Виктор Точинов.

Новая инквизиция

(страница 3 из 28)

скачать книгу бесплатно

   – Подвезёте? – спросил я, улыбнувшись как можно обаятельней и держась за открывшуюся дверцу – ноги подкашивались.
   Водитель – молодой, но заплывший жиром – кивнул, похотливо улыбаясь. Больше в салоне никого не было.
   Отлично. То, что надо. Мой покойный друг Фагот всегда предпочитал молоденьких девушек. А мне без разницы. Мне нужна доза.


   По телевизору показывали новую киноэпопею о войне.
   «Блокада» – четыре полнометражных цветных фильма. Для советских зрителей, не избалованных потоком западных лент, – событие. На просмотр собралась вся семья Маратика – он сам, родители, бабушка.
   Бабуля пережила блокаду – и наблюдала с особым, пристрастным интересом за действием, разворачивающимся на экране. А там все шло своим чередом: танки фон Лееба (наши Т-54, обшитые фанерой и размалёванные крестами) были остановлены героическими защитниками Ленинграда, тревожная осень перешла в кошмарную зиму, товарищ Жданов с болью в сердце очередной раз урезал хлебные нормы, а истощённые рабочие падали в голодные обмороки у станков…
   – Нашнимали… – прошамкала бабуля, когда по экрану замелькали финальные титры. – Што бы они шнали, молокошошы…
   Когда она замолкала, бескровные губы проваливались внутрь рта – и внук вздыхал с облегчением. Потому что когда рот открывался – виднелись два последних зуба – длинные, жёлто-коричневые, торчащие из гладких влажных дёсен нижней челюсти. Бр-р-р…
   – Как же, фешли они мертфякоф шереш фешь город на шаношках, – шипела старуха. – Иш парадной ваташ-шат, на шугроб полошат – и лешат те до фечера, шавернутые. Днём-то не трогали… Штешнялишь. А утром глянешь – рашфернуты, мяшо пофырешано… Хотя што там ша мяшо, шешшкое, шилы одни…
   Невестка – мать Маратика – глядела на старуху с тихой ненавистью. Но молчала. А мальчик смотрел бабуле в рот в прямом смысле слова, не мог оторваться от гипнотизирующего зрелища: кожистая щель сменяется бездонным провалом, зубы торчат двумя одинокими часовыми…
   – Опять вы, мама, за свои бредни, – зло сказал отец. – Шли бы вы… спать, время позднее…
   Старуха пошаркала в свою комнату.
   …Через две недели Маратик вернулся из школы, прошёл на кухню, – бабуля сидела за столом, что-то жевала.
   Внук замер, не веря глазам. Рот старухи был полон зубов. Белых. Острых. Страшных. Бабушка широко улыбнулась.
   Он выбежал с криком – истошным, рвущим перепонки. Мать, примчавшаяся из ванной, ничего не поняла в рыданиях сына:
   – Там… там… там… Кровь!!!
   Действительно, по сверкающим белизной зубам размазались несколько алых капель. Новый протез натирал десны. Всего лишь.


   Знаменитый царскосельский карнавал должен был начаться на следующий день.
Сейчас в городе шли последние приготовления, превращавшие скверы, бульвары и парки в арену грядущего праздника.
   В этом сквере тоже кипела работа: устанавливали временную эстраду; вкапывали в землю четыре гладких деревянных столба – непонятно, для какого аттракциона; раскладывали громадное полотнище, которому суждено было вскоре превратиться в надувной батут…
   Двое сидели на скамейке – в стороне от всей суеты. Один в форме, второй в штатском. Один спрашивал, второй отвечал – такие у них были правила игры. Разговор мог покоробить постороннее ухо, но посторонних ушей и прочих частей тела поблизости не было. Хотя речь шла именно о них. О частях. Тела.
   – Голову нашли?
   – Нет. По всему городу собирали, по всем мусорным бачкам. Нет головы. Мягких тканей тоже изрядно не хватает. Говоря проще, мяса.
   – Как опознавали?
   – По пальчикам… И пирсинг у неё характерный имелся. Шрам от аппендицита… Она, больше некому.
   Мимо проковылял, раздвигая траву палочкой, инвалид алкогольного фронта. Искал не то грибы-шампиньоны, не то пустые бутылки. Собеседники сделали паузу – пока он не удалился.
   Старшеклассница Татьяна Комарова исчезла неделю назад. Обнаружилась быстро, через два дня. Обнаружилась по частям. По фрагментам, упакованным в полиэтиленовые сумки.
   Не стыкуется, подумал человек в штатском. Головы нет, а руки нашлись. Когда хотят затруднить опознание, кисти тоже где попало не разбрасывают.
   – Изнасилована?
   – По полной программе, во все дыры. И осторожный, гадёныш – презерватив нацепил.
   – Он, кстати, признался?
   – А куда денется? Дело-то ясное.
   Человек в штатском так не считал. Но спорить не стал, его собеседник, служивший заместителем начальника Царскосельского РУВД, считался большим специалистом по изнасилованиям.
   – Есть ещё одна маленькая просьба, почти личная. С отдельным, естественно, вознаграждением. Попробуйте неформально разузнать у коллег, кто у вас в городе профессионально бомбит тачки. И – кто скупает у них добычу. Севшие меня не интересуют, только действующие…
   Человек в форме кивал, делая пометки в блокноте.
   Вскоре он ушёл, получив приятно похрустывающий конверт. Майор Канюченко спешил – через десять минут в РУВД начиналось совещание.
   Лесник остался.
   Лесник недолюбливал ментов. А кто их любит? Жены и любовницы. Ещё авторы криминального жанра, да и те изменяют с частными сыщиками. Но по делу маньяка-расчленителя других источников у Лесника в Царском Селе не было.
   Он посидел минут пять на скамейке, размышляя.
   Итак, ментам в деле Татьяны Комаровой все ясно. Убийцей, по мнению Канюченко, был двадцатилетний ухажёр Комаровой – студент Толик Корнеев. На свидание именно с ним вышла из дома Татьяна и не вернулась. Именно он поднял тревогу – изводя Комаровых-старших бесконечными звонками.
   Естественно, после кровавых находок парень первым угодил в поле зрения стражей порядка. И тут же выяснились неблагоприятные для него факты.
   Этот дурак поспорил с дружками – мол, трахнет наконец малолетку-недотрогу (пустые ухаживания Толика давно служили мишенью для насмешек). Трахнет и даже представит доказательства. Пари на ящик пива было заключено при свидетелях. И к моменту исчезновения Комаровой оставалось от установленного трехнедельного срока всего ничего – два дня.
   Понятно, что нормальный человек таким способом исполнять обещанное не станет. В конце концов, преставившись ящиком пива, по миру не пойдёшь – даже при студенческих доходах. Зачем брать грех на душу?
   Но дела об изнасилованиях редко грешат безупречной логикой – как со стороны насильников, так и их жертв. Разные бывают случаи.
   Версия следствия незамысловата: пытался выиграть пари – решил подпоить, чтоб была податливее, заодно нажрался сам. И пошло-поехало – пьяный студент от пьяного маргинала мало отличается. Допустим, добился своего – не слишком-то добровольно. Она пригрозила статьёй о несовершеннолетних. Толик озверел или струхнул, нынче все знают, какая жизнь начинается в камере у взятых по этой статье.
   В общем, убил. Потом вспомнил о похождениях Мозговеда, смакуемых жёлтой прессой. И решил имитировать манеру убийцы-серийника.
   Простая и изящная версия. Жаль – чисто умозрительная.
   Толика вызвали на долгий обстоятельный допрос, с которого он не вернулся. Ему бы замолчать, послать всех на три буквы, но… Пошла обычная игра знающих законы людей против незнающего. Мы вас ни в чем, упаси боже, не обвиняем – вы всего лишь свидетель. Но, извините, свидетелю юлить и от дачи показаний отказываться не положено. Вот и статья соответствующая в кодексе, взгляните. (О количестве посаженных по данной статье, понятное дело, – молчок.) И в ваших интересах, поверьте, рассеять все неясности – дабы как можно быстрее найти убийцу. Вы ведь заинтересованы в этом, не так ли?
   Бедный дурачок купился. Рассказал все. И про пари идиотское. И про намерения свои в отношении Таньки – тоже. За намерения ведь не судят?
   Тут ему предъявили нож.
   Дерьмовый, честно говоря, ножичек, хоть вид и грозный. Тайваньская копия ножа французских паршей, продаваемая многими магазинами как «нож бытовой». Сталь – из такой молотки делать. Но дело было не в стали…
   Ваш нож? Вроде мой… Давали кому-нибудь попользоваться? Н-н-нет… Нет, никому не давал. Но давно не видел и в руках не держал – наигрался и засунул куда-то… Чудненько, так и запишем. Нашёлся ваш ножичек. На помойке. В пакете пластиковом. Вместе с куском любимой вашей женщины. Может, лучше поведать, как оно было? И тут же – явку с повинной. Вас ведь никто не арестовывал, сами пришли…
   Следствие покатило накатанной колеёй.
   Безнадёжно. С делом маньяка по прозвищу Мозговед. С серией.
   То, что оставалось от его жертв (женщин не старше двадцати пяти), Мозговед тоже паковал в полиэтиленовые пакеты – правда, выбрасывал их все кучей, в одном месте. И те фрагменты обнаруживались на северных окраинах Питера – там же пропадали девушки. А Царское Село, как известно, – южный город-спутник Санкт-Петербурга.
   Модус вивенди для маньяка-серийника – дело святое. И группа спецов из ГУВД, занимавшаяся делом Мозговеда, царскосельского убийцу таковым не признала. Хотя сомнения оставались. Пока они не переросли в уверенность, надо было взять преступника.
   Его и взяли. Взяли и активно сейчас прессовали – выжимали из студента место, где он насиловал и убивал Татьяну.
   Лесника изнасилования и убийства не интересовали. В данном случае его занимала лишь одна особенность – отсутствие у трупа головы. Мозговед головами не разбрасывался, аккуратно складывал со всем остальным. Характерные головы: черепные коробки вскрыты, мозги вынуты. Распилены одинаково, механическим способом. Фрезой или дисковидной насадкой. Вполне возможно, что жертвы в процессе вскрытия оставались живыми.
   Отсутствие головы у царскосельского трупа – ниточка сама по себе гнилая, но подёргать именно за неё приехал Крокодил.
   И – не вернулся.
   Лесник не верил, что все так просто. Некоторые детали дела позволяли заподозрить связь царскосельской трагедии с другой – тянувшейся давно и редакция «Царскосельского листка», где, судя по его рапорту, первым делом побывал агент Радецки, квартировала в помещении царскосельской администрации, на первом этаже.
   Светло-серое здание бывшего райкома-горкома-райсовета было неуловимо, на самой грани восприятия, стилизовано под готику – словно архитектор собирался создать нечто романтично-вальтерскоттовское, но был подвергнут жесточайшему разносу на партбюро и наступил на горло собственной песне. Но она, песня, все-таки прорывалась еле слышным отзвуком – чуть приподнятые углы крыши намекали на готические башенки, вытянутые окна – на стрельчатые замковые бойницы…
   А в уважающем себя замке обязаны водиться призраки, подумал Лесник. И хорошо – если безобидно завывающие после отбоя… Подумал, ожидая, пока ему оформят пропуск (очередной всплеск контртеррористической бдительности был в разгаре). Но ни призраки, ни иные галлофантомы на пути к редакции не повстречались.

   …Лицо у Люси Синявской было одухотворённое, пальцы порхали над клавиатурой компьютера, как над клавишами рояля. Или органа. Или чего-то ещё музыкально-возвышенного. В детстве Люся (тогда её звали Лялей) подавала большие надежды в самых разных областях, и умиляла своих и чужих родителей исполнением «Лунной сонаты» на школьных вечерах. Те годы давно прошли, и из-под бойко порхающих пальчиков рождались отнюдь не волшебные звуки Бетховена – наверняка какая-то новая гадость для «Царскоселки».
   Времена расцвета и миллионных тиражей для демпрессы кончились, цвет царскосельского издания резко пожелтел, гонорары прокормить никак не могли – и Люся Синявская подрабатывала на Контору. Не зная лишних подробностей, разумеется…
   Лесник ненавязчиво кашлянул.
   Синявская подняла голову, хотя и без того давно заметила пришельца. Но правила игры превыше всего. Посетитель должен сразу понять, что ты ему нужнее, чем он тебе.
   – Здравствуйте, Людмила Федоровна, – сказал Лесник. – Я вам звонил по поводу незаконченной миссии моего коллеги…
   – Да-да, – сказала Синявская, – не повезло ему, аппендицит в такое время… Вместо летнего отпуска – в больницу. Хотя, сейчас вроде делают операции по щадящей технологии, и…
   Лесник не был расположен к дискуссиям на медицинские темы и спросил прямо:
   – Вы подготовили дубликат списка?
   Синявская молча протянула листочек. Лесник пробежал столбик фамилий, и без того знакомых ему по рапорту Радецки.
   Именно такой список получил Крокодил незадолго до своего исчезновения.
   – Дискеты вы тоже возьмёте? – спросила Люся. Лесник постарался не выдать своего удивления. В рапортах Радецки ничего о дискетах не говорилось.
   – Вот, две штуки, – сказала Синявская. – Слила для него все, что нашлось в редакции по этим людям… Он не передал их вам? Я на всякий случай сделала копии.
   Лесник взял и это. Спросил:
   – Вы можете что-то добавить про фигурантов списка? От себя, личное впечатление?
   Синявская пожала плечами:
   – Мне кажется, для задуманной вами книги это никак не пригодится. Список далеко не исчерпывающий – просто люди, засветившиеся в нашей газете по каким-либо потусторонним поводам. Рок-музыкант, выжимающий популярность из сатанистской символики; ясновидящая-шарлатанка; двое армянских солнцепоклонников, восстанавливающих свой культ по уцелевшим крохам; арт-шоу-мен, заигрывающий с чёрным цветом в рекламных целях… Никакой связи с людоедством, тем более ритуальным, я не чую. А нюх на такие вещи у меня за пятнадцать лет наработан…
   И Люся втянула воздух своим породистым носом, словно демонстрируя наработанный нюх. Версии про художественно-документальную книгу о сатанизме она, похоже, не верила – но докапываться до истинных причин не собиралась. Лишь в фильмах журналисты жертвуют собой во имя любви к истине. В реальной жизни более популярен тезис: меньше знаешь – крепче спишь. Другое дело, когда информацию сольют и попросят растиражировать. Да ещё приплатят при этом.
   Лесник и сам понимал, насколько условен составленный газетчицей список. С тем же успехом в него можно было включить и саму Синявскую. На стене её кабинетика висел асимметричный лук и две маски чёрного дерева. И то и другое африканского происхождения – чем не намёк на практикующую вудуистку? Хотя с Гаити сувениры эти не связаны, больше похоже на Мозамбик или Танзанию…
   Лесник перестал анализировать достопримечательности кабинета, решив, что люди Юзефа проверили внештатную помощницу вдоль и поперёк.
   – Почему вы пишите псевдоним ясновидящей – Де Лануа – с большой буквы? Насколько я понимаю, французская частица «де» должна писаться с маленькой… Или уж слитно: Делануа…
   – Это не псевдоним, настоящая фамилия, – ответила Люся. – По всем документам она Де Лануа. Именно с большой. Надо понимать, паспортисты в старые времена не слишком разбирались во французских приставках. Но что фамилия должна начинаться с большой буквы – это знали точно. А что написано пером…
   Лесник ещё раз просмотрел список.
   – Вы ничего не сказали про пятого человека.
   Синявская чуть смутилась. Знать всё обо всех она считала своей профессиональной прерогативой.
   – Там дана ссылка на стёртый файл… А разузнать не у кого – лето, народ в отпусках… Но как-то ведь этот Петраков с темой связан.
   Лесник кивнул. Пожалуй, с этого пункта Крокодил тоже мог начать отработку списка. Любая неясность – какая-никакая зацепка.
   – Все договорённости с вашим коллегой остаются в силе? – спросила Синявская. – Эксклюзив для периодики – наш? Не подумайте, что я сажусь вам на шею с этим фиговым листочком (она кивнула на список). У меня есть в городе достаточно источников, и если Мозговед действительно здешний, царскосельский…
   – Не советую, Людмила Федоровна, – сказал Лесник. – Сами видите – тема чреватая. Не ровен час – приступ аппендицита случится…
   По большому счёту, до безопасности журналистки дела ему не было. Но дилетантские поиски могли спугнуть дичь.
   Синявская поняла. Однако не испугалась. В список её недостатков трусость не входила.
   – У меня удалён аппендикс, – ответила она Леснику.

   Задание Лесник получил в обход Северо-Западного филиала. Не беда, к автономной работе не привыкать. Но вполне вероятно, что придётся рыть носом землю, добывая сведения, которые давно пылятся в папках у северо-западных… Точнее, не в папках, а в компьютерных файлах, и не пылятся, а… что там с файлами происходит? Неважно… Факт в том, что с данными, слитыми в прессу, много не накопаешь…
   Лесник вставил дискету в щель дисковода. Если материалы Синявской не откроются, лучше убедится в этом здесь, далеко не уезжая.
   Открылись. С маленького, десять на пятнадцать, экрана на Лесника смотрел человек в облачении жреца бога солнца Ара-Мазда.
   Лесник удивлённо присвистнул.
   Он знал, что на Кавказе культы старых богов издревле сохранялись в первозданном виде и даже не маскировшшсь местными жителями под культы христианских или мусульманских святых. Не была исключением и Армения. Древний античный храм в местечке Нарни под Ереваном был передан в странные перестроечные годы язычникам-солнцепоклонникам. Секте «Аординери Ухт» (Дети Солнца). Использовался памятник архитектуры, помнящий ещё римское владычество, по прямому назначению и весьма активно. Регулярные моления собирали достаточно обширную паству со всей Армении. И – в храме совершались жертвоприношения. Официально считалось, что в жертву приносятся исключительно животные…
   Однако на северо-западе Российской Федерации жрец бога Ара-Мазда выглядит слегка нетипично. Не к месту. Как кокосовая пальма в осиновой рощице. Но удивление Лесника вызвало не это. Солнцепоклонник оказался по совместительству владельцем единственного в городе кафе, готовящего настоящую толму (вай! пальчики оближешь!) и неудачливым покупателем «нивы» Крокодила.
   Араратом Суреновичем Хачатряном.
   Бывают в жизни совпадения. Похоже, к Московским воротам сегодня придётся ещё вернуться…
   Лесник стал изучать объёмистый файл. За два последних года «Царскосельский листок» посвятил солнцепоклоннику-миссионеру достаточно публикаций. Ладно, почитаем. Какое ни есть, а все-таки досье – Студенты выходили шумной толпой – библиотека аграрной академии закрылась на обед. Лесник стоял в стороне, пережидая поток, и не обращал внимания на симпатичных студенток. Хотя пришёл сюда именно с целью познакомиться с девушкой.
   С Анной Черноивановой.
   Эти имя и фамилия были упомянуты в первом рапорте Радецки. Ничего конкретного о девушке Эдик не написал. Имя, фамилия, место работы, сообщение, что контакт проживает в одном доме с двумя подозреваемыми и разработка его представляет интерес.
   Встречи с людьми из списка журналистки в тот рапорт не попали. По каким-то причинам Эдик отрабатывал Черноиванову первой. Искал подходы к её подозрительным соседям? Или… Лесник решил не мудрствовать лукаво, а поставить простой следственный эксперимент – пойти путём коллеги. След в след. И посмотреть, что из этого выйдет. Фактически – стать живцом. Надо понимать, со стороны за ним должны приглядывать – свои, тихо и незаметно. Не такой человек Юзеф, чтобы оставить удочку с живцом без присмотра. Особенно в месте, где водятся акулы-людоеды…
   Светиться нельзя, решил Лесник. Если исчезновение Крокодила как-то с ней связано, то… Кем бы ей представиться? Он перебрал десяток возможных легенд – занятие достаточно бесплодное, если учесть, что Радецки не сообщил, в каком имидже предстал перед Анной.
   …Внутрь заходить не пришлось. Спустя несколько минут после закрытия из библиотеки вышла девушка, на вид постарше студенток, в компании с дамой лет сорока пяти. Попрощались, пошли в разные стороны, причём дама, расставаясь, назвала спутницу Анютой…
   Она? Она, больше некому, как говорит майор Канюченко. Лесник внимательно оглядел девицу.
   Лёгкие хлопчатобумажные брюки, закрытая кофточка на пару размеров больше – висит погасшим куполом парашюта. Несовременная барышня? Предпочитает одежду, не подчёркивающую очертания фигуры? Есть и такие, не до конца вымерли – стесняются своих форм, даже если формы имеются… У этой имелись.
   На плече болтается сумка. Плеер, крохотные наушники. Девушка с плеером, подумал Лесник. Почти как девушка с веслом…
   Ладно, надо знакомиться. Работаем вариант командированного, брезгающего шлюшками, но скучающего без женского общества.
   С девушками он знакомился просто. Как Серый Волк с Красными Шапочками.
   – Здравствуйте. Подскажите, пожалуйста, заплутавшему среди архитектурных красот приезжему: как пройти в библиотеку?
   Красная Шапочка посмотрела с интересом. Выключила плеер. Учитывая, что аршинные буквы «БИБЛИОТЕКА» маячили у неё за спиной, вопрос был, мягко говоря, риторическим. Но обаятельная улыбка Лесника действовала в таких случаях безотказно.
   – В такую жару – в библиотеку?
   – Ищу место, где прохладно, безлюдно и романтично. Лучшего убежища, чем подвалы с книгами, по-моему, не найти.
   – Это страшная ошибка. Кондиционеров нет, в залах – духота. А когда проветривают, – сквозняки пудовые фолианты уносят…
   Она сняла с головы наушнички и повесила их на шею.
   – Но залы-то хоть пустые?
   – Что вы, толпы народу! Сессия…
   – А подвалы? – не сдавался настырный библиофил. – Уж там-то точно прохладно. И не бродят толпы алчущих знаний студентов…
   – Не бродят, – согласилась девушка. – Но и книг там нет – протечки, сырость, комары…
   – Я археолог, – пожал плечами собеседник, – и не боюсь ни сквозняков, ни сырости, ни комаров.
   Комары для Лесника действительно проблемы не составляли. Просто не кусали. Для них, как и для других кровососов, его кровь была ядовита – побочный эффект СКД-вакцинации. Мелочь, а приятно.
   – Археолог? – удивилась девушка. – А я подумала, вы боксёр. У вас ведь нос был когда-то сломан, да?
   – Все настоящие археологи похожи на боксёров. Прошлое может больно ударить.
   Да, маски не просто прирастают к лицу. На извилины воздействуют тоже. Лесник физически чувствовал, как внутри его начинает всплывать выпускник истфака десятилетней давности. Даже инфантильно-напыщенная лексика вернулась. Ладно, сойдёт. Мамзель на контакт идёт охотно, и пошлости её не пугают. Истосковалась среди уносимых сквозняками фолиантов.
   – А если серьёзно, мне надо к Московским воротам. Где библиотека, я на самом-то деле знаю, – он улыбнулся чуть виновато, словно она могла воспринять его первый вопрос всерьёз. – Как к ним попасть, не подскажете?
   Она наморщила лобик.
   – Московские ворота – это недалеко, минут двадцать ходьбы. Рядом с Колоничкой. Знаете такую?
   Лесник вздохнул, покачал головой и движением фокусника извлёк карту Царского Села.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное