Виктор Точинов.

Стая

(страница 6 из 25)

скачать книгу бесплатно

   – Сом? – предположил Мельничук без особого интереса.
   Граев покачал головой.
   – Рак?
   – Не угадал.
   – Тогда не знаю…
   – Василий Иванович Чапаев. А с ним на пару, вместо Петьки, теперь Павел Иванович Граев. Без усов, правда.
   – Люблю твое чувство юмора. Особенно в таких ситуациях… А усы отпусти – вроде ерунда, но зрительное восприятие лица меняют сильно… Хотя кому я рассказываю…
   – Валера, я все понимаю: погода хорошая, мы год не виделись, отчего бы и не посидеть, не потрепаться. Анекдоты отчего бы не потравить… Но давай к делу, а?
   Мельничук, тем не менее, к делу переходить не спешил… Сидел, задумчиво ковырял в зубах сорванной травинкой, вздыхал, поглядывал на собеседника, – как показалось Граеву, несколько оценивающе поглядывал. Граев решил облегчить подполковнику задачу, медленно заговорил сам:
   – Ты прекрасно знаешь, что на дно, тем более за бугром, я не лягу. Документов нет, денег нет, чтобы чисто уйти… Почти все, что было, в Швейцарии пролечил. Да и не привык я как-то прятаться, опыта нет… Что смерть Саши я никому не спущу и не прощу, ты тоже знаешь. А поскольку все, что ты сообщил, мог сообщить и без личной встречи, то… Короче говоря, доставай-ка из-за пазухи свою папку.
   Мельничук удивился было, затем проследил направление граевского взгляда, хмыкнул… Охотничий костюм стал несколько тесноват подполковнику, располневшему за последние годы, одна пуговица расстегнулась, – и Граев углядел-таки между камуфляжем и тельняшкой уголок пластиковой папки-конверта.
   …Папка содержала в себе несколько десятков – никак не больше сотни – листов. В руки Граеву отдать ее подполковник не спешил, и сквозь пластик можно было разглядеть лишь верхний лист: судя по внешнему виду, некий официальный документ, распечатанный на принтере.
   – Примерно половина здесь, – пояснил Мельничук, – рукописные излияния одного молодого человека, ныне покойного. Полтора года назад на адрес Чайковского, дом тридцать [2 - В доме номер тридцать по улице Чайковского в Санкт-Петербурге расположено Главное Управление МВД РФ по Северо-Западному Федеральному округу.], пришел ба-а-альшой такой конверт, а в нем – ро́ман. Ну, сам знаешь, как оно бывает…
   Граев кивнул. Знал. Самому чего только читать не доводилось: и про живущих за стенкой инопланетян, и про агентов «Моссад», подмешивающих в водку радиоактивные изотопы, и про вылезающих по ночам из-под кровати страшных русских фашистов… Однако даже такая ерунда вылеживает в архиве три года, прежде чем отправиться в бумагорезку.
   – Но этот молодой человек, – продолжал подполковник, – от прочих романистов отличался-таки. Я сюда пару-тройку документиков положил, ознакомься, – суровый был вьюнош, можно сказать – отмороженный. По самые по уши отмороженный.
И над ро́маном его поразмыслить стоит, причем именно тебе.
   – А вторая половина?
   – Там кое-что по литерному делу, над которым оэрбэшники из четвертого отдела полгода работали. Впустую работали…
   Он вновь замолчал.
   Грев понял. Или ему показалось, что понял.
   – Ты хочешь сказать, – медленно начал он, – что эту литерку прихлопнул тот же хрен в больших погонах, что и…
   Мельничук перебил:
   – Все, что я хотел сказать, – сказал. Гораздо больше, чем имел право сказать. Вопросов не надо. И намеков не надо.
   Подполковник тяжело поднялся на ноги, проворчал, массируя бедро:
   – Черт, сам не заметил, как отсидел… А бумажки эти… Ну, Граев, ты сам не маленький, чего уж объяснять…
   – Прочитаю. Сожгу. Пепел размешаю в водке и выпью, – с каменным лицом пообещал Граев.
   – Смешно. Ну, пойду я, пожалуй… Ты тут посиди еще минут десять, и выбирайся куда-нибудь туда… или туда… – Мельничук широким жестом очертил изрядный сектор от северо-запада до востока.
   Граев тоже встал, пожал протянутую руку. Благодарить за принесенные материалы не стал, – не надо быть Вангой-провидицей, чтобы понять: у подполковника свой интерес, чем-то ему весьма мешает тот самый «хрен в больших погонах».
   Мельничук вновь с хрустом вломился в заросли борщевика, и почти исчез в них, потом вдруг обернулся и сказал:
   – Ты, Паша… Это… Постарайся живым остаться.
   – Спасибо, Валера. Бог даст, свидимся.
   Подполковник ушел, а Граев, выполняя его просьбу, не стал спешить – вновь уселся на траву, бегло просмотрел содержимое папки. И рукопись, и документы, – не в оригиналах, ксерокопии. Причем Мельничук перед копированием кое-что густо замазал черным маркером: фамилии некоторых сотрудников ГУВД, агентурные псевдонимы «источников», номера дел…
   Грохнувший неподалеку выстрел заставил вздрогнуть. Но, похоже, это подполковник Мельничук всего лишь спугнул очередного из многочисленных здешних зайцев… И не удержался-таки.


   Руслан всегда отличался чутким сном, а в последнее время у него выработалась привычка тотчас же просыпаться от любого постороннего звука, пусть бы и едва слышимого. Просыпаться и хвататься за пистолет.
   Он мгновенно перешел от сна к бодрствованию и сейчас – хотя спросонья не понял ни характера разбудившего звука, ни направления, откуда он донесся… Но рука тут же скользнула под подушку. Вернее, под сложенный старый ватник, ее заменявший. Пальцы сомкнулись на рубчатой рукояти.
   Тьма полная, абсолютная, всматриваться бесполезно…
   Звук повторился – протяжный скрип. Достаточно громкий – а может быть, лишь показался таким напряженно вслушивающемуся Руслану.
   Теперь можно было определить и направление: от противоположной стены, вернее, от врезанного в нее небольшого окошка… Руслан бесшумно сдвинул флажок предохранителя, направил ствол в ту сторону. И ждал, что произойдет дальше.
   Не происходило ничего.
   Ну и что там скрипело? Открываемая рама? Ерунда, окна в их хибарке примитивнейшие, и распахнуть их никакой возможности нет… Даже форточки не открываются – за полным отсутствием таковых. Разве что…
   Он сел – осторожно-осторожно – ожидая, что сейчас раздастся предательский скрип растянутой сетки кровати. Она, конечно же, скрипнула, – но едва слышно. Руслан замер. От дальней стены не доносилось ничего. Из-за перегородки слышалось шумное дыхание Ростовцева.
   Ложная тревога? Звуки издавало остывающее дерево, нагревшееся за день?
   Глаза постепенно привыкали к темноте, и Руслан уже мог различить прямоугольник окошка на другой, ближней стене: не то чтобы более светлый, скорее чуть менее темный…
   А того окна, от которого донесся подозрительный звук, Руслан не видел… Он соскользнул с кровати – сетка вновь предательски скрипнула – неслышно сместился в сторону, вытянув руку с пистолетом и отчаянно сожалея об отсутствии прибора ночного видения.
   Теперь понятно, что его разбудило: кто-то тихо и аккуратно подцепил раму гвоздодером или монтировкой, – и выставил. Но совсем бесшумно не получилось.
   Затем Руслан увидел и второе окно, – кто-то, только что перекрывавший снаружи оконный проем, теперь отодвинулся, отошел совершенно неслышно…
   Подхватив ватник, служивший ему подушкой, Руслан двинулся к двери, осторожно, не лязгнув, отодвинул засов – с неприятным чувством, что именно этого от него ожидают. Постарался сыграть неожиданно: присел на корточки чуть в стороне от двери, резко толкнул ее. Тут же швырнул ватник наружу, вправо, – а сам низом, перекатом, метнулся влево.
   Выстрелы не прозвучали. Никто, купившись на обманку, не открыл огонь по безвинному ватнику. Никто, разгадав нехитрый трюк, не попытался всадить пулю в Руслана. Тишина.
   Он тотчас же, вторым перекатом, ушел за угол дома, поднялся на ноги. Напряженно всматривался в ночь… И, кажется, кое-что разглядел.
   Два пятна, светящихся в темноте, – совсем рядом друг от друга. Что за чертовщина… Неужели…
   И тут прозвучал смех. Странный. Страшный. Нелюдской.
   Руслан медленно поднял пистолет, направил на светящиеся пятна… Рука подрагивала – он удивился, и разозлился сам на себя.
   – Нехорошо… Русланчик… Кто же так… старых друзей… встречает…
   Голос, произнесший эти слова, принадлежал кому угодно, только не человеку… И глотка заговорившего существа привыкла издавать совсем иные звуки… Но Руслан уже догадался, чей черный массивный силуэт темнеет там, среди поросли молодых рябинок.
   – Эскулап?.. – спросил он полуутвердительно.
   – Не рад, гляжу… но ты меня искал… а кто ищет, тот найдет… или того найдут…
   После каждого слова раздавалось неприятное зубное клацанье, но Руслан не обращал внимания… Сказать, что он был ошарашен, – ничего не сказать. Он никогда не принимал всерьез пьяные рассуждения Эскулапа о том, что мозг ликантропа по потенциальным возможностям не уступает человеческому. Что безмозглые твари, убивающие все живое, способное послужить пищей, – сродни младенцу, не осознающему пока, что творит. Что любой вервольф в идеале может обрести разум и способность сознательно управлять своими превращениями…
   Руслан, имевший достаточно дела с кровожадными мохнатыми бестиями, не верил выкладкам Эскулапа. Считал их заумными теориями – изящными, но бессмысленными.
   Теперь наглядное подтверждение тех теорий сидело неподалеку – ликантроп, каким-то чудом сохранивший разум и способность к речи…
   – Как вам это удалось? – спросил Руслан, опуская пистолет.
   – Рискнул, Русланчик… рискнул и выиграл… – проклацал оборотень.
   – В иконе старухи Ольховской было спрятано какое-то зелье? Снадобье, которое за тридцать лет так и не смогла создать Лаборатория?
   – Ты всегда был… догадливым мальчиком…
   Ликантроп, бывший когда-то Эскулапом, засмеялся – если жуткие, звериной глоткой издаваемые звуки можно было назвать смехом.
   – Значит, вы можете… ну, обратно…
   – Рад бы… но не могу… Одного лишь… старого зелья мало… Нужно что-то еще… Что – не знаю… Может… генетическая… предрасположенность… Может… Не знаю…
   – Но тогда зачем?! – изумление Руслана было абсолютно искренним. – Зачем – на себе?
   – Выхода… не было… или сдохнуть… или жить… вот так жить…
   Вот оно что…
   Руслан вспомнил свою последнюю встречу с Эскулапом – в Логове, два месяца назад, сразу после побега Ростовцева. Вспомнил, что Эскулап показался тогда постаревшим, – как-то внезапно и резко… И, пожалуй, больным, – хотя за все годы их знакомства ничем не болел. Ни разу… А этот его знаменитый «эликсир здоровья», он же «эликсир жизни»? Эскулап пил много, пил, практически не стесняясь начальства. Принимал собственноручно приготовленную на спиртовой основе смесь с регулярностью лекарства. Что, если…
   Закончить мысль Руслан не успел. Оборотень заговорил снова:
   – И у тебя… Русланчик… нет выхода… или сдохнешь, или… станешь, как я…
   – Пятьдесят второй штамм? Некоторые испытуемые прожили несколько лет после его приема…
   – Не мечтай… Ты ведь всегда… был реалистом…
   Как бы ни выглядел сейчас Эскулап, мыслил он по-прежнему здраво. И озвучил то, что Руслану не хотелось признавать даже наедине с собой: без наблюдения знающих специалистов, без регулярного введения сложного комплекса препаратов на годы жизни рассчитывать нечего. Отмеренный ему срок гораздо короче…
   – Вы можете чем-то помочь? Мне и Ростовцеву? Больше нам рассчитывать не на кого.
   – Я все сказал, Руслан… Осталось три дозы… Тебе… Ростовцеву… и вашей женщине… Другого выхода нет… Я устал, Русланчик… Устал быть… единственным… Новый вид… хомо ликантропус… и всего одна особь… непорядок… Терять тебе нечего… кроме быстрой смерти… ты знаешь, что есть смерть?.. И я не знаю… И не хочу… узнать… А получишь свободу… от всего… и долгую жизнь…
   – А Наташа? Ей-то зачем?
   – Не смеши… вид должен размножаться… чтобы выжить… Я много лет… возился с вервольфами… хочу поставить эксперимент… последний… Станешь Адамом… новой расы…
   Оборотень замолчал. Похоже, его гортань изрядно устала от непривычной работы – последние слова звучали все более неразборчиво.
   Руслан тоже молчал, размышляя. Не о предложении Эскулапа… О другом. О том, хватит ли Наташе решимости пустить в ход свой пистолет – два последних патрона в обойме снаряжены спецпулями с серебряной начинкой… Или хватит ли решимости Ростовцеву – если Наташа введет ему ударную дозу антидота, и Андрей на короткое время вновь почувствует себя человеком…
   О себе Руслан не думал. Адамом новой расы он не станет. Значит, умрет. Человеком.
   Шагнул назад, и еще раз, и еще… Хотя прекрасно понимал, что пара лишних метров – ничто для оборотня, для его стремительного прыжка-полета… Ладно, даже эта мохнатая смерть не убивает мгновенно… Четыре первых, обычных патрона он успеет расстрелять. Должен успеть… А следующие станут смертельными для вервольфа. Правда, Руслану это ничем не поможет. Аргентизация прикончит мутировавший организм ликантропа тоже далеко не мгновенно…
   Эскулап в нынешней своей ипостаси видел во тьме куда лучше, чем кошка. И прекрасно разглядел, как поднимается пистолет.
   – Не глупи… Сам знаешь… меня сейчас…
   Грохнул выстрел. Вспышка на миг разорвала мглу. При свете второй Руслан увидел несущуюся к нему мохнатую тушу.
   Он нажимал на спуск, когда страшный толчок в грудь сбил с ног. Нажимал и позже, упав, когда клыки полоснули по горлу… Нажимал, чувствуя, как дергается в руке пистолет, – хотя не чувствовал больше ничего, даже боли, и не видел ничего, – лишь багровый туман, клубящийся перед глазами… Потом пистолет замолчал, а туман стал гуще, и из него прозвучал ласковый женский голос: «Алеша, Алешенька…», Руслана много лет никто не называл так… «Мама…» – прошептал он, а может быть, лишь попытался прошептать…


   Граеву доводилось видеть такие дома – в Грозном, вскоре после того, как его заняли федеральные войска во время первой чеченской… И в кадрах старой кинохроники доводилось видеть – там, где на экране возникали руины Сталинграда, или Берлина, или любого другого из многочисленных разрушенных войной городов.
   Однако данный конкретный дом располагался не в Сталинграде. И не в Берлине. И даже не в Грозном… В центре Санкт-Петербурга – а на улицах этого города никогда не грохотали ни подковы вражеской конницы, ни гусеницы вражеских танков, что бы там ни говорили злопыхатели о «сердце Империи, размещенном под кончиком ногтя»…
   В здание Лаборатории генетического анализа можно было теперь войти относительно беспрепятственно, – стоило лишь перелезть через временный забор из не струганных досок, или отыскать в том заборе лазейку: две доски, висящие на одних только верхних гвоздях. Лазейка эта возникла четверть часа назад стараниями Граева, а забор, похоже, установили несколько дней назад, – доски свежие, пахучие, совсем не успевшие потемнеть от непогоды. Впрочем, неизбежные в подобных случаях граффити уже начали появляться: два намалеванных черной краской лозунга призывали бить хачей и жрать буржуев, а некий вооруженный аэрозольным баллончиком индивид изобразил гипертрофированный половой орган, и заодно (сделав две орфографических ошибки), поведал миру, какая все-таки сука Маринка и что с ней надлежит делать всем нормальным мужикам…
   Внутри, за забором, никаких препятствий для входа в здание не обнаружилось, – массивная броневая дверь, преградившая путь Граеву в прошлый визит сюда, исчезла. Впрочем, даже оставайся она на месте, сей факт мало бы что изменил – окна зияли пустыми провалами: исчезли и решетки, и стекла, и рамы.
   Он бродил по пустынным гулким помещениям с какой-то иррациональной надеждой: вдруг съехавшие «растениеводы» позабыли что-то важное, оставили какой-то малозаметный след, который позволит отыскать их новую берлогу… Ничего, конечно же, не нашлось. Такое случается только в голливудских боевиках – и только у не слишком одаренных сценаристов, не знающих, каким еще способом вбросить герою необходимую информацию.
   Здесь же поработали люди, не привыкшие оставлять за собой следов…
   Кое-что понять было можно: вот тут, на первом этаже, например, стояло какое-то массивное оборудование, весящее не одну тонну – судя по монолитному бетонному постаменту, уходящему сквозь пол куда-то в подвал… А вот тут в стену был вмурован сейф – хорошо вмурован, на совесть, судя по тому, как раздолбали старый кирпич, чтобы его извлечь… Но какое именно оборудование, и какие именно документы лежали в том сейфе – не понять. Если, естественно, ты не телепат-медиум.
   Тем не менее Граев, привыкший доводить любое дело до конца, осмотрел все помещения, ни одного не пропустив. Ничего… Забрали все, вплоть до сантехнической и электрической фурнитуры – на стенах нет ни выключателей, ни розеток, в бывшем туалете из стены сиротливо торчат водопроводные трубы, из пола – оголовки фановых…
   Для постороннего наблюдателя картина невинная: здание старое, давно пора ему на капитальный ремонт, – и арендовавшую организацию попросили съехать. Она и съехала, не чинясь. Все вполне благопристойно – если не знать, что напоследок арендаторы решили провести акцию по устранению людей, некогда совавших нос в их дела… Хотя нет, конечно же, официальный арендатор – Всероссийский институт растениеводства – тут не при чем.
   Граев подошел к раскуроченной стене – к той самой, что скрывала, по его разумению, сейф. Мощные штыри, уходящие в кирпич, явно срезаны пилой-болгаркой. Причем распилы ярко блестят – совсем свежие, совершенно не успели окислиться. Полное впечатление, что эвакуация проводилась пару дней назад. Совсем чуть-чуть не успел Граев сесть на хвост переезжающим лже-генетикам.
   Однако в минувшую неделю было не до работы…
   Сначала проводил в Белоруссию Катю с Ксюшей, и не абы как, но чтобы никто не смог легко и просто проследить их путь… Родители Саши, живущие в Могилеве, присмотрят за внучкой, а вот Катя… Нет никакой уверенности, что она выполнит полученные от Граева инструкции: отправляться в заграничное турне, благо денег хватает и есть загранпаспорт с несколькими действующими визами, отправляться и не задерживаться надолго в какой-либо стране… Она и в Белоруссию-то поехала с большой неохотой. Как бы не вернулась… Странные понятия у этой женщины о том, что надлежит делать в критических ситуациях.
   Затем Граев занялся обустройством нынешней своей нелегальной жизни. Задействовав старые знакомства, раздобыл паспорт, способный выдержать и беглую проверку на улице, и даже «пробивку» по милицейским базам данных. Снял жилье: однокомнатную квартиру в городе и домик в Тярлево, – скорее даже не дом, а переоборудованную под жилье времянку; не Бог весть какие хоромы, но в качестве запасного аэродрома сгодятся. Обзавелся двумя насквозь нелегальными стволами, а заодно и тачкой – непритязательной пятидверной «Нивой». Свой же приобретенный в рассрочку «лексус», засвеченный теперь во всех милицейских ориентировках, Граев не стал продавать на запчасти людям, не интересующимся документами, – поставил в примыкавший к тярлевской халупе сарайчик, гордо именуемый «гаражом». Пожалел, честно говоря…
   Денежная заначка изрядно уменьшилась, а теперь вот выяснилось, – пока он экипировался и обеспечивал тылы для схватки с «растениеводами», те взяли да и отчалили в неизвестном направлении. И, надо понимать, свернули охоту на Граева… Зачем? Тем же самым сейчас с куда большим размахом занимается весь правоохранительный аппарат.
   Ниточка, с которой Граев собрался начать разматывать клубок – здание Лаборатории на Петроградской стороне – оборвана. И теперь остается лишь одна слабенькая зацепка – полученная от подполковника Мельничука папка. Шансов мало, но вдруг да найдется там что-то, позволяющее вычислить нынешнее местоположение «генетиков»…



   Секретно
   п. 82 пр. 200 дсп
   Экз. единственный
 //-- Оперативная установка --// 
   В городе Санкт-Петербурге по адресу Руднева, д. 18 квартира 61, проживает гражданин Осовский Сергей Викторович 04.05.1972 г.р. урож. Ленинграда
   Проведенной проверкой по данному адресу установлено, что семья Осовских занимает трехкомнатную квартиру в 12 этажном доме, дверь в подъезд оборудована металлической дверью с кодовым замком, код 412.
   Дверь в квартиру так же оборудована металлической дверью со смотровым глазком.
   По данному адресу проверяемый проживает совместно с матерью Осовской Еленой Степановной и отцом Осовским Виктором Сергеевичем.
   Проверяемый проживает в данном адресе с рождения.
   В адресе проверки проверяемый ведет не привлекающий внимания образ жизни. Однако со слов источников довольно часто приходит домой в не трезвом состоянии, тем не менее, при этом ведет себя тихо и общественный порядок не нарушает.
   О месте работы фигуранта источники не осведомлены. Однако предполагают, что она связана с длительными, до нескольких месяцев, командировками. В последние три или четыре недели, по мнению источников, фигурант находится в очередной командировке.
   Взаимоотношения, в семье проверяемого носят спокойный, уважительный характер. Однако случаются ссоры на почве того, что Осовский С.В. приходит домой в не трезвом состоянии. Как известно источникам мать пыталась неоднократно лечить сына от алкогольной зависимости, тем не менее, результатов это не принесло.
   Тем не менее, ссор и скандалов, выходящих за пределы квартиры источники не отмечают. Родители фигуранта производят впечатление благополучных, порядочных людей. Источники сообщают, что «главой» семьи является отец семьи.
   Посторонние лица адрес проверки посещают периодически. Посетителей источники считают знакомыми лиц, проживающих в адресе проверки, но их установочными данными источники не располагают. В квартире посетители ведут себя тихо и внимания окружающих к себе не привлекают.
   Какими либо сведениями о причастности фигуранта к противоправной деятельности источники не располагают.
   Материальное положение проверяемого источники оценивают на высоком уровне. По предположению источников, основной доход в семью приносит отец семейства, место работы которого источникам не известно.
   Оперуполномоченный по ОВД
   3 отдела ОРБ ГУ МВД России по
   Северо-Западному ФО
   капитан милиции **************
   «16» декабря 2000 г.


   Секретно
   Экз. № **
   Аг. «**************»
   Л.д. **************
   Принял: ************
   Место: з/о, исключающее возможность записи
   Дата: **********


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное