Виктор Бурцев.

Зеркало Иблиса

(страница 4 из 26)

скачать книгу бесплатно

   Почему отец никак не прокомментировал смерть – или гибель? – Карла Тилона? Вернее, прокомментировал, но это больше похоже на Майринка, чем на записи ученого с мировым именем. «Страх обуял нас, и никто не смог подойти к Карлу. Я понимаю, что эти слова звучат недостойно, но в тот момент никто не мог поступить иначе. Особенно был напуган один из наших проводников, который вскочил на коня и умчался прочь. Утром он вернулся и ничего не хотел объяснять, только злобно блестел глазами. На следующую ночь он и еще двое бросили нас».
   Так что все-таки произошло?
   Судя по всему, к конечной цели экспедиции отец пришел с двумя проводниками и неким Муамаром, о котором он писал очень мало: «Человек он серьезный, хорошо знает пустыню. Я не вдавался в подробности его биографии, которая, возможно, неприглядна и даже страшна, но я ему доверяю». И далее: «Если бы Муамар ушел, пустыня поглотила бы меня, как глотала она тысячи подобных мне. Я обязан этому человеку жизнью, но не знаю, как отблагодарить его, потому что в первом же оазисе он бросил меня, забрав оставшиеся деньги».
   К описанию Зеркала Иблиса Юлиус приблизился в самом конце.
   «… Идти дальше было невозможно. Казалось, что сам воздух стал камнем в своем стремлении остановить нас. Мне показалось, что я продвинулся дальше других. Где-то позади хрипели Марк и Алекс, кажется, они захлебывались…»
   «Захлебывались? – Это слово повергло Юлиуса в некоторое замешательство. – Куда они попали?»
   Он продолжил чтение, с некоторым трудом разбирая отцовский почерк, который почему-то стал как-то грубее, резче и размашистей. Контраст был настолько разителен, что чтение изрядно затруднялось.
   «…никто не мог им помочь в данный момент. Сейчас каждый был сам за себя, борясь с ополчившимися стихиями…» Далее следовал размытый водой, очень плохо видимый на копии участок текста. «Огромная плоскость, стоящая под небольшим углом и словно смотрящая в небо. Через всю ее поверхность, сверху вниз, тянется ненормальная трещина. Светлая…»
   «Еще лучше! Трещина ненормальная…» – Замке-младший терпеть не мог неточностей в описаниях. К сожалению, его отец этим грешит довольно часто.
   «…подойти ближе было невозможно…» Снова неразборчивый участок. И в конце стояла совсем уж малопонятная строчка: «…шевелящийся песок».
   Дата.
   Замке посмотрел за окно. Через мутноватое стекло на него смотрел грустный берлинский вечер.


   И ведь каждый раз, как они заключают договор, часть из них отбрасывает его.
 Коран Корова 94(100)

   – Я вас еле нашел! – объявил офицер, резко остановивший их грузовичок.
   Фрисснер сделал шаг назад и внимательно оглядел незнакомца.
   С виду простой армейский майор.
Красивое, но жестокое лицо, его немного портят эти усики… чересчур забавные, пожалуй.
   – С кем имею честь? – спросил капитан.
   – Майор Ягер. Я должен был вас встретить вместо Рике.
   – А где Рике?
   – Рике тяжело ранен. Осколок в живот, это очень неприятно и, учитывая то, что мы в Африке, смертельно. Его бронетранспортер наехал на мину.
   Фрисснер сочувственно покивал. Подполковника Рике он лично не знал, но, судя по отзывам, офицер был дельный. Что ж…
   – Я направлялся в штаб Роммеля, – сказал капитан. Ягер досадливо поморщился:
   – Ну и нашумели бы там…
   – Извините, но я прекрасно знаю, что бы делал, и это было бы правильно. В то же время я не знаю, что вы за человек. И… – Фрисснер поднял ладонь, пресекая попытку майора вскинуться и заорать. – И я хотел бы получить какие-то подтверждения.
   – Ч-черт… – Ягер стал рыться в карманах. Фрисснер терпеливо ждал, оглянулся на грузовичок. Юлиус протирал очки, ребята таращились по сторонам. Водитель что-то жевал.
   – Вот, – майор протянул сложенный вчетверо листок бумаги. Фрисснер развернул его.
   «Капитану А. Фрисснеру.
   Ганновер.
   Я в госпитале, полномочия переданы майору Ягеру. В штабе вам все подтвердят. Больше никаких изменений.
   Ганновер.
   Подполковник Р. Рике».
   «Ганновер» было кодовым словом. Подписи Рике капитан не знал, но был, в общем-то, с самого начала уверен в том, что Ягер и есть Ягер.
   – Кто мне может подтвердить этот документ в штабе?
   – Роммель не подтвердит. Он сейчас сильно занят на востоке, – ехидно сказал Ягер.
   – Я могу связаться с ним, но, думаю, не стоит. Кто еще?
   – Например, полковник Боленберг.
   – Хорошо. Едем в штаб.
   Майор злобно развернулся, забрался в свой рыдван и поехал впереди. Спустя минут двадцать они прибыли в штаб Корпуса.
   – Сидите здесь, – сказал Фрисснер спутникам. Каунитц пожал плечами, а Богер демонстративно улегся на скамью и прикрыл глаза. Ученый что-то писал в блокнотике.
   Ягер также остался сидеть в своей машине.
   Полковник Боленберг оказался очень загорелым человеком с поврежденной левой рукой, которая висела на перевязи. Он сидел в душной комнате за столом, заваленным кипами бумаг, и ремонтировал будильник.
   – Здравствуйте, капитан, – сказал он, не отреагировав на вскинутую руку Фрисснера. – Присаживайтесь вон туда, автомат положите на пол.
   Фрисснер убрал со стула автомат и сел.
   – Так… И вот так, – полковник, откинув голову, полюбовался своей работой, – Вроде должен работать. А вы, как я понимаю, капитан Фрисснер.
   – Да, господин полковник.
   – Руди вас не дождался. Мотался по делам в Эль-Азизию, и вот… Старая итальянская мина. Наверное, не выживет. Жаль, очень хороший офицер, замечательный танкист. Я готов помочь вам. Что требуется?
   – Прежде всего – подтвердить личность некоего майора Ягера, который поймал меня посреди города.
   – Людвиг? – полковник прищурился. – Он тот, за кого себя выдает. Работает в комендатуре, и именно ему Рике передал полномочия, касающиеся вашего появления. Не доверяете Ягеру?
   – Нет, просто проверяю.
   – Он неприятный тип, но дело знает. Поедет с вами?
   – Не хотелось бы, – признался Фрисснер. Полковник засмеялся.
   – Тем не менее поедет. Раз уж у него такое задание… Буквоед. Бог с ним, чем могу помочь я?
   – Распоряжение по организации экспедиции… – напомнил Фрисснер.
   – Я в курсе. Горючее, вода, медикаменты, продовольствие, запчасти. Все будет готово в течение дня. Но для начала нужно разобраться с транспортом, не так ли? Сколько вас?
   – Со мной трое, плюс охранение – человек десять, плюс проводники… Мы исходили из шестнадцати – восемнадцати человек.
   – Приемлемо. Итальянцы в курсе?
   – Нет.
   – И не надо. Возьмете наших людей. Пойдемте во двор, посмотрим, что там у нас есть…
   Они прошли по узким коридорчикам и вышли во двор, огромный и жаркий.
   – Если вам нужен танк, просите у самого Роммеля, – говорил по пути Боленберг. – Только сомневаюсь, что Лис [13 - Лис – от «Лис пустыни» прозвища, полученного Роммелем после успешного начала Африканской кампании. ] выделит вам хотя бы один ролик [14 - Ролик – слэнговое название танка, популярное у немецких танкистов. По легенде, введено самим Роммелем. ]. Фюрер слишком прижимист насчет резервов для Африканского корпуса… – Боленберг проводил взглядом чумазого солдата в спецовке, тащившего куда-то две лысых покрышки.
   – Танк нам не нужен, господин полковник – Фрисснер покачал головой. – Нам нужны простые машины для передвижения по пустыне. Не бронеавтомобиль, не армейский тяжелый грузовик… Довольно быстрые и с хорошей проходимостью.
   – В таком случае берите итальянские машины. Пойдемте.
   Они прошли через двор, остановившись, чтобы пропустить два танка, с рокотом проползших наперерез. Фрисснер проводил их взглядом.
   – Трофеи, – пояснил Боленберг. – Британские «матильды», подарок Очинлека [15 - Очинлек, Клод – генерал, командующий британскими войсками на Ближнем Востоке с ноября 1941 г. ]. Противник в этом отношении для нас едва ли не полезней заводов Крупна и Порше. Бросают все подряд. Не успеваем рисовать наши номера и опознавательные знаки… А вот, кстати, и то, что я намереваюсь вам предложить.
   – Вот это? – Фрисснер с сомнением прищурился. Полковник расхохотался.
   – Понимаю, – сказал он, успокоившись. – Понимаю. Вид, конечно, неказистый, особенно у этого красавца. – Он пнул пыльный баллон тупорылого трехосного грузовичка. – «Фиат-СПА». У него нет такой штуки, как карбюратор, соответственно нечему засоряться. Поверьте, в пустыне вы будете этому очень рады. А это – «фиат-508». Итальянцы конструировали его специально для Северной Африки, о чем, кстати, не удосужились позаботиться мы.
   Фрисснер открыл дверцу желто-серенькой легковушки и заглянул внутрь. В салоне пахло машинным маслом, скисшим молоком и блевотиной.
   – Наши механики займутся ими, – сказал полковник. – Вот этот «фиат» и три грузовика. Достаточно?
   – Более чем. – Фрисснер захлопнул дверцу. – Припасы, бензин, запчасти, люди – все должно поместиться. Чем меньше внимания мы будем привлекать, тем лучше.
   – Я не спрашиваю, за каким чертом вы едете к нагорью Тибести, – серьезно сказал полковник, – но не думаю, что это лучшее путешествие в вашей жизни. Последнее – может быть. Но не лучшее.
   – Господин полковник, про каждое свое путешествие я думаю, что оно последнее и не лучшее. И, знаете, всегда ошибался.
   Они вернулись в прохладный – по сравнению с двором, разумеется, – гараж, и полковник тут же вызвал какого-то Кубе. Тот явился, оказавшись рыжим увальнем с глазами поросенка и нашивками унтера.
   – Посели капитана и еще трех человек в приличное место, – велел Боленберг. Кубе кивнул. – Идите с этим парнем, капитан, он вас устроит. Насчет еды и прочего тоже разберетесь. Я жду вас завтра в девять.
   Прежде всего Фрисснер подошел к Ягеру и, кашлянув, сказал:
   – Извините, майор. Больше у меня нет никаких вопросов.
   – Наконец-то, – съязвил тот.
   – Поймите меня, – продолжал Фрисснер, – я вас не знаю, Рике ранен, никто нас не встретил…
   – Оставим это, – сказал Ягер, вроде бы смягчившись. – Что это за тип? – Унтер-офицер Кубе. Полковник распорядился поселить нас куда-нибудь.
   – Отправьте своего Кубе обратно, я сам вас поселю. Я все-таки работаю при комендатуре, сейчас выкинем кого-нибудь из итальяшек.
   Ждать возле комендатуры пришлось недолго. Двухэтажный особняк с видом на море обладал минимумом удобств, но Ягер пояснил, что это далеко не самый худший вариант. Только что отсюда выселили двух итальянских полковников, щебечущие между собой итальянские солдаты еще грузили какие-то их чемоданы и диваны.
   – Тряпочники, – процедил Ягер презрительно. – Когда Грациано [16 - Грациано, Родольфо – генерал, командующий итальянскими войсками в Киренаике, капитулировавшими в феврале 1941 г. ] капитулировал у Бедафомма, небось не собирали шмотки по домам… А теперь мы воюем, а они нажирают себе ряшки.
   Каунитц тут же заволновался насчет обеда.
   – Успокойтесь, лейтенант, – отрезал Ягер. – Всему свое время.
   Обедали они примерно через час в столовой при комендатуре. Вернее, обедали там Богер, Каунитц и Юлиус, а капитан и Ягер быстро перекусили до них и отправились в какую-то кофейню.
   В кофейне было жарко и темно. Как и должно быть в настоящей хорошей кофейне – Фрисснер повидал их в Танжере и Тунисе. Перед ними тут же появились чашечки с ароматным напитком, а майор к тому же извлек из кармана плоскую фляжку, искусно оплетенную кожаными ремешками. Перехватив взгляд Фрисснера, он пояснил:
   – Ром. Настоящий ямайский ром, у меня есть небольшой запас. Из трофеев.
   – Спасибо Очинлеку? – улыбнулся Фрисснер. Ягер улыбнулся в ответ, но не слишком весело.
   – Я не о напитке, я о фляжке, – сказал Фрисснер. – Красивая работа
   – В Папенбурге у меня работает знакомый… Папенбург – это лагерь, там сидят в основном уголовники, а они – искусный народ. Не то что политические, которые только языком умеют болтать. Один из них делает вот такие фляжки для офицеров. Когда-нибудь плюну на все и переведусь в лагерь. Простая и рутинная работа, но зато в тишине и покое, – поделился Ягер, добавляя рому в кофе. Согласия Фрисснера он не спросил, и капитан запоздало подумал, что ром можно было употребить и отдельно, а не портить хороший кофе…
   Некоторое время они молча пили кофе. Фрисснер чувствовал, как по спине сбегают струйки пота, появилось непреодолимое желание почесаться. Он потерся спиной о деревянную подпорку крыши.
   – Осторожно, – заметил майор. – У них тут все на соплях держится.
   – Учту.
   – Боленберг дал технику?
   – Разумеется. Он, похоже, хороший человек.
   – Хороший… – фыркнул Ягер. – У них здесь своего рода анархия, капитан. Не сравнить с Восточным фронтом. Да что там, я воевал в Греции, там было куда больше порядка! Одичали они здесь, вот что.
   – Жаль, не удалось встретиться с Роммелем, – пробормотал Фрисснер, словно не расслышав слов майора. – Всегда уважал этого человека.
   – Надеюсь, к лету он наконец возьмет Тобрук. – Ягер плеснул в свою чашку, где оставалось меньше половины кофе, еще рому.
   – Нет, мне достаточно. – Фрисснер накрыл чашку ладонью. – Боленберг дал три итальянских грузовика и легковушку «фиат».
   – Эту дрянь? Вы не знаете итальянских машин, капитан!
   – У меня нет оснований не доверять полковнику. Он специалист.
   – Возьмите наш полугусеничный бронетранспортер!
   – И танк. Майор, это научная экспедиция, а не разведка боем! К тому же итальянские машины привлекут меньше внимания.
   – Когда от них начнут отваливаться детали, вы заговорите по-другому. Черт, я не хочу ехать на итальянском одре! Они не умеют делать машины! Они вообще ничего не умеют делать, только петь оперы и плавать на гондолах!
   Ягер поболтал гущу на дне чашечки и одним глотком отправил в рот.
   – Хотите еще кофе? – спросил он.
   – Нет, спасибо, у меня еще много. Так вы едете с нами?
   – Конечно, я же замещаю Рике.
   – Рике не должен был ехать с нами. Он должен был всего лишь выделить людей.
   – А я поеду сам. Учтите, штурмбаннфюрер…
   – Капитан! – перебил Фрисснер.
   – Я-то знаю, что вы штурмбаннфюрер, точно так же, как и двое ваших – оберштурмфюреры [17 - Оберштурмфюрер – звание в СС, соответствующее званию армейского обер-лейтенанта. ] в лейтенантских погонах… Маскарад.
   – Не я это придумал. – Фрисснер пожал плечами. – Вы, кстати, тоже ходите в армейском.
   – Я и говорю: маскарад.
   – В пустыню поедем в гражданском.
   – Это я знаю. Так вот, учтите… капитан, я еду с вами до самого конца. Вы доверяете ученому?
   – Вполне.
   – А я – нет. Вы, наверное, думаете, что он действительно бедная овечка? Невинная жертва гестапо?
   – Я знаком с его делом. По таким обвинениям можно посадить каждого второго немца.
   – Не каждого второго. Настоящее дело Замке было изъято по инициативе генерального секретаря «Анненербе» [18 - «Анненербе» – германское научное общество, подчинявшееся непосредственно Гиммлеру и, в частности, ведавшее всеми археологическими раскопками. ] Вольфрама Зиверса. Ваш Замке неблагонадежен, к тому же труслив, на допросах выдал и замазал всех попавшихся под руку, даже по мелочным предлогам. А его отец вообще был странной фигурой. Отказывался от предложений «Анненербе» по финансированию ряда его экспедиций, от других интересных проектов. Когда он поехал сюда в 1938 году, в «Анненербе» об этом даже не знали! Такое впечатление, что он пытался утаить свои исследования от рейха. И его сын, не исключено, такой же. Куда он вас заманит?
   – С нами будут люди, которые знают пустыню.
   – На проводников из местных я бы полагаться не стал. Добыча слишком привлекательна: машины, бензин, оружие, продукты… За ними самими нужно будет следить. Боленберг, конечно, даст вам знающих солдат, но в тех краях они не были.
   – А вы? – Фрисснер не понимал, к чему клонит майор.
   – Я тоже. Но я знаю человека, который был там в тридцать восьмом с Вильгельмом Замке. Его зовут Муамар.


   Разве ты не знаешь, что у Аллаха власть над небесами и землей? И он ответил «Не знаю»
 Апокриф. Книга Пяти Зеркал 101(107)

   – Муамар? – Фрисснер прищурился. – Если не ошибаюсь, это имя упоминалось в работе профессора. Впрочем, я просматривал его рукописи довольно бегло…
   – Мне трудно сказать. – Ягер поиграл чашкой, словно взбалтывая водку перед глотком. – Я не читан этих записок вообще. Но Муамар ходил в экспедицию со старым профессором, это точно. И места эти он знает. Иногда мне кажется, что в голове у этого араба вся карта Ливии. Со всеми ее пустынями.
   – Он коренной житель? – спросил Фрисснер.
   – Что?
   – Я говорю: Муамар коренной?
   – Тут очень трудно собрать данные о ком-либо из местных. – Ягер зло усмехнулся. – И без того скудные архивы итальянцев разворованы или уничтожены. А местные, мне кажется, даже писать не умеют.
   – Напрасно вы так думаете. – Фрисснер прихлебнул из чашечки. Оказалось, что кофе остыл и приобрел противный вкус. – Я думаю, что наш профессор смог бы рассказать вам много об этом народе. И о его письменности в том числе…
   – Да уж… – Людвиг потянулся. – Наш профессор… Та еще птица. За ним нужен глаз да глаз.
   Фрисснер пожал плечами и махнул рукой человеку, который пристально следил за ними.
   – Еще кофе, пожалуйста. – Потом повернулся к Ягеру: – Смотрите не перестарайтесь. Когда я вытащил его из Бельзена, он шарахался от собственной тени. Мне бы хотелось, чтобы он делал свою работу, не оглядываясь постоянно через плечо.
   – Не беспокойтесь, я знаю свое дело. – Ягер посмотрел на новую чашечку кофе, поставленную перед Фрисснером. – Хотите еще рома?
   – Нет, благодарю.
   – Как будет угодно. – Ягер поднялся. – К сожалению, я должен идти. Вы доберетесь до дома сами? Тут недалеко… Увидимся завтра.
   Он пожал руку Фрисснеру, решив держаться с ним поближе. Тем более что им предстояла совместная очень неблизкая дорога, и с самого начала накалять обстановку было бы неразумно.
   Оставив штурмбаннфюрера, то есть капитана, допивать кофе в одиночестве, Ягер вышел на улицу, предварительно оплатив оба счета. Средств, слава боту, хватало, а оказать маленькую услугу Фрисснеру Ягер считал правильным. Тем более что его опыт работы и вербовки агентуры рекомендовал подобные ходы. Часто получалось так, что мелкие и незначительные услуги ценились людьми гораздо выше, чем действительно реальная помощь.
   Людвиг переждал, пока мимо него проедет телега, груженная разнообразными фруктами, и перешел улицу. Тут же под ноги бросился попрошайка, лопоча что-то на ломаном итальянском. Ягер легко пнул его сапогом и пошел дальше.
   – Ааа… господин… Одну монетку, прошу… Господин… – Попрошайка не унимался, цепляясь за брюки.
   – Пшел вон, – сквозь зубы бросил Людвиг. Наметанным глазом он заметил в полутьме подворотни нескольких человек, которые с напряжением следили за действиями попрошайки.
   – Всего одну монету… Господин… Ну пожалуйста…
   Ягер сделал несколько шагов, а потом с деланным недовольством полез в карман. Попрошайка тут же оказался рядом. Люди в подворотне насторожились.
   Людвиг вынул монетку, подкинул ее в воздух, затем ловко поймал и, зажав в кулаке, двинул им попрошайке в ухо. Оборванец покатился в пыль.
   – Ну, как тебе? – обратился к нему Ягер. – Еще хочешь монетку?
   Нищий уполз в пыль, прикинувшись какой-то ветошью. Фигуры в подворотне истаяли.
   Жест Людвига не был продиктован просто жестокостью или жестокосердием. Это был инстинкт самосохранения. Прожив в Триполи некоторое время, он хорошо изучил нравы местного дна. Милосердие тут было не в почете и каралось весьма жестоко. Уличная шпана, обладавшая чутьем стаи шакалов, с легкостью определяла человека мягкосердечного и слабого. Поэтому податель милостыни через два квартала мог вполне нарваться на нож или просто быть избит и ограблен. Так что поступок Ягера был воспринят окружающими вполне спокойно.
   Через две улицы, запруженные различными повозками, осликами и просто пешими людьми с баулами за плечами, Людвиг вышел к большому по меркам военного Триполи ресторану. На площади перед ним было шумно. Отряд итальянской полиции безуспешно пытался снести самодельные торговые палатки. Эта процедура повторялась каждый день с занудным постоянством. Обычно к вечеру полиция все-таки сносила последний шатер, хозяина, если его удавалось поймать, препровождали в комендатуру, но к утру все торговцы снова толклись на прежних местах.
   Ягер обогнул шумящую и дерущуюся толпу и нырнул в неприметный подвальчик, источающий сладкий, дурманящий аромат. Человек, сидящий у дверей, дюжей комплекции малый, безразлично скользнул по Людвигу взглядом. Скользнул и отодвинулся от входа – проходи, мол.
   Ягер не заставил себя долго ждать и с головой окунулся в темноту помещения.
   Лестница, застланная коврами и ведущая куда-то в темноту, никак не отозвалась на подошвы офицерских сапог. Через несколько метров тусклый светильник обозначил поворот, и снова бесшумная темнота заскользила мимо Людвига.
   Наконец спуск кончился, и он очутился в помещении, где на полу, устланном коврами и циновками, лежали люди, вперив в пространство неподвижный взгляд. В воздухе витал сладкий дурман, источаемый десятками кальянов.
   Шум улицы остался где-то в прошлом., В носу засвербело. Страшно захотелось чихнуть.
   Людвиг не страдал пристрастием к постоянному курению гашиша, но иногда, с переменным успехом, пробовал это зелье. Галлюцинации, порождаемые им, не вызывали в Ягере никакого трепета. Скорее наоборот, ничего, кроме жалости к этим беспомощным людям, он не испытывал. А знать, что ты и сам превращаешься в подобное существо, даже если это происходит только в момент курения, было крайне неприятно. Главное, зачем он приходил в это место, – это встречи с агентурой.
   Рядом возник человек в жилетке на голое тело и в шароварах. Поклонился и вопросительно посмотрел на Ягера.
   – Кальян?.. – донесся до Людвига сильно сдобренный арабским акцентом голос.
   Ягер покачал головой. Человек тут же исчез. Одна из причин встреч в этом месте состояла в том, что хозяева не были назойливы.
   Найдя нужного человека, Ягер пересек зал и прилег на мягкие подушки в отдельной комнатке.
   – У вас не найдется немного табака? – спросил человек, возлежавший там вместе с полуголой, довольно немолодой женщиной.
   – Нет, только что выкурил последнюю трубку, – условной фразой ответил Ягер.
   Человек в белом костюме задумчиво покивал и всосал в себя дым из кальяна, потом передал трубку своей подруге. Та втянула яростно, так что в чашечке зашкворчало. Глаза ее подернулись осенним ледком.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное