Виктор Точинов.

Псы Господа

(страница 5 из 31)

скачать книгу бесплатно

   «Так, воспоминаниям мы предадимся в более подходящее время, – одернул Светлов сам себя. – Не отвлекайся».
   Сверху в папке лежала распечатка, два листа из которой Светлов уже видел. Всё, что излагали на совещании Алладин и Стриж: ничего нового, можно быстро просмотреть. Далее… Статистические данные, милицейские сводки с заботливо отмеченными в тексте местами, на которые стоит обратить внимание, – интересно, но не слишком информативно.
   Самой любопытной в папке оказалась пара ксерокопий статей из газеты «Заря Пскова» от 29 июля и 17 сентября 1972 года. В первой сообщалось, что две девушки, Светлана Мальцева и Ольга Печорнина, ученицы 10 класса псковской школы №12, 8 июля 1972 года были задержаны местным участковым за непристойное поведение – в минимуме одежды разгуливали по деревне Щелицы, где гостили у родственницы Мальцевой. «Минимум» – выразился журналист. Понимай, как хочешь…
   «Надо полагать, – решил Александр, – голыми они ходили. Как и нынешние».
   Девушки объяснили свое вызывающее поведение тем, что отмечали ночь Ивана Купалы. «Лучше бы эти школьницы направили свою энергию на что-то более конструктивное и приносящее пользу обществу», – делал вывод автор статьи и риторически вопрошал: куда же смотрит комсомольская организация?
   Комсомольская организация смотрела куда надо – в следующей статье (напечатанной в рубрике «По следам наших публикаций») сообщалось, что девушек исключили из ВЛКСМ, и в отношении их было возбуждено уголовное дело по статье 206 УК РСФСР, но закрыто ввиду малолетства и искреннего раскаяния.
   Вот и первое задание для оперативников – установить, где сейчас проживают Света и Оля, чем занимаются…
   …Александр потянулся к компьютеру, запустил программу с подробнейшей картой Российской Федерации.
   Итак, все по порядку…
   Сначала отметим всех пропавших. Потом сверим с информацией Стрижа. Может, найдется еще что-то, заслуживающее внимания…
   Интересные дела получаются… Очень интересные.
   Двенадцать из Пскова, – понятно, областной центр. Семь из Великих Лук, в том числе Софья Немирова и самая младшая из пропавших – четырнадцатилетняя девчушка, Лена Иванова. Тоже объяснимо – город по местным меркам большой.
   Остальные проживали в самых разных больших и малых городах и селах. Порхов, Остров, Плюсса, Дно, Карамышево, Невель, Локня…
   Поговорить бы с девицами – по отдельности с каждой. Глядишь, что и всплывет…
   Но шеф выразился более чем ясно – топтаться по чужой территории он не позволит. Под чужой территорией подразумевается работа оперативного отдела, разумеется. А действовать вопреки прямому указанию куратора – чревато.
   Отметим задание номер два – уточнить: знакомы ли девушки между собой?
   Светлов откинулся на спинку кресла, продолжая рассматривать карту на экране.
   Двадцать шесть отметок.
   Каждая – чья-то жизнь.
   Откровение на Светлова не снизошло.
И никакой системы в расположении точек он не уловил.
   Теперь отметим тех, кто нашелся. Софья Немирова, конечно; две девчонки из Черновского. Отлично, вместе пропали, вместе нашлись. Наверняка знают друг друга.
   Сергеева Ольга из Карамышево, двадцати двух лет, Невель – Игнатова Татьяна Валентиновна, двадцать семь лет, сама старшая из списка.
   А вот и места появлений…
   Все населенные пункты до одного – деревни по окраинам болота Черный Мох. С запада и востока. Дальше всех отстояли Щелицы – на юге. К Котельно вышли двое… С чего бы это? А, понятно. Оно ближе всего. Хотя нет… Ближе всех деревня Беленькая. Но там нет точек выхода. А на севере? Тоже никто не выходил… Наверное, болота там и вовсе непроходимые…
   Светлов продолжал работать, размышляя о том, что может объединять восемь человек разного возраста и социального положения? Что у них общего?
   Только пол.
   Похоже, версия начальника, которой тот небрежно поделился – самая перспективная…


   – Ну что, как твой протеже? Заглотил наживку? – Голос в телефонной трубке звучал спокойно. Не равнодушно – спокойно. Так и должен звучать голос опытного руководителя.
   – Пока сложно сказать, – Ковалев побарабанил пальцами по столу. – Слишком мало времени прошло.
   – Как это мало? Борис, парень у тебя больше полугода. Пора бы разобраться, – в голосе слышалось не раздражение, а лишь легкое сожаление.
   – Да, но большая часть времени ушла на обучение. У него особая программа. Мы это уже обсуждали.
   – Мне нужна определенность.
   – А мне время. И ему тоже.
   – Время у вас было. Ты же знаешь о причинах интереса.
   – Естественно. Но и вы поймите меня. Я не могу гарантировать ничего. Об оперативной работе с ним не было речи. И я не уверен, что этот человек нам подходит.
   – А что с его способностями?
   – Я докладывал вам, – сухо ответил Борис Евгеньевич. – Задатки редкостные, но первые результаты не блестящие. Далеко не блестящие.
   – Ну, смотри, тебе видней. Но имей в виду, что оперативный отдел требует к себе Светлова всё более настойчиво. Сам знаешь, как у них ценятся суггесторы… Тем более что аналитик, извини, из него никакой… Ты понимаешь, о чем я?
   – Понимаю. Но форсировать события не рекомендую.
   – Твои рекомендации учтены, – начальственный голос помолчал, затем продолжил: – Если будет нужна помощь – ты ее получишь. – В финале прозвучала необходимая твердость, и уверенность в компетенции собеседника.
   – Я понимаю.
   Борис Евгеньевич опустил телефонную трубку на рычаг.
   Подбор кадров – дело деликатное. Особенно в Конторе… Особенно в оперативный отдел… Не каждый человек в состоянии принять тот факт, что среди нас живут существа, порой очень – не отличить – похожие на людей. Живут, убивая, – и для них это не преступление, просто способ существования… И можно с ними делать лишь одно – уничтожать. Уничтожать без страха, без колебаний, без жалости. Но – в идеале – и без ненависти… Смешно и глупо ненавидеть комара за то, что пьет кровь – устроен так, не способен жить иначе. Обойтись без ненависти к тенятнику, неспособному прожить без мяса жертв, куда труднее…
   И зачастую кураторам приходится сознательно культивировать ненависть в подопечных. Потому что нет иного способа дать в руки человеку оружие и послать в бой…
   Светлов в этом плане сюрпризов не преподнес. С такой типичной реакцией Ковалев сталкивался не раз. Когда Александр пришел на очередную беседу с куратором в подавленном состоянии, которое пытался безуспешно скрыть, – тот понял, в чем причина. Тем более что программа общего курса была Борису Евгеньевичу известна досконально. Подопечный наконец узнал – ЧЕМ, КЕМ и КАК занимается Новая Инквизиция…
   В ту их встречу не было ни разговоров, ни вопросов, ни споров.
   Была экскурсия.
   Можно сказать – ознакомительная. Посмотреть на тех, кого удалось доставить в спецотделение Трех Китов живьем.
   А также на материалы, зафиксировавшие то, что осталось от их жертв.
   И постоянный, словно рефрен, вопросы: ты считаешь, что они имеют те же права, что и люди? Ты считаешь, что они имеют право на жизнь?
   Вот этот, специализировавшийся исключительно на беременных, – добывавший плод, не убивая мать – она умирала потом сама. От кровопотери.
   Имеет?
   Или этот – сжигавший пятилетних мальчиков. Пепел входил в состав его колдовских зелий…
   Имеет?
   Или этот – питавшийся исключительно мозгом жертв… Еще живых жертв.
   Имеет?
   И тот, и тот, и тот…
   Программа экскурсии была рассчитана не на одного Светлова, обкатывалась до него на многих – и впечатление шло по нарастающей. Так, чтобы экскурсанту казалось: ничего страшнее и омерзительнее быть уже не может, – и тут же выяснялось: может! Еще как может…
   А укрытые в стенах видеокамеры подробнейше фиксировали реакции испытуемого – микромимику, вазомоторику. Потом лучшие специалисты-психологи изучали записи и решали: появится у Инквизиции новый солдат, или…
   Неправильных вопросов Светлов после экскурсии больше не задавал… Но мнение психологов о его профпригодности оказалось неоднозначным.



   Как и ожидалось, спецы из Трех Китов, прикатившие в сопровождении группы оперативников Северо-Западного филиала, ясности в дело не внесли. Образцы жидкой субстанции, взятые из ванной, никак не позволяли определить, что же за существо разложилось до такой степени. В скелете отклонений от нормы не обнаружилось.
   Ученые мужи поглядывали на Лесника неприязненно – словно подозревали его не то в мистификации, не то в злонамеренном уничтожении ценнейшего трофея… В общем, ничего удивительного.
   Удивило другое – реакция на произошедшее обер-инквизитора. Лесник не был, как того ожидал, вызван пред его светлые очи для получения начальственного разноса. Напротив, именно к нему во временное подчинение угодили и эксперты, и оперативники Северо-Западного филиала.
   Возможно, сей широкий жест предвещал в случае вторичного провала кары куда более суровые – нехваткой личного состава уже не оправдаешься…
   В любом случае, нежданно представившиеся возможности стоило использовать с максимальной эффективностью.
   И Лесник использовал.
   Главным предметом расследования стали личности двух мужчин, столь странным способом покончивших с собой при задержании. Все наличные силы были брошены на решение задачи: выяснить – кто они, откуда, и какая неведомая организация стоит у них за спиной. На самодеятельность одиночек произошедшее никоим образом не походило…


   – Фотография переклеена, – сказал Лесник, вертя в руках паспорт, найденный у одного из мужчин. – Да и не выглядит мужик на тридцать один год. Явно на шесть-семь лет старше…
   Второй паспорт, внешне не столь подозрительный, тоже оказался фальшивкой. Люди, чьи имена значились в документах, тихо и мирно проживали по адресам, указанным на странице с регистрацией места жительства (один в Подмосковье, второй – в Смоленской области), – и оба в течение минувшего года заявляли в милицию об утере паспортов.
   Иных удостоверявших личность документов у загадочных мертвецов не нашлось. Равно как и записных книжек, сотовых телефонов, визитных или кредитных карточек… короче говоря, хоть чего-нибудь, способного дать зацепку.
   Карманы были вызывающе, демонстративно пусты: кроме паспортов – две расчески, небольшая сумма денег (без бумажника либо кошелька), пачка сигарет да зажигалка.
   И еще оружие, столь неудачно примененное против Лесника – нож и пистолет Макарова.
   Номер на ПМ был старательно удален напильником, однако пробивка результатов контрольного отстрела в Федеральной пулегильзотеке подтвердила: оружие находится в розыске. Но делу эта информация ничем не помогла – пистолет был изъят у банковского инкассатора, убитого в ходе разбойного нападения полтора десятка лет назад. Преступление так и не раскрыли…
   Наверняка шпалер сменил с тех пор нескольких владельцев – люди, связанные с криминалом, «горячие» стволы предпочитают не хранить… И все-таки двое оперативников отправились в Смоленск (именно там погиб инкассатор) – покопаться в старом уголовном деле. Вдруг да найдется какая ниточка.
   Нож поведал еще меньше о личности своего покойного владельца. Финка-самоделка с наборной трехцветной рукоятью. Умельцев, тачающих подобные игрушки, на Руси предостаточно.
   Отпечатки пальцев таинственной парочки нигде и не по какому поводу не засветились… Тупик.
   Оставался небольшой шанс – попытаться проследить в обратном порядке путь женщины-мутантки и ее сопровождающих. Лесник запомнил вагон, из которого они вышли на перрон. Выяснить фамилию проводника оказалось делом несложным. И следующим же вечером Валерий Анатольевич Селиванов, пятидесяти двух лет отроду, был тихо и незаметно изъят из вверенного его попечению вагона; поезд Гдов—Санкт-Петербург укатил из Сланцев без него…


   Прикомандированный к группе суггестор, носивший псевдоним Скрипач, Леснику активно не нравился. Оказался он сутулым худосочным парнем лет двадцати пяти с нервными, подергивающимися движениями… Да еще и с хроническим насморком. Да еще и заикался. Однако – сотрудник оперативного отдела Северо-Западного филиала. Оперативник…
   Ничего не поделаешь – крайне редко встречаются люди, обладающие способностями и к активной бесконтактной суггестии, и к оперативно-следственной работе. Сам Лесник в Академии старательно изучил теорию гипноза и успешно прошел все лабораторные практикумы – но обладал лишь возможностями средней руки эстрадного гипнотизера. То есть мог вводить в транс достаточно восприимчивых к внушению людей, к тому же добровольно согласных подвергнуться гипнозу, – вводить классическими методами, с использованием монотонных слов и ритмично движущихся блестящих предметов.
   Костоправ имеет примерно те же навыки, вдобавок умеет обнаруживать в сознании людей следы чужой воли, следы суггестии – но отнюдь не способен стирать гипнограммы и убирать гипноблоки…
   А этот хлюпающий носом недомерок несколько мгновений молча смотрел в глаза проводнику – и клиент готов к допросу.
   Дело свое парень знает, нет сомнений, но… Но в серьезном и опасном расследовании Лесник предпочел бы обойтись без такого соратника.
   «Однако сегодня Скрипачу пришлось играть первую скрипку на допросе», – мысленно скаламбурил Лесник. Селиванов при первых же вопросах явственно испугался и замкнулся: не видел, не слышал, не знаю, не помню… А проведенные Костоправом тесты выявили сильнейшую аллергию к «правдорезу».
   – Г-г-г-где они подсели? – с трудом выговаривал вопросы Скрипач.
   Лесник матерился – опять же мысленно. Костоправ держал шприц в руке, готовый сделать инъекцию при малейшем намеке на судороги шейных мышц. На всякий случай…
   Из допроса, идущего через пень-колоду, наконец выяснилось: женщина и двое мужчин в черных кожаных куртках подсели в поезд на крохотной станции Слудицы, неподалеку от Гдова. Билетов у них не было, заплатили проводнику. Никто загадочную троицу не провожал, по крайней мере Валерий Анатольевич провожающих не заметил. Сидели в купе тихо, по коридору не ходили, за чаем либо бельем к Селиванову не обращались…
   Несмотря на все косноязычные старания Скрипача, большего от проводника добиться не удалось. Можно было бы и заканчивать, но Лесника заинтересовал вопрос: чего так испугался Селиванов в начале разговора?
   Выяснилось, что не так давно Валерий Анатольевич работал на другом, более престижном маршруте: Санкт-Петербург—Калининград. И за невеликую мзду провозил через погранпункт в Пыталово кое-какие вещички пассажиров. Никакого, упаси Господи, криминала – просто российских граждан, мирно едущих из одного российского города в другой, таможенники-прибалты тиранят как могут, ссаживают с поезда под любым предлогом. Мстят за годы «оккупации», не иначе… А патриот-Селиванов помогал согражданам.
   Но однажды оскоромился – очень уж нуждался в деньгах для ремонта машины. И провез для двух типов кавказской наружности в Калининград ящик – зеленый, тяжелый, с армейской маркировкой… Всю дорогу дрожал как заяц и в мыслях не имел полюбопытствовать содержимым. Кавказцы расплатились честно и сказали, что при нужде будут еще обращаться к Валерию Анатольевичу. Но он провел несколько бессонных ночей в размышлениях: в кого выстрелит или где взорвется доставленный им груз? – и написал заявление о переводе на провинциальную линию, не дающую особых возможностей заработать…
   После короткого раздумья Лесник решил не связываться с ФСБ и не сливать чекистам информацию про горе-контрабандиста. Натерпевшись этакого страху, Селиванов ни в какие авантюры больше не ввяжется, а оружие, в конце концов, попало не в Россию, а за границу.
   Допрос завершился установкой мощного гипноблока: теперь Валерий Анатольевич будет свято уверен, что допроса не было, что отстал он от поезда по собственной небрежности, выскочив затариться в ночном ларьке пивом с целью перепродажи пассажирам.
   Будет уверен – если, конечно, с его памятью не поработает суггестор достаточно высокого уровня… В позиции ликвидаторов безпеки, утверждавших, что самый надежный гипноблок в мозгу клиента это свинцовая пуля, – имелась своя логика.


   На рыбалку они все-таки выбрались – спустя три дня, и в первоначальном составе группы: Лесник, Костоправ и Слава Ройтман. Выехали на Плюссу, в живописнейшее местечко на высоком берегу, километрах в двадцати от города выше по течению. Ничего здесь не напоминало об отравившем всю округу сланцеперабатывающем комбинате – чистый воздух, птицы поют, кузнечики стрекочут… А кусты, деревья, трава, – нормального зеленого цвета.
   Что еще нужно, чтобы хоть на один вечер позабыть об изматывающей работе?
   Однако не сложилось…
   – Не клюет, – доложил Ройтман, сходивший проверить заброшенные в реку донки. – Жара… Разве только на зорьке что стоящее зацепится. Но вообще-то в Плюссе рыбы хватает. Раньше, до того как Нарвскую ГЭС построили, даже лосось сюда заходил с моря…
   Он помолчал и добавил:
   – А истоки Плюссы как раз в Псковской области. И город одноименный там же. Могли бы эти… воднодышащие, сюда и по воде добираться. Вернее, под водой…
   Термин «русалки» Слава старался не употреблять. По его глубокому убеждению, русалка без заменяющего ноги рыбьего хвоста не имела права на такое название. Лесник, прослушавший в Академии объемистый курс о существах мифических и лишь считаемых таковыми, объяснял: хвост есть непременная принадлежность западных сирен и ундин – а мавки, лоскотухи, берегини и лобасты нашего фольклора передвигаются по берегам как раз при помощи ног. Как бы, интересно, взгромоздилась на дуб пушкинская русалка, будь она хвостатой? Объяснения помогали слабо, Ройтман оставался при своем мнении.
   Костоправ, укладывавший в мангал березовые полешки, отнесся к полушутливой версии младшего коллеги вполне серьезно:
   – А сопровождающие как? С аквалангами? Далековато, никаких баллонов не хватит…
   И они начали оживленно обсуждать возможные способы совместных подводных путешествий людей-амфибий и людей обыкновенных.
   Лесник в разговор не вступил, но при упоминании Псковской области помрачнел. Проверка Слудиц, как и ожидалось, результата не принесла. Ничего подозрительного в крохотной деревушке не обнаружилось. Равно как и во Гдове – городке весьма древнем, чья бурная молодость проходила в пору ожесточенных баталий русских витязей с немцами-крестоносцами. Ныне же Гдов превратился в крохотный и ничем не примечательный райцентр Псковской области…
   Большей части группы (эксперты возвращались в распоряжение Северо-Западного филиала) предстояло перебазироваться в Псков и начинать тщательную проработку региона – не имея понятия, что, собственно, они ищут. Ловля черной кошки в темной комнате…
   А Славе Ройтману больше не бывать резидентом третьего ранга в заштатном городке Сланцы. В последние дни парню довелось узнать слишком многое, выходящие за рамки его допуска. Промывкой памяти дело не обойдется… Об этом Лесник и завел разговор чуть позже, когда начал подрумяниваться шашлык:
   – Теперь у тебя одна дорога, Слава – в Академию. Пиши рапорт, не откладывая, завтра с утра. Рекомендации мы с Костоправом дадим…
   – А я думал… что вместе дело о водяных тетках закончим, – разочарованно произнес Ройтман.
   – Извини, но для такой работы нужны профессионалы, – жестко сказал Лесник. – Закончишь обучение – похожих дел у тебя будет с избытком, поверь. Волком еще от этаких историй взвоешь…
   Что до выпуска доходит меньше четверти курсантов Академии, Лесник говорить не стал. И что нынешнее их дело, похоже, надолго подвисло, – тоже не стал. У Славки есть все шансы стать толковым оперативником, а если удачно перенесет СКД-вакцинацию – то и полевым агентом.
   – В Академию так в Академию, – не стал спорить Ройтман. Поднялся и вновь отправился проверить снасти.
   – Не завидую ему… – вполголоса сказал Костоправ. – Как вспомню «клятву на клинке»… Бр-р-р…
   Лесник тоже помнил… Пресловутую клятву будущие оперативники приносили на окровавленном Дыевом ноже, которым только что – собственноручно и в одиночку – приводили в исполнение приказ о ликвидации.
   – Мне ведь девчонка попалась, – продолжал вспоминать Костоправ. – На вид лет шестнадцать… Некровампирша. Красивая… Поневоле засомневался – вдруг какая ошибка закралась? Дела-то осужденных полистать дают лишь после того, как…
   Он замолчал. Лесник не стал допытываться, чем закончилось то испытание. Коли уж Костоправ сидит тут, рядом, – понятно, чем… Спросил о другом:
   – Ну и что вычитал в деле потом? Наверняка красотка оказались вдвое старше, чем выглядела. И трупы, уверен, на ней висели гроздьями.
   – Сорок семь лет… – кивнул Костоправ. – Полсотни доказанных эпизодов, девятнадцать из них – со смертельным исходом, все тесты положительные… Но это ведь всё потом! А тогда как взглянула на меня, улыбнулась жалобно… Потом текст клятвы мне в руки – я-то сдуру раньше не понимал, для чего, и так все назубок знают. Теперь понимаю – сам по бумаге едва зачитать смог, едва слова не перепутал… Руку пожимают: добро пожаловать в строй, пес Господа! А у меня перед глазами картинка застыла: взгляд ее последний и кровь, изо рта хлещущая… В голове одна мысль вертится: «Да нужны ли Господу псы?!»
   Лесника, хоть и был полным атеистом, всегда несколько коробило это название: псы Господа… К тому же он знал, что любой солдат Русской Инквизиции – старой, церковной – яростно открестился бы от такого прозвища. Какие еще псы? Так пусть именуют себя папские еретики, доминиканцы-инквизиторы, христианину истинному, православному, – не к лицу. Однако в новые времена кто-то пустил выражение в оборот, – и прикипело, приклеилось…
   – Ты еще не знаешь, какая ломка после СКД-вакцинации бывает, – утешил он Костоправа.
   – Знаю. Видывал.
   – Видеть мало, тут прочувствовать надо…
   – Вполне возможно, еще доведется прочувствовать, – предположил Костоправ без малейшего оптимизма. – Если эксперимент признают успешным…
   Вернулся Ройтман, гордо продемонстрировал двух снятых с крючков ершей, – и они торопливо скомкали разговор. Лесник сказал преувеличенно бодро:
   – Закуска доспела! Доставай-ка стаканы, Слава!
   И затем разговаривал исключительно о рыбалке – но машинально, не слишком-то вслушиваясь в рыбацкие байки…
   В голове вертелось другое: что, если версия, легшая в основу их расследования, – ошибочна? И тайное захоронение в отравленном пруду никак не связано с появлением двоякодышащей женщины?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Поделиться ссылкой на выделенное