Виктор Точинов.

Логово

(страница 3 из 23)

скачать книгу бесплатно

   Обнаженный человек шагал по лесу – быстро и на вид целеустремленно.
   Хотя цель у него была одна – стараться идти по прямой, не сбиться на бессмысленное кружение. Ориентировался по солнцу, выбирал приметное дерево-ориентир, шагал к нему, повторял цикл снова… Рассудил он просто – прямой путь куда-нибудь да приведет. К ограде дачного поселка, тропинке, дороге, просеке. К людям. А думать о причинах сложившейся ситуации можно и на ходу…
   Слово, обозначающее произошедшее с ним, всплыло почти сразу. Амнезия. Потеря памяти. Болезнь.
   Хорошо. Логично. Но что должен увидеть больной человек, придя в себя? Правильно – больничную койку и заботливый взгляд врача. На худой конец – медсестры. На совсем худой – равнодушно-скучающий взгляд соседа по палате. Но уж никак не чокающего на ветке дрозда…
   Хотя…
   Он ничего не смог вспомнить о болезнях, сопровождаемых амнезией, о других их симптомах. Мало ли какие психические сдвиги бывают. Мог войти в лес, как в собственную ванную, на ходу раздеваясь и развешивая на кустах одежду…
   Такая версия совсем не нравилась человеку. И он вернулся к прежней, казавшейся более безобидной – к амнезии алкогольной. Головная боль и сухость во рту как будто подтверждали этот вариант. И где-то в глубине организма нарастала другая боль, непонятной природы, – но шагать пока не мешала…
   …Тем временем прямой путь привел в глухолесье. Местность понижалась, сосны сменились мрачными елями и густым подлеском. Солнце сюда почти не пробивалось – и человек впервые почувствовал холод. Ветки царапали кожу. Вокруг гудели комары, но почему-то не кусали, он мимолетно удивился этому. Комары должны кусать – это он помнил точно.
   Заросли становились гуще, он подумал, что выбранный способ передвижения может вывести не к просеке или тропе, а заманить в непроходимую чащу или болотную топь. Сменить направление? Ничего решить он не успел. Почти из-под ног с шумом выпорхнули птицы. Несколько, довольно крупные.
   «Выводок рябчиков?» – неуверенно подумал человек. Вполне может быть, он не слишком хорошо успел их разглядеть. Может, и не рябчики, но наверняка что-то съедобное… Он внезапно понял, что за нарастающая боль глодала его изнутри. Голод. Самый банальный голод…
   Птицы далеко не улетели. Расселись на ветках нескольких соседних деревьев и тут же исчезли – пятнистое оперение затерялось среди ветвей и листьев. Он видел только одну, которую проводил глазами: распласталась на сучке ольхи, застыла неподвижно. Человек приближался к ольхе осторожно. Подкрадывался. Но сам не понимал, зачем. Даже камня, которым можно было бы подбить предполагаемого рябчика, не было…
   Расстояние сокращалось. Откуда-то со стороны – тонкий, едва слышный птичий посвист. Старка? Созывает вспугнутый выводок? Похоже на то: птица на ольхе шевельнулась, подняла голову – и снова замерла.
   Человек прыгнул.
   Длинным и высоким прыжком.
Совсем чуть промахнулся по взлетевшей птице, рухнул на мягкий ковер мха – в руке осталось пестрое маховое перо…
   Прыжок отдался в голове раскалывающей болью. Человек машинально поднес руку к затылку – и отдернул. Пальцы ощутили не гладкую поверхность кожи – нечто неровное, бугристое, отдавшееся болью… Запекшаяся кровь? Голова разбита? Вот и еще одна возможная причина амнезии…
   Холод и голод стали ощутимее. Человек отбросил перо, посмотрел на точку, с которой прыгнул. Хмыкнул удивленно. По его смутным воспоминаниям подобный прыжок мог потянуть на олимпийский рекорд…
   Впрочем, грош цена была сейчас его воспоминаниям.

   Местность понижалась не к болоту, как он того опасался. К крошечному лесному ручейку, бегущему по дну тенистой, мрачной лощины.
   Лишь услышав журчание, человек понял, как страдал от жажды. Проломился сквозь густую прибрежную растительность, спрыгнул в воду. Черпал ладонью, потом опустился на четвереньки, припал губами к холодной струе – и долго не мог напиться.
   …По берегу он не пошел – русло сильно петляло, а подлесок у воды стоял непроходимыми джунглями. Человек поднялся на край лощины. Двинулся вниз по течению ручья, срезая изгибы русла.
   Он понятия не имел, откуда знает это незамысловатое правило выживания для заблудившихся в лесу: всегда идти вниз по течению любых водных потоков. Но – знал. Ручьи впадают в реки, вдоль рек живут люди.
   Человек шагал механически, как заводная игрушка. Размышлять о причинах произошедшего перестал – нечего изощряться в пустых догадках. Способность логично мыслить его не покинула, но ничего не стоила без вводной информации. Ясно одно: ничто бесследно не исчезает и ниоткуда не появляется. Если на лесной поляне вдруг обнаружился голый мужчина – значит где-то он пропал. Значит, кто-то его ищет. Так что стоит побыстрее найтись. И для начала хотя бы узнать свое имя. Ему казалось, что воспоминания набухают в мозгу, готовые прорваться – и не хватает им лишь малого толчка…
   Кое в чем человек ошибался. Но в одним был прав.
   Его искали.
   Весьма активно.

   На песке валялась большая груда темно-бурой шерсти, отдельные клочья были отброшены на несколько метров. От комьев слизи – кровянистой, липнущей к подошвам – исходило зловоние. Больше ничего здесь, на песчаной осыпи, спускавшейся с поросшего соснами холма, не оказалось.
   Два ягд-терьера, натасканные на одну-единственную дичь, тыкалась носами в находку и не желали идти дальше. Финиш. Конец следа.
   – Это вы называете аргентизацией со смертельным исходом? – спросил Руслан. – По-моему, для этого есть другое определение. Ремиссия. Полная спонтанная ремиссия.
   И он посмотрел на Мастера и Деточкина. Очень нехорошо посмотрел. Деточкин подумал, что глаза у него рысьи – зеленые с желтизной. Хотя меряться взглядами с крупными представителями семейства кошачьих главному технарю Лаборатории не приходилась. Но возникла такая вот ассоциация. Может, причиной тому была пластика Руслана – мягкая, хищная.
   Мастера не испугал взгляд начальника службы безопасности. Они давно были не в особо дружеских отношениях – с тех пор, как у Лаборатории появились новые спонсоры и привели своих людей. В том числе и Мастера. Глухая вражда тлела почти год, но до серьезного конфликта пока не дошла. Пока. До позавчерашнего инцидента, в котором, как ни крути, были повинны подчиненные Мастера.
   Ничего, думал Мастер, зыркай сколько угодно. Кончается твое время.
   Деточкин попытался разрядить тяжелое молчание:
   – Может, он того? Ну, сдох, в общем… А кто-нибудь нашел труп-то… Ну и забрал… Чего валятся, правильно?.. К участковому повез, скажем…
   Его собеседники не удостоили ответом эту версию. Спецгруппа, прибывшая по срочному вызову вместе с Русланом, в разговоре не участвовала, стояла поодаль.
   Потом они двинулись по следу, уходящему от кучи шерсти вверх, к обрыву. След оказался нечетким, высохший песок позволял лишь понять, что здесь кто-то двигался. Обрыв был невысок, наверху – тонкий слой дерна с торчащими корнями. Из-под него порой сползали новые порции песка, более влажного.
   На одной такой мини-осыпи четко отпечаталась отнюдь не лапа – босая человеческая нога.

   Он остановился резко, едва затормозив на краю обрыва. Это была река.
   Отсюда, с высокого берега, открывался шикарный вид – человек не обратил на него внимания. Он высматривал главное. И не видел ничего – ни жилья, ни моста, ни пристани или причала… Лес на этом берегу, лес на том – низком, болотистом. Источником механического звука был старый, в потеках ржавчины, буксир, тащивший по реке баржу-лесовоз. До буксира было меньше километра, и он приближался.
   Человек с трудом удержался от того, чтобы закричать, замахать руками, привлекая к себе внимание… Подумал, что никто не станет приставать с груженой баржей, увидев на берегу орущего нудиста, – почему-то в этом сомнений не возникало.
   Придется нлыть.
   Человек потер лоб, пытаясь вспомнить, входит ли искусство плавания в число его умений. Не вспомнил ничего и стал спускаться, почти скатываться с обрыва…
   Солнце клонилось к закату, когда человек услышал слабый звук.
   Лес был полон звуками, негромкими, порой непонятными, но этот оказался особенным. Механическим. Далеко впереди работало что-то, созданное людскими руками.
   Он посмотрел на ручей. Русло уходило в сторону от направления, в котором слышался звук. Лощина за минувшие часы и километры стала шире и глубже, превратилась в огромный овраг с крутыми склонами. Человек, не раздумывая, расстался со своим журчащим проводником. Поспешил, позабыв про голод, головную боль и усталость – туда, откуда доносилось слабое тарахтение.
   Деревья впереди расступались, редели. Лес кончался. Звук усиливался, слегка смещаясь. Шоссе? Поле с работающим трактором? Неважно. Он нашел, что искал – людей. Человек перешел на быстрый бег.


   Гольцов матерился и драил палубу – причем первое делал гораздо энергичнее, чем второе. И виртуознее – замысловато-физиологичные, лексические конструкции изящно вплетали в себя Северо-Западное речное пароходство вообще и буксир БР-58 в частности; и романтику дальних странствий, на которую Гольцов так дешево купился; и утопленный поутру дюралевый багор, который Дергач пригрозил вычесть из невеликого гольцовского жалованья. Швабре, постоянно слетавшей с ручки, тоже порядком доставалось.
   Большие и малые боцманские загибы, разносившиеся над палубой, отличались литературно-правильным построением фраз – Петя Гольцов перешел на третий курс литфака. Идя по стопам Джека Лондона, он трудоустроился на лето в речное пароходство – дабы познать жизнь и набраться впечатлений для будущих шедевров изящной словесности.
   К концу третьего рейса Гольцов пришел к выводу, что ему гораздо ближе творческая манера Жюля Верна, как известно, описывавшего романтику далеких морей, не покидая уютного кабинета. Жизнь проплывала мимо, пока Петя приводил дряхлое суденышко в надлежащий вид – и познаваться как-то не спешила…
   Потоки воды катились по наклонной палубе к низко сидящей корме буксира. Гольцов двигался за ними. Дело шло к концу.
   Он отложил швабру, подхватил ведро, привязанное к веревке, замахнулся – действия сопровождались лихо закрученной тирадой, апогей которой должен был совпасть с вы-плескиванием воды за борт.
   Над фальшбортом показалась рука – перед самым носом Гольцова.
   Пальцы вцепились в нагретый солнцем металл. Изумленный Петька не успел сдержать богатырский замах – и щедрая порция грязной воды угодила в голову подтянувшемуся над фальшбортом человеку. Человек замотал головой, зафыркал, как кот, и перевалился на палубу.
   Ведро звякнуло о деревянное покрытие. Гольцов открыл рот – и закрыл, ничего не произнеся. Онемел он не от страха, скорей от удивления.
   Человек – рослый мужчина, с неестественно белой для летнего времени кожей, – протирал глаза и тоже молчал. Пауза затягивалась.
   Сцена приобретала сюрреалистичный оттенок, усиливаемый тем, что незваный гость был совершенно голый. На нем не было не только плавок, но и не единого волоска на голове и теле – отсутствовали даже брови и ресницы.
   Наконец, дар речи вернулся к Пете. И он постарался, чтобы речь эта оказалась достойна будущего писателя.
   – Рад приветствовать вас на борту нашего скромного судна, – любезно сказал Гольцов, изобразив ручкой швабры некий приветственный артикул. – Простите, вы русалка мужского пола? Так сказать, Хомо Ихтиандрус? Или жертва кораблекрушения?
   Мужчина молчал. Гольцов не знал, что сказать еще.
   – Отскичь, Петруха! – услышал он. Не от гостя – из-за спины.
   Обернулся, увидел – моторист Зворыкин выскочил, лицо перекошено, в руках обшарпанная «тулка», ствол нацелен в живот ему, Петьке.
   – От…би, говорю! – рявкнул Зворыкин.
   Петька отпрыгнул, сообразив, что целятся не в него.
   – А ты – за борт, живо! Давай, давай! – орал моторист, делая угрожающие жесты одностволкой. – Не хрен тут! Взяли, бля, моду! Прыгай, сука! Пристрелю! Ни хрена за тебя, уркана, не будет!
   Голый и безволосый пришелец прыгнул. Но не за борт – в сторону.
   Петька, опасливо смотревший на ружье в руках Зворыкина – неужели пальнет-таки? – не уследил за прыжком. Увидел, что мужик оказался в другой точке палубы. Еще один прыжок – быстрый, едва уловимый глазом. Гольцов понял, что голый сокращает дистанцию рваным зигзагом и сейчас.
   – Отставить!!! – громыхнуло над палубой.
   Моторист опустил «тулку», автоматически выполнив приказ. Потому что голос, никогда не нуждавшийся в мегафонах принадлежал Прохору Савельевичу Дергачеву, капитану буксира БР-58.

   – Мы рождены, чтоб сказку сделать былью… – продекламировал Генерал с нехорошей улыбкой.
   Эскулап молчал. Знал прекрасно – когда начальник начинает цитировать старые песни, то рот лучше лишний раз не раскрывать.
   – Три дня назад банальный опыт по банальному телеуправлению банальным объектом весьма оригинально закончился, – сказал Генерал. – Объект перемахнул периметр и бесследно исчез.
   Эскулап остался невозмутим:
   – Что же тут оригинального? Дело Колыванова, вторая серия. Только закончится все быстро. Теперь без поддерживающих инъекций на воле долго не протянет.
   – Уже не протянул. Перекинулся.
   Эскулап не понял:
   – Сдох?
   – Пе-ре-ки-нул-ся. Как в старых добрых сказках про оборотней. Раз – и снова человек.
   – Где он? Вскрытие проводили? Почему меня не известили сразу же?
   – Хотел бы я знать – где? И хотел бы иметь уверенность, что все-таки потом сдох… Но с места, где произошла ремиссия, ушел на своих двоих. И протопал как минимум несколько километров. Дальше след потерян – на берегах болотистой речушки.
   Эскулап молчал, переваривая услышанное. Потом спросил:
   – Есть вероятность взять живым?
   – Вероятность всегда есть. Но меня интересует другое: психическое состояние бывшего объекта. Кого мы сейчас ищем? Животное? Человека? Если человека, что он может помнить о своем недавнем прошлом?
   Эскулап ответил осторожно:
   – Не один из подвергнутых аргенторемиссии пикантропов вновь человеческую психику не обрел. Но, с другой стороны, никто из них и нескольких километров бы не прошел – быстро умирали, несмотря на все наши старания. Мне нужен этот экземпляр. Желательно живым. На худой конец – свежий труп.
   – Ищем. Но места глухие, безлюдные. Сдохнет – и может месяцами под кустом валяться, на радость сорокам да воронам. Кстати: маленький, но интересный нюанс – беглый объект из партии «лямбда-2».
   – Проще говоря – из «лысых»?
   – Из них, из них… А это значит – если труп найдем не мы, то есть вероятность, что его идентифицируют. Небольшая, но есть. Поэтому я отзову Руслана из Логова, нечего ему по лесам шататься. Если наш потеряшка выйдет к людям, выйдет живым, и если кто-то и как-то его опознает – здесь все должно быть готово к встрече.
   – А кто будет руководить поиском там? В Логове?
   – Мастер.
   Это короткое слово прозвучало в устах Генерала как ругательство. Эскулап сделал вид, что не заметил. Помолчал и сказал:
   – Мне надо вылететь в Логово. Поднять все записи в лабораторных журналах, все результаты анализов и тестов, короче – перелопатить все, что делали с этим экземпляром.
   У Генерала идея восторга не вызвала.
   – Все записи и результаты можно доставить сюда, – сказал он сумрачно.
   – Хочу все осмотреть на месте. В истории науки такое бывало – открытия делались не то что случайно, но просто по небрежности. Похмельный лаборант перепутал флаконы с реактивом, или намудрил с дозировкой…
   – Хорошо. Поезжайте. Но одно условие: обо всех результатах – как положительных, так и отрицательных – не сообщать даже по нашим каналам связи. Доложите по возвращении. Мне. Лично.
   Вот даже-как, подумал Эскулап. И ничего не сказал вслух.
   Тридцать лет, подумал Эскулап, возвращаясь от Генерала к себе, в третий блок. Именно столько мы делали сказку былью. И сделали таки. Одна беда – сами не знаем, каким образом.
   Тридцать лет назад появился на свет документ, сразу угодивший под гриф «совершенно секретно». Сводный доклад Марченко – Чернорецкого. Марченко давно мертв, а фамилию Чернорецкий носил тогда Эскулап. С тех пор у него было много фамилий…
   Порой Эскулап задумывался, как повернулась бы его судьба, если бы серьезные люди, принимавшие невидимые миру решения, просто бы посмеялись, прочитав тот документ… Доклад, в котором сводились воедино все бесчисленные, кочующие по странам и континентам истории о людях, способных спонтанно либо сознательно превращаться в зверей, в опасных и почти неуязвимых тварей. Если бы главный вывод документа: во всех легендах и историях есть зерно истины – не восприняли бы серьезно, то…
   То что бы со мной тогда было? – думал Эскулап. Докторскую защитил бы, конечно, позже, – но под своей фамилией. Сидел бы на какой-нибудь теме, в каком-нибудь НИИ, бедствовал бы в голодные для науки девяностые…
   Но все произошло так, как произошло. Серьезные люди приняли доклад серьезно. И дали приказ: найти пресловутое рациональное зерно, очистить от шелухи и предоставить пред светлые очи начальства. Средств на подобные проекты в те годы не жалели – и карусель завертелась. Тридцать лет…
   А шестнадцать лет назад был достигнут их главный успех. Полученный штамм впервые превратил человека во что-то иное – как физически, так и психологически… Тогда же во главе темы встал Генерал. Был он не ученый и не администратор от науки, псевдоним его вполне совпадал со званием. Генерал невидимой армии, ведущей невидимую миру войну.
   С тех пор они продвинулись вперед, далеко продвинулись, но… Но успехи были локальные и половинчатые. Чудодейственные снадобья, грозившие перевернуть и обрушить все медицину вкупе с фармацевтикой, обладали либо крайне избирательным действием, либо чудовищными побочными эффектами.
   И вот теперь наметился прорыв. Менявший очень многое.
   И в первую очередь – для Эскулапа лично…
   …Он шагал все медленнее, и остановился, не дойдя до третьего корпуса. Тяжело привалился к стене. Режущая боль внутри, справа, нарастала. Эскулап выдернул из кармана плоскую фляжку, сделал несколько торопливых глотков… Постоял, прислушиваясь к ощущениям.
   Полегчало.
   Но в последнее время к безотказному лекарству приходилось прибегать всё чаще и чаще.

   Матросская роба – новая, хрустящая – покалывала под мышками. В отдраенный иллюминатор светило красное закатное солнце, выхватывая лицо гостя, как театральным прожектором. Сам Прохор Савельевич оставался в тени. Собеседник капитана подозревал, что усадили его так не случайно. Но не протестовал, хотя солнечный свет был ему неприятен.
   Горлышко бутылки звякнуло о граненую стопку, о другую (капитан, выставив из своих запасов бутылку «для сугреву», и сам не преминул воспользоваться оказией).
   Выпили.
   Дергачов похрустел огурцом, подцепил из миски вареную сардельку. Лицо у него было простецкое – круглое, добродушное. Морщинки у глаз, нос картошкой. Но глаза смотрели на гостя цепко, изучающе.
   Прожевав закуску, сказал:
   – Насчет урки беглого Зворыкин, едренть его, погорячился, ясный день. И не в том даже дело, что тут, на Свири, лагерей нет поблизости. Вот дальше к северу хватает, и нагляделся я на зеков – и беглых, и просто расконвоированных… Их во что ни одень – глаза выдают. Настороженные зенки, злые и ко всему готовые. Знаешь, у собак, у бездомных, – совсем другой взгляд, чем у тех псов, которые при хозяевах живут. Вот и урканы так же смотрят, как псы бездомные…
   Человек слушал молча. Стопроцентной уверенности в правоте Прохора Савельевича у него не было. Ни в чем другом, впрочем, то. же.
   Капитан продолжал:
   – А насчет истории твоей темной и запутанной есть у меня мыслишка. Видывал я таких, на тебя похожих… Сдается мне, парень, что ты ликвидатор…
   Гость посмотрел недоуменно. Слово «ликвидатор» ему ни о чем не сказало.
   – Ну, в смысле, чернобылец… Что, и про это не помнишь? Едренть, крепко тебя жизнь приложила… Но ту историю я те пересказывать не буду. Может, и никакой ты не чернобылец, а где-то еще под облучение угодил… Был у нас тоже один такой, в пароходстве, с Северного флота демобилизованный – после нештатной ситуации на подлодке, на атомной. Чисто как поросенок опаленный; ни волосинки. Точь-в-точь, как у тебя…
   – Его тоже в лесу нашли? Голого, под деревом?
   – А ты, едренть, дослушай сначала, а потом юмор шути тут. Я как мыслю: что не захотелось тебе в городе-то жить на пенсию ликвидаторскую или военную, решил к природе поближе податься. На том берегу, откуда ты нырнул к нам-то – заповедник, Нижне-Свирский. Сдается мне, там ты и работал – егерем, или охотничьим инспектором, я в этом разбираюсь не сильно… Но что сейчас не сезон – знаю точно. Зворыкин, правда, по уткам все равно палит – но с оглядкой. Ну а в заповеднике, так там круглый год охота закрыта. Так вот. Думаю, прихватил ты там браконьеров. Они нынче-то отмороженные, в лес на джипярах гоняют, на вертолетах летают, с многозарядками импортными, чуть не с пулеметами, что им правила да сроки… Ну и шарнули тебе по затылку, бросили под кустом – думали, не оклемаешься. А у тебя, едренть, черепушка слишком толстая оказалась. Но память напрочь отшибло. При таком раскладе, ежели прикинуть, где ты к реке вышел, то обход твой был где-то в районе Калачинского урочища… Ничего похожего не вспоминается?
   Человек покачал головой. Капитан настаивал:
   – Ты сам рассуди: по лесу топал почти целый день – и не заплутал, в болото не влетел – ровнехонько к реке вышел, к людям. Да какой-нибудь городской до сих пор там, на поляне той, под кустом. сидел бы. Глотку бы сорвал, «Ау!» кричавши – и все.
   Гость задумался. Действительно, по лесу он шел на редкость уверенно, не сомневаясь, – и уверенность эта казалась тогда сама собой разумеющейся…
   Затем ему вспомнился момент в лесной одиссее, который мог поколебать логику Прохора Савельевича.
   – Птицы у меня из-под ног взлетели, – сказал человек. – Вроде рябчики… А может и нет. Егерь сразу бы их узнал, не раздумывая.
   Капитан разлил еще по одной.
   Выпили, закусили и только после этого Дергачев возразил:
   – Ерунда. Против солнца взлетели, да упорхнули тут же… Да будь ты городским, ты и слово бы «рябчик» не вспомнил. Им что рябчик, что глухарь, все едино. Кстати, кое-что и проверить можно… Подожди, я сейчас…
   Он вышел из каюты, быстро вернулся с ружьем – с тем самым, которым моторист Зворыкин пытался пресечь попытку безбилетного проезда. Протянул гостю.
   – Держи. Попробуй разобрать. Только быстро, не задумываясь…
   Человек повертел одностволку в руках, переломил, заглянул в патронник – пусто. Подцепил пальцем стальную пластинку, потянул – цевье с щелчком отсоединилось. За ним последовал ствол. Последним на койку лег приклад с ложей.
   – Все. Дальше без инструментов никак.
   – Ну вот видишь. Вполне знакомое дело.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное