Вика Милай.

Re:мейк

(страница 2 из 11)

скачать книгу бесплатно

Я все выбросила, зная наверняка, что каждая вещь, любая безделушка, будет напоминать Майклу обо мне – он расстроится и станет реже улыбаться.

Оля прислала два номера телефона – рабочий и домашний. Мудро. Домой звонить неудобно – может жена подойти. Только если на работу… Сколько времени сейчас в России?

Я набрала номер. Собственно, четкого плана разговора с Андреем у меня не было, а план просто необходим, иначе пропадешь. Он завалит вопросами, все «выяснит», и не успеешь оглянуться, как он сделает «соответствующие выводы», которые отвердеют эпоксидной смолой так, что изменить и доказать обратное будет невозможно. Но я столько раз мечтала услышать его голос. Да и что я вообще делаю здесь, если его нет со мной? Я все же рискнула позвонить без четкого плана.

Он ответил. И я сразу успокоилась, как тогда на вокзале. Я снова дома.

– Привет, как поживаешь?

– Да… Как сказать… С переменным успехом…

– А мне захотелось поговорить с тобой.

– Похвальное желание. Чем, так сказать, обязан?

Он не узнал меня, – догадалась я, поэтому коротко отвечает и выжидательно молчит.

– Будешь смеяться, но я просто хотела услышать твой голос.

– И только-то?

Я попыталась себе представить его лицо, его глаза, его усмешку и не смогла.

– Да. И узнать, как твои дела?

– Что дела, ни плохи, ни хороши. – Провисла недолгая пауза. – Вот проект новый запустили…

– Милый, о чем ты говоришь? – думала я, слушая его рассказы о проекте, о аэродроме в Гатчине, где ему вроде бы предлагают работу. – Я помню до последней минуты все наши встречи. Ты неизбежно приходишь в мои сны, как ночные трамваи в парк. Помнишь, как под шум дождя мы любили друг друга до судорог? Мы сидели ночью в халатах на балконе, потому что счастью было тесно в нашей комнатушке, и ты обнимал меня, а над нами осыпалось осеннее небо.

Я свыклась с мыслью, что потеряла тебя безвозвратно, что никогда мне не будет жизни без тебя. Наш разрыв был чудовищной ошибкой. Моей ошибкой. Для тебя, видишь, все обошлось благополучно.

И мне показалось чрезвычайно важным позвонить, потому что я люблю тебя ничуть не меньше, чем в первые дни наших встреч. Я споткнулась о тебя, а подняться так и не смогла…

Ты вдруг замолчал. Я услышала щелчок зажигалки и тоже закурила.

Весенний день был в самом разгаре. Снова солнце, как всегда весной, светит во все окна. Кажется, еще немного, и оно вдребезги разнесет стекла. Под окнами бушевали нарциссы и звенели птицы, тревожа ветви зеленой изгороди.

Я осторожно положила трубку. Вымыла бокал из-под вина. Придирчиво осмотрела дом, переходя из комнаты в комнату, и не обнаружила следов своего присутствия, словно его простерилизовали от меня.

Я закрыла входную дверь. Отключила сотовый телефон. Взяла стакан воды и запила таблетку. Легла на кровать поверх покрывала. Дотянулась до пульта и включила Шумана. Я всегда любила Шумана… Только Шумана. Как уютно засыпать под нотный водопад…

2. Туман стелется

…Заседание проходило на последнем этаже бизнес-центра.

Шел снег. Я смотрела в окно: начиналась метель, тонула в белой мгле Москва, – и, острее, чем обычно, ощущала свое одиночество. Таким же белым и мутным, как эта февральская метель, изредка приходил ко мне один и тот же сон. В пробуждении он забывался, и вдруг, так некстати, ожил здесь в конференц-зале, в то время, как за круглым столом все слушали выступление генерального директора. Чувство раздвоенности не покидало меня, словно незнакомка в дорогом костюме делает пометки на полях опросника и в свои неполные тридцать она, а не я, помощник дизайнера московского филиала «Нордик» в Питере. Кто знает, что на подобные мероприятия я попадаю лишь из-за болезни главного дизайнера, а мои непосредственные обязанности – это всего лишь беготня по магазинам фурнируты, мелкие доработки эскизов? Творческая составляющая моей должности ограничивалась авторством лаконичных подписей: «Убрать погоны. Уточнить ширину груди. Шлицу снять. Неудачная длина» и бесконечной бумажной волокитой с отчетами по продажам отдельных моделей, их отбором для новой коллекции.

– Модель «Глория» – прекрасно продалась, – провозглашала в отчете менеджер по продажам Светлана Николаевна. – Несмотря на то, что плохо сидит. Очень нужна в ассортименте!

– Ну конечно, «Глория» очень нужна, – хмыкала я про себя, – дешевейшая китайская ткань, цвет – черный, элегантность ватника, себестоимость морской ракушки.

Со временем я научилась беспристрастно просматривать подобные отчеты и не спорить с главным дизайнером, патетически доказывая, что «обыватель достоин лучшего». Ирина работала в модельном бизнесе более десяти лет. Не вступая в спор, она снисходительно вразумляла меня. «Откуда ты знаешь, чего он достоин? – говорила она. – Мы ничего не навязываем, просто продаем. Более того, потребители формируют спрос, а наша задача – его удовлетворить». Значительно позже я поняла, что она была права. Навязать стиль, вкус, элегантность – невозможно. Наша одежда, взгляды, наша работа, наши друзья и супруги – это только сознательный наш выбор.

Теперь, видя в отчете что-то вроде «Модель „Пуританин" – очень медленно, но продается. Для людей с животиком», я делаю отметку: выпуск модели под вопросом. У нас массовое производство, которому необходимы стопроцентные продажи и высокие прибыли, а не ателье индивидуального пошива, для людей с животиками, попками и короткими ножками. Моя работа, не занимающая головы, давно превратилась в рутину, так что день стал не отличим ото дня. Только некоторые обстоятельства сделали последние три месяца такими памятными, такими выпуклыми, что мне казалось, будто каждая минута, окрашенная грустью и смятением, была прожита наполненно.

И если бы меня в конференц-зале спросили напрямик: «Марина, а чего бы вам действительно сейчас хотелось?» Да вот спросил бы, к примеру, этот рыхлый Шершнев, оставляющий влажный гадливый след на ладони от безвольного рукопожатия. Я бы ответила, что хочу открыть окно и, шагнув в белую пропасть, пролететь над проспектными огнями. Или разбить вычурную вазу на столе. Или выплеснуть в него, в Шершнева, минеральную воду из стоящего передо мной стакана. Я бы объяснила, что хочу освободиться, встряхнуться, чтобы последние три месяца не стояли мутной жижей в голове…

…Он заходил всегда неожиданно. Чаще под конец рабочего дня. Стильный, благоухающий, непроницаемый, как банкомат, – технический директор Ишков. Он не бывал зол или весел, грустен или взволнован, всегда невозмутим и последователен. С нарочитой корпоративной вежливостью Ишков задавал незначащие вопросы, скользил взглядом по эскизам, брал за руку: «Будут проблемы, обращайтесь». В недоумении, я лишь пожимала плечами, когда за ним закрывалась дверь.

В конце декабря мы отправились в командировку на международную текстильную выставку в Финляндию. Технический директор, второй художник, главный дизайнер и я. В конце первого дня в выставочном комплексе Ишков вежливо, не таясь от сослуживцев, пригласил меня в ресторан перекусить, поскольку мы с ним проживали в одном отеле, а коллег разместили на другом конце Хельсинки. Я планировала пробежаться с Ириной по магазинам, подобрать друзьям подарки и неохотно согласилась на приглашение, принимая его про себя как вынужденную переработку.

В ресторане, тщательно пережевывая пищу, он интересовался китайскими тканями, ценами на фурнитуру весенней коллекции, не отвлекаясь на посторонние темы, не улыбаясь. Поначалу меня смешил финский английский, умиляли лучистые официантки с белесыми ресницами. Внимание то и дело привлекали входящие посетители – уютная старушка с елочной пикой в свертке, целующаяся молодая пара. Они оторвались друг от друга на мгновение, чтобы сделать заказ. В ответ на мои шутливые замечания Ишков поднимал на меня пустые глаза и продолжал: «Завтра необходимо взять прайс-лист у корейцев и образцы. На мой взгляд, у них идеальное соответствие цены и качества». Подобные вопросы уместней было бы обсуждать с Ириной, мое же право голоса в данной ситуации приравнивалось к голосу нашего ночного сторожа. Вдобавок, я казалась себе легкомысленной и к концу ужина затосковала, уткнувшись в тарелку. Ишков удовлетворенно вытер губы и отбросил скомканную салфетку:

– Уже поздно. Пора спать!

У дверей моего номера зачаточная улыбка трещиной пролегла на его лице:

– Может, на чай пригласите? – немного заискивающе спросил он.

В его глазах я прочитала страх отказа. Впрочем, мне могло показаться. Лучше бы он был самоуверен и груб, как многие в подобной ситуации.

Такая жалость затопила меня, что я, ни слова не сказав, открыла дверь и подтолкнула его к входу. В одночасье мы поменялись ролями, и я бойко распорядилась, указывая на кресло: «Можете здесь пиджак бросить». В баре я нашла виски и лед, разлила в бокалы, погасила верхний свет. Он гость, он стеснен и, спустя полчаса, неумелыми, трогательно неловкими движениями, отыскивал пуговицы на моей блузке. А я надеялась рассмотреть его, определить и узнать тем особым знанием, которое дает физическая близость. Ведь за драпировками слов и поступков мужчины подчас прячут свои страхи, обиды, несбывшиеся надежды и непристойные фантазии. Без одежды, в приглушенном свете ночника, Ишков был похож на большого белого гуся. Я едва удержалась, чтобы не рассмеяться, до того забавно он топтался у шкафа, неторопливо снимая брюки, перегибая их пополам, укладывал на полку. Трусы, майку и носки аккуратной стопкой сложил на стул. На столе разложил в шеренгу бумажник, записную книжку, мобильник и часы. Осторожно присел на край кровати. Член, как раскрытая гармоника, печально свисал, перегнувшись через край матраса. Я закрыла глаза и увидела море. Необъятное море в мурашках солнечных искр. Я поцеловала его приблизившееся лицо, его глаза и нашла холодные губы…

Он оказался импотентом. Ну хорошо, хорошо, если быть объективной – полуимпотентом. В его движениях, поцелуях, ощупывании моего тела сквозила торопливая брезгливость, как у человека, выносящего мусор в зловонном пакете. По крайней мере, мне так показалось. Я ощутила бедром слабую эрекцию. Он поспешил воспользоваться ею и после двух-трех фрикций пискнул и обмяк на мне белой, пастозной опарой. А я, раздавленная чужим унижением, чужим ненужным секретом, собственной жалостью, даже не смела пошевелиться. Он молча ушел в душ. Зашумела вода. Меня охватила тоска, как в ресторане: когда же это кончится? Зачем, скажите, он остался у меня? Вернувшись из душа, он включил ночник, расправил одеяло, заботливо укрыл меня, поправил подушку, лег и устроил голову на моем плече, словно переложил на него свои неудачи и мужскую несостоятельность. И в ту ночь, и во все последующие немногочисленные ночи после краткой сексуальной интерлюдии он спал на моей груди или на плече и жался сквозь сон к моему теплу, не выпуская из объятий до утра, словно только за тем и приходил.

Вскоре после возвращения мне повысили оклад. Я старалась не думать о причинах повышения. Встречая на работе Ишкова, по-прежнему стильного, немного высокомерного с подчиненными, я выдавливала улыбку. Он перестал заходить в мой кабинет, но его взгляд, который я ловила на себе, был мягкий и просящий. Изредка он звонил, мы договаривались о встрече. Несколько раз он ночевал у меня, пока родители были на даче.

Я ничего о нем не знала. Он не рассказывал. Может быть, у него не было детства и сбитых коленок, раскрашенных зеленкой. Возможно, он сразу появился на углу Шпалерной в рейбановских очках, льняном костюме, повязанный цветным шейным платком с кейсом под мышкой, и устремился на работу. А за неделю до моей поездки в Москву его перевели в Иркутск. Бросили, так сказать, в отстающий регион. Он сообщил мне о своем переводе между прочим, как об экскурсии по Золотому кольцу. Что я значила для него и значила ли вообще, осталось загадкой. Три месяца меня тяготила наша связь: я старалась не встречаться с ним в коридорах нашей фирмы, но если он звонил, мне просто недоставало сил отказаться от очередной встречи и бессонной ночи. А тогда мне вдруг показалось, что я теряю близкого человека, которому нужна. К кому он будет прижиматься по ночам в холодном Иркутске? Неделю я не находила себе места и даже позвонила ему перед отъездом.

– Мне будет тебя не хватать, – сказала я, впервые назвав его на «ты». Это было верхом откровения.

– Я буду звонить, – ответил он.

Мне показалось, что я говорю с автоответчиком…

Шершнев охрип, зачитывая отчет по доходам, отпил воды и принялся перебирать бумаги на столе. Образовалась недолгая пауза. Я встала и вышла. В холле было прохладно. За окном улеглась вьюга. Я закурила, пытаясь собраться с мыслями, а вместо этого с возрастающим удовольствием рассматривала свое отражение в зеркале. Костюм сидел идеально, непослушные рыжие волосы, которые удалось уложить после поезда, окаймляли бледное лицо. Легкий дневной макияж подчеркивал выразительность глаз. И новые туфли, которые хоть немного натерли пятку, но в целом были безупречны. Я прошлась перед зеркалом. Почувствовала внезапно необыкновенный прилив сил. Подумаешь, Ишков! Хочу любить и жить, и быть счастливой! Во мне снова ожила радость ожидания, которая бывает только в молодости, когда за каждым поворотом грезится встреча.

– Хороша! Скоро наше выступление, а она перед зеркалом крутится! Нашла время! – зашумел в коридоре Сережа Лотовский.

– Тоже мне, персона, ты и без меня выступишь прекрасно, – ответила я.

– Мне нужна моральная поддержка, идем скорей, ты же знаешь этих москвичей – не любят ждать.

– А я знаю этих питерцев, которые не любят москвичей. И за что, главное? – рассмеялась я в ответ.

– Это все комплексы, – округляя глаза, шепотом ответил Сережа, – комплексы второй столицы. А делать карьеру все равно сюда приедем.

На следующий день после возвращения из Москвы я заболела. Утром по очереди навещали друзья. Как в немом кино, они проходили в мою комнату, присаживались в кресло, что-то говорили, я не всегда их слушала. У меня болело горло – я молча кивала. Они пили принесенный мамой чай, крошили печенье на стол. Все такие разные, что я не представляла, как однажды соберу их вместе. О чем они станут говорить? Мне мучительно хотелось спать.

Наташа пришла первая, с пухлой трехлетней Ингой. Девочка легла на пол у окна и наотрез отказалась вставать – устала.

– Вчера собрал вещи и уехал, – тихо сказала Наташа. Ее растянутый до колен свитер был залит в двух местах молоком. – Приходим вечером из садика, а шкафы пустые. Все увез.

– Папа уфол, – подтвердила Инга, – нужен другой папа.

У нее были взрослые, печальные глаза.

– К телефону не подходит, – монотонно продолжала Наташа, видимо, пересказывала историю не в первый раз. – А ночью прислал СМС: «Нам нужен перерыв в отношениях».

Это был третий папа из Интернета. Разведенный. Пьющий, как выяснилось позже. Сергей прожил у Наташи рекордные три месяца. Поговаривают, что она даже сварила ему гороховый суп. Он одел ребенка и Наташу с ног до головы. Починил торшер и пропылесосил ковер. Подруга расцвела. А потом запил – начались ссоры.

– Хотела тебе Ингу подбросить вечером, – сказала она, уходя. – У меня встреча. Списалась с одним, вроде ничего. Жаль, что ты заболела. – И добавила: – Ты тоже попробуй познакомиться. Одной-то что сидеть?

Я виновато улыбнулась в ответ. Ольга ворвалась в комнату спустя полчаса. Вывалила на стол свертки.

– Я на минутку, – выпалила она, – опаздываю на танцы. Тебе мандарины и сок.

Она торопливо выпила чай и убежала. Ее страстью были африканские танцы и мужчины. Преимущественно русские и обязательно красивые, желательно состоятельные. Как и Наташа, она находила их в Интернете. Они даже сидели на одном сайте. Ольгин «стаж» составлял два года. Яркая внешность привлекала мужчин – эффектная, сияющая, сексуальная, уверенная в себе, независимая. В действительности, она была полна комплексов и страшилась рутины. Ольга нуждалась в восхищении, комплиментах. Как Дон-Жуан, она срывала первоцветы любви и бессердечно рвала отношения, терявшие новизну.

– Унылый мир кастрюль не для меня, – оправдывалась она.

Год назад Ольга уговорила меня составить анкету. «Ты себе не представляешь, как это интересно! Яркий виртуальный мир, – ободряла она. – Встречи, ночные прогулки, рестораны. Найдешь себе кого-нибудь для поездки на море летом».

Я же хотела найти мужчину, который по выходным обедал бы на нашей кухне и копался в папином «опеле» во дворе. Его можно отвезти на дачу и показать соседям. Родители, наконец, успокоятся, что у меня все в порядке, все, как у всех. Но больше всего я мечтала о ребенке. Такой сероглазой девочке с вьющимися кольцами волос, какой она мне иногда снилась. Всякий раз, когда сквозь зыбкий рисунок сна проступал вагон поезда, она сидела у открытого окна и что-то увлеченно рассказывала мне, волосы развивались на ветру. За окнами пролетали лесные поляны. Я не решилась рассказать об этом подруге. Да и какая может быть связь между сайтом знакомств и ребенком? Я надеялась на чудо. Ольга бы просто высмеяла меня.

Тем не менее, я подобрала фотографию.

– Какая дичь! Учительница младших классов! – возмутилась подруга. – Все сантехники будут твои. А что-нибудь вызывающее в твоем портфолио найдется? В купальнике, например, чтобы спинку прогнула. Пойми, Мариша, мужики – примитивы, им бы что попроще и доступнее. Такую наживку они поглотят. Им чтобы понятно и на уровне нижних чакр, а Софья Ковалевская – это скучно и не возбуждает!

– Боюсь, что только примитивы и проглотят такую наживку, – засомневалась я.

– Да, непристойные предложения будут – без этого никак. Это сайт знакомств, а не физфак!

Ничего вызывающего в моих альбомах не нашлось. Ольга уверяла позже, что именно эта моя фотография и обрекла предприятие на неуспех. Я же с удивлением выяснила, что сайт изобиловал женщинами на фоне советских сервантов, белорусских обоев, турецких пляжей и дачных участков где-нибудь в Пупышево. На мой взгляд, этот студийный снимок хоть и выдающимся не был, но смотрелся неплохо, скромно и без претензий.

На следующий день я обнаружила в своем ящике два сообщения. Николай-29: «Доставим друг другу удовольствие без взаимных обязательств? Интересует?» Меня не заинтересовало, Николай безропотно отправился в папку «удаленных» респондентов.

Женя-22 написал: «Привет!» Я ответила: «Привет». Больше он не написал.

За неделю не набралось и десяти сообщений. Виртуальный мир оказался не таким ярким, как обещала подруга. Мужчины предлагали познакомиться, осторожно выспрашивая цель моего пребывания на сайте, и все как один просили прислать еще фотографии. Только Владимир-28 предложил встретиться вечером. Слегка насторожило обилие грамматических ошибок в его сообщениях. Я внимательно просмотрела анкету Владимира. «В спонсоре не нуждаюсь и быть им не хочу» – это о материальной поддержке. В разделе «о себе» просто и без выкрутасов – «ищу женщину для создания семьи». Мне понравилось. С фотографии на меня смотрел жизнерадостный и незамысловатый блондин, эдакий Ганс-подмастерье из немецкого фольклора. Казалось, в его кудрях застряли опилки свежеструганных досок. Договорились о встрече у метро «Парк Победы». В восемь. По такому случаю Ольга примчалась подобрать мне гардероб. Мы остановились на черном платье и тонком кашемировом пальто с длинными сапогами.

«Легкий макияж и минимум аксессуаров, – инструктировала подруга, – ничего вызывающего в первую встречу!»

Я увидела его издали. Растянутый полосатый свитер, китайские ботинки с загнутыми кверху носками, под мышкой – барсетка. Незначительное спонсорство ему бы явно не повредило. Наши с Ольгой тщательные приготовления оказались из лишними. Первым желанием было развернуться и уйти. Владимир помахал рукой.

Я вдруг осознала всю неловкость ситуации. Вот иду я, Марина, 29, к Владимиру, 28, на встречу, цель которой заранее определена, не оставляя мне ни малейшего шанса для маневра, интриги, игры: «Не найдется ли у вас соли?» Или: «Не посмотрите, что-то у моей машины датчик масла барахлит?» И, как ни старайся, не получится скрыть, что я одинокая неудачница, которая не желает коротать долгие вечера, подшивая папе брюки. Как на собеседовании у потенциального работодателя, я на весь вечер перестану быть собой, стану натужно улыбаться и нести всякую ахинею в ответ на просьбу «рассказать немного о себе», лишь иногда усмехаясь про себя: «Слышала бы мама, вот удивилась бы!» И это все для того, чтобы понравиться, чтобы взяли.

Владимир, как мне показалось, подобными сомнениями себя не обременял. Он поздоровался и предложил прогуляться в парке. Шел снег вперемешку с дождем. Стемнело. В пустом парке под остриженными тополями лежали горки срезанных веток.

«Только бы меня с ним никто из знакомых не встретил», – напряженно думала я. Мы обогнули пруд. Вода отливала неприветливым блеском. Владимир обстоятельно докладывал. Ему двадцать восемь. Живет с мамой на Охте. Все друзья обзавелись семьями, детьми, а он до сих пор один. Работает в автосервисе. Зарабатывает, конечно, но в кафе он на первом свидании не пойдет, потому что знает: многие девушки для того и знакомятся, чтобы в кафе покушать. На этих словах он сделал значительную паузу, видимо, для моей возмущенной ремарки. Но я промолчала. Я уже продрогла и в душе проклинала себя за дурацкую затею. Владимир хлюпал носом, но не сдавался. «Не знаю, что женщинам нужно, – бубнил он, – я вроде нормальный парень. Все при всем. Сколько встречался – никто потом не перезванивал. А я даже в театр ходил недавно. Первый раз пошел. Знаете, понравилось». Было искренне жаль потраченного впустую времени.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное