Виктор Точинов.

Темные игры – 2 (сборник)

(страница 3 из 24)

скачать книгу бесплатно

   … Микроавтобус полз со скоростью пятьдесят метров в минуту. Жара внутри раскалившейся на солнце металлической коробки стояла несусветная. В открытые окна вместо свежего воздуха врывались выхлопные газы… Но немилосердно потеющего Шикунова охватил вдруг ледяной холод. ЖАРА!!! – чуть не завопил он. Всем известно, что происходит на жаре с мертвецами. В ванную, допустим, солнечные лучи не попадают – зато вдоль стенки там идет змеевик с горячей водой. И что станет с Лющенко за двое с лишним суток при такой температуре? Ничего хорошего. Вонь будет стоять на всю квартиру. Хуже того, может просочиться на лестницу.
   В памяти у Паши всплывали истории об одиноко живших людях – и одиноко умерших – обнаруженных мертвыми именно по сочащемуся сквозь неприметные дверные щелки запаху… Хотелось выскочить и побежать к дому, обгоняя ползущие в пробке машины.
   Он сдержался.
   До дома километров семь, не меньше – а затор наверняка возник не так далеко, на углу Кубинской улицы. Странное там место – вроде и обзор не такой плохой, но много лет с непонятной регулярностью сталкиваются машины. Автомобильный Бермудский треугольник какой-то… Паша буквально заставлял себя размышлять об аномальной зоне на пересечении Кубинской и Ленинского, – лишь бы не думать о том, что ждет его дома. И кто.


   На лестнице он остановился возле своей двери. Принюхался. И долго не мог понять – не то из-за двери действительно пахнет, не то шутит шутки взбудораженное воображение.
   Входить не хотелось, но он вошел. Первым делом потянул воздух носом – вроде ничего особенного, никакой шибающей в нос вони… Обычный запах квартиры, в которой много курили, а потом не проветрили.
   Сразу же – не раздеваясь, не разуваясь – Шикунов прошел в ванную. Лющенко лежала на том же месте в той же позе, только пятно крови вокруг головы спеклось, почернело. Преодолевая брезгливость, Паша чуть-чуть сдвинул в сторону ее ноги, вставил пробку, открыл кран с холодной водой.
   Ванна медленно наполнялась. Одежда Лющенко темнела, намокала. От кровавого пятна поползли розовые прожилки. Волосы шевелились в неспокойной воде. Когда-то – в далекие школьные годы – Лющенко была рыжеватой шатенкой. Но в последнее время перекрасилась в блондинку. Светлые, лишь чуть потемневшие в воде волосы у самых корней казались почти черными – словно какие-то присосавшиеся к голове трупа живые червеобразные паразиты с черными головками. Они и в самом деле живые, – вспомнил вдруг Паша, где-то он читал, что и волосы, и ногти растут много недель после смерти; растут, не зная, что принадлежат уже мертвецу.
   От мысли, что какая-то часть Лющенко жива, стало мерзко. Шикунов торопливо отвернулся от трупа, протянул руку под раковину, нащупал и завинтил вентиль горячей воды. Помыть руки и холодной можно, а температура сразу упадет. Только до понедельника надо будет несколько раз, по мере нагревания, сменить холодную воду, заполняющую ванну.
Хотелось надеяться, что это поможет задержать разложение…
   Пожалуй, хватит воды, решил Паша и потянулся к крану. И в этот момент зазвонил телефон.
   Он замер.
   КТО?
   Возможно, это вполне безобидный звонок: коллеги по новой работе, родственники, знакомые… Лариса, в конце концов.
   Но почему-то трубку брать не хотелось. Вдруг Лющенко уже хватились? Вдруг уже ищут? Может, пока не милиция, пока лишь родители… Не стоит отвечать. Нет никого дома, и точка. Имеет право человек уехать куда-нибудь в законный уик-энд?
   Он стоял, замерев – словно неосторожное движение могло выдать Пашино присутствие неизвестному абоненту. А тот попался настойчивый – телефон трезвонил и трезвонил. Наконец смолк – Шикунов метнулся на кухню, выдернул телефонный штепсель из розетки. Затем повторил ту же операцию со вторым аппаратом, в большой комнате.
   Всё, никого нет дома. Все в турпоходе или на даче.
   На звонки в дверь тоже не следует реагировать. Лариса, по счастью, запасной комплект ключей принесла, не забыла, – и ее несанкционированных визитов опасаться не стоит… А еще – для полной гарантии – не стоит включать свет, как стемнеет. Не то очень опасная нестыковка может получиться. Благо, ночи сейчас белые, темнеет поздно… И – никаких громких звуков. Чтобы за стеной не услышали звук телевизора или…
   Черт!!!
   Паша рванулся с места – из ванной донесся плеск льющейся через край воды. Торопливо завернул кран, торопливо бросился за тряпкой. Только этого не хватало! Закапает у нижних соседей с потолка – и будут стучать-звонить в дверь до победного конца, проверено на опыте.
   Но вроде обошлось, успел вовремя… Шикунов последний раз выжал тряпку над раковиной, принес из кухни кастрюлю – вычерпать из ванны лишнюю воду. Зачерпнул, неосторожно коснувшись Лющенко – и труп шевельнулся.
   Померещилось, конечно же померещилось… Обычный оптический обман. В движение пришла поверхность воды, но никак не скрюченные пальцы мертвой женщины.
   Проклятая тварь не осталась на дне, как он подспудно надеялся. Болталась на поверхности – лицо и грудь торчали из воды. Глаза по-прежнему были открыты. И по-прежнему косили в сторону Паши.
   Он снова зачерпнул воду – и снова с содроганием заметил легкое движение Лющенко…
   Внезапно, без всяких предупреждающих позывов, его скорчила рвотная судорога. Шикунов согнулся над раковиной, издавая омерзительные звуки. Наружу вылетали зеленоватые слизистые капли. Паша с удивлением вспомнил, что ничего не ел со вчерашнего ужина. Но, странное дело, за весь день совсем не почувствовал голода.
   И сейчас аппетита не было. Лишь смертельная усталость, да желание – скорее бы наступил понедельник.



   Он рыдал кашлем и жалобно спрашивал сквозь спазмы в горле: «Чего это, а? Чего это? »
 А. Щеголев «Ночь, придуманная кем-то»


   Разбудил его звонок в дверь. Весьма настойчивый звонок – электронная пташка-канареечка едва успевала завершить одну хриплую трель и тут же снова начинала чирикать.
   Паша оторвал голову от подушки. За окном светло, но часы на руке показывают что-то невразумительное. Шесть утра? Шесть вечера? В питерском июне так сразу и не поймешь… Впрочем, судя по тому, что Паша спал одетым, под легким пледом, – все-таки это был вечер… Точно, вспомнил он, прилег вздремнуть после обеда.
   Звонок продолжал заливаться.
   Не отпирать! Ни в коем случае не отпирать! Только через секунду Шикунов понял и осознал, что таиться теперь ему незачем – неаппетитная органическая жидкость, бывшая когда-то сучкой Лющенко, давно утекла в канализацию, а так и не растворившиеся крупные кости зарыты в надежных местах. И большое количество воды с высыпанной в нее пищевой содой уничтожило любые следы кислоты в трубах.
   – Кто там? – сонным голосом спросил он, подойдя к двери. Заглянул в глазок и увидел пожилых лет мужчину с деловито-казенным лицом, украшенным подковообразной бородкой. Мгновеньем спустя обзор перекрыла развернутая книжечка удостоверения.
   – Я техник-смотритель из РЭУ, – прозвучало из-за двери. – Плановая проверка.
   Какая, к чертям, еще проверка? Открывать совсем не хотелось. Не открывать было нельзя. Ладно, пусть проверяют. Всё чисто, никаких следов…
   Едва дверь распахнулась, тут же выяснилось, что техник заявился не в одиночестве. Его сопровождали двое здоровенных парней в спецовках. Один из них держал в руках потрепанный фанерный чемоданчик, другой – здоровенный разводной ключ. Водопроводчики, надо понимать. Шикунову это совсем не понравилось.
   – В чем дело? – неприязненно осведомился он, расположившись в прихожей так, чтобы перекрыть подступы к санузлу.
   – У жильцов на первом этаже неприятность вышла, – не чинясь, объяснил техник. – Женщина в ванной мылась и обожглась едкой химией. Похоже, фановая магистраль – именно ваш стояк – где-то внизу засорилась. Какая-то химическая гадость поперла… Вышибла пробку стока – и в ванну…
   – Какое отношение это имеет ко мне? – еще неприязненнее спросил Шикунов. – Я канализацию не засорял.
   Он подозрительно смотрел на техника-смотрителя. Чем-то его лицо показалось знакомым, хотя Паша никогда не видел этого человека.
   – А тетка обожженная, – пояснил бородач, – в суд подала на РЭУ. Большие деньги отсудить собирается. Что же нам, за чужие грехи платить? Тут кто-то у вас химическое производство затеял. В одной из восьми квартир, что на вашем стояке… И нагло нарушает все инструкции и правила эксплуатации жилого фонда. Сливает жидкие отходы в канализацию. А она совсем не для того сделана…
   – Я ничего не затевал! Никакого производства! – возмутился Шикунов. Голос предательски дрогнул.
   – Тогда и проверки нечего опасаться, – резонно заметил смутно знакомый техник. – Давайте, ребята.
   Один из ребят надвинулся своей быкообразной тушей на хозяина квартиры. Паша поневоле сделал шаг назад. Второй – бочком, по стеночке – просочился в ванную и тут же чем-то там загремел-загрохотал.
   – Не волнуйтесь, – успокаивающе сказал техник. – Соседи ваши говорят, что вы редко дома бываете, какое уж тут…
   Его речь прервал копавшийся в стоке водопроводчик, удивленно присвистнувший.
   – Глянь-ка, шеф! Что за ерунда? – парень вышел из ванной, в пальцах его темнел непонятный комок.
   Паша прищурился, пытаясь разглядеть находку в тусклом освещении прихожей. И увидел – из-под слоя сероватой слизи блеснуло желтым!
   Золото!
   Черт побери! Он ведь специально посмотрел в энциклопедии: «царская водка» – смесь всё-таки азотной и соляной кислот. А приготовленный им коктейль золото не растворял. И вот результат – недоглядел, и какая-то из золотых побрякушек сучки обнаружилась в сливе… Сейчас придется изображать бурную радость от находки якобы давно затерявшегося кольца или серьги.
   Водопроводчик растер в пальцах маленький комочек слизи. И удивленно охнул:
   – Фикса! Зуб золотой натуральный!
   Паша отреагировал мгновенно и рефлекторно. Резким толчком отшвырнув техника, он бросился к двери, по счастью не запертой.
   Не успел.
   Сзади схватили, затрещала рвущаяся рубаха. Паша обернулся – ударить, сбросить вцепившуюся руку – и увидел несшийся в лицо тяжелый разводной ключ.
   Не стало ничего.
   … На лицо лилась струя ледяной воды, затекала в нос, в открытый рот… Паша захлебнулся и разлепил веки, отплевываясь и отфыркиваясь. Струя иссякла.
   Шикунов проморгался и узрел собственную ванную комнату – но вывернутую под каким-то немыслимым углом. Через секунду понял, что лежит на дне ванны – точь-в-точь, как совсем недавно Лющенко.
   Паша попробовал приподняться – ничего не вышло. Руки и ноги были надежно стянуты. Рот оказался залеплен – по всему судя, скотчем.
   Удивиться он не успел. Сверху раздался голос техника-смотрителя – но звучал он теперь по-другому, вовсе не так вежливо, – жестко и грубо.
   – Оклемался, крысеныш?
   Сверху нависло перевернутое лицо. Как и голос, изменилось оно разительно. Бороды не было! И Паша узнал этого человека!
   – Ты убил Ксению, – проскрежетал отец Лющенко. – Убил так, что мне даже нечего похоронить. А проклятые менты не желают заводить дело без трупа. И эта золотая коронка ни в чем их не убедит… Ты хорошо все просчитал, гаденыш. Только не учел одного. Что я живу по принципу – зуб за зуб, око за око… Приступайте, парни! Поосторожнее, на себя не плесните…
   Лицо исчезло. Вместо него нависла бутыль. Огромная, из толстого стекла, с винтовым горлышком. Пробки не было. Бутыль поддерживали четыре руки в замызганных рукавах спецовок. Емкость наклонялась – медленно-медленно…
   Паша истошно заорал. Из заклеенного рта не вырвалось ни звука. Но внутри бился отчаянный, проникающий во все закоулки организма вопль – и стал еще громче, когда лица коснулись первые жгучие капли…


   Он проснулся от собственного крика. Вскочил с дивана, отшвырнув одеяло. Куда-то и зачем-то бросился, на втором шаге остановился. Сон, всего лишь сон… Но это же надо такому присниться… Паша коснулся рукой разгоряченного лица – казалось, оно до сих пор горит от вылитой кислоты.
   Черт! Похоже, температура… Только заболеть сейчас не хватало.
   Шикунов опустился на диван, медленно отходя от кошмара. Посидел, перебирая подробности сновидения. Пожалуй, одно рациональное звено там было.
   Золото.
   Паша наяву заглянул вечером в энциклопедию и уточнил состав «царской водки». Ингредиенты, покупка которых запланирована на понедельник, золото действительно не растворяли. Надо будет снять все, что найдется на шее, на пальцах и в ушах Лющенко. И – как ни противно – придется залезть в рот гадине. Чтобы ночной кошмар не воплотился в реальность.
   От этих мыслей Шикунова отвлек банальный озноб. Неужели действительно простудился? Он босиком прошлепал на кухню, разыскал аспирин в аптечке, кинул в рот две таблетки, запил водой прямо из носика чайника. Затем посетил туалет, – и сунулся было вымыть руки в ванную. Приоткрыл дверь – и отдернулся. Странно… Днем возился с Лющенко, таскал ее по квартире, поднимал и переваливал в ванну… а теперь не мог заставить себя переступить порог и оказаться в одном помещении с трупом.
   Насиловать себя Паша не стал – вымыл руки на кухне, холодной водой. Но подумал, что симптом тревожный. Предстоит большая работа, и нечего тут изображать кисейную барышню.
   А для успокоения нервов стоит хорошенько выспаться.


   Однако – не спалось.
   Шикунов ворочался, в сотый раз обдумывая, что сделано и что предстоит сделать. Но каждый раз мысли сворачивали на приснившийся кошмар – казалось, стоит упустить любую крохотную мелочь – и сон сбудется. Может, в несколько ином виде, может, вместо папаши и лже-водопроводчиков придут люди в милицейской форме – но финал от этого станет не намного приятнее.
   Не придут, твердил себе Паша, нету тела – нет и дела. Но спокойнее от этой ментовской поговорки не становилось. Тем более что тело пока наличествовало.
   Наконец он скомандовал сам себе: спать! Закрыл глаза и постарался ни о чем не думать.
   Но сон не шел. Ночная квартира была полна звуками – тихими, таинственными, на которые днем Шикунов совершенно не обращал внимания.
   Сначала его внимание привлекло еле слышное – на грани восприятия – не то поплескивание, не то побулькивание. Вода, всего лишь вода в трубах, – успокаивал себя Паша. Просто-напросто кому-то из верхних соседей ночью приспичило – а потом соседушка опростал сливной бачок в канализацию. Наверное, всё так и есть. Но отчего-то казалось, что звуки доносятся из его ванной. Из-за занавески. Звук был такой, словно на рассвете тихо-тихо плескалась в камышах крупная и осторожная рыба. Очень крупная рыба.
   Он не выдержал. Вскочил. Бросился к ванной, включая на пути свет – в комнате, в прихожей – напрочь позабыв о светомаскировке.
   Рывком распахнул дверь.
   И замер.
   Голубая пластиковая занавеска ШЕВЕЛЬНУЛАСЬ!
   Тьфу, черт… Всего лишь движение воздуха от резко открывшейся двери. Паша аккуратненько отодвинул самый краешек занавески – увидел мокрые волосы и гладкую поверхность воды. Плеск доносился никак не отсюда. Можно спать спокойно…
   Но и на этот раз не получилось. Сколько не стискивал Шикунов веки, сон не шел. Опять донимали звуки. На далекий плеск он уже не обращал внимания, но теперь стал слышаться скрип. Будто кто-то осторожно шагал по паркету – шагнет, постоит, шагнет снова… Причем шагал неведомый кто-то в направлении Паши.
   Тот успокаивал себя: паркету тридцать с лишним лет, дерево пересохшее, за день нагрелось, сейчас остывает, поскрипывает… Мысли были логичные, но облегчения не приносили. К тому же скрипу стал вторить какой-то легкий свистящий шорох, который остывающее дерево издавать никак не могло. Больше всего это напоминало… – ерунда, не может такого быть! – дыхание.
   Сквозняки, конечно же это сквозняки, воздух сочится в замочную скважину, или в щели неплотно притворенной форточки, обычное дело…
   Но почему с такой периодичностью? То возникает, то исчезает?
   Потом на кухне включился холодильник – заслуженный ЗИЛ-ветеран – и заглушил всё. Шикунов вздохнул с облегчением.
   Но, поработав, агрегат холодильника смолк – и странные звуки возобновились. Теперь к поскрипыванию и свистящему шороху добавилось редкое «кап-кап-кап». Кран, кран на кухне с подтекающей прокладкой… Только почему его не было слышно раньше?
   Звуки становились все слышнее, явственнее. И – Паша начал различать какие-то модуляции в шорохе-выдохе. Затаил дыхание, вслушиваясь. Шипение стало громче – или просто приблизилось? – и он с ужасом понял, что это шепот. Свистящий шепот. Казалось, еще чуть-чуть, – и можно будет разобрать слова. Вернее, одно и то же слово…
   И очень скоро Паша разобрал его.
   – Ш-ш-ш-шикуноф-ф-ф-ф-ф… – прошипело нечто. И снова, после паузы: – Ш-ш-ш-шикуноф-ф-ф-ф-ф…
   Заорав, он вскочил. Бросился к выключателю – включить свет, включить музыку, плевать теперь на соседей – и остановился. Вокруг было светло. Утреннее солнце врывалось в окна. Снизу, с детской площадки, доносились звонкие голоса. Стрелки настенных часов подползали к одиннадцати.
   Сердце стучало о ребра быстро-быстро, словно для него ночной кошмар продолжался. Паша облизал пересохшие губы. Ну и ну… Интересно, первое пробуждение тоже приснилось? Он прошел на кухню – на столе лежала раскрытая аптечка, рядом упаковка аспирина, двух таблеток не хватало. Шикунов облегченно вздохнул. Значит, он действительно просыпался. Действительно принял лекарство. А потом уснул, сам того не заметив. Не было никаких плесков, никаких скрипов. И никакого кошмарного шепота…
   НЕ БЫЛО.
   Но одно ясно – ночь на понедельник лучше провести не здесь. Иначе легко и просто можно спятить.


   – Паша! Шикунов! – позвал его знакомый голос, но чей – Паша не понял.
   Шикунов остановился. Внутри, внизу живота, лопнула емкость с чем-то жидким и холодным – и это жидкое медленно растекалось по всему телу. Примерно так Паша себя почувствовал, когда мать в седьмом классе застала его за мастурбацией. Хотя, казалось бы, в чем сейчас криминал? Идет себе человек с большой сумкой в сторону станции, собрался съездить за город в свой законный выходной…
   Он заторможено обернулся.
   Тамара. Тамара Владимирова – бывшая одноклассница, его и…
   И Лющенко.
   – Привет, – бесцветным голосом произнес Паша.
   Как некстати… Раньше он любил поговорить с Тамарой – она, женщина на редкость общительная, служила связующим звеном между выпускниками их класса, поддерживая связь даже с уехавшими из района и вообще из города. Даже с редкими стервами, вроде Ксюши Лющенко. И знала всё обо всех.
   Тамара подошла. Спросила:
   – Ну как твое ничего? – Стандартный для нее вопрос.
   – Да все так как-то… – Стандартный обтекаемый ответ Паши.
   – Я слышала, ты на денежную работу пристроился? И… с Ларисой вроде разошелся? Или сплетни?
   – От кого слышала? – спросил Шикунов с нехорошим предчувствием.
   – От нашей отмороженной Лющенки, от кого еще… Вы ведь с ней вроде подружились?
   Последнее слово Тамара выделила голосом.
   Паша прикусил губу. Растрепала-таки проклятая сучка… Теперь очень многое зависит от того, что он скажет Тамаре. Отрицать всё глупо, подтверждать еще глупее. Ситуация…
   – Насчет работы не соврала, – сказал Паша, искренне надеясь, что его бодрый тон звучит не слишком наигранно. И стал рассказывать – достаточно подробно – чем занимается и какие замечательные имеет перспективы.
   (Ему действительно посчастливилось встать у истоков зарождающегося дела: пошива подушек и одеял из принципиально новых материалов – холофайбера и файбертека – сменивших синтепон, зарекомендовавший себя не с лучшей стороны. Спрос был бешеный, далеко опережающий растущее производство. Конечно, через год-два с новым материалом будут работать все, кому ни лень, – но до тех пор фирма имела отличные шансы застолбить солидный сектор рынка. А Паша имел не менее отличные шансы сделать карьеру в фирме. Имел, пока вечером пятницы к нему не пришла Лющенко…)
   Тамара слушала внимательно – она никуда не торопилась, выгуливала свою собаку довольно редкой у нас азиатской породы «тазы». Владимирова вообще умела замечательно слушать… Но свернуть с темы не дала. Едва в Пашиной лекции о замечательных свойствах холофайбера наступила пауза, участливо спросила:
   – С Ларисой-то вы в самом деле разбежались?
   – По-моему, Лющенко выдала тебе желаемое за действительное, – осторожно сказал Шикунов, ощущая себя сапером на минном поле. – Поругались – ушла к маме, дело житейское, помиримся. А наша отмороженная тут же набежала, как гиена на падаль.
   В голове билась мысль: насколько глубоко стерва осветила их отношения? Растрепала все до конца? Или ограничилась – как любила делать – лишь многозначительными намеками?
   – Замуж девке невтерпеж, – кивнула Тамара, сама состоявшая в законном браке восемь лет – и удачно. – Переспела ягодка. Скоро гнить начнет…
   Скорее всего, последняя фраза была сказана без какого-то двойного смысла. Но внутри у Паши все болезненно сжалось. А что, если Лющенко повстречалась с Тамарой, когда шла к нему? В последний раз шла? И разболтала, к кому идет? И, допустим, договорилась созвониться на следующий день? Что, если Томка догадалась, а этот двусмысленный вопрос – пробный шар?
   – Что с тобой, Паша? Нездоров? Бледный какой-то и квелый…
   – Да, похоже, простудился… – не стал врать Шикунов. – Аспирину наелся, вроде полегчало – надо ехать, дела.
   Он достал носовой платок, вытер со лба испарину. Демонстративно посмотрел на часы.
   – Ладно, не буду задерживать, – поняла намек Тамара. – Удачи тебе. Пусть всё у тебя получится…
   Что-то странное почудилось Паше в ее тоне. Что-то весьма двусмысленное…
   – И тебе того же, – выдавил он. – Извини, спешу на электричку. Увидимся.
   – Обязательно, – прощально кивнула Тамара. Лихим мальчишеским свистом подозвала своего «тазика», прицепила поводок к ошейнику. И крикнула уже в спину удаляющемуся Паше:
   – Увидишь Лющенко – передавай привет!
   Шикунов споткнулся, с трудом устояв на ногах.



   Нечто страшное, бесформенное, человекоподобное, прикрытое лишь нижним бельем, стремительно вылезло из кустов на освещенный тротуар.
 А. Щеголев «Зверь-баба»


   Через двадцать минут он сидел в вагоне электрички, катившей в сторону Царского Села. Над ухом выкрикивали свои заученные наизусть рекламные монологи разносчики всевозможных полезных и нужных товаров. За окном свежей июньской зеленью мелькали поля и деревья. Тягостное чувство, возникшее после встречи с Тамарой, помаленьку отпускало. Конечно же, она ничего не знала и не о чем не догадывалась, и никакой двусмысленности в ее словах не было, все якобы прозвучавшие намеки лишь плод взбудораженного Пашиного воображения…
   Он почти успокоился, когда дверь вагона в очередной раз откатилась в сторону – но вместо бродячего продавца в нее протиснулся мужик с баяном, здоровенный и не совсем трезвый.
   – Сейчас вам спою, – без обиняков объявил мужик. Тут же растянул меха и заголосил:

     Среди украинских просторов,
     Среди высоких ковылей,
     Филипп Бедросович Киркоров


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное