Виктор Точинов.

Твари, в воде живущие (сборник)

(страница 1 из 24)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Виктор Павлович Точинов
|
|  Твари, в воде живущие (сборник)
 -------

   Я пишу эти строки ночью, темной октябрьской ночью. Снаружи ветер обрывает последние листья с деревьев, бесшумно катит свои воды река Луга, а пересекшая ее лунная дорожка отлично видна из моего окна.
   Завтра – последний день загородного сезона, и хлопоты по консервации дома до весны, и погрузка многочисленных вещей в машину… И, конечно же, перед долгой дорогой в Питер, – прощальный визит к реке.
   Вновь я буду стоять на гладком, вылизанном водой плитняке, и всматриваться в прозрачную, кристальную осеннюю воду – такую изменчивую и такую неизменную.
   И, как обычно, рано или поздно возникнет ощущение: кто-то смотрит на меня – оттуда, из призрачной, ирреальной, размывчатой глубины. Смотрит холодным, немигающим взглядом. Кто-то неимоверно чужой и неимоверно древний, хорошо помнящий времена, когда по этим прибрежным плитам ступала нога не человека, но лапы и копыта давно исчезнувших существ. Исчезнем и мы – останется этот поток, эти камни… И Тот, Кто Живет В Глубине.
   А потом громкий плеск рыбины заставит вздрогнуть, и наваждение рассеется…
 //-- * * * --// 
   Октябрь в этом году на редкость теплый… Отправляйтесь на рыбалку, не пожалеете. Не просто посидеть с удочкой на берегу городского пруда – на настоящую, с ночевкой у костра, рыбалку в хорошей компании. Думаю, вам доведется услышать кое-что интересное – когда почти опустеют бутылки и отзвучат правдивые рассказы о во-о-о-от таких рыбинах.
   Каждый, проводивший много времени на безлюдных берегах водоемов, сможет поведать хотя бы одну историю – загадочную, тревожащую, будоражащую воображение. Их редко рассказывают в иной обстановке – в теплых и светлых квартирах странные случаи воспринимаются по-другому, вызывают лишь снисходительную усмешку. Но когда цивилизованный, упорядоченный, правильный мир сжимается до размеров трепещущего светового пятна от костра, а вокруг мгла, наполненная непонятными звуками и скрывающая неизвестно что – материализм и рационализм уступают место первобытному страху перед темнотой и неизвестностью. Потому что темные воды рядом с вашим костром могут неожиданно взбурлить, раздаться, и…
   Тот, Кто Живет В Глубине, совсем рядом. Зеркальная поверхность реки или озера – граница двух миров, непрочная и зыбкая. А мы подошли к ней слишком близко…
   Хотите знать, что там, в глубине? У меня хватит историй до самого рассвета. Доставайте из рюкзака последнюю бутылку, усаживайтесь поудобнее…
   Дело было так…
   Что? Кто громко плещется там, в темноте? А вы сходите, проверьте…
 //-- * * * --// 
   Вода это жизнь – затертый до банальности афоризм.
Но понимать его можно по-разному. Жизнь человека, да и любого существа невозможна без воды. Но в глубине вод есть своя жизнь… Иногда очень странная. Иногда страшная…
   Многие тысячелетия вода манит людей, начиная с далеких обезьяноподобных предков, предпочитавших не уходить далеко от речки или озерца, от водопоя. И многие тысячелетия вода пугает людей – начиная с тех же предков, хорошо знавших, что в любой момент поверхность может взбурлить – и из глубины покажется оскаленная пасть Хозяина Вод. Хорошо знавших, но обреченных вновь и вновь возвращаться на берег.
   Так и я вновь и вновь возвращаюсь на берег моря, или глухого лесного озера, или к тихому речному омуту, или к давно заброшенному колодцу, – чтобы вновь встретиться взглядом с Тем, Кто Живет В Глубине…
 //-- * * * --// 
   …Ветер совсем стих, хорошая ночь сегодня. Давайте-ка вместе – не дожидаясь рассвета – прогуляемся к реке, постоим на берегу, посмотрим на темные воды. И попытаемся увидеть тех, кто шумно плещется во мраке…
   Виктор Точинов
   Кингисепп, Ленинградская область
   21.10.2006


 //-- 1 --// 
   Валера погиб на закате.
   На таком же закате, когда нижний край багрового солнца только-только касался верхушек крохотных далеких елей… Погиб именно здесь, на затерянном в карельской тайге озере.
   – Это где-то тут, надо поискать, следы должны остаться… – Пашка открыл дверцу и вылез из уазика. Лукин тоже поспешил наружу и внимательно посмотрел вокруг.
   Место красивейшее, и самый роскошный вид открывался именно отсюда – с почти безлесого, увенчанного несколькими шишкинскими соснами холма, спускающегося к большому заливу. Залив отделяла от озера цепочка отмелей-луд (в двух-трех местах над водой выступали черные камни, а на вершину самой высокой луды нанесло земли, она превратилась в островок, зазеленела травой, выросло даже несколько невысоких березок). Безлюдье…
   Лукин вдохнул полную грудь свежайшего воздуха и не стал задавать Пашке давно вертевшийся на языке вопрос: “Зачем Лариска с парнем в эту даль поперлись?” Ответ перед глазами: где же еще найдешь такое берущее за душу место…
   Следы действительно обнаружились быстро и рядом, под росшими на отшибе от леса четырьмя соснами-великанами: отпечатки новеньких протекторов “Нивы”, кострище, ямки от колышков палатки. Чуть поодаль – следы других колес, надо думать, оставленные милицией.
   – Здесь и остановимся, на том же месте, – сказал Пашка и взъерошил шевелюру характерным, совершенно не изменившимся за годы жестом. Только волосы стали седые… Пашка – и седой, надо же… У самого Лукина лишь начали седеть виски.
   Они молча устанавливали видавшую виды брезентовую палатку, молча вытаскивали из машины и раскладывали вещи – но разговор назревал, очень неприятный для Лукина разговор. Он начал его сам, когда они с Пашей, закончив с обустройством временного лагеря, вышли к озеру.
   Место не просто красивое, оно кажется мирным, спокойным и безмятежным. Но именно сюда приехала со своим другом две недели назад Лариса, дочь Пашки. И отсюда вернулась домой – одна.
   – Ты хочешь сказать, что именно здесь обитает неизвестная подводная тварь, опрокинувшая резиновую лодку и сожравшая этого парня, Валеру? – сказал Лукин, не глядя на Пашку – смотрел на озеро, вглядывался в обманчиво-прозрачный подводный мир – казалось, сквозь хрустальную воду можно видеть очень далеко, но уже в паре метров от берега все тонуло в неясных полутенях, расплывалось и исчезало.
   – Я не хочу ничего сказать, Игорь… – медленно, словно через силу, ответил Паша. – Я знаю одно: когда Лариска примчалась тогда ночью – она не врала. Она не дура, чтоб так глупо врать. Если даже допустить, хотя никогда и не поверю в такое… что ей пришлось… мало ли что бывает… полез пьяный… или случайность какая… непреднамеренно…
   Он совсем сбился и замолчал. Лукин решил ему помочь:
   – То есть, если Валера погиб так, что ее могли каким-то образом обвинить, ей нет резона сочинять дикую и нелепую историю о таинственном монстре? Так?
   – Так. Она ведь здешняя, хоть и учится сейчас в городе. Училась… И тайгу знает, и какие случаи порой в ней бывают… нехорошие… Уж могла бы придумать чего-нибудь. Дескать, поплыл утром, пока она спала, в тумане на рыбалку – и не вернулся… Вот и все – ищите тело.
   Труп так и не нашли. Что, впрочем, не удивительно – два аквалангиста прочесывали заливчик около трех часов, а непогода могла унести тело незадачливого Ларискиного кавалера за несколько дней куда угодно…
   – Вот следователь резон в таком вранье углядел, – продолжил Пашка. – У него все просто получается: убила, спрятала, и косит с глупой байкой под невменяемую. Сам-то Валерка парень был хороший, смотрел я на них и радовался, но вот папаша его… Короче, никто историю на тормозах не спустит… Хотя могли бы – нету тела, нет и дела, не слышал поговорку такую? Папаша в силе, будет давить на прокуратуру, те – на Ларису: признайся и покажи, где труп зарыла…
   «А ты, милый друг, хочешь предъявить им убитого монстра, – с какой-то досадой за Пашку подумал Лукин, – хочешь, еще как хочешь… Желательно с какими-нибудь останками в желудке. И нечего отпираться – двустволку двенадцатого калибра, что ты с собой прихватил, еще как-то объяснить можно. Но шашки тротиловые зачем? На здешних озерах и удочкой со спиннингом за час нам на три дня рыбы наловить можно… Тебе легче уверить себя, что здесь действительно водится Лох-Несское чудище, чем признать, что родная дочь могла убить человека и съехать потом с катушек…»
   – Что касается чудовищ… – продолжил Паша, внимательно посмотрев на Лукина. – По озерным чудищам ты, Игорь, у нас главный специалист: и в Якутию за ними ездил, и в Африку, и статьи писал в “Комсомолке”, и книжку сочинил, про это, как его… бембе…
   – Мокеле-мбембе. “По следу мокеле-мбембе” книжка называлась, – машинально поправил Лукин, вглядываясь в озеро.
   По дороге сюда он представлял его иначе, мрачной котловиной среди высоких, заросших лесом берегов, с постоянным комариным писком и с темной, загадочной водой.
   Лукин бывал в подобных местах и знал, как давят они на психику, особенно если связана с озером какая-то местная легенда (а про мрачные места легенды складывают особенно охотно); знал, как легко принять шум от падения в воду дерева с подмытыми корнями или резкий взлет стаи уток за нечто таинственное и непонятное – тем более ночью, человеческие нервы и органы чувств по ночам всегда перенапряжены, это уже генетическое, со времен пещер и бродящих вокруг саблезубых хищников…
   Но озеро, открытое и залитое солнцем, никаких мрачных мыслей не навевало, а значит наиболее вероятным становился другой вариант, довольно хреновый… Для Пашки хреновый.
   Главный и самый неприятный вопрос он задал, когда они вернулись от берега к палатке:
   – Скажи, Паша, а Лариса не увлекалась ничем таким… ну, таблетки всякие, галлюциногены? Если ты уверен, что не врала, могло ведь и действительно привидеться…
   Последний раз Лукин видел Лариску озорной шестиклассницей, а теперь фактически спрашивал старого друга: не наркоманка ли его дочь, убившая дружка под кайфом? Очень не хотелось ему задавать такой вопрос…
   Паша поморщился и долго молчал, массируя правую сторону груди и глядя на противоположный берег, где солнце почти исчезло в тайге. Ответил он со слегка напускным спокойствием:
   – Не знаю, Игорь. Родители вообще много чего про взрослых детей не знают… Я ничего и никогда не замечал; мать, пока была жива, – тоже. Тесты делали… после рассказа ее – ничего не нашли. Но сам понимаешь, какие в нашей райбольнице тесты, разной гадости сейчас столько напридумывали…
   «Вот так. По крайней мере открыто и честно. Вполне может быть, что завтра мы начнем поиски наркотического фантома по стандартному, отработанному во многих экспедициях алгоритму: осмотр берегов на предмет следов, расспросы аборигенов, буде такие имеются, прочесывание дна эхолотом (непременно засечем несколько подозрительных валунов и топляков). Как бы я хотел, Паша, чтобы мы чего-нибудь действительно нашли… Но именно потому, что я специалист и не раз имел дело с такими историями, знаю – шансов найти нужное тебе нет… Ни одного…»
   Последние лучи окрасили воду в неприятно-красный цвет. И Лукин подумал – что-то мрачное в озере все же есть.
 //-- 2 --// 
   Утром никаких поисков не началось. Утром, лишь чуть развиднелось, была бешеная гонка обратно по лесным дорогам, и прыгающий в руках руль, и хрип-стон сквозь стиснутые зубы: “Держись, Пашка, держись…”
   Он успел.
   Успел и сам тому удивился, глянув на часы (потом, когда Пашку повезли куда-то вглубь больничного корпуса на каталке, торопливо отдавая на ходу указания) – глянул и удивился себе и старому уазику, прикинув, с какой скоростью промчался казавшуюся вчера бесконечной дорогу, при том еще и стараясь аккуратно объезжать всевозможные ямы и выбоины.
   «Вот уж не знал, что я такой гонщик-экстремал… хоть сейчас на Кэмел-Трофи…»
   На Кэмел-Трофи его приглашали – лет десять назад, когда пропаганда такого спорта у нас лишь начиналась, а звезда журналиста Игоря Лукина, непременного участника всех экспедиций за таинственным и загадочным, была в зените…
   – Вы родственник? – седеющий врач, на вид ровесник Лукина и Пашки, подошел неслышно, удивительно легкой поступью для высокого грузного тела.
   – Друг, – ответил Лукин после секундной паузы, с тревожным ожиданием глядя на врача. – Старинный друг…
   – Инфаркт у вашего друга, состояние тяжелое, но стабильное, – безрадостно и утомленно сообщил эскулап казенную формулировку, помолчал и спросил тем же бесцветным тоном:
   – Пили вчера?
   – По сто пятьдесят грамм, за встречу… Большего уже и не позволяем себе как-то, да и не хочется… Наверное, отмеренную на жизнь цистерну уже осушили…
   – Не стоило и тех ста пятидесяти… Павел Иннокентьевич у нас уже побывал… вы не знали? Почти год назад, вскоре после смерти жены… тогда все предынфарктным обошлось… Теперь вот с дочерью проблемы… Беречь нам себя надо, мужики…
   «Да… вот она, провинция… все, всё и про всех знают… Интересно, зачем я сюда приехал, тоже знают?»
   – И что теперь будет?
   – Ничего особенного, недельку полежит в реанимации, потом – на общее, тогда и посещения разрешим… Ну а затем, после выписки – реабилитационный период, месяца три-четыре… А у вас, кстати, как с сердечком? Цвет лица что-то не очень…
   – У меня все нормально, – сухо сказал Лукин, поднимаясь. – До свидания вам не говорю, примета дурная…
 //-- 3 --// 
   Снова, в третий раз, он ехал той же дорогой.
   Ехал не торопясь и впервые рассматривая все по сторонам – вчера слишком внимательно слушал Пашку, а во время сегодняшней гонки было вообще ни до чего. И понял, отчего на озере так пустынно: дорога стала нынче проезжей явно случайно, впервые за много лет, по причине небывалой летней жары.
   Пару заболоченных мест даже сейчас можно преодолеть исключительно на внедорожнике. Пропавший Валера, похоже, лихо управлялся со своей “Нивой”, а вот как на ней вернулась Лариска – загадка природы…
   Засиживаться на озере, конечно, не стоит. Нет, Лукин не собирался сразу забрать палатку и брошенные впопыхах вещи, все обещанное Паше он сделает, пусть и заранее предвидя результат – но не стоит долго ловить черную кошку в комнате, где ее нет.
   А Лариска… Что же, хороший адвокат поможет ей даже не изменить, а чуть-чуть подкорректировать показания, и этого хватит, чтобы изобразить совершенно другую картину происшествия…
   Ведь что она рассказала? Что резиновую лодку в сотне метров от берега подбросил сильный толчок снизу (даже будто она углядела, внизу, под днищем, что-то большое и непонятное…). Легкая посудина перевернулась и выпавший Валера поплыл почему-то не к лодке, а сторону – но через пару секунд исчез под водой, при этом был мощный бурун и сильный всплеск – и, по ее словам, опять мелькнуло что-то странное…
   Черт возьми, да тут не надо даже ничего менять в показаниях, достаточно вставить всего несколько слов: “вроде бы”, “мне показалось”, “как будто”, “было похоже на…” – вставить и делать упор на расстояние и бьющее в глаза солнце…
   Да, все правильно, тем и стоит ему заняться, наскоро сделав на озере обещанное Пашке, – найти хорошего адвоката, если надо – привезти из Петрозаводска и объяснить ему самую простую и надежную линию защиты… И папаша, которого, впрочем, по-человечески жалко, может давить на прокуратуру до посинения – там тоже не дураки сидят и, надо думать, понимают, что без тела им даже преступное бездействие вменить Лариске никак не получится…
   Вот этим, товарищ Лукин, вы и займитесь. Нечего разводить мистику, тут вам не Шотландия с ее знаменитой Несси, да и та, кстати, за полтора века своей виртуальной жизни ни одной лодки не опрокинула и ни одного рыбака или туриста не сожрала…
 //-- 4 --// 
   В оставленном лагере все оказалось в порядке: палатка стояла на своем законном месте и пожитки, иные достаточно ценные, пребывали в ней в полной сохранности: и сложенная надувная лодка, и мотор к ней, и эхолот, и прочие оставленные в спешке вещи – утром, когда стало ясно, что с Пашей серьезно, что нитроглицерин из аптечки не поможет – Лукин успел прихватить с собой только видеокамеру.
   Закончив ревизию хозяйства, он глянул на часы и лишь сейчас понял, что ничего не ел со вчерашнего вечера. Желудок от такой мысли мгновенно пробудился и безапелляционно потребовал наверстать упущенное. Опустошая торопливо вскрытую банку тушенки, Лукин решил наловить рыбы и сварить на ужин уху – позор рыбаку у озера питаться консервами.
   К берегу он подошел, раздвигая телескопический спиннинг – легкую, компактную и изящную снасть, сопровождавшую его во всех разъездах последних лет и позволявшую потешить рыбацкую страсть под самыми разными широтами.
   Доставая из коробочки блесну и прикрепляя к леске (обычный, без затей, “Мёппс” с тремя красными точечками на золотистом латунном боку), Лукин подумал, что в озере есть все же какая-то мелкая несуразность. В обычном для здешних мест пейзаже не хватало чего-то совершенно обыденного и привычного, на присутствие чего никогда и не обращаешь внимания, но когда этого нет – легкая, неосознанная неправильность происходящего царапает по восприятию…
   Но чего здесь недоставало, Лукин так и не понял.
   Блесна почти беззвучно шлепнулась в воду метрах в тридцати от берега и он стал отсчитывать про себя секунды, определяя глубину. Глубина оказалась приличной, около восьми метров; склон холма, на вершине которого они разбили лагерь, и за урезом воды продолжал спускаться так же круто. Лукин начал неторопливую подмотку.
   Он не раз ловил на таких озерах – прозрачных, бедных бентосом водоемах – и прекрасно знал, что будет дальше: рыба здесь всегда голодная, через два-три метра проводки последует уверенный удар-толчок по блесне и на берегу закувыркается полосатый красноперый окунь; и почти на каждом забросе хватка будет повторяться (разве что иногда блесну успеет раньше перехватить шустрая щучка) – и через десять-пятнадцать минут у него наберется достаточно рыбы на уху, придется уходить с чувством разочарования, какое он всегда испытывал на слишком рыбных местах…
   “Мёппс” прочертил глубину золотистым пропеллером и выскочил из воды, так и не испытав чьих-либо покушений. Лукин хмыкнул и сделал второй заброс, на меньшей глубине, почти параллельно берегу…
   Через час, перепробовав все имевшиеся в наличии приманки, он пришел к неутешительному выводу: рыбы здесь нет.
   «Все правильно, у самого берега глубоко, вода холодная… мелочь держится, где потеплее… у того берега или над лудами… а где мальки – там и окунь… надо высмотреть местечко поближе… чайки должны кружить…»
   И тут его мысленное рассуждение оборвалось на полуслове. Лукин наконец понял, отсутствие какой детали царапало ему взгляд еще со вчерашнего дня – над озером не кружились чайки.
   Ни одна.
 //-- 5 --// 
   Он сидел на теплом валуне возле палатки и изучал в бинокль берега и поверхность озера. На берегах интересного было мало.
   Левее, километрах в трех, виднелась небольшая деревушка – Лукин знал, что она нежилая, уже лет десять как полностью обезлюдела.
   Справа по берегу, на вдвое большем расстоянии, тоже проглядывали сквозь молодой лесок какие-то строения – он не понял, что там такое, и подробная карта местности ничем не помогла. Может, база геологов, или наезжавших порой рыбаков-артельщиков – и скорее всего заброшенная. Ни дымка, ни какого шевеления Лукин не углядел. Он не стал ломать голову, все равно собирался объехать и осмотреть, насколько возможно, берега озера.
   На противоположном низком берегу, почти напротив, вода узкой полосой вдавалась в берег – не то бухта, не то начало протоки, тянувшейся несколько километров до втрое большего Пелус-озера.
   Чаек он так и не увидел.
   Белые комки на воде, в полукилометре от него, оказались стаей лебедей. Лукин сначала удивился, а потом подумал, что в августе в тундре, в их исконных гнездовьях, уже вполне может выпадать снежок – вот и откочевали сюда, в безлюдное местечко, откормиться и отдохнуть перед дальним перелетом, окончательно поставить на крыло молодняк (молодые лебеди выделялись в стае меньшим размером и совсем не лебединой, буро-желто-черной окраской…).
   Чаек нет… И рыбы нет… Случайное совпадение? Или и сюда умудрились слить какую-нибудь гадость? Да вроде неоткуда… И кое-какая рыбешка все-таки плавает. Может, неурожайный на малька год? Нерестилища, к примеру, обсохли… чайки подались в другие места, благо озер в округе хватает…
   Шум и гогот дружно взлетевших лебедей далеко разнесся над спокойной водной гладью и заставил Лукина встрепенуться.
   Лебедь птица большая и могучая, взлет с воды даже одного – зрелище красивое и шумное. Но послышалось и нечто кроме плеска воды и хлопанья мощных крыльев. Нечто, заставившее Лукина снова схватиться за бинокль – звук напоминал чмоканье исполинского вантуза или тысячекратно усиленный звук поцелуя – так, наверное, и слышались бедняге Гулливеру поцелуи обитателей страны великанов.
   Бурун был слишком большой, такое возмущение воды никак не могли оставить несколько десятков взлетающих птиц. Лукин смотрел на расходящиеся концентрическими кругами волны (высокие, выше, чем оставляет за собой идущая на полном ходу моторка) и пытался понять, что он видел в ту краткую долю секунды, когда поднес бинокль к глазам, но они, глаза, еще не успели настроиться на наблюдаемую картину, выглядевшую неясной и размытой.
   Лукин мог поклясться, что видел в тот момент исчезающего на дне глубокой водяной воронки лебедя, и… что там мелькнуло еще, он не смог понять, но что-то большое и стремительно погружающееся…
   Испуганные лебеди давно улетели и затихли расходящиеся круги волн, а он все сидел на нагретом солнцем камне, безвольно опустив руку с биноклем, и думал.
   Лукин думал об Африке.


 //-- 1 --// 
   Африка…
   Странно все в жизни повторяется. Двадцать три года прошло с тех пор, как он, молодой и энергичный спецкор “Комсомолки”, принял участие в той достопамятной экспедиции – времена настали уже новые, и на газетных и журнальных страницах все чаще появлялись статьи об НЛО, снежных людях (пардон, реликтовых гоминидах – так их предписывалось называть) и, наконец, о том, что послужило причиной их экспедиции – о посланцах прошлого, о неизвестно каким чудом доживших до наших дней доисторических гигантах.
   О динозаврах…
   Но соизволение на статейки – одно, а вот финансирование такой экспедиции Лукина удивило – но не слишком сильно, вокруг хватало вещей действительно поразительных и удивительных.
   Мокеле-мбембе они так и не отыскали.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное