Виктор Бурцев.

Пленных не брать!

(страница 4 из 25)

скачать книгу бесплатно

   Я откашлялся – в горле словно дерьмом намазали, сделал для успокоения пару глотков пива. Костик тем временем продолжал, теперь уже отведя глаза от потолка и отрубая концы фраз взмахами ладони:

     Брезгуя гордо нами, как оскомой битком набитой,
     отторгнутые углами и вековой обидой,
     не поминайте лихом. Вашего хлеба, неба
     нам, подавись вы жмыхом, не подолгом не треба.
     Нечего портить кровь, рвать на груди одежду,
     кончилась, знать, любовь, коль и была промежду.
     Полно качать права, шить нам одно, другое,
     это земля не дает вам, калунам, покоя.
     Ой ты левада, степь, краля, баштан, вареник.
     Больше, поди, теряли – больше людей, чем денег,
     Как-нибудь перебьемся, а что до слезы из глаза —
     нет на нее указа: ждать до другого раза.
     С богом, орлы и казаки, гетьманы, вертухай,
     только когда придет и вам помирать, бугай,
     будете вы хрипеть, царапая край матраса,
     строчки из Александра, а не брехню Тараса.

   Последние четыре строки Костик произнес в наступившей тишине, нарушаемой лишь капаньем пива на стойку – у толстого бармена тек краник.
   – Ох, москаль... – прошипел украинский капитан. – Ох, москаль...
   – Сидеть, – громко сказал мудрый полковник с Бандерой. – Всем сидеть!
   Тем не менее несколько человек встали, с грохотом отшвырнув стулья, и вышли. Костик улыбнулся, допил свое пиво и сел на место.
   – Половину не понял, – честно признался наш прапор, – но там, где про гансов, это ты здорово. И в конце... Про Тараса-пидараса. Где стих взял-то? Сам сочинил?
   – Я ж говорю – Бродский, поэт такой. Попался как-то в журнале, я и выучил со скуки, – рассеянно улыбнулся Костик.
   – Пристрелят тебя, – горько сказал Беранже. Он, кажется, напился, но сидел ровненько, не заваливался. – Вот на улицу выйдешь, а они там стоят. С автоматами. С пуе... пулеметами...
   – И ладно, – кивнул Костик, потирая запястье. Над ремешком часов синел наколотый трезубец и номер: «17610». Лагерь...
   Бармен опять включил своего Киркорова, гул стал утихать. К нашему столику подошел молодой старлей-ооновец, вроде как русский.
   – Провокации устраиваете, – укоризненно заметил он, садясь на свободный стул.
   – А нам накакать, – культурно ответствовал прапорщик.
   – Сейчас патруль вызову, прапорщик, – пригрозил старлей. – Как разговариваете со старшим по званию?!
   – Иди хрен соси, голубая каска, – философски ответил Коля. – Какой ты мне старший? Мы партизаны, у нас старших нету.
У нас дедушка леший старший.
   Ооновец подскочил и хотел что-то заорать, но его дернул за рукав неожиданно очнувшийся Беранже:
   – Спокойно, старший лейтенант. Мы сейчас допьем и уходим.
   – Вот-вот. – Ооновец взял себя в руки. – Чтобы через десять минут тихо-мирно отсюда убрались. А то вызову патруль, будет хуже.
   – А на улице нас ихние не шлепнут? – осведомился прапор, указав на украинских офицеров.
   – Не шлепнут, не бойтесь. Но вертеться по улицам тоже не советую, – уже дружески посоветовал ооновец.
   – А что нам патруль сделает? – поинтересовался я, когда ооновец свалил. – На губу посадит?
   – Ну, губа тут, конечно, имеется, – рассудил прапорщик, – но, скорее всего, просто звезды дали бы. Тем более кто мы такие? Военные – не военные, штатские – не штатские... Партизаны и есть.
   – А я, стало быть, дедушка леший? – Беранже захихикал. Нажрался командир, слабоват он на выпивку, небось и в самом деле поэтов последыш.
   – Леший. Скоро все будем как лешие. Грязные, заросшие, жопу лопухами подтирать... – жирно сплюнув на пол, сказал Костик.
   В глазах его стояла непроходимая тоска, и я подумал, что вот точно такую тоску видел в свое время в глазах двух пленных украинских спецназовцев. В новеньком камуфляже, только что не с эмблемами своего «Кобзаря» на рукавах – какой дурак, интересно, дал отряду спецназа такое название? – они сидели подле штабной палатки прямо на раскисшей земле. Спецназовцев взяли случайно: они только что расстреляли экипаж нашего подбитого бэтээра, возвращавшийся через линию фронта, и предвкушали уже, наверное, как будут сосать горилку и жрать сало у себя дома, но нарвались на разведгруппу. Четверо полегли, двух тяжело раненных разведчики добили на месте, а еще двух поймали почти невредимыми.
   Их даже не били. Разведчики, насмотревшиеся всякого и пережившие всякое, повязали «кобзарей» и приволокли в штаб.
   Теперь они знали, что их расстреляют. Двое парней лет двадцати пяти, одинаковых с лица, коротко стриженных. Один, с перевязанным запястьем, что-то бубнил себе под нос – не то пел, не то молился. Второй молчал, озираясь. И в глазах у них была непроходимая тоска – такая, как сейчас у Костика...
   Я вздохнул, взял водку и маханул несколько больших глотков прямо из горлышка.
   – Вот это по-нашему, – сказал прапорщик уважительно. – А то: провокации, мать их ети...


   Кладовщики, особенно армейские, все похожи друг на друга: пыльные, лысеющие, занудливые. Читал где-то, как раньше думали, что мыши сами по себе заводятся в старом тряпье. Не знаю, как мыши, а кладовщики-каптерщики точно заводятся.
   Сонный дядька лет сорока в звании лейтенанта посмотрел на наши верительные грамоты, протянутые прапорщиком Колей, и бесцветно произнес:
   – Ох и понавыписывали вам тут... Ну, идите, берите.
   Мы пошли и взяли.
   На складе было всё: видно, натовцы загрузили. Но мы не стали обольщаться и взяли привычные «калаши» и «стечкины». Лейтенант, правда, уцепил еще и «орла пустыни», на что Костик сказал:
   – Жидовская пукалка.
   Пукалка, возможно, и жидовская, но неплохая. Я не стал устраивать полемику и тоже взял «орла», так, на всякий случай, раз уж дают. Прапор взял гранатомет. Молодец, прапор, штука нужная, но я бы такую на себе не попер.
   Вещмешки мы набили под завязку, особенно поусердствовав насчет еды. И тронулись в путь.
   Нас выгрузили из мятого японского микроавтобуса с правым рулем на окраине, прямо возле леса, и уехали, даже не попрощавшись. Только водитель, вроде как гражданский, буркнул что-то типа:
   – Удачи...
   Окраина была как окраина: недостроенные огромные цеха, узкоколейка, платформы на ней, тут и там разбросаны железобетонные конструкции, через дырки в которых местами проросли деревца.
   Лес тоже был как лес: смешанный, нехоженый, опутанный паутиной. Мы шли по еле видной тропинке цепочкой: впереди Костик, потом лейтенант, потом прапор, потом я.
   Вокруг тропинки, шаг шагни, то и дело сидели группками грибы красноголовцы, не говоря уже о сыроежках.
   – Набрать да поджарить потом на костерке, – мечтательно сказал прапорщик.
   – Да ну на хрен... – усомнился Беранже. – Грязное всё, активное...
   – А что ты дома жрал? Не думаю, что эти грибочки хуже. Хоть белых, но насобираю, – решил прапорщик.
   – А вот у нас сыроежки не ели никогда, – вспомнил Костик. – Сорный гриб, мамка говорила. И крошится в пакете.
   – Надо с корзиной потому что ходить или с ведром. По грибы-то.
   – Консервы жрать будем, – резюмировал старлей, – а о грибах вспомним, как жрать нечего станет.
   – Так грибы же... – жалобно сказал прапорщик, но Беранже только махнул рукой.
   Часа через полтора из лесу вышли на просеку: видать, когда-то хотели тянуть ЛЭП, вон даже мачта валяется, да потом не до электричества стало. На просеке, метрах в пятидесяти левее нас, стояли горелые танки – вроде как вперемешку наши «Т-80» и «леопарды». Сколько ж тут битого железа поразбросано!
   – Передохнем, может? – спросил Костик.
   – Еще с километр, потом отдых, – решил старлей. – На просеке не хрен вертеться, сверху видно всё...
   – Ты так и знай, – закончил, хихикнув, прапорщик.
   Через километр (это по мнению старлея Беранже, мне лично показалось, что чапали раза в три больше) мы уселись на мягком мшистом бугорке под дубками и принялись трапезничать. Всё-таки натовские консервы есть натовские консервы – вкусно... Не то что наши крупы с непрожевываемыми мясными волокнами.
   Прапорщик не удержался и схрупал несколько рыжиков, хорошенько посолив их и дождавшись, пока грибки пустят ярко-оранжевый сок. Смотреть на то, как он закусывает и восхищенно вертит головой, было очень приятно, но примеру Коли никто последовать не решился.
   – Полдень, – сказал старлей, посмотрев на часы. – Рандеву состоится через три часа, осталось идти десять кэмэ. Ориентир – церковь.
   – Интересно, живет тут кто? – пробормотал Костик.
   – Живут бабки какие-нибудь. Они чуть ли не в эпицентрах живут.
   – Вот шмальнут эти бабки из-за куста очередью... Расселись тут, жрем... – задумчиво сказал я.
   – Да ладно тебе, – отмахнулся старлей. – Доедаем, курим и в путь.
   Я задымил сигаретой, вспоминая инструктаж у Салуцкого. Собственно, ничего внятного нам так и не сказали: дали направление, пояснили, что нас будут ждать там-то и там-то. И всё. Кто будет ждать, зачем ждать – это уже было не про нас. Как и в свое время в милиции, мне ярко продемонстрировали, что доверяют, но до определенных границ.
   – А что там у вас за происшествие было в кабаке? – поинтересовался тогда сидевший в углу молчаливый полковник.
   – Я Бродского почитал вслух, – встал Костик.
   – «Дорогой Карл Двенадцатый»? – усмехнулся полковник. – Читал... Напрасно по мелочам грызетесь. Тем более вы, Логвинов. Вы же по национальности украинец. Так и в паспорте записано.
   – Ну и что?
   Я покосился на прапорщика – тот подмигнул мне. Ну и Костик.
   – Да нет, ничего, Логвинов. Кончать войну надо. Навоевались.
   – А вы в лагере не сидели, товарищ полковник? – напористо спросил Костик.
   – Я не сидел, – согласился полковник. – Но отлично знаю, что там несладко. А вы думаете, те же украинцы, что под Великим Новгородом сидели или в Пскове, – они нас за это полюбили? Их там, может, кавунами потчевали?
   Костик скрипнул зубами, но ничего не сказал.
   – Короче, бросайте эти выходки, – строго сказал полковник, поднимаясь. – Тем более вам придется работать с украинскими специалистами. А вы, старший лейтенант, проследите.
   – Есть, товарищ полковник, – вскочил Беранже.
   Мне, по большому счету, всё равно было, с кем работать. Хоть с неграми. После прозябания в соседстве с дядей Хорьком это было приключение, и оно мне еще не надоело. И компания подобралась приятная, не буду лукавить. Вот только «украинские специалисты» эти – посмотрим на рандеву, что за специалисты.
   – Ну, подъем, – сказал старлей.
   – Эй, я еще по-большому хотел! – возмутился прапор.
   – Потом по-большому сделаешь, около церкви.
   – Грешно возле церкви по-большому, – наставительно заметил я.
   – Шлаки надо регулярно выводить, – заворчал прапор, навьючивая на себя мешок и доверенный ему гранатомет. – Думаешь, легко идти так вот, не какамши?
   – Что ж ты раньше не сходил? – спросил Костик. – Шлаки накапливал?
   – Я жрал, потом курил. У меня эти занятия с оправкой не сочетаются, – огрызнулся прапорщик, и мы тронулись в путь.
   – А я вот любил, чтобы сядешь вот так, и закурить, – неожиданно сказал старлей. Мечтательно так сказал. – Одновременно чтобы. И газету... свежую... Или детектив.
   Ничего интересного, кроме грибов, в дальнейшей дороге нам не попалось. Прапорщик предложил спеть строевую песню, но на него цыкнули все разом, а Костик предположил, что рыжики были с глюками, потому что мутанты, вот прапора и потянуло на песнопения. Они начали было препираться, но тут мы вышли к месту рандеву.
   Церковь появилась неожиданно: лес расступился, и она возникла на большой опушке, окруженной березами, старая, полуразрушенная, краснокирпичная. То ли ее разломали еще сто лет назад в годы становления советского государства, то ли во время конфликта последнего, не поймешь. Однако какая-то добрая душа уже успела написать на стенке три веселые буквы чем-то черным. Тут же был и нарисован сей предмет, причем довольно стилизованно и неприглядно.
   Вокруг – ни души. Мы засели за густым орешником и принялись осматриваться, переговариваясь вполголоса.
   – Что-то тихо слишком, – подозрительно сказал Коля. – Давай из гранатомета бацну?
   – А если там наши?
   Прапорщик пожал плечами и принялся демонстративно ковырять ошметок глины, присохший к коленке: дескать, если что, я предупредил, а вы не послушали. Старлей поймал мой вопросительный взгляд и кивнул:
   – Пароль – «Гроза». Отзыв – «Самум». Только аккуратно. Вроде ничего не может случиться, а там кто ж его знает... Свистни, если что. А если палить начнешь, сами придем.
   Положив вещмешок на траву, я взял «калаш» и побежал в обход, чтобы подойти к церкви сзади. Шагов через двадцать услышал тихие голоса и пополз по лесопосадочной траншее. Голоса приближались. Говорили вроде как по-украински, я подобрался еще ближе и высунулся, хоронясь за косматым чертополохом. Над головой со звоном вились крупные желтые комары, норовя впиться в веки.
   Трое сидели возле церкви, прислонясь к разогретой солнцем облупленной стене, и ели. По одежде хрен поймешь: камуфляж, ботинки, тут же пирамидкой стоят «Калашниковы». Жрут, гады, какую-то вяленую рыбу и вареные яички.
   – Гроза! – тихонько сказал я, направив на них ствол автомата.
   Трое переглянулись.
   – Самум, – сказал старший по возрасту.
   – Что ж вы охранение не поставили, коммандосы хреновы? Положил бы вас и дальше пошел...
   Я выбрался из траншеи и направился к ним, не опуская на всякий случай автомата. Если что – положу всех от бедра, и ладно. И нету специалистов украинских, коли это и в самом деле они.
   – Как это не выставили? – опешил старший. Второй, гладко лысый, покачал головой и сказал:
   – Ваську, суку, урою.
   С этими словами он пошел за церковь разбираться с невидимым Васькой, который нерадиво нес караульную службу.
   – Автомат-то опусти, – лениво сказал третий, обсасывая хвостик. – Тебе ж сказали – «Самум». Фули тебе еще надо?
   Я улыбнулся:
   – А пивка у вас к рыбке нету?
   – Ага. И бабу. – Третий поднялся, протянул руку. – Москаленко. Капитан.
   – Птахин. Сержант.
   – А выделываешься, как полковник, – заметил он. – Зови своих, что ли...
   Я громко свистнул. Через минуту мои появились из-за угла, одновременно с противоположной стороны показались лысый и опечаленный Васька с ручняком на плече. Васька тер щеку, на которой явственно расплывался кровоподтек. Ну и порядочки у них...
   Принялись знакомиться. Васька оказался почти что моим земляком, из пригорода, и носил скромные голые погоны. Потому его и шпыняли, особенно если учесть, что трое остальных были капитанами. Украинскими капитанами при нашем прикомандированном Ваське. То-то они его шпыняют.
   – Три капитана, – поморщился Костик. – Вы хоть посчитайтесь, что ли, кто будет главный. Или по очереди командуйте.
   – А тут считаться нечего, – отрезал Москаленко. – Я и командую. Блошкин вон доктор, у него своя епархия, а Шевкун особист, тоже свое задание имеет. Так что все вопросы решены. Теперь о деле. Наша задача проста: пройти из пункта А в пункт Б. Пункт А – вот эта самая церковь. Про пункт Б говорить ничего не буду, потому что идти до него далеко, а в дороге всякое случается. Больше никаких союзников мы встретить не должны, потому приказ – стрелять во всё, что движется. Вопросы?
   Блошкин был самый старый, Шевкун – лысая башка. Всё понятно. Украинские специалисты, мать их ети.
   – Посрать можно? Срать хочу, аж ногами топочу, – попросил-сказал прапорщик. Москаленко кивнул, и Коля, расстегивая на ходу ремень, потрусил в кусты. Москаленко повернулся к нашему старлею:
   – Товарищ старший лейтенант, а с дисциплиной у вас не ахти.
   – Так и у вас тоже. Вон, часовой на посту ягоды жрал, – огрызнулся старлей.
   – Вот и заработал. Кстати, часовой всё-таки из ваших... Советская Армия остается Советской Армией при любом режиме. Церемониться не буду, старший лейтенант, а товарищ Шевкун мне поможет.
   Лысый хмыкнул. Он не понравился мне с первого раза, как только я его увидел, и я понял, что мы еще схлестнемся. Особист хренов.
   – Я так понимаю, мы сейчас двинемся? – спросил Беранже, поправляя вещмешок.
   – Именно. Сруль ваш вернется, и пойдем. Дотемна надо километров двадцать пять отмахать, иначе из графика выпадем.
   – Еще и график какой-то... – проворчал Костик, разминая сигарету и оглядываясь, не подслушивает ли лысый. – Попали, блинский блин... Три капитана, из пункта А в пункт Б... Может, рванем на хрен отсюда? Ночью? Автоматы есть, жратвы полно...
   – Погодим немножко. Посмотрим, что к чему. Тем более куда деваться, братан? Ну, выйдем мы на нейтралку, и что? Пирогов дадут? Положат на хрен...

   Впереди пошел особист, за ним – мы с Костиком, потом доктор и Москаленко, а наш старлей и прапор с гранатометом замыкали шествие. Затянутая травой лесная дорога еле-еле угадывалась под ногами, и особист периодически сверялся с картой и компасом.
   – Где служил, сержант? – спросил он однажды, обернувшись.
   – В танковых.
   – Я имею в виду, воевал где?
   – И здесь воевал, и на Кавказе... Грузинская кампания.
   – Ясно.
   И больше со мной не заговаривал: то ли узнал всё, что хотел, то ли я его чем-то разочаровал. И хрен с ним.
   Двадцать пять километров мы отмахали легко – то ли с непривычки, то ли Москаленко, сволочь, незримо придавал нам силы. Когда он велел останавливаться на ночевку, я даже удивился.
   – Сержант, рядовые, займитесь костром. Вот здесь, в лощине, чтобы пламени не было видно, – приказал он.
   Мы пошли собирать сушняк, а доктор и прапорщик занялись открыванием консервов. Стало быть, субординация у нас теперь. Табель о рангах. И по этой табели мы с Костиком где-то в самом низу, вместе с несчастным Васькой, над нами – Коля и доктор, который хотя и капитан, но не совсем настоящий, потом идет наш старлей, далее особист и наверху Москаленко. Я поделился своими умозаключениями с Костиком, который согласился:
   – И будут они нас иметь во все отверстия, как бог черепашек. Так что ты рассуди, не пора ли нам сваливать отсюда. А то можно капитана грохнуть с лысым...
   – Слушай, тебе неинтересно, куда идем-то?
   – А... Мы, Валер, расходный материал. Идут Москаленко с лысым, а мы все так, временно. Даже старлей с врачом. А как придем куда надо, тут нас и пошлепают. Думаешь, зачем нас собирали по сусекам? Взяли бы человек десять из любого спецназа, и все игрушки. В парашу всю эту затею, вот что я тебе скажу, сержант. В парашу.
   – Не скажи. Ты спецпроверку медицинскую проходил?
   – Типа того. К машинке подключали, чего-то сканировали, засовывали в трубу – томография магнитная вроде называется...
   – Ну вот. А ты говоришь – десять человек из любого спецназа. Не из любого, Костян. Вон убогого зачем взяли?
   – А щас спросим, – сказал Костик. – Эй, Вась!
   Хмуро бродивший и трещавший во тьме сучьями Васька отозвался.
   – Иди сюда. Спросить чего хочу.
   – Ну, чего?
   – Где таких пидоров нашел, вот чего... Что за люди?
   – А я знаю? Я при докторе был. Вызвали, сказали, будешь сопровождать. Я срочник, куда мне деваться...
   – Эх, ты, чудила... Я-то думал, ты в курсе.
   – Ага... – обиженно проворчал Васька. – Скажут они. А особист, жаба, чуть что – по морде...
   – Где служил-то?
   – А здесь и служил, в госпитале. Охрана медицинского городка. А чего к хохлам попал, и сам не знаю... Хотя городок там на нейтралке общий. И наши, и ихние стерегут.
   – А тебя обследовали медицинским образом? – спросил я сурово.
   – Чиво? – не понял Васюня.
   – Ну, проводки присоединяли? Исследовали?
   – А, это... Было. Я напугался еще, думал, током долбанет.
   – Вот видишь, – жестко сказал я. – Еще один мученик в подтверждение моей версии. Ладно, Васюня, иди палки собирай, а то еще по морде получишь. Да не звони, о чем мы спрашивали.
   – Вот еще, – еще больше обиделся Васька и ушел во мрак.
   Развели костер, поужинали без особенных разговоров, выпили по чуть-чуть – больше Москаленко не позволил, мол, впереди долгий путь, – и легли спать. В охранение пошли я и Васька с его пулеметом, через четыре часа нас должны были сменить прапорщик и особист, из чего я сделал вывод, что Шевкун решил совместить приятное с полезным и поработать с бедным Колей. Хотя еще кто бедный... Коля еще тот мастер разговорного жанра, любого особиста заморит. Звездобол.
   Я сел на поваленный ствол метрах в пятнадцати от костра, определив Васю с пулеметом на другую сторону лощины. А ведь прав Костик, всё тут очень подозрительно. Конечно, насобирали они людей хоть и случайных, а рисковых. Хотя медицинская эта фишка... Но чего во мне такого уникального? Человек как человек, мыслей не читаю, бензином не ссу, молнии из глаз не вылетают... Что они там такое нашли необычное? Или врут, суки? Рисковые люди, да: Костик – морпех, лагерник; лейтенант – малый не дурак и опять же с опытом; я, без лишней скромности скажем, вообще герой... Коля, правда, строитель, но уж больно мудрый тип, явно не без изюминки. А вот наши спутники... Васька – дурак, и уши холодные. Вот уж точно расходный материал – подай-принеси, вопросов лишних не задавай, ежели что – получи по рылу. Доктор есть доктор, без него нельзя, вдруг ранят кого или у господ офицеров понос приключится. А вот особист и Москаленко и есть в самом деле ядро группы. Они всё знают и не собираются вводить в курс дела остальных. И очень даже неизвестно, что они с этими остальными собираются сделать, когда надобность в них отпадет.
   Ну, уж я-то просто так не дамся.
   Хотя медицинские эти штучки... Или в самом деле по ним всё просчитывали? Тогда куда ж мы идем? В какие гребеня? Мама моя родная...
   Наши четыре часа прошли незаметно, я и задремать-то не сподобился, да и комары не давали, и, когда прапорщик Коля подошел меня сменить, я спросил:
   – У тебя выпить не осталось?
   – Плещется что-то во фляжке, – смутно ответил Коля.
   – Дай-ка глотну. А то бессонница долбит...


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное