Виктор Точинов.

Корабль-призрак

(страница 3 из 24)

скачать книгу бесплатно

   – Если только нам удастся доехать до этого самого салона, не очутившись на дороге посреди кучи обломков… У тебя есть хоть какие-то наброски плана: как нам подобраться к господину Азиди?
   – Какой уж тут план… За два дня узнаем о нем всё, что можно. Что нельзя – тоже постараемся узнать. А послезавтра аккуратненько проследим, куда он повезет контейнер после получения. Дальше будем действовать по обстановке.
   Диану изложенный план действий отнюдь не привел в восторг.
   – Допустим, контейнер на какое-то время осядет на его складе, – предположила она. – А затем, выждав, его содержимое вывезут по частям, незаметно. Что тогда? Устанавливать тотальное наблюдение за фирмой? Вербовать кого-то из персонала? И всё силами двоих человек?
   Лесник вздохнул.
   – Что тогда? Тогда мы придем к нашему датско-арабскому другу под первым попавшимся предлогом, и я спрошу открытым текстом: что, мол, за посылочку он получил из России и для кого она предназначена? А ты сделаешь так, чтобы господин Юхан не смог промолчать или солгать – а потом забыл бы весь разговор.
   – Авантюра… Если даже Азиди используют втемную, наверняка за ним внимательно присматривают. И офис наверняка прослушивают. Засветимся моментально.
   – На это и расчет… – вновь вздохнул Лесник. – Сыграем в поддавки. А как еще поймать черную кошку в темной комнате? Проще всего прикинуться мышью – сама набросится…
   – Авантюра… Ловля на живца без подстраховки? Сплошь и рядом это дурно кончается. Ты мнишь себя этаким Супермаусом, способным пополам порвать любую киску. Но понятия не имеешь о размерах клыков притаившейся в темноте зверушки.
   – Не имею, – кротко согласился Лесник. – И с радость готов рассмотреть любой другой план, более продуманный и менее авантюрный.
   Увы, менее авантюрного и более подуманного плана у Дианы не нашлось…
   А затем они въехали в Эсбьерг.
   Город не выглядел запущенным, как можно было заподозрить по впечатлению от аэропорта. У городов – точь-в-точь как у людей – старость бывает разная. И если вымирающие городки российской глубинки напоминают грязных, спившихся, бомжеватых стариков, то Эсбьерг казался старцем, убеленным сединами, но не утратившим ни осанки, ни достоинства.
   Да, на многих домах окна были закрыты ставнями и висели таблички «ПРОДАЕТСЯ», но аккуратным внешним видом эти строения ничем не отличались от своих обитаемых собратьев. Такие же чистые стены, такая же коротко подстриженная трава на газонах… Такая же ярко-красная черепица, казавшаяся совсем недавно вымытой.
   «А может, и в самом деле здесь крыши моют? – подумал Лесник. – Не удивлюсь, если в Дании существует муниципальная служба, занятая именно этим…»
   – За нами следят, – негромко сказала Диана.
   В тот же момент и сам Лесник обнаружил «хвост»…


   Обер-инквизитору не раз приходила в голову интересная аналогия: к началу лета 1941 года Сталин и Гитлер оказались в положении дуэлянтов.
   Причем дуэлянтов, выбравших весьма странные условия поединка: противники сидят на противоположных концах длинного стола, и, прежде чем выстрелить, каждый должен успеть собрать свой пистолет, лежащий перед ним в виде груды разрозненных деталей.
   Сталинский пистолет, безусловно, выглядел мощнее по всем параметрам – если сосчитать количество танков и самолетов, число моторизованных дивизий, производительность военных заводов, сырьевые и мобилизационные ресурсы страны…
   Оружие второго дуэлянта – Гитлера – на фоне советской машины смотрелось дамской игрушкой, из которой и застрелиться-то можно лишь при большой удаче и хорошем знании анатомии.
   Но то было лишь внешнее впечатление.
   Германская армия со времен Мольтке-старшего являлась отлаженным и исключительно эффективным оружием.
Она любила воевать и умела это делать. Еще во время Первой мировой при определении соотношения сил немецкие генералы считали одного своего солдата равным двум британским или французским либо трем американским – и не сильно при этом ошибались…
   Если же сравнивать оснащение противостоящих армий вспомогательной техникой и в первую очередь автотранспортом, то здесь соотношение сильно менялось в пользу Германии. И это – даже без учета традиционного немецкого качества, до которого советским танкам и самолетам было еще ох как далеко. Продолжая аналогию, можно сказать, что пистолетик Гитлера был автоматическим, а снизу, скрытый от стороннего наблюдателя краем стола, в его рукоятку был вставлен длинный автоматный магазин.
   Но самое главное преимущество фюрера – его пистолет куда быстрее собирался… Небольшие размеры стран Западной Европы вообще и Германии в частности (естественно, в сравнении с российскими просторами) позволяли быстро перебросить дивизии Вермахта к советским границам. Плюс куда более развитая сеть железных и автомобильных дорог. Да и пушек, танков, самолетов у Гитлера было меньше – в Рейхе и польском генерал-губернаторстве магистрали и узловые станции не были забиты бесконечными эшелонами с техникой, боеприпасами, запчастями, горючим…
   К началу июня сорок первого года хорошо информированным людям (таковых в СССР и Европе насчитывалось десятка два-три, не более) стало ясно: Гитлер успеет раньше, не даст Сталину возможности завершить полномасштабную подготовку и первым нанесет сокрушительный удар.
   Юзеф принадлежал к числу информированных – поток донесений из заграничных резидентур Новой Инквизиции складывался в однозначную картину: гитлеровское вторжение начнется в самые ближайшие дни. Между тем для приведения Красной Армии в полную боевую готовность требовалось не менее шести недель.
   Обер-инквизитору в те дни виделось два выхода из сложившейся нелегкой ситуации.
   Либо немедленно, не завершая подготовку, нанести удар уже развернутыми вдоль границы силами. Германские войска, плотно сгрудившиеся в приграничных лесах, и аэродромы, забитые стоящими крыло к крылу «Мессершмидтами» и «Юнкерсами», – цель крайне удобная. Да, задуманного чистого нокаута не получится. Но разве есть выбор? Если противник уже вставляет в свою в свой изящный карманный «вальтер» снаряженную обойму, а твой мощный армейский пистолет лишь наполовину собран, – что тут можно сделать? Лишь швырнуть его в голову супостату. Потому что самое плохонькое, но работоспособное оружие лучше, чем никакое…
   Тем более что русская армия уже однажды совершила нечто подобное: во время Восточно-Прусской операции 1914 года. Неподготовленное, самоубийственное наступление наших войск, как ни странно, предрешило исход Первой мировой войны – ценою гибели армии генерала Самсонова. Знаменитый план Шлиффена – молниеносный разгром Франции и английского экспедиционного корпуса с последующей переброской всех сил на русский фронт – провалился. Два армейских корпуса, спешно отправленные немцами на восток, провели самый кульминационный момент первого этапа войны в эшелонах. И взятие Парижа не состоялось…
   «Чудо на Марне», купленное жизнями тысяч русских солдат, втянуло кайзеровскую империю в войну на истощение – заведомо проигрышную для Германии. К сожалению, отнюдь не России достались плоды общей победы…
   Так почему бы не повторить то же самое – но не в интересах неблагодарных союзников, а в своих собственных?
   Был у Сталина и второй вариант, менее авантюрный. Хоть и не сулящий быстрой победы, но позволяющий сохранить кадровую армию: немедленно начать отвод армий и корпусов, развернутых вдоль новых рубежей страны, – назад, за старую границу, на укрепления «Линии Сталина». Пожертвовать пространством ради выигрыша времени. Утратить все территориальные приобретения двух последних лет, но вывести армию из-под удара и обеспечить безболезненное сосредоточение сил для последующей схватки…
   Сталин не предпринял ничего.
   НИЧЕГО.
   Нет, конечно, титаническая работа по сосредоточению ударной мощи шла, и шла нарастающими темпами, – но так, словно по другую сторону границы не стояла армия, полностью изготовившаяся к наступлению… И для упреждения немецкого удара Сталин не предпринял ничего… Наоборот: с танков снимали двигатели для профилактического ремонта, а с самолетов демонтировали пулеметное вооружение для установки более мощного пушечного… Подготавливали боевые машины к июльскому наступлению?..
   Обер-инквизитор пытался сделать, что мог: его люди передавали самую точную, проверенную информацию заграничным структурам ГРУ и НКВД. Юзеф не сомневался, что аналогичные сигналы поступают и из других источников. Всё впустую… Вождь не на что не реагировал.
   И случилось то, что случилось.
   Полный разгром.
   Самолеты сталинских соколов сгорали на взлетных полосах, застигнутые внезапными бомбардировками, гибли в неравных воздушных боях первого дня войны, либо оказались раздавлены на аэродромах немецкими танками, не имея возможности взлететь из-за отсутствия горючего.
   Наши танки со снятыми двигателями не смогли вступить в бой, а те, что вступили, – бездарно погибли, лишенные прикрытия пехотой, артиллерией и авиацией, не имея подвоза горючего и боеприпасов… Немецкие танковые клинья беспрепятственно рвались вперед. Части Красной Армии, застигнутые войной в катящих с востока эшелонах, вступали в бой неожиданно, разрозненно, без связи со штабами своих дивизий и без понимания оперативной обстановки, – и гибли, гибли, гибли…


   Автомобильное движение на улочках Эсбьерга было, мягко выражаясь, не самым оживленным. И «форд-седан» серебристо-серого цвета, неотступно следовавший за ископаемым «фиатом», не мог долго оставаться незамеченным. Да и не пытался.
   – Кажется, ты хотел поймать черную кошку? – спросила Диана. – На ловца и зверь выбежал.
   – Рановато что-то… – задумчиво протянул Лесник, наблюдая за преследователями в зеркало заднего вида. Густо тонированные стекла «форда» не позволяли разглядеть его водителя и пассажиров, если таковые наличествовали. – Нигде и никак мы не успели бы засветиться. Или нас ведут с самой Москвы, или…
   Его незаконченная фраза скрывала множество вариантов – одинаково умозрительных и бездоказательных. Версию, что их преследует фанатичный коллекционер автомобильных раритетов или внезапно влюбившийся в Диану поклонник, Лесник отмел сразу. Но в аэропорту Копенгагена (либо, что менее вероятно – Эсбьерга) мог осуществляться не только визуальный контроль просвечиваемых чемоданов и сумок, но и запись в целях последующего более внимательного изучения. И владельцами подозрительного багажа заинтересовались доблестные датские правоохранители. Второй вариант – загадочные получатели загадочного груза недаром выбрали в качестве перевалочного пункта здешнее захолустье, где каждый вновь прибывший на виду, – и сейчас проверяют: с какой-такой радости занесло сюда двух русских туристов?
   В любом случае ясно – с самого начала работы угораздило оказаться под колпаком. Приятного мало…
   – Мы так и будем кататься с почетным эскортом? – невинным тоном поинтересовалась Диана.
   – Предлагаешь оторваться от погони на нашем драндулете? Или собралась повязать и допросить их на глазах у изумленной датской общественности? – мрачно спросил Лесник. Однако на ближайшем перекрестке свернул в сторону городской окраины, план Эсбьерга он изучил досконально за время двух перелетов.
   «Форд-седан» демонстративно держался сзади.
   – Не полиция, – постановил наконец Лесник. – И не РЕТ [1 - PET (Politiets Efterretningstjeneste ) – служба безопасности и разведки Дании, выполняет функции госбезопасности, контрразведки, охраны королевской семьи и т.д.] – здешний аналог ФСБ. К чему им такие игры? Если обратили-таки внимание на мою сумку, копы – или как они тут именуются? – попросту задержали бы нас в аэропорту. А «секрет сервис» следила бы не так откровенно… Вольные стрелки, вроде нас с тобой.
   – Если здешние, то к некоторым хамским штучкам наверняка не привычны, – предположила Диана. – Проучим?
   – Попробуем… После следующего перекрестка.
   И они попробовали. Лесник остановил «фиат», указывая Диане на очередной продающийся дом. Она несколько секунд разглядывала фасад, затем совершенно замотивированно распахнула дверцу, словно собиралась досконально осмотреть недвижимость…
   Выскочивший из-за угла «форд» затормозил, остановился метрах в пятидесяти. Диана шагнула к дому, грамотно прикрывая телом пистолет с глушителем. Еще несколько шагов – и можно будет под острым углом выстрелить в колесо. Негромкий хлопок не привлечет ничьего внимания, а назойливые люди в «форде» поймут, что мышка им подвернулась на редкость зубастая.
   Не сложилось.
   Или преследователи умудрились-таки разглядеть пистолет, или попросту перестраховались… Но «форд» рванулся с места задним ходом, взвизгнув покрышками, развернулся на перекрестке – и исчез из виду.
   – Похоже, они тут ко всему привычные… – прокомментировала Диана, вернувшись в салон.
   Как бы то ни было, от «хвоста» они избавились – весь путь до гостиницы никакие подозрительные машины сзади не маячили.
   Что, впрочем, ничего не меняло. Вычислить двоих чужаков в небольшом городке по плечу даже дилетантам…


   Впоследствии, анализируя действия Сталина в три первые недели июня сорок первого года, Юзеф пришел к выводу: у генерального секретаря была какая-то информация, позволявшая иметь стопроцентную уверенность, что Гитлер первым не нападет, что подготовка Красной Армии успеет завершиться. Вернее, как показали дальнейшие события, не информация, но дезинформация… Поскольку Гитлер все-таки напал.
   Разгадка величайшей российской трагедии двадцатого века ушла вместе с «гением всех времен и народов»…
   После завершения войны, когда стали известны (известны узкому кругу посвященных, разумеется) подробности гитлеровского «Уранового проекта», у обер-инквизитора мелькнула мысль: вот он, тот козырь, без которого Гитлер не мог, по мнению Сталина, начать большую игру.
   В истории нацистской Германии документально зафиксировано, что немецкие ученые к 1941 году вплотную подошли к созданию атомной бомбы. Работы по созданию ядерного оружия нацистами велись несколько лет, в Германии в это время существовал экспериментальный ядерный реактор и полигоны для испытания атомного оружия.
   Однако законченный немецкими учеными – уже после вторжения в СССР —опытный образец атомной бомбы оказался слишком громоздким для транспортировки по воздуху, и лишь потому Гитлер отказался от его применения. И в самом деле, как прикажете доставить на территорию противника взрывное устройство, в разобранном виде занимающее два железнодорожных вагона?
   Позже, когда советско-германский фронт стремительно покатился на запад, теоретическая возможность появилась – заложить атомную супермину, устроить наступающей Красной Армии ядерный Апокалипсис, остановить ее продвижение хотя бы на одном из направлений, в первую очередь – на Берлинском.
   Возможность появилась, но… Но бомбы на тот момент у Гитлера уже не было.
   Бесноватого фюрера подвела банальная нехватка стратегических ресурсов – с 1943 года Португалия, сообразив, на чью сторону клонится победа в мировой бойне, перестала экспортировать в нацистскую страну вольфрам, необходимый для производства брони и бронебойных пушечных снарядов. И Гитлер вынужден был издать приказ по покрытию дефицита вольфрама ураном, который стали повсеместно добавлять в сплавы для производства сердечников для снарядов и брони «Тигров» и «Пантер». Тысяча двести тонн урана, накопленного в рамках программы по созданию немецкого ядерного оружия, были-таки пущены в дело, но совсем иначе, чем планировалось…
   Сталин, скорее всего, в сорок первом о бомбе Гитлера знал. Уже в следующем году, едва стало ясно, что полного и окончательного разгрома удалось избежать, генеральный секретарь подписал постановление ГКО «Об организации работ по урану» – сил и средств на это не пожалели, при том, что прочие научные направления, не сулившие быстрой военной отдачи, в сорок втором году заморозили…
   Сталин знал о бомбе Гитлера и планах ее применения – но не исключено, что информацию ему подбросили. Тогда расклад для генерального секретаря получился очевидный: несколько превентивных ядерных ударов способны резко увеличить шансы Вермахта в противостоянии с Красной Армией – супероружие уже на подходе, но несколько недель в запасе есть…
   Поразмыслив, обер-инквизитор тогда отбросил свое изящное логическое построение. Для того, чтобы руководствоваться именно такой логикой, Сталин в сорок первом году должен был иметь ясное представление о действии атомного оружия. (Мало ли какие теории выдумывают высоколобые теоретики? Далеко не все их придумки воплощаются в жизнь…) Как у генсека могла появиться информация о поражающих факторах ядерного взрыва — задолго Хиросимы и Нагасаки?
   А теперь перед Юзефом лежали копии технической документации из ушедшего в Данию контейнера. Простенькие, без излишних секретных подробностей, схемы ядерной бомбы. Ныне каждый школьник представляет, как ее соорудить – разбить урановый или плутониевый заряд критической массы на две, а лучше на четыре-пять частей, разделить их перегородками из сдерживающего поток ядерных частиц, но легко выгорающего материала, – а потом столкнуть взрывом самого обычного взрывчатого вещества.
   Элементарно и просто – как и всё, придуманное кем-то до тебя.
   Элементарно и просто…
   Если бы гитлеровские ядерщики знали эти простые вещи – их бомба не весила бы десятки тонн и вполне бы поместилась в бомболюк «Юнкерса» или «Хейнкеля»… И весь ход Второй мировой войны повернул бы в новое русло…
   Зачем в контейнере лежали описания почти всех битв Второй мировой?
   ЗАЧЕМ???
   Почему все материалы на немецком?
   Отчего, наконец, выбран столь неудобный способ пересылки – в виде груды бумаг? Куда проще отсканировать и передать по электронным сетям в цифровом виде. Проще – но только в том случае, если у адресата тоже есть компьютер… А где их, компьютеров, сейчас нет? У эскимосов Гренландии? Ох, едва ли… Так отчего вся информация в бумажном виде?
   Ответ на все вопросы существовал. Но явственно припахивал паранойей.


   Рука обер-инквизитора потянулась к клавише селектора – и застыла на полпути.
   Губы Юзефа скривились – словно он собрался сказать нехорошее слово, адресованное самому себе. Но не сказал…
   «Какого дьявола! – раздраженно подумал он. – Всю жизнь занимаюсь вещами, в которые мало кто верит, которые считают бредом параноиков… Одним бредом больше, одним меньше – какая разница?»
   Палец решительно вдавил клавишу.
   Вскоре обер-инквизитор диктовал референту:
   – Подготовить и передать в Три Кита распоряжение за моей подписью – через сорок восемь часов расширенное совещание. Присутствие всех руководителей направлений и заведующих секторами обязательно. Начальников лабораторий пригласить выборочно, на усмотрение Семаго – всех, кто хоть как-то связан с обсуждаемой темой. Тема совещания: «Перемещения во времени». Приоритет «четыре стрелы» – за оставшийся срок всем приглашенным отложить прочие работы, поднять материалы по делам, связанным с хроноаномалиями: спонтанные появления единичных экземпляров животных, считающихся давно вымершими; призраки и привидения давно умерших людей, не позволяющие классифицировать себя как стандартные галлофантомы… «Летучие Голландцы» – суда старинной постройки, время от времени наблюдаемые в океане…
   Референт слушал, почти не записывая, лишь изредка черкал в блокноте какую-то закорючку – но Юзеф знал, что его слова дойдут до Трех Китов в точном и неизменном виде. И, скорее всего, шокируют ученых мужей – никогда еще обер-инквизитор не ставил перед ними столь глобальную и столь неконкретную задачу: вычислить и проанализировать проявления того, что теоретически и существовать-то не может. Да еще за сорок восемь часов.
   Обер-инквизитор продолжал диктовать:
   – Любые намеки на исследования, теоретические либо практические, связанные с хронопутешествиями – если таковые намеки имеются в наших архивах… Пациенты психушек, утверждающие, что они путешественники по временам… Технические артефакты, назначение которых так и осталось невыясненным…
   Он подумал, что именно такие артефакты – в количестве аж четырнадцати штук – подплывают сейчас на пароме к городу Эсбьергу.



   Кинозал был крохотный, всего на десяток посадочных мест, – и тем не менее даже наполовину не заполнился зрителями. В невероятно мягких, невероятно удобных кожаных креслах сидели четверо. Вот уж никогда не пришло бы в голову Леониду Алексеевичу, что доведется угодить на такой ночной сеанс в такой компании… Однако довелось.
   На экране мелькали до боли знакомые ему кадры – съемки оператора Струкова, сделанные в 1928 году. Леонид Алексеевич, закусив губу, вспоминал, как тринадцать лет назад Струков объяснял по возвращении в Ленинград: когда при спуске к Ванаваре лодка опрокинулась, большая часть пленок невосстановимо пострадала от воды. Оператор тогда отводил взгляд в сторону, губы подрагивали, – явно был напуган до крайности. Леонид Алексеевич не понял причин испуга, вернее, понял совершенно превратно, – его взрывного характера многие побаивались. Дурак, дурак, дурак…
   Кадры двадцать восьмого года тем временем сменились более свежими, причем сделанными с воздуха. Леонид Алексеевич теперь всматривался в экран с бо́льшим интересом. Результаты аэрофотосъемки трехлетней давности, проведенной при содействии академика Шмидта, Леонид Алексеевич видел. Не подозревал только, что самолеты были заодно оборудованы и кинокамерами.
   Он, как сейчас выяснялось, вообще о многом не подозревал… Считал, что его многолетние усилия разбиваются о стену равнодушия потому лишь, что в стране, активно строящей социализм, никому не интересны камни, падающие с неба. И в самых бредовых фантазиях он не мог предположить, что пресловутая стена возведена преднамеренно – и поверх нее наблюдают за ним весьма внимательно. Наблюдают очень давно, вполне возможно – с 1921 года, с самой первой экспедиции в район Подкаменной Тунгуски…
   Интересного в фильме оказалось мало – в основном лес. Тайга. Упавшие деревья, упавшие очень давно – многие ветви отвалились и сгнили, могучие стволы едва просматривались под молодой порослью. Лишь в самом центре гигантского пятна поваленного леса мертвые, лишившиеся сучьев лиственницы и ели устремлялись к небу, словно огромные зубочистки, зачем-то воткнутые здесь рукой великана.
   Интересного в фильме оказалось мало, но трое из четырех зрителей всматривались в экран с неослабевающим вниманием. А вскоре заинтересовался и Леонид Алексеевич – этих съемок он никогда не видел. Титры (кино было немым) сообщили: сейчас зрители увидят результаты экспериментов, проводимых на N-ском полигоне под Архангельском.
   Леонид Алексеевич поначалу удивился: какое отношение имеет Архангельск к делу всей его жизни? – но быстро все понял. На экране какие-то люди втыкали в землю палочки-хворостинки, затем над их посадками беззвучно (для зрителей – беззвучно) взорвалась динамитная шашка, подвешенная на тонком длинном тросе к чему-то невидимому. Кинокамера продемонстрировала результаты эксперимента, – результаты, даже отдаленно не напоминавшие поваленную в тысячах километрах от Архангельска тайгу.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное