Виктор Точинов.

Мальчик-Вампир

(страница 1 из 2)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Виктор Павлович Точинов
|
|  Мальчик-Вампир
 -------


   Утро, похожее на ночь – светает поздно.
   В подъезде старого фонда – пещерная тьма. Лампочка разбита или вывернута. Свет фонарей сочится с улицы – и вязнет в липком темном воздухе.
   Женщина. Немолодая, в руках две кошелки.
   Спотыкается, глаза не приноровились к смене освещенности. Ступает осторожно, вытянутая рука шарит, ищет стенку. Спотыкается снова – на мягком. Испуганно вздрагивает. Кошка? Пьяный?
   Проворно поднимается, нащупывая ногами ступени. Площадка, первая дверь – ее. Отпирает неловко, одной рукой, кошелки в другой. Шаг – она на своей территории. Вспыхивает свет, груз опускается на пол. Оборачивается закрыть дверь и… – зачем? зачем? ей ведь это не нужно, не интересно, она дошла, она дома… – поневоле бросает взгляд назад. Где споткнулась.
   Рвущийся из двери неправильный прямоугольник света. В нем – там, на семь ступенек ниже – ноги. Пьяный… Нет. Ноги женские – ажурные колготочки, изящные полусапожки. Или пьяная, или…
   Женщина не хочет этого, но делает шаг. Обратно, за порог. Граница света и тьмы резка, как шрам от бритвы. Шорох сзади и слева. Кто, кто здесь? Это не крик – испуганный шепот. Тот, кто во тьме, не отвечает. Он прыгает. Женщина сбита с ног. Успевает увидеть клоунскую маску лица – красное на белом. Огромный красный рот. Клоун грустен и это не улыбка – это оскал. Больше женщина не успевает ничего.
   За три квартала оттуда. Накануне. Вечер.
   Левый угол рта приподнимала неприятная усмешка, обнажая длинный, желтый, слегка изогнутый клык. Вниз по подбородку тянулась струйка темной венозной крови… Лицо – смесь туповатого инфантилизма и зверской, исконно-животной жестокости.
   Словом, клевая маска – Мальчик-Вампир, герой одноименного сериала, ничем не отличался от своего экранного прототипа. И стоила игрушка, надо думать, денег немаленьких. Но Эдик Захаров, щедрая душа, деньги никогда не считал и не жалел (отцовские, разумеется).
   Оказалось, что снаружи маска Мальчика куда привлекательней, чем изнутри. Внутри она воняла резиной и липла к лицу. А глазные отверстия никак не хотели совпадать с глазами надевшего…
   Посему игра в Мальчика-Вампира не затянулась – Борис и Танька, примерив личину, наотрез отказались исполнять главную роль. Подавляющим большинством голосов (три «за» при одном воздержавшемся) Вампиром был назначен Димка, сосед Эдика по площадке. Щуплый, невысокий парнишка – он был самым тихим и безответным в их маленькой компании.
   Вдохнув, Димка снял очки и натянул маску.
   Эдик погасил свет – игра началась.
Со стороны это напоминало жмурки: Димка, мало что видевший из-под маски в слабом свете уличных фонарей, расставив руки, неуверенно ковылял по Эдиковой квартире. Натыкался на мебель. Уныло завывал вампирским голосом. Сюжету это, в общем, соответствовало – теле-Мальчик был силен и свиреп, но несколько медлителен и неповоротлив.
   Остальные прятались по углам, визжали и делали вид, что до смерти напуганы. Квартирка у Эдика была не очень (по мнению Таньки и Бориса) – всего четыре комнаты. Но просторная, в старом фонде, чуть не полторы сотни метров общей площади – играющим было где разгуляться.
   Но главные герои подростковых игр и сериалов обязаны, попереживав и вдоволь натерпевшись страхов, побеждать прожорливую нечисть – Эдик, укрывшийся в тесном закутке между музыкальным центром и компьютерным столиком, выбирал удобный момент для атаки малолетнего упыря.
   – Ральф! Спаси меня, спаси, спаси-и-и… – Танька цитировала положительную героиню Луизу, отобедать которой Мальчику-Вампиру все никак не удавалось в добром десятке серий кряду.
   Она увернулась от вурдалачьей лапы и протиснулась в убежище Эдика.
   – Спаси-и-и!!!! – пронзительный визг перешагнул ультразвуковой барьер.
   А Танька постаралась как можно плотнее прижаться грудью к плечу Эдика.
   – Возвращайся в ад! – выкрикнул Ральф-Эдик ритуальную фразу и пронзил острым колом сердце ненасытного кровопийцы.
   Ну, не совсем пронзил и не совсем колом… Но конец принадлежавшей фокстерьеру Чарли палки-поноски весьма чувствительно ткнулся Димке в ребра, отбросив его и заставив совсем не наиграно вскрикнуть.
   – Вампир повержен! – радостно объявил Борис и включил свет; ему душераздирающий визг сестры успел порядком надоесть. И он мрачно-торжественным голосом добавил финальную реплику:
   – Но иногда они возвращаются…
   – Еще разочек? – бодро предложил Эдик.
   Димка, пытающийся восстановить дыхание после удара, молча покачал головой и стал стягивать маску.
   – Ну ты салабон… – презрительно процедил Эдик. – Подумаешь, горе-то, тыкнули палкой разочек…
   Других желающих побыть Мальчиком не нашлось.
   Димка, кривясь от боли и массируя грудь, подошел к столу, низко наклонился и стал искать свои очки среди индийских статуэток, поиск которых в антикварных магазинах был любимым увлечением матери Эдика.
   В прихожей раздался звонок.
   – Ну вот… – обиженно надула губы Танька.
   – Слишком рано, – усомнился Борис, бросив взгляд на украшавший запястье «Ролекс» (подарок отца на окончание седьмого класса). – И обещали позвонить, подъезжая…
   Их с Танькой родители должны были приехать вместе с Эдиковыми с какой-то презентации и забрать чад от Захаровых. Эдик прислушался к доносящемуся из необъятной прихожей свирепому лаю Чарли и безапелляционно заявил:
   – Не они. Чарли знаете какой сторож? Через две двери своих от чужих отличает!
   Дверь приоткрылась на длину мощной хромированной цепочки. Бесцветный мужичок неопределенного возраста, щеголяющий в майке, шлепанцах и вытянутых на коленях тренировочных штанах, попытался подозрительно заглянуть в квартиру:
   – У вас тут, эта, все в порядке? А то, эта, никак кричали…
   – Играли мы. Иг-ра-ли. – Эдик повторил последнее слово с разбивкой на слоги, словно объяснял дефективному, и, широко распахнув глаза, уставился на пришельца: дескать, есть еще вопросы? А если нет, то проваливай.
   Мужичка явно распирала длинная тирада о неуместности шумных игр в десять часов вечера, об общей развращенности молодого поколения вообще и дурных наклонностях Захарова-младшего в частности. Но связываться с Эдиком и его родителями он не решился.
   – Ну ладно… – понуро начал что-то мямлить сосед, когда дверь с лязгом захлопнулась перед его носом.
   – Чем займемся? – проделав ряд хитрых манипуляций с многочисленными замками, Эдик повернулся к компании.
   – Может, телевизор посмотрим? – робко поинтересовался Димка. Вне зависимости от показываемых передач ему нравился сам процесс созерцания огромного SONY с плоским 72-сантиметровым экраном.
   – Да сколько можно на него пялиться… – недовольно протянул Борис.
   Действительно, два с половиной часа из этого субботнего вечера у них занял просмотр в записи очередных серий Мальчика-Вампира. (Отец Эдика, посмотрев как-то случайно минут пять любимый сериал сына, категорически запретил отпрыску даже приближаться к телевизору в часы и дни показа. Что Эдик не хуже его умеет программировать автоматическую запись, папа как-то не подумал.)
   – Точно, у нас еще час с лишним… Сыграем еще во что-нибудь? – жизнерадостно предложил Эдик.
   Танька промолчала. Уже несколько месяцев ей все сильней хотелось поиграть с Эдиком в другие игры. Особенно после того, как задушевная подруга Иришка, раздуваясь от гордости и используя романные обороты, рассказала, как у нее произошло это. Танька же считала, что всегда и во всем первой среди подруг может быть только она…
   Но Эдик, ее ровесник, оставался еще пацан пацаном – целовался пару раз с ней, похоже, просто из детского любопытства – и все. Вот и сегодня: заманил с необычайно таинственным видом в чулан-кладовку и… продемонстрировал извлеченные из какого-то тайника два кошачьих скальпа – охота с подаренной отцом мощной пневмашкой увлекала его куда больше, чем общение с прекрасным полом в лице Таньки…
   – Бли-ин, совсем забыл! – хлопнул себя по лбу Эдик и выскочил в соседнюю комнату.
   – Во! В это мы и сыграем! – гордо объявил он, вернувшись через минуту-другую. В руках у него была книга – старая, пожелтевшая, в мягкой потрепанной бумажной обложке.
   – Что это? – подозрительно спросил Борис. Книги как форма проведения досуга его совсем не привлекали.
   – «По Флауэру и Тарханову», понял? – прочитал Эдик наверху обложки, где обычно ставится имя автора, и наставительно поднял палец вверх. – «Самоучитель гипнотизма» – прикинь, а? Самому можно научиться! «Какъ стать гипнотизеромъ. – Заставьте окружающихъ подчиниться вашей воле», – с расстановкой, значительно, прочитал он еще ниже на обложке.
   Заинтересованный Борис потянул самоучитель у него из рук. Подчинять других своей воле ему очень даже нравилось. Еще ниже на обложке змеились загадочно изогнутые буквы: «Таинственныя силы внушенiя». И совсем внизу, мелким шрифтом:

   С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
   Типографiя 1-ой Спб. Трудовой Артели. – Лиговская, 31
   1912.

   – Древняя, может, еще дореволюционная… – уважительно сказал Борис.
   – Ты че, дурной? До революции царь был. А тут – трудовая артель. Сталинская, факт, – Эдик говорил твердо и уверенно.
   Димка, смотревший на самоучитель из-за плеча Бориса, с сомнением покачал головой, но оставил мнение при себе. Он вообще предпочел бы сыграть во что-нибудь спокойное и безобидное. В шахматы, например.
   – Я тут в главное уже въехал. Все просто… Берем блестящий предмет…
   Выступать в роли гипнотизируемого (по книжке – медиума) Борис наотрез отказался. Он не слишком внимательно, перелистывая при этом книгу, смотрел, как Эдик водит взятой с отцовского стола золоченой зажигалкой перед носом глупо хихикающей Таньки, первого добровольца.
   Взгляд Бориса зацепила картинка – несколько человек в старомодной одежде (дамы в юбках до полу, мужчины в светлых летних костюмах) окружили гипнотизера, вперившего магический взгляд в одного из них. Дело происходило на большой открытой летней веранде; гипнотизер выделялся среди всей компании черным фраком и необычайно внушительным видом – Эдику, в его тренировочном костюме, было до этого салонного мага далеко.
   …Танька, одеревенело уставясь в одну точку, поднялась со стула и неподвижно выпрямилась.
   – Ты балерина! Ты… эта… Плесецкая, во! Танцуй!! – Эдик командовал голосом повелительным и более низким, чем обычно разговаривал.
   Танька начала выполнять какое-то движение, но не выдержала, громко расхохоталась – смеялась долго, до выступивших слез; не в силах ничего сказать, упала на диванчик и показывала на Эдика пальцем.
   «…Выбрать одного, показавшегося по внешности наиболее способным к восприятию внушения…» – прочитал про себя Борис, спотыкаясь на ятях и твердых знаках. Да уж, Танька у нас только по внешности и способная, да все что-то не на то способная, подумал Борис скептически, он вообще не сильно верил в гипноз, телепатию и прочую медитацию-левитацию…
   – А что так слабо заказал, Эдичка? – Танька наконец просмеялась и игриво поглядывала на Эдика. – Мог бы уж попросить сразу танец со стриптизом…
   Тебе бы только сиськи кому показать, дура… И этот придурок со своими идиотскими играми… Сейчас Димку начнет гипнотизировать, куда тот денется… Будет изображать для Эдика всякие фортели, он и без всякого гипноза тут по стойке смирно стоит и по струнке ходит…
   Борис как в воду глядел. Не разочарованный неудачей Эдик принялся за Димку. Первые опыты по проверке внушаемости прошли успешно: после уверений доморощенного мага в своей над ним власти Димка сначала не смог поднять руки с подлокотника кресла, а потом расцепить сцепленные пальцы – и весьма успешно при этом, по мнению Бориса, изображал легкий испуг и удивление. Довольный Эдик снова начал шаманить с отцовской зажигалкой:
   – Смотри внимательно. Не отводи взгляда. Ты видишь только этот предмет и слышишь только мой голос. – Эдик говорил настойчиво, но монотонно; блестящая зажигалка покачивалась перед глазами Димки, медленно приближаясь к ним. – Твои руки отяжелели, ты не можешь их поднять. И не пытайся, твои глаза закрываются, ты засыпаешь, но продолжаешь слышать мой голос…
   Димка послушно прикрыл глаза и ровно задышал.
   Да уж, решил Борис, чего бы ему не потешить Эдика, пока тот еще какую игру покруче не придумал…
   – Ты спишь, но продолжаешь слышать мой голос… Сейчас ты откроешь глаза и встанешь, но будешь продолжать спать… Встань! Открой глаза! Ты не видишь и не слышишь ничего вокруг, только мой голос и делаешь только то, что скажу я…
   Димка встал и открыл глаза. Танька, с любопытством наблюдавшая за этим камланием, удивилась, как он умудрился изобразить такой невидящий, абсолютно отсутствующий взгляд – глаза смотрели не на что-то одно в комнате, а вообще, на все сразу и ни на что конкретно.
   – Вытяни руки ладонями вперед! (Димка вытянул.) Сейчас я положу на них два предмета, они легкие, ты можешь держать их сколько угодно!
   Эдик метнулся к подоконнику, тут же вернулся с двумя цветочными горшками и поставил их на подставленные ладони. Точнехонько по третьей главе шпарит, прямо из книжки, догадался Борис. А Эдик гордым жестом показал на застывшего статуей Димку.
   – Ну и что тут такого? – разочарованно спросила Танька.
   – А вот сама попробуй! – Эдик принес еще один горшок и поставил на ее ладонь. Горшочек, как и те два, был не особенно большой и тяжелый, но верхушка цветка (Борис не знал его названия) колебалась из стороны в сторону, делая видимой мельчайшую дрожь ладони. Два первых стояли абсолютно неподвижно.
   – Поняла? Под гипнозом знаешь сила какая? Цепи рвать можно…
   Цепей, для проверки, под рукой не оказалось. Борис решил разоблачить шарлатанство иным способом.
   – Значит, ничего не видишь и не слышишь, – зловеще протянул он, надвигаясь на Димку; осторожно, двумя пальцами, снял с него очки и положил на стол. – Не видишь, значит…
   Он широко размахнулся и ударил Димке в глаз, остановив летящий кулак в паре сантиметров от его лица. Никакой заметной реакции у Димки не было и не один листочек на цветах не дрогнул.
   Сейчас я его отучу прикидываться, подумал Борис. И сказал, подражая повелительному тону Эдика:
   – Ты – собака! Вставай на четвереньки и лай!
   Димка никак не отреагировал.
   – Он сейчас только мой голос слышит, факт, – самодовольно объявил Эдик, снимая горшки. В отличие от Таньки и ее брата, он ничуть не сомневался в своих талантах гипнотизера. И прежним командным голосом повторил приказание Бориса.
   Димка лаял размеренно, как заведенный – один «гав» в две секунды. И очень похоже – Чарли в прихожей захлебнулся в ответном лае, уверенный, что в доме чужая собака.
   Эдик выбежал из комнаты, потащил упирающегося пса на кухню. И прикрыл все двери, находящиеся между Чарли и гостиной, где они развлекались.
   – Замолкни, хватит, он ушел, – раздраженно сказала Танька, которой это все меньше нравилось. – Замолкни, я сказала!
   Димка продолжал монотонно тявкать, изо рта тянулась липкая ниточка слюны… Вернулся Эдик; звуки, производимые Чарли, были теперь почти не слышны.
   – Встань и не лай! Ты теперь не собака! – скомандовал Эдик и добавил нормальным голосом, обращаясь к друзьям: – Что бы еще придумать? Может, положим пятками и затылком на два стула – будет лежать прямо, не прогибаясь.
   – Надо огнем прижечь. Он не должен ничего почувствовать… – злорадно сказал Борис, внимательно вглядываясь в лицо Димки. Он все-таки надеялся разоблачить шарлатанство. На лице и в пустых глазах Димки ничего не дрогнуло.
   – А что, можно… легонько, сигаретой… – оживился Эдик, двинувшись было к бару, где лежали отцовские запасы. Но тут его осенило:
   – Ты – Мальчик-Вампир! – заорал Эдик. – Сожри нас! Сожри!!!
   И захохотал, жутко довольный выдумкой.
   Плечи Димки опустились, он весь как-то сгорбился, ссутулился – кисти рук со скрюченными пальцами почти касались теперь колен. Левая половина губы приподнялась и Борису показалось, что появившийся клык длиннее обычного. Совсем чуть-чуть, но длиннее.
   А Димка медленно, все с тем же пустым взглядом, двинулся на Эдика; пластика его движений напоминала сейчас теле-Вампира гораздо больше, чем полчаса назад, когда он был в маске. Эдик ухмыльнулся и приготовил палку-поноску… Борису это совсем не понравилось, он почувствовал легкую тревогу… непонятно за кого… за Эдика? за Димку?
   – Хватит! – Борис несколько даже неожиданно для себя самого шагнул вперед и преградил дорогу Димке.
   Тот оттолкнул его в сторону. Оттолкнул? Черта с два, отшвырнул, как тряпичную куклу – Борис, на два года старше и на пятнадцать килограммов тяжелее Димки, с хрустом врезался в сервант, отлетев на три с лишним метра.
   Звон разбитого стекла; сверху сыплются, чувствительно бьют по плечам и голове всякие безделушки; и боль, резкая боль в боку и плече.
   Убью урода… Борис пытается вскочить на ноги резко, рывком и немедленно приступить к расправе – и стонет, едва удержавшись от крика – что-то острое там, внутри, реагирует на каждое движение – пронзает грудь беспощадной болью, тут же отдающейся во всем теле…
   По ушам бьет истошный визг Таньки. Борис поднимается – медленно, прижимая ладонь к ребрам. Боится даже глубоко вздохнуть и, только поднявшись, смотрит на Димку и Эдика.
   Эдик лежит на спине. Не шевелится. Лица его не видно, лицо закрывает затылок Димки, стоящего над ним на четвереньках. Голова Димки быстро мотается из стороны в сторону. (Чарли, мелькает неуместная мысль, так Чарли, еще щенком, трепал шнурки на ботинках гостей…)
   Борис шагает к ним, кривясь от боли и сильно наклонясь направо. И застывает… Нет! Не может быть! Показалось…
   Не показалось.
   Борис видит это, видит в неестественно ярких красках, как на экране разрегулированного телевизора, – из-под Димкиной головы, снизу, там, где Эдик – далеко в сторону ударяет тугая ярко-алая струя, расплескавшись лужицей по паркету.
   Как же… надо скорей… это ведь… спятил… скорую… родители… скорей… заткнись, дура… зачем… спятил, точно спятил…
   Мысли Бориса мечутся стремительно, как рикошетящие от стен пули, – осколки, обрывки, обломки мыслей. Но сам он застывает, парализованный нереальностью происходящего. Струя слабеет быстро, но кровавая лужа под головой Эдика растет…
   Танька замолкает мгновенно и неожиданно, словно кто-то дернул рубильник воющей сирены, за спиной стук ее каблуков. Борис не оглядывается – когда она смолкла, стали слышны другие звуки – причмокивание на фоне утробно-низкого урчания…
   Борис хорошо помнит их – именно с таким звукорядом пожирал своих жертв Мальчик-Вампир в темноте подвала, чердака или кладбища (цензура не пропускала слишком натуральных кровавых сцен в подростковые сериалы).
   Борис кричит – бессвязно, высоким голосом:
   – Димка-а! Мудак!! Ты… – он осекается, потому что…
   …Димка резко мотает головой и кусок чего-то красного отлетает в сторону. С сырым шлепком прилипает к полу.
   Взрывной позыв рвоты – в доли секунды она проходит путь от желудка к пытающимся что-то крикнуть губам. Борис корчится, пытаясь согнуться – но зазубренные ножи боли рвут грудь… – и он стоит почти прямо, когда рот наполняется горячей едкой жижей и она, лопнув на губах зловонным пузырем, льется на рубашку и на пол…
   Мальчик-Вампир поднимается.
   Залитое кровью лицо поворачивается к Борису.
   Глаза пусты – ни следа ярости, гнева, ненависти или бешенства.
   И это еще страшнее.
   Окровавленный рот улыбается. Улыбка похожа на оскал. Рот полуоткрыт и внутри – на зубах, на языке, на деснах – тоже кровь. Борис хрипит, выплевывая остатки рвоты, разворачивается и бежит… нет, ковыляет… Сломанные ребра вновь включают свою мясорубку. Он спешит, сам не понимая куда, лишь бы не видеть эту кровавую маску и то, что лежит на полу…
   Прихожая. Танька у дверей.
   Она, как ни странно, не впала в безумную панику, застилающую все вокруг и не позволяющую бежать или сопротивляться. Она торопливо, ломая ногти, но вполне осмысленно возится с замками, запирающими входную дверь. Слышит за спиной шаги, вскрикивает коротко и отчаянно. Оборачивается, видит брата и, не теряя времени, вновь хватается за замки.
   К Борису при виде сестры возвращается хоть какая-то способность говорить и думать – Танька реальная, настоящая, привычная. Не похожая на двух оставшихся за спиной персонажей фильма ужасов.
   – Эдик… там… Димка его… – он пытается выкрикнуть это, но голос звучит слабо, затравленно; Борис не может набрать полную грудь воздуха и выплевывает короткие полуфразы.
   Танька, не слушая его, распахивает дверь – за ней другая, железная… Шаги – в коротком, ведущем в гостиную коридорчике – медленные, шаркающие, но уверенные шаги Мальчика-Вампира. Он никогда не соревновался с преследуемыми в спринте – страх, вяжущий по ногам и рукам страх позволял ему всегда добираться в конце концов до горла визжащих от ужаса жертв…
   Ну открывай же… Эдик не запирал, просто захлопнул… быстрей… быстрей же, дура…
   Но защелкнувшийся замок с каким-то секретом, или просто Танька не знает, где нажимать и что в какую сторону крутить; она бы разобралась, она бы обязательно разобралась, будь у нее хоть чуть времени – но времени нет.
   – В комнату! Запремся, позвоним… – она хватает Бориса за рукав (он оцепенело смотрит на дверь, на несколько миллиметров стали, отделяющих их от свободы) и буквально тащит за собой. Он бежит медленно, еще сильнее кривясь на бок и шипя от боли.
   Спальня родителей Эдика. Заперта! Дальше…
   Они заскакивают в его комнату, в последнюю по коридору. Дверь довольно прочная, из мореного ореха, и (спасибо Эдику, отстоявшему у родителей святое право на личную жизнь) на ней тоже замочек – немудреный, запирающийся изнутри одним движением латунной шишечки – она поблескивает в сочащемся с улицы свете, искать на ощупь не приходится.
   Танька запирается, едва ввалившись в комнату – вовремя – за дверью шаги.
   Радоваться рано, преграда хилая – верх двери застеклен. Стекло не сплошное – маленькие, разноцветные, толстые и мутные кусочки в прихотливо извивающемся деревянном переплете – прежнему Димке не преодолеть бы эту преграду, но… припереть чем-нибудь? – она не додумывает эту мысль…
   – Свет, дура, свет!!! – задушено, но достаточно громко хрипит брат, и Танька шарит у дверей в поисках выключателя.
   Телефон, бля, где у него телефон… Борис знает, что аппарата в комнате нет, но труба, Эдикова труба, ее не разрешали таскать в школу и большую часть времени она болталась здесь…


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное