Виктор Точинов.

Мёртвые звезды

(страница 3 из 26)

скачать книгу бесплатно

   У молодой женщины от потрясения начались досрочные роды, и Станислав появился на свет в пригороде Луанды, в католическом госпитале святой Маргариты. (Советские товарищи активно обучали чернокожих ангольцев в медицинских вузах Союза, но сами предпочитали лечиться у врачей с темным колониальным прошлым, такой вот парадокс.)
   Судьба Сергея Моргулиса так и осталась неизвестной. Возможно, он погиб во время преследования захвативших его боевиков кубинскими коммандос или умер своей смертью от какой-нибудь африканской болезни, привычной для местных жителей и смертельной для европейца. От УНИТА не поступали требования выкупа либо заявления о захваченном в плен «русском шпионе»… Прошло три месяца, и Марина вместе с младенцем вылетела на родину.
   Однако спустя неполный год вернулась, а еще через год привезла сына – и детство маленького Станислава с тех пор проходило в Африке. Ходил в ясли-сад при посольстве, позже – в школу для детей русских специалистов.
   В девяносто втором, уже после распада Союза, количество означенных специалистов в Анголе, да и в прочих африканских странах, резко сократилось. Однако мама и сын Моргулисы остались. Марина проработала переводчицей при посольстве до девяносто восьмого года, благополучно избегнув всевозможных потрясений, происходивших в России в годы реформ. Вторично замуж Марина так и не вышла…
   В конце девяносто восьмого Моргулисы вернулись – однако не в Красноярск, откуда Марина была родом, и не в Петербург, где она провела пять студенческих лет, – но отчего-то в Смоленск. Как ни удивительно, тридцатичетырехлетняя женщина, уехавшая десять лет тому назад совсем из другой страны, легко сумела найти себе нишу в рыночной экономике. Нишу, надо сказать, более чем комфортную… Устроилась на работу не переводчиком и даже не секретарем-референтом: возглавила отдел внешних сношений достаточно крупного регионального банка, затем дослужилась в том же банке до поста вице-президента, через несколько лет перебралась в Москву, успешно продолжая делать карьеру банковского менеджера высшего звена…
   А Станислав жил типичной жизнью новорусской золотой молодежи: элитная школа, затем два курса финансово-экономического университета, затем продолжение обучения в Англии, общение исключительно с детьми людей своего круга… Результат: два диплома о высшем образовании, российский и кембриджский, и к двадцати семи годам пост одного из заместителей начальника службы безопасности финансово-промышленной группы, в совет директоров которой входила Марина Моргулис. Эта же группа незадолго до Большой Зачистки приобрела КРТ – ничем тогда не примечательный, средней руки, телеканал…
   Достаточно стандартная биография – если, конечно, оставить за кадром непонятную стремительную карьеру матери. Но вот после Большой Зачистки и подписания конкордата со Станиславом Моргулисом начались форменные чудеса. Он не просто вышел сухим из воды, но и умудрился сохранить свой пост: звание лейтенанта интендантской службы, имевшееся у Моргулиса после военной кафедры университета, чудесным образом трансформировалось в чин лейтенанта ФСР, и тут же – еще одна звездочка на погоны…
   Смерть матери, скончавшейся на шестьдесят втором году жизни, ничем не помешала служебному росту сына – через пару лет, когда в раскрутку КРТ было решено вложить очень большие деньги, во главе «безпеки» телеканала оказался майор ФСР Станислав Моргулис.
Формально буква соглашения между государством и крупным бизнесом была соблюдена. Фактически – Станислав ни дня не провел на федеральной службе.
   Хватало в досье и подробностей о нынешней жизни теперь уже полковника Федеральной Службы Расследований: семейное положение (жена и две дочери), увлечения (дайвинг, пулевая стрельба, восточные единоборства), недвижимость и прочее личное имущество (пентхауз в Москве, два загородных дома, несколько престижных иномарок и пара «воздушных блох»)… Стрельцов изучил досье очень внимательно, до последнего документа. По одной простой причине: больше всего возможностей организовать покушения на борту «Немезиды-17» имел как раз полковник Моргулис. Можно даже сказать, что, не надеясь на случайность, на авось, упомянутые возможности имел лишь он. Но увы – никакого намека на мотивы для таких действий в досье не обнаружилось…



   В небе голубом и чистом
   Мой «Фантом» легко и быстро,
   С ревом набирает высоту.
 Дворовая песня


   Четыре «Кадета» заняли свои места на пилоне. Пришло время разобраться с мужчинами, помогавшими мне управиться с ракетами…
   Приехали они – люди, не ракеты – в «точку-бис» в количестве трех человек, что само по себе настораживало. Не такая уж неподъемная штука «Кадет», двоим не страдающим дистрофией гражданам установить ее вполне по силам. Допустим, третий в это время присматривает за окрестностями и прослушивает эфир – короче говоря, обеспечивает безопасность.
   Но зачем тогда здесь присутствовал еще один тип, никак не участвовавший в нашей возне с ракетами, – плечистый мордоворот с нездоровой шелушащейся кожей лица? Чем больше посвященных людей, тем больше потенциальных источников утечки информации, – азы профессии, а уж в недостатке профессионализма Пашу Пастушенко не попрекнуть…
   А еще мне не понравился пиджак мордоворота. Точнее сказать, правая пола его расстегнутого пиджака. Еще точнее – то, что она болталась с чуть большей амплитудой, чем левая. И отвисала чуть-чуть ниже… В правом боковом кармане шелушащегося господина таилось нечто компактное, но увесистое. Конечно, там мог лежать абсолютно безобидный предмет. Плоская банка с тушенкой, например. Что может быть естественнее? – может, нападают на человека приступы нежданного голода, вот и носит с собой запасец на черный день…
   Но мне отчего-то казалось, что в кармане лежит пистолет.
   А почему, собственно, в кармане? Не только профессионал – любой дилетант, видевший в жизни хоть пару стереобоевиков, уж как-нибудь сообразит положить пушку в подплечную или поясную кобуру… Однако если противником окажется тоже профи – вполне может успеть отреагировать на попытку выхватить из кобуры оружие. Реакции на некоторые действия вбивают в профессионалов на рефлекторном уровне.
   В боковой же карман можно опустить руку невинным, вполне замотивированным движением. И немедленно выстрелить, не пожалев ткань пиджака. Даже профессионал ничего не успеет сделать… А тот факт, что в кармане спрятано что-то тяжелое, заметить не так-то легко. И я бы не заметил, если бы специально не высматривал нечто подобное – мне сразу показалась подозрительной красная и шелушащаяся физиономия мордоворота. Как раз такая кожа бывает сразу после пластических операций, проведенных клок-аппликационным методом.
   Тоже не криминал – ну не нравилось мужику собственное лицо, решил походить пару-тройку недель с подправленным, прежде чем решиться на постоянную коррекцию. Но я сегодня как пуганая ворона: шарахаюсь от всего непонятного и подозрительного… Это не мания преследования – лишь заурядное желание потоптать еще сколько-то лет грешную землю.
   А непонятно тут всё… Или почти всё. Зачем стрелять в человека, которому еще только предстоит исполнить порученное – проще говоря, в меня? Ладно, допустим, что намерения у Пастушенко кардинально изменились: один из этой троицы – запасной пилот, которому очень скоро, после выстрела шелушащегося, предстоит стать основным. Маловероятно, подробности своего плана прорыва сквозь воздушную оборону «Хеопса» я Паше не раскрывал. Но допустим. Тогда зачем блиц-операцией менять лицо киллера-ликвидатора?
   Будь у меня побольше времени, я наверняка бы придумал правдоподобную версию, мотивирующую все эти непонятности. Даже две, три, десять версий… Времени, увы, не было.
   Меж тем предполагаемый киллер, легок на помине, напомнил о себе:
   – Время минус-три. Поторапливайся.
   Первые его слова, услышанные мною… Вслушивался я очень внимательно: вдруг мне уже когда-то случалось встречаться с мордоворотом? Тогда причины клок-аппликации более-менее ясны…
   Но нет, совершенно незнакомый голос. Акающий московский акцент: «патарапливайся», легкая гнусавинка… Беседовать с шелушащимся мне не доводилось… Может, видел его на портрете, приложенном к какой-либо старой ориентировке?
   Я вынул из кармана пачку сигарет – настоящих, контрабандных. Сказал тоном, исключающим дискуссию:
   – Успею. Пару затяжек надо сделать – ритуал, на удачу.
   Губы мордоворота скривились, но он промолчал. Потянулся к карману… К ЛЕВОМУ боковому карману пиджака. Вынул платок, отер лоб. Я поднес зажигалку к кончику сигареты, хорошо понимая: если в меня будут стрелять, то именно сейчас. Позже, в кабине «Пустельги», рискованно – можно зацепить невзначай пулей какой-нибудь из приборов…
   Рука с платком поползла обратно к карману. Но уже к другому, к ПРАВОМУ…
   Щелк! – издала негромкий звук моя зажигалка.
   Шелушащийся дернулся, рука потянулась ко лбу – именно туда угодил крохотный прозрачный шарик. Движение осталось незавершенным, плечистая фигура медленно осела на асфальт… Я видел это лишь боковым, периферийным зрением – щелк! щелк! щелк! – зажигалка выплюнула три последних шарика в коллегу мордоворота.
   Тот стоял метрах в двух от меня – расстояние, почти предельное для стрельбы из этой шпионской игрушки. Но один из мини-снарядов угодил-таки в неприкрытый участок кожи, и у меня остался последний противник.
   Этот вообще никаких хлопот не доставил. Похоже, он и в самом деле был всего лишь техником, ответственным за установку и предполетную проверку «Кадетов»… Застыл соляным столбом, глядя, как падают подельники… Я отключил его обездвиживающим ударом – осторожным, почти даже ласковым.
   Сигарета осталась незажженной – на самом-то деле я не курю. Паша Пастушенко об этом знал, но не позаботился сообщить своим клевретам.


   Соединенные Штаты от внутренней войны, говорил Пастушенко, может спасти лишь победоносная война внешняя. Не какая-нибудь локальная войнушка – по сути, полицейская операция, – как на Мальте или в Бурунди. Большая, настоящая война, сравнимая по масштабам со Второй мировой. Либо более чем серьезная угроза такой войны, чтобы люди искренне верили в ее начало и хорошо понимали: завтра на них могут посыпаться ракеты, и закручивание гаек – куда как потуже, чем во времена Маккарти – меньшее зло. А теперь задумайся, сказал Паша, против кого в современном мире такая война возможна?
   Я задумался. Но не о грядущей мировой бойне. О другом: почему из полутора десятков «миротворческих операций» последних лет Пастушенко помянул именно Мальту? Случайность? Или демонстрация: дескать, я знаком и с твоим ИСТИННЫМ послужным списком? Поскольку к мальтийским делам мне довелось иметь кое-какое отношение… Достаточно косвенное: работал над одним из узлов операции прикрытия, не позволяющей вычислить страну, де-факто поставлявшую оружие арабской диаспоре. Операция прошла успешно (благо заводов, производящих лицензионные «Печенеги» и «Никоновы», по миру разбросано предостаточно), – но никак в моем послужном списке не отражалась. Официально я тогда занимался совсем в другом месте совсем другими делами.
   Вопрос о подозрительной Пашиной осведомленности так и остался непроясненным. Больше про Мальту он не вспоминал… Может, и в самом деле случайность.
   Пастушенко продолжал давить: ну и кто, по-твоему, самый вероятный противник Штатов?
   Юго-Восточный Альянс, ляпнул я без раздумий.
   Ответ логичный, но неверный, покачал головой Паша. Причин и поводов для войны предостаточно, но с узкоглазой пятой колонной в тылу много с ЮВА не навоюешь. Так и будет тянуться: ноты, санкции, ультиматумы, эмбарго… Инициатором драки может выступить в конце концов лишь сам Альянс, а он к тому еще не готов. Нет, дружище, война затевается с нами, и ни с кем иным. Планы готовы, проработаны и отшлифованы. Найден и подходящий повод – уже догадался, какой? Правильно, «Хеопс».
   Я, помнится, тогда ответил, что планы войны с Советским Союзом, а затем с Россией, подробно и обстоятельно прорабатывают в Пентагоне, начиная с сорок пятого года прошлого века. Планов навалом, а войны нет как нет. А поводов в веке нынешнем хватало с избытком. Раздел Малороссии, например. Или заварушка вокруг Шпицбергена.
   Паша парировал: неудачные примеры. И тот, и другой конфликты имели место до нефтяного облома, к тому же как раз тогда Америка по уши увязла в Венесуэле и в собственных алабамских проблемах. А сейчас времена другие… И планы войны не лежат на полках сейфов – активно приводятся в действие. Информационная стадия уже реализуется, шумиха вокруг «Хеопса» началась и будет раскручиваться все активнее… Главная задача США на данном этапе – склонить на свою сторону мировое общественное мнение, обеспечить по меньшей мере благожелательный нейтралитет Европы, азиатов и нейтралов. А если мы сейчас сыграем в поддавки, выбьем козырь из рук противника – попросту говоря, сами разрушим «Хеопс» – сверстать новые планы наши заклятые заокеанские друзья не успеют…
   Может быть, Пастушенко и лгал… Но весьма правдоподобно. Слово «Хеопс» все чаще мелькало в новостных лентах, причем отнюдь не в древнеегипетском контексте…
   «Мы» – это кто? – поинтересовался я главным.
   Патриоты России, сказал как припечатал Паша.
   Так именуется ваша организация? – уточнил я с невинным видом.
   А зачем тебе знать, как именуют себя люди, которые заплатят очень неплохие деньги? – ответил Паша вопросом на вопрос. И тут же увеличил ставку еще на двадцать процентов. Альтернатива же, дескать, проста: для операции «Фараон» придется искать другого разработчика и исполнителя, а я отправлюсь на пожизненное заключение. За подпольную торговлю биогранатами – оружием, запрещенным и российскими законами, и международными конвенциями. И в первой же передаче, полученной мною с воли, будет лежать чип с очень занимательным стерео в жанре садопорнотриллера. Название: «Предсмертные часы Женьки». Так что выбирай сам, дружище Влад.
   Ну что тут было выбирать? Яснее ясного, что в случае успеха операции Пастушенко расплатится со мной пулей в затылок… Не из жадности – во избежание.
   Осознав сей факт, я согласился. Пожизненное заключение – очень долго и скучно. Да и Женьку, хоть мы и расстались два месяца назад, жалко…


   Ай-ай-ай… нехорошо получилось. Зачем сразу думать о людях дурное? В кармане шелушащегося красномордого господина лежал вовсе даже не пистолет, готовый продырявить и ткань пиджака, и мою шкуру. Пистолет, короткоствольный безгильзовый «Глок», находился в подплечной кобуре, а второй – крохотный изящный «найт-бэби» – в кобуре, укрепленной на лодыжке.
   В кармане же имел место импульсный парализатор – расчехленный и готовый к применению. Причем кнопка переключения режимов стояла в положении «S». Вот оно что… Убивать исполнителя перед самой акцией никто не собирался. И даже превращать меня в безвольную куклу, в пускающий слюни манекен, – в планы Пастушенко не входило.
   Предстояла всего лишь предполетная накачка, небольшой такой сеанс суггестии – дабы я делал свое дело, никак не пытаясь избегнуть подготовленных Пашей сюрпризов… Где он раздобыл мою альфа-карту (без нее парализатор на зомбирование конкретного человека не настроить) – вопрос интересный, но несвоевременный. Однако на досуге надо будет им непременно заняться. Потому что это очень неплохой след, ведущий к таинственным «патриотам России»…
   Ладно, пора завершать подготовку. Аварийный дельтолет, поколебавшись, я выбросил из кабины. После воздушной атаки «Хеопса» небо будет кишеть эйркиллерами – и болтающийся на парашюте либо параплане человек станет лакомой добычей для беспилотных аппаратов. Посему в качестве спасательного средства при нештатной ситуации было решено использовать дельтолет, способный в крутом пике уйти к земле и погасить скорость у самой поверхности. Но увы, работоспособность дельтолета (и отсутствие в нем новых сюрпризов от мистера Пастушенко) не проверить, не активизировав его. А вновь сложить этот гибрид зонтика и дельтаплана – процесс весьма кропотливый и трудоемкий. Так что уж постараемся обойтись без нештатных ситуаций.
   Ну вот и всё… Пора.
   Я коснулся кнопки стартера.
   …Экран бортового компьютера кишел разноцветными отметками – и большую их часть оставляли аппараты, весьма напоминающие мою «Пустельгу». Похожую картину, естественно, наблюдали на своих радарах диспетчеры аэропорта «Пулково». Равно как и «покойники» – офицеры, дежурившие сейчас в «Хеопсе» на ПОКО (пульте оперативного контроля обстановки). Картина и для тех, и для других вполне привычная.
   Такой уж час выбран для операции – люди, чье время весьма дорого сто́ит, как раз отправляются на службу… Естественно, летят их «блохи» не хаотично, но по отведенным воздушным коридорам. И мой полет, никоим образом в данные коридоры не укладывающийся, достаточно быстро привлечет внимание… Однако же пока не привлек.
   …Шум двигателя изменил тональность, почти смолк, – я знал, что сейчас крылья-лопасти над крышей кабины сложились в несущую плоскость и зафиксировались. Как всегда и бывает в подобные моменты, «Пустельга» провалилась, потеряла полтора десятка метров набранной высоты. Короткий миг невесомости, наполненный привычной тревогой: а ну как не включится турбина? Не беда, если взлетать строго по инструкции: всегда можно успеть вернуться в вертолетный режим взлета/посадки, – но сегодня-то я перешел в горизонтальный полет на высоте, вчетверо меньшей, чем минимально допустимая…
   Обошлось.
   Турбина заработала нормально. «Пустельга» устремилась на запад, едва не касаясь шасси огромных зонтиков-соцветий борщевика. «Хеопс» не был виден, но я знал: стоит подняться на сотню-другую метров, и его громадина предстанет во всей своей железобетонной красе.


   А вот теперь меня заметили… На пульте замигал красный светодиод, в наушниках запищал сигнал вызова на единой аварийной частоте. Затем послышался голос, предлагавший назвать позывные и изменить курс. Я не стал вслушиваться в называемые диспетчером цифры, но пропел ему задушевным голосом:
   – У церкви стояла каре-е-е-е-та, невеста вся в белом была-а-а-а-а…
   Мог бы сказать или пропеть что-нибудь другое, все равно искажающая приставка превратит любые мои слова в неразборчивое, забиваемое помехами кваканье.
   «Пустельга» медленно набирала высоту – двести метров, двести пятьдесят, триста… И летела отнюдь не с предельной скоростью. Сохраняя прежний курс, моя «блоха» должна пройти километрах в трех от «Хеопса».
   Серая махина видна как на ладони – огромная пирамида, размерами превышающая одноименную египетскую. Только вот форма сооружения несколько подкачала, не совсем соответствует историческому аналогу: верхняя часть срезана, так что получилась плоская площадка, издалека кажущаяся небольшой, на деле – с десяток футбольных полей размером.
   На фоне этой громадины «Пустельга» и вправду как блоха. Блоха, собравшаяся укусить слона, или мастодонта, или диплодока… Укусить отравленным жалом.
   Дотошный диспетчер повторил свое требование, причем тревоги в голосе добавилось. В ответ я усладил его слух новой музыкальной цитатой:
   – Мой косте-е-е-е-р в тума-а-а-а-не све-е-етит, искры гаснут на-а ветру-у-у-у… – И отключился от единой аварийной частоты.
   Да, «покойникам» сейчас не позавидуешь. Вообще-то ломать голову они в настоящий момент не должны, а должны действовать строго по инструкции: объявлять общую тревогу, поднимать эскадрильи эйркиллеров, приводить в боевую готовность батареи ПСУРСов и зенитных автоматов, составляющих ближнюю ПВО «Хеопса».
   А внешняя ПВО – способная засечь и уничтожить враждебный летательный аппарат за сотни километров – сейчас не при делах. Бесполезны все станции дальнего обнаружения, и все эскадрильи перехватчиков, и все зенитно-ракетные комплексы среднего и дальнего радиуса действия. Поскольку взлетел-то я внутри внешнего кольца противовоздушной обороны. И это не ошибка людей, разрабатывавших защиту «Хеопса» с воздуха, – поскольку вражеский бомбардировщик, штурмовик либо истребитель никак не может возникнуть из ниоткуда под самым носом. И взлететь с заросшего борщевиком поля не может… А «блоха», или авиетка, или легкий вертолетик… – ах, оставьте, да кто же из солидных людей будет всерьез рассматривать опасность со стороны этакой воздушной мелюзги… После сегодняшнего дня мнение солидных людей кардинально изменится, очень надеюсь.
   Ну, тревогу-то «покойнички» наверняка уже объявили, это понятно. Но вот остальное… Автоматика эйркиллеров – вещь далеко не стопроцентно надежная. Бывало, что эти «пулеметы с крылышками» высаживали весь боезапас по стае пролетающих гусей… Случались инциденты и похуже, причем случались именно на «Хеопсе». А у «покойников» нет никакой гарантии, что в «Пустельге»-нарушительнице не сидит какая-нибудь важная шишка, решившая показать новой пассии с воздуха вид на окрестности. И кто окажется крайним, если ту шишку собьют с елки, действуя строго по инструкции? Правильно, отнюдь не тот, кто инструкции сочинял. Виноват всегда стрелочник…
   Короче говоря, некую фору я рассчитывал получить именно благодаря человеческому фактору. Рассчитывал – и получил, тем более что «Пустельга» летела по касательной к запретной для полетов зоне, по видимости направляясь мимо секретного объекта.
   Но чтобы выйти на дистанцию уверенного поражения «Кадетами», придется сбросить маски. И бесшабашно сунуть голову прямо в пасть льву, вернее – местной системе ПВО. (Не знаю уж, есть ли у систем ПВО пасти, но без головы остаться и в самом деле недолго…)
   И я сунул-таки… Голову. В пасть. Точно в расчетной точке изменил курс на девяносто градусов.
   Через несколько секунд у «покойников» началась паника, я был в том уверен. Еще бы – «блоха» напрочь исчезла с экранов!
   Дело в том, что стопроцентное сканирование воздушного пространства радарами «Хеопса» невозможно. Имеется крохотная – всего-то полтора градуса – мертвая зона, вызванная складками местности. Проблема с технической точки зрения яйца выеденного не стоит – достаточно вынести одну из периферийных РЛС на три километра вперед и установить на небольшом холме. Но беда в том, что на упомянутом холме красуется живописная группа стилизованных под старину строений, принадлежащая… Короче говоря, РЛС стоят, где стояли, а мало кому известная прореха в невидимой воздушной сети, накрывающей «Хеопс», зияет уже несколько лет… В ту прореху и нырнула моя «Пустельга».
   Через десять секунд никем не наблюдаемого полета я пожалел «покойников» и нажал кнопку на пульте. Под брюхом «блохи» раздался негромкий хлопок, в сторону потянулся инверсионный след… Сейчас «покойники» должны облегченно вздохнуть: потерянный было из виду нарушитель вновь появился на экране! ЭОП [1 - ЭОП – используемый в радиолокации термин, эквивалентная отражающая поверхность. Обычно несколько меньше физической площади поверхности воздушной цели. Но иногда, например, у постановщиков пассивных помех (уголковых отражателей) ЭОП превышает реальные размеры в десятки раз] уголкового отражателя, установленного на отстреленном планере, давала отметку, точь-в-точь соответствующую «Пустельге».


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное