучше?

Она взглянула на часы. Пора. Она, конечно, могла заставить его подождать еще дольше, но это означало бы играть в игру, в которую ей не хотелось играть. Она сделала глубокий вдох. Несмотря на то что они с самого начала были искренними по отношению друг к другу, между мужчинами и женщинами неизбежно начинаются своего рода игры.

Джудит улыбнулась своему отражению. То, что она заставила его ждать, не было одной из этих игр.


Гидеон подавил желание взглянуть на французские позолоченные часы, стоявшие на каминной полке. Это произведение искусства с его золотыми фигурками было практически невозможно не заметить. Но при этом он не делал вид, будто не чувствует, как течет время. Хотя и показывать, что он нервничает и теряет терпение, он тоже не хотел. Ситуация ему явно не нравилась, и он не мог припомнить, когда в последний раз испытывал нечто подобное. Это было хорошее упражнение для совершенствования умения владеть собой, и Гидеон, как всегда, был доволен своей способностью держать в узде собственные желания. А кроме того, ему не нужны были ни карманные, ни каминные часы. Гидеон всегда отличался уникальной способностью без них точно определять, сколько прошло времени. Он знал, что ждал леди Честер ровно шесть минут, и полагал, что придется подождать еще столько же. В конце концов, она была женщиной. К тому же, если бы она ждала его прибытия, это бы его несколько насторожило. Однако он ничуть не сомневался в том, что она ждет встречи с ним с таким же нетерпением, как и он с ней, но ей было бы неприлично встретить его сразу по прибытии. Такие вещи делаются подобающим образом.

Но это в том случае, если она, конечно, вообще не передумала встретиться с ним снова.

Вздор. Он отмел эту мысль. Он был все-таки богат, привлекателен и пользовался немалым успехом у представительниц слабого пола. Его считали завидным женихом, хотя в данном случае речь отнюдь не шла о браке. А кроме того, пусть он и недостаточно хорошо знал леди Честер, – вернее, совсем ее не знал, – она была из тех женщин, которые, решив прекратить с ним знакомство, обязательно предупредили бы его об этом задолго до того, как он появился бы на пороге. Она была не робкой, застенчивой девицей, а опытной женщиной, которая знает, чего хочет. Если бы она его не хотела – в своем доме или в своей постели, – то так или иначе дала бы ему это понять. Ему это нравилось. С леди Честер не потребуется никаких глупых игр. Между ними все будет честно и открыто.

Заложив руки за спину, Гидеон прошелся по комнате. Подобно большинству обычных гостиных, она была прежде всего предназначена для развлечения гостей. И все же интерьер дома мог многое поведать о личности хозяйки. В целом комната производила вполне приятное впечатление. Ее убранство нельзя было назвать излишне женственным, однако, на его вкус, здесь было слишком много статуэток, ваз и различных безделушек, которые так милы сердцам дам. Так диктовала последняя мода, а значит, без этого нельзя было обойтись. Его особняк был тоже, по его мнению, переполнен декоративными предметами благодаря влиянию его тетушки. Но она являлась его единственной оставшейся в живых родственницей, а поэтому он без возражений потакал ей в таких вещах, которые не имели большого значения, включая убранство его дома – или, вернее, их дома. Кроме того, женщинам вообще свойственно таким образом наводить уют в своем гнездышке. И с этим приходилось мириться.

На стенах висело множество картин – преимущественно пейзажи и портреты. Большей частью это были полотна английских художников, но было довольно много и французов. По одну сторону камина висела картина, несомненно, принадлежащая кисти Буше, на дальней стене – Фрагонара. Это была интересная смесь некоторой непристойности, присущей живописи предреволюционной Франции, и более мрачных и суровых картин позднего периода.

Мебель, украшенная затейливой резьбой, тоже была в стиле времени. Тяжелые шторы скрывали высокие окна, и он подумал, что леди Честер, возможно, опускает шторы в дневное время, чтобы краски не выцветали на солнце. Правда, он надеялся, что это не так. Она показалась ему порождением света, и ему бы очень не хотелось ошибиться в этом. Порождение света? Он улыбнулся самому себе. Что за странная фантазия? Обычно, думая о женщинах, он не оперировал такими категориями.

– Надеюсь, я не заставила вас ждать слишком долго, – сказала леди Честер, входя в комнату и протягивая ему руку. Ее синие глаза искрились в свете газовых рожков, кожа словно светилась изнутри, белокурые волосы блестели, будто светлое золото. Порождение света. Как ему удалось выдержать целых пять дней?

– Откровенно говоря, заставили. – Он взял ее руку и поднес к губам. – Каждое мгновение, проведенное без вас, кажется вечностью.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное