Виктор Исьемини.

Меняла

(страница 3 из 28)

скачать книгу бесплатно

– Сегодня я хочу, чтобы ты вошел со мной внутрь, – наконец соизволил пояснить Обух, – мало ли что мог Неспящий соорудить там дальше. Так что сегодня ты мне понадобишься и внутри тоже. У тебя есть соответствующий опыт. Идем, Хромой!

Ну да. Конечно. Войти с ним внутрь. Того-этого. Прямо у него на хате. Я – идиот. Я думал, что дело ограничится акцией устрашения – убить собаку, подкинуть, к примеру, в спальню Тощему горшок с какими-нибудь особо противными змеями или еще что-то в этом роде. Я не учел, насколько сильно разъярен Обух, а он, оказывается, затеял карательную экспедицию. Конечно – поэтому он собрал своих лучших бойцов. Сейчас он разделается с Тощим – нагло, напоказ всему городу. Чтобы все в Ливде знали, что значит становиться на пути у Обуха. А я войду с ним внутрь и об этом будет знать куча народа. Больше мне не удастся разыгрывать роль ловкача с кучей амулетов, мой секрет станет известен всему гадюшнику под названием Ливда. А завтра проспится Неспящий и еще вернется из Гавахи Мясник… Завтра в городе будет заваруха, максимум – послезавтра… Я отчетливо ощутил запах жареного.

Глава 4

Мне не оставалось ничего другого, как первым протиснуться в щель. Зачем я старался? За моей спиной дверь была убрана, дабы его светлости Обуху не пришлось утруждать себя. Он должен был войти в дом своего врага по-хозяйски. Я хотел было рявкнуть, что мы с Хигом специально не отодвигали замок далеко от его гнезда, что сейчас-то, возможно, как раз и нарушены связи между ними, что вот это и приведет в действие чары Неспящего, но… Что толку? Тупые дуболомы все равно ничего не поймут в моей магической тарабарщине, а Обух уже не думает о таких мелочах – он почуял запах крови. Мысленно махнув рукой, я пошел обследовать прихожую. Пару раз мне приходилось бывать в этом доме, Тощий приглашал проконсультировать его относительно реальной стоимости старых эльфийских келатов и потом из-за еще чего-то наподобие. Однако с тех пор многое изменилось – тогда Тощий был ничем не примечательным мелким ростовщиком, а теперь… Да, он перестроил свои хоромы… Ничего не скажешь, роскошно. А сегодня этой роскоши придет конец…

Ага, вот и заклинание – ничего существенного, ерунда. Тощий, видать, больше надеялся на пса, чем на магию – поэтому и охранные чары были плевые, рассчитанные на то, чтобы собака могла спокойно ходить по коридору, не тревожа заклинание. Так, идем дальше… На лестницах, как правило, заклинаний не ставят – но я на всякий случай проверил. В самом деле – чисто. На втором этаже – дверь. Никакой магии, ерундовый замок. За дверью – наверняка кто-то из громил Тощего, или я ничего не понимаю в этой жизни. Мне даже показалось, что я слышу храп. Ну а там где стража – там магии быть не должно. Я спустился вниз и обрисовал ситуацию Обуху. Он поморщился, когда я ему объяснил, что по коридору придется пройти, нагнувшись или проползти на четвереньках – там, где в чарах оставлен проход для волкодава. Если бы Обух стал пререкаться, я бы ему честно сказал, что у меня уже просто сил не хватит снимать охранные чары Неспящего, меня слишком вымотала дверь – но он не стал.

И послушно опустился на четвереньки вслед за своими подручными. Когда дело касается магии, атаману не зазорно позабыть о своих графских замашках. Тут уж не до шуток. Я с Хигом остался внизу, а с Обухом наверх прошли более крупные парни. Вернее, Обух остался на нижних ступенях и оттуда скомандовал:

– Давай, Конь!

Конь, высоченный детина, обследовал дверь и с размаху ударил ногой. Раздался хруст. Тут же Конь и еще один громила навалились на дверь плечами. Дверь подалась – люди Обуха бросились внутрь. Послышались звуки борьбы, сопение, удары по чему-то мягкому. Визг, тут же заглушенный и перешедший в хрип… Я шумно сглотнул, представив, что там сейчас происходит. Мне приходилось бывать в настоящих сражениях, я ведь был солдатом – но это…

– Слышь, Обух, – окликнул атамана Коротышка, – может, пусть Хромой отваливает?

Все-таки, он славный парень, Хиг Коротышка. Я что-то промычал в поддержку его предложения. Обух оглядел меня, ухмыляясь.

– Ты решил уйти на самом интересном месте, Хромой? Разве тебе не хочется посмотреть, чего будет дальше?

В это время шум борьбы стих и раздался довольно громкий крик. По-моему, кричал сам Тощий. Он крупный мужчина, необычайно жирный и массивный. Хотя я никогда не слышал, чтобы он с кем-то дрался, мне кажется, что он очень силен. В любом случае – с шестью опытными головорезами ему никак не справиться. И я совсем не хочу «посмотреть, чего будет дальше».

– Ты думаешь, что можешь меня чем-то удивить, Обух? После того, что я видел в Геве и Болотном Крае?

– Я бы попробовал, – ухмыльнулся его светлость, – у меня есть кое-какие мыслишки на этот счет…

Терпеть не могу этой игры в крутых парней.

– Устал я очень, Обух. Да и шмотки нужно собрать, упаковаться.

Теперь пришел его черед заволноваться:

– Ты куда-то собираешься? С чего это?

– Хочу успеть до рассвета уложиться. Пока Неспящий в себя не пришел и пока Мясника нет в городе.

– Да брось! Никто тебя не тронет. С Мясником я решу вопрос, а Неспящий… Куда ему теперь? Только ко мне под крылышко. Выбора-то у него нет. Не дрейфь, Хромой.

– Да? – мне бы его уверенность, – Ну так я тогда пойду? Всю ночь на ногах, спать охота… Да и вставать завтра рано, – мне все-таки не хочется, чтобы завтра было заметно, насколько я не выспался. Все предложения Обуха перейти к нему на постоянную работу и бросить «честный» труд менялы я отклоняю – а поэтому завтра, как обычно, появлюсь в своей лавке и буду обслуживать тех, кто въезжает в Восточные ворота Ливды с облагаемым пошлиной грузом, но не имеет местной монеты.

– Ну и ступай, – наконец соизволил отпустить меня Обух, – Гангмар с тобой. Если не хочешь повеселиться с нами…

Он назвал это весельем. «Повеселиться». Он сказал «повеселиться»… Да-а… Проклятый город!

* * *

Ночь прошла в тревожном ожидании. Горожане боялись подвоха – верность обещаниям в Геве считается слишком редкой добродетелью, чтобы вердельцы могли поверить на слово графу. Да и не только в Геве… Ну а я был занят делом. Я обобрал убитого мной солдата. Ничего особо ценного у него, разумеется не нашлось – ни драгоценностей, ни денег, если, конечно, не считать единственного медного гроша, который я обнаружил у покойника. Солдат носил монету в мешочке, подвешенном на шее. Можно не сомневаться – бедняга намеревался расплатиться этим грошом с привратником, вернувшись в Ренприст – и поэтому таскал с собой, словно некий талисман. Я-то хорошо знаю, чем отличается настоящий амулет от дурацкой причуды. А все эти медные гроши – предрассудки и наивный бред. Я, не задумываясь, кинул свой трофей в кошель и принялся снимать с покойного доспехи. Оружие и снаряжение убитого мной солдата я решил приспособить себе. На убитом была проклепанная металлическими бляхами кожаная куртка. Очень практичная штука, на мой взгляд – даже лучше, чем те дешевые кольчуги, которые могут позволить себе бедняки вроде меня. Куртка была мне великовата, но я ее все же надел, взял я себе и хороший пояс, и кинжал. Ну и меч, конечно. Потом у меня попытались было отобрать добычу городские, но выручил мой начальник – старый опытный солдат, которого вердельская община наняла, чтобы присматривать за нами. Его все называли Дубак – странное и, на мой взгляд, обидное прозвище, но сам солдат не возражал. Когда уцелевшие наемники Рориха спустились к своим и враг отступил от городских укреплений, Дубак прошел по стене, чтобы пересчитать своих подопечный. Он как раз подоспел вовремя, чтобы шугануть нескольких нахальных вердельцев, которые уже совсем было собрались отнять у меня добычу. Те – молодые парни, скорее всего подмастерья – поворчали, пригрозили мне еще встретиться, но с Дубаком все же спорить не стали. Впрочем, они утешились тем, что раздели убитого мной солдата и сняли с него сапоги. Затем они просто сбросили обобранного покойника со стены.

А Дубак, внимательно оглядев прорубленный шлем и мой старый топор с выщербленным лезвием, кивнул в сторону копошащихся над трупом вердельских парней:

– Видал? Чисто стервятники… Ты понахальнее с ними будь, они тогда не станут лезть… Как же у тебя сил хватило-то? На вид и не скажешь, что ты такой здоровяк.

– Не знаю, господин Дубак, – промямлил я, – испугался я тогда очень. Должно быть, с перепугу…

То, что оружие было усилено чарами, я по-прежнему хотел скрыть.

– Ну и ладно, – солдату было не до того, чтобы интересоваться моими способностями, – ты вот что, ступай за мной и держись неподалеку. И сейчас, и после. Мне нужно, чтобы мне спину хоть кто-то прикрывал, случись вдруг какая заваруха. Лучшего, чем ты, я здесь вряд ли кого сыщу. Идем.

Я прошел с Дубаком вдоль стены, пересчитывая вместе с ним наших. В эту ночь мы потеряли двадцать шесть человек, девятнадцать – убитыми, семь получили такие раны, что было ясно – в бой они пойдут еще не скоро. Просто так потеряли – ведь мы даже в рукопашную не вступали, можно сказать. Их всех настигли стрелы. Дубак ругался и я его понимал. Он получал сержантскую плату, а должен был командовать большим отрядом неумелых новобранцев. Этот солдат был довольно черствым человеком, но бесполезная смерть соратников его раздражала. А их смерть была в самом деле бесполезной – кроме меня, никому из наемников не удалось нанести ущерб врагу…

Кстати, мы с Дубаком собрали оружие всех наших убитых соратников, чтобы его не растащили горожане. Ведь Дубак должен был за эту рухлядь отчитаться перед вердельской казной!..

Когда рассвело, мы со стены хорошо разглядели лагерь анракцев. Я удивился, врагов было очень мало – меньше полутора сотен! И этого войска мы боимся? Да ведь город сейчас может выставить четыре с половиной сотни бойцов, а то и все пять!

Хвала Гилфингу, у меня хватило ума держать язык за зубами и не высказывать вслух своих сомнений. Один из наших, молодой парень, вряд ли намного старше меня, не сдержался и спросил:

– Господин Дубак, а когда же мы на них ударим? Вылазку-то когда сделаем?

В ответ он заработал крепкую затрещину, сопровожденную поминанием гангмаровых когтей и отповедью:

– В другой раз думай, дурачина, прежде чем пасть разевать! Вылазку он устроит! Да четверти этих латников хватит, чтобы перерезать всех здешних мастеров толстозадых, да и нас вместе с ними. Понял, олух? Четверти хватит! Потому что они солдаты, клянусь гунгиллиной ляжкой, а ты дурак. Эй, малый, – это уже относилось ко мне, – бери весь этот хлам и шагай за мной.

Я послушно подхватил указанную мне связку оружия наших убитых товарищей и пошел за Дубаком в городскую оружейную. Мой топор Дубак велел мне пока оставить у себя.

– С мечом у тебя небось не выйдет, – пояснил он, – а топором, видишь, получается. Ничего, потом, как минута выдастся свободная, я тебе покажу, с какой стороны за меч браться нужно. А пока спрячь его, не то еще порежешься.

Так вот начиналась моя карьера наемника. Но самым главным итогом этой ночной схватки было не то, что я обратил на себя внимание Дубака. И, пожалуй, даже не то, что я впервые дрался в настоящей схватке и победил. Но – обо всем по порядку!..

* * *

Домой я возвратился еще затемно. По дороге срезал украшенные камешками бляхи с ошейника, а сам ошейник зашвырнул через забор в Львином переулке. За забором, как раз именно в той самой развалюхе, украшенной резным львом, давшим когда-то переулку название, жила одна жадная старушенция. Когда я был мальцом, она уже была дряхлеющей вздорной бабой и мы с детьми сапожника частенько ее дразнили. Ее жадность была общеизвестна, так что я не сомневался – найдя украшенную тиснением полоску кожи, она припрячет ее подальше. Ну и в любом случае, никому не удастся узнать, как ошейник попал к старухе. А бляхи меня приятно удивили – при ближайшем рассмотрении они оказались серебряными. Серебро довольно низкопробное, относительно дешевое, но все же… К тому же они были заряжены кое-какими заклинаниями. Наверняка что-то, касающееся управления волкодавом. Эти твари, говорят, не признают новых хозяев и слушают лишь того, в ком как бы видят вожака. Такой сторож, как анноврский волкодав, может оказаться для хозяев опаснее любого бандита, если не обеспечить его послушание. Поэтому Тощий не поскупился на серебро, янтарь и даже пару изумрудов для ошейника. Ха – да моя добыча стоила едва ли не дороже, чем заплатил мне Обух! К сожалению, заклинания придется убрать, это слишком явная улика.

А вот как быть мне? Я взвесил все доводы – Неспящему и в самом деле некуда податься, кроме как пойти на службу к Обуху, это было бы вполне в его духе, да и вообще свойственно нашей братии – перейти на сторону победителя. Обух не даст ему процента с навара, но платить будет сносно. То же самое касается и нескольких головорезов Тощего. Лучшие из них перейдут к Обуху (пусть и потеряв в «жаловании»), прочим придется смыться подальше или подыскать себе такую работенку, где они не станут привлекать внимания атамана. Оставался Мясник. Но его светлость сказал, что займется Мясником – «решит вопрос», так он выразился. В любом случае, Мяснику будет не до меня, да и не сможет он ничего разнюхать о моей роли в этом деле. Все не так уж и плохо. То есть мне лучше пока что просто не дергаться, но при случае разузнать, что происходит в банде Обуха. Если он заполучит Неспящего, то, возможно, у атамана отпадет надобность во мне. Опасности для него я не представляю, в качестве добычи – неинтересен. То есть мне предоставят, скорее всего, заниматься мелкими аферами в своей лавочке и оставят в покое. Обух слишком жаден, чтобы совсем забыть обо мне. Меня он прибережет на всякий случай. Отличная перспектива – тихо и спокойно доживать… Нет! Догнивать свой век в этом гниющем городе. Ничего, едва лишь мне подвернется хоть мало-мальски надежный шанс – я постараюсь устроиться в этой жизни получше. Сегодня я неплохо заработал, Гангмар возьми… Еще бы несколько таких ночей…

С этими благими намерениями я доковылял до своей хибары и рухнул на кровать, сбросив лишь плащ и сапоги…

Спал я плохо. Мне снились оскаленная пасть волкодава и укоризненный взгляд Тощего, причем эти видения повторялись в различных комбинациях и сочетаниях. Под утро Тощий прямо спросил меня, чего плохого он сделал лично мне, что я привел на него погибель и, обратившись в громадного пса, набросился на меня, воя:

– Вода! Свежая вода! Прохладная вода!

Я разлепил веки. За окном орал водонос:

– Вода! Свежая вода! Грош за ведро! – и, энергично шлепая босыми пятками, катил свою неимоверно грохочущую бочку вдоль переулка.

Водонос спешил побыстрее миновать наш квартал и выбраться туда, где у него, возможно, действительно купят несколько ведер воды. А из моих соседей – вряд ли кто-то раскошелится. У них нет лишних денег и за водой они посылают детей. Переулок, в котором я живу, называется, кстати, переулком Заплаток. Вам говорит о чем-то это название? Должно говорить.

А водонос уже удалялся, крича и громыхая бочкой. Однако его появление, как обычно, означало приход утра. С руганью мои соседи принялись открывать пронзительно визжащие ставни и криками выгонять детишек в поход к колодцу на Малой Базарной площади. Ребятня, тоже вопя и переругиваясь, потянулась из дворов к перекрестку. Сейчас они собьются в пронзительно верещащую и смеющуюся стайку и побегут за водой, размахивая ведрами и кувшинами…

Начинался новый день…

Глава 5

Очень хотелось еще поспать, но нужно было идти в лавку. Я со вздохами и кряхтением натянул сапоги, прихватил палку и плащ… И, распахнув дверь, замер на пороге. Меня осветили чудесные утренние лучи. Такой нежный, такой теплый и золотой свет солнце испускает только по утрам. Даже удивительно, что в самым затхлых и смрадных уголках Мира – таких, как переулок Заплаток – солнце может светить ярко и радостно, как… И сравнений-то не подыскать… Как в детстве. Да, лучше и не скажешь – как в детстве, когда каждое утро сулит начало нового, радостного и беззаботного, дня. Но мои-то дни как раз полны забот. Я запер дверь и пошел к Восточным воротам.

По дороге заглянул на Овощной рынок купить яблок. Там было довольно тихо, первые торговцы только-только начинали выставлять свой товар. Я быстро нашел толстую болтливую бабу, у которой обычно покупал фрукты. Она наверняка еще ничего не слышала о Тощем – иначе не молчала бы. Когда Ливда узнает о падении одного из бандитских «королевств» – шуму будет побольше, чем в прошлом году, когда Тотриник, можно сказать, обрушил местный рынок драгоценных камней. Да, шуму будет много…

Солнышко пригревало, мешочек с монетами приятно оттягивал пояс, там же лежали и камешки от собачьего ошейника – я собирался повозиться с заклинаниями, если будет время. В общем, это утро настраивало меня на благодушный лад. И я даже начал надеяться, что все обойдется.

Возле лавки уже ждал первый клиент – смутно знакомый крестьянин. Эту публику я никогда не обманываю в мелочах и иногда даже обслуживаю бесплатно – чтобы у них не было стимула разыскивать в Ливде моих конкурентов и пытаться узнать, насколько справедливы цены в лавке Хромого. Так что они всегда обращаются ко мне. Крестьяне боятся больших городов, а Ливда – очень большой город, хотя и грязный, конечно. Так вот, мужичье опасается забираться далеко в этот враждебный край, ему хорошо известен путь от Восточных ворот до Овощного рынка – и только. Вся остальная Ливда для них вроде как не существует. Поэтому они все – мои клиенты в том, что касается обмена звонкой монеты.

Вот и этот, сегодняшний, топчется у моей лавочки, с подозрением зыркает вокруг. И все время поглаживает свой карман. Что это его принесло ни свет, ни заря? Ведь городские ворота только-только открыли. Не иначе, как опять какая-то старинная монета. Увидев меня, мужичок обрадовался, ясно, что он спешит поскорее закончить дела – ну что ж, не будем заставлять клиента ждать. Я торопливо прожевал яблоко, вежливо поздоровался с «почтенным мастером» и пригласил его в лавку. Точно, у «почтенного» была старинная серебряная монета – довольно интересная и, кажется, очень древняя – во всяком случае, я не мог припомнить сходу, что это за штучка. Профиль владыки на ней вроде знакомый, но… Я покачал монетку на кончике пальца, затем – взвесил на изящных маленьких весах, разглядел внимательнейшим образом аверс и реверс… Крестьянин взирал на мои действия с огромным почтением. Он отыскал клад и уже раз двадцать прикидывал, наверное, как распорядится его стоимостью. Повезло мужичку. Наконец я протянул монету хозяину:

– Славная монетка, почтенный. Но купить я ее не могу. Не взыщите, – крестьяне очень ценят вежливость и я был предельно серьезен и полон почтения к этому мужлану.

– Это почему же? – о, сколько разочарования в этом голосе, сколько скорби!

– Ну-у, – я старательно вздохнул, привычно изображая сочувствие, – видите ли, в чем дело… Эта монетка не простая. То есть я вижу, она серебряная, серебро хорошего качества, рисунок виден четко… Все бы славно… Но…

Я выдержал паузу, а затем промолвил сурово:

– Это монета из Семи Башен. Известно ли вам, почтенный мастер, что это означает?

Еще бы ему не знать! Зловещие легенды о чародее из Семи Башен известны всей округе, моряки до сих пор боятся становиться на ночевку в бухте у Семи Башен, я уже не говорю о том, что никто не рискует селиться в тех местах.

– Что же мне делать? – со слезой в голосе вопросил мой клиент.

– Ну, не знаю… Я бы оценил эту монету в пятьдесят пять – пятьдесят восемь грошей примерно. Но если я куплю ее, то потом не смогу сбыть с рук, ибо всем известно, что на серебро из Семи Башен наложено проклятие. Никто не купит. Если желаете, я расскажу вам, как разыскать в порту меняльную контору купца Хевера. Может, они… – я выжидающе глянул в глаза крестьянину.

– Не с руки нам в порт-то… – протянул тот, конечно не с руки, точно – этот дядя ни разу не был дальше Овощного рынка, – неужто никак нельзя?..

– Ну, есть, конечно, выход… – я ведь всегда готов помочь своему клиенту, это всем известно, – можно монету переплавить, но при этом она потеряет почти половину стоимости. Есть другая возможность, я могу свести вас с одним магом, он, возможно, не побоится расколдовать монету… Но только он дорого берет… Все же лучше переплавить, кузнецу нужно платить меньше. Почтенный мастер, я не хочу вас обманывать – монета стоит около пятидесяти – шестидесяти грошей, но я могу купить ее не больше, чем за двадцать. Ну, двадцать один… Но о нашей сделке никто не должен знать! Если станет известно, что я имею дело с серебром из Семи Башен!..

Мы ударили по рукам, причем оба остались вполне довольны заключенной сделкой. Особенно приятно то, что врать в общем-то и не пришлось. Больше у меня клиентов не предвиделось. Я оглядел улицу, распахнутые ворота, перед которыми прохаживается стражник… Пожалуй, можно вздремнуть. Я откинулся на своем стуле, прикрыв глаза… И тут же передо мной встал Тощий в образе гигантского пса… Он беззвучно разевал клыкастую пасть и колотил себя хвостом по мохнатым бокам…

* * *

Переговоры с графом закончились безрезультатно. Он требовал у вердельцев выкуп – относительно небольшую сумму, по получении которой обещал отступить. В сущности, он требовал немногим больше, чем стоила служба отряда Рориха, его светлость не желал понести ущерб, даже не добившись успеха. Горожане, в свою очередь, совершенно резонно полагали, что платить не следует – даже такую малость. Если граф получит выкуп один раз, то повадится вымогать того же снова и снова. К тому же Вердель не чувствовал себя побежденным. Тогда его светлость Гезнур изволил оскорбиться и заявил, что берет город в осаду. Это было невыгодно горожанам, ибо вредило торговле, однако, я слышал, что они уже успели отправить гонца в столицу. Его величеству Гюголану будет принесена жалоба и тот, возможно, уменьшит подати в этом году. Мне все это было непонятно и даже дико – граф, любимый, как утверждала молва, сын короля, выступал походом против города, состоящего в вассальных отношениях с короной и наносил, таким образом, ущерб власти, которую был обязан защищать… Однако, пожив в Геве подольше, я перестал удивляться подобным вывертам местной внутренней политики. Такая уж это страна. А позже я побывал в Болотном Краю и убедился, что Гева – далеко не самое странное местечко в Мире.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное