Василий Головачев.

Гарантирую жизнь

(страница 8 из 41)

скачать книгу бесплатно

Наступило молчание.

Полковник пососал дольку лимона, начал жевать бутерброд.

Никифор вспоминал запись убийства брата, свои встречи с бандитами и предателями, до которых не мог дотянуться вследствие их высоких должностей, раздумывал, взвешивал решение, пока вдруг не понял, что готов подписаться под каждым словом полковника. Поднял голову и встретил его холодновато-сочувствующий взгляд.

– Кто будет командиром группы?

– Я, – сказал Гвоздецкий. – Вы согласны?

– Да.

– Я не сомневался в вас. Быстрое, но умное решение.

– Ум – это способность находить убедительные оправдания, – Никифор усмехнулся, – собственной глупости. Вы предусмотрели мой перевод из ГУИН в вашу епархию?

– Мы предусмотрели все. – Гвоздецкий вынул из внутреннего кармана пиджака плотный толстый конверт. – Это ваши новые документы и материалы задания. С завтрашнего дня вы уволены из рядов «Тайфуна», кстати, вместе с вашим коллегой лейтенантом Крупкало.

– Лёнчик… – пробормотал Хмель.

– На работу в Управление можете не заходить, вы уже переведены в другую часть. Здесь же, в конверте, адрес части, куда вам следует прибыть в течение двух суток. – Полковник допил чай, встал. – Засим разрешите откланяться. До встречи. – Он протянул руку.

Никифор тоже встал, ошеломленный быстротой и напором, с какими была решена его судьба, пожал твердую, сухую руку гостя, покачал головой.

– Вы взяли меня тепленьким…

Гвоздецкий засмеялся, вышел в прихожую.

– Не вас первого, капитан. Скажу честно: я не рассчитывал, что вы легко сдадитесь, но надеялся. – Полковник заглянул на кухню. – Спасибо за чай, хозяюшка, чай был заварен по-моему. Доброй ночи.

Он исчез.

В прихожую вышла мать, глянула на сына, задумчиво склонившего к плечу голову.

– Это твой начальник, сынок?

– Да, – кивнул Никифор. – Теперь это мой начальник.

Ладожское озеро
Никифор Хмель

Они встретились в Приозерске спустя три дня после знакомства в лагере, тестирования и совместной тренировки на слаженность. Всего команда ЧКК, или просто ЧК, насчитывала более двадцати человек, но исполнительное ядро команды состояло из семи оперативников, получивших приказ называть друг друга только по именам. Из них Никифор до появления на базе в Битцеве знал только двоих: лейтенанта Леонида Крупкало – Лёнчика, с которым работал в «Тайфуне», и командира группы Гвоздецкого. Остальные члены команды прибыли, как потом выяснилось, из разных спецподразделений типа Псковского СОБРа, десантно-штурмового батальона «Орел» Рязанской дивизии ВДВ или группы ФСБ «Альфа».

Все они были разными – по сложению, характеру, манере поведения, отношению к жизни, но всех их роднило обостренное чувство опасности – черта любого профессионала, а также одно любопытное обстоятельство: семьи всех членов группы так или иначе пострадали от террористов или бандитов.

Если у Никифора чеченцы убили брата, то у Лёнчика стая молодых подонков изнасиловала сестру, у снайпера Бориса машина некоего «авторитета» сбила мать.

Женщина скончалась, не приходя в сознание. Отца Жеки сожгли в гараже, брата Ярослава – инспектора рыбохраны – утопили в озере, жену Виктора – директоршу гостиничного комплекса «Петровское» – убил заказной киллер двумя выстрелами в голову. Только о полковнике Гвоздецком его подчиненные не знали ничего. Лишь выяснили, что он прошел три войны, несмотря на сравнительную молодость – ему исполнилось сорок два года, и что он владеет рукопашкой и всеми видами оружия.

В Приозерск, небольшой карельский городишко, расположенный на западном берегу Ладожского озера, «чекисты» добирались каждый своим ходом. Никифор, например, не имевший собственной машины, прибыл поездом из Санкт-Петербурга. Собрались же они здесь для выполнения задания, обеспечиваемого группой поддержки и наблюдения. Задание состояло в следующем.

В Карелии произошло четвертое за два месяца похищение известных бизнесменов с целью получения выкупа. Первые три так и не были раскрыты, родственникам похищенных пришлось платить. Последний инцидент, происшедший десять дней назад, переполнил чашу терпения не только работников правоохранительных органов, но и инициаторов создания ЧК. Был похищен тридцатисемилетний Константин Озерецковский, один из руководителей крупнейшей строительной компании края и дальний родственник президента.

Произошло это так.

По данным, которыми располагали «чекисты», похитители разрабатывали это преступление несколько месяцев. В середине июня в офис фирмы «КСК» вошли трое крепких молодых людей, одетых в милицейскую форму. Предъявив документы на проходной, они ворвались в кабинет Озерецковского, уложили директора компании на пол, надели наручники и, вытащив его на улицу, стали запихивать в машину – джип «Мицубиси». Охранники бизнесмена попытались воспрепятствовать захвату, но были ранены выстрелами из автомата. В это время на территорию фирмы въехал гендиректор «КСК» отец Озерецковского Вадим Александрович. Он попытался было организовать погоню, однако похитители выстрелили по его «шестисотому» «Мерседесу» из гранатомета и сумели оторваться от преследования. Отец Константина получил множественные осколочные ранения и едва не потерял зрение. Один из его телохранителей был убит.

Несколько дней Константина прятали в самом Петрозаводске, где все это случилось, потом перевезли в Приозерск, а уж потом переправили на один из островов Ладожского озера. Как установили следопыты ЧК – на остров Коневец. А чтобы он не сопротивлялся, бизнесмена постоянно кололи наркотиками, едва не превратив его в наркомана. Через два дня после похищения отцу Константина позвонил неизвестный и потребовал выкуп – пять миллионов долларов. Говорил неизвестный с ярко выраженным «кавказским» акцентом.

По меркам Карелии Озерецковский-старший был человек не бедный, но такой суммы у него не было, и он после недолгих раздумий обратился за помощью к своему знакомому в УФСБ края. Так о похищении стало известно начальнику президентской службы безопасности и самому президенту. После чего и последовал приказ главы государства «замочить» бандитов без суда и следствия, а на месте расправы оставить визитную карточку ЧК. По мысли президента, такая «реклама» Чрезвычайной карательной комиссии была совершенно необходима для создания атмосферы страха для похитителей людей. Они должны были знать, что возмездие неотвратимо! Это был принцип шахматной стратегии: угроза сильнее ее исполнения.

Вскоре Озерецковскому-старшему снова позвонил посредник с акцентом, но Вадим Александрович по совету работников местного Управления ФСБ сказал, что таких денег у него нет. Тогда ему прислали видеокассету, на которой было запечатлено, как сыну отрубают палец. Вадим Александрович стал готовить выкуп.

Еще через два дня в Приозерске собралась команда ЧК, у которой оставалось всего двое суток на решение задачи: освобождение заложника и уничтожение банды. Им предстояло каким-то образом незаметно добраться до острова Коневец, где прятали бизнесмена, опять же незаметно достичь схрона и во что бы то ни стало добиться поставленной цели. От этого зависела не только жизнь заложника, но и судьба самой ЧК. Она должна была доказать свою профпригодность и эффективность.

Понимали это все «чекисты», поэтому готовились к операции тщательно, без шуток и ёрничанья, начав работу с изучения карты местности и особенностей острова.

По легенде, остров Коневец получил название еще в языческие времена от Конь-камня, возле которого прибрежные ладожские насельники оставляли коней в дар духам острова, которые охраняли оставленный на нем на все лето скот. Коневец простирался к северо-востоку примерно на шесть километров, имея крутой западный и пологий восточный берега, и отделялся от берега озера пятикилометровым проливом. Посреди острова располагались три «горы»: Святая, Змеиная и Южная высотой аж в тридцать четыре метра. По сути, эти горы представляли собой выступы кристаллических пород материка среди галечной гряды, оставленной ледником десятки тысяч лет назад.

Западный берег острова сложен из террас разной высоты, создающих местами своеобразные естественные лестницы. На южном берегу Коневца расположен храм Рождества Святой Богородицы с великолепным Рождественским собором. Еще один храм – Казанской Божьей Матери – стоит на Святой горе с тысяча семьсот девяностого года. Но храм Богородицы и монастырский комплекс намного старше: они построены еще в конце четырнадцатого века, а в тысяча четыреста двадцать первом году монастырь был перенесен из-за сильного разлива Ладоги на более высокое место, где стоит и по сей день, претерпев несколько разорений, перестроек и обновлений, периоды упадка и возрождения.

Так, нынешний собор и монастырский комплекс возведены были в конце восемнадцатого века, а в конце двадцатого – вплоть до тысяча девятьсот девяностого года – на территории монастыря размещалась база военных моряков и склады морских торпед.

Вот в склепах одного из таких складов и прятали похитители свои жертвы, в том числе – Константина Озерецковского.

Место было определено совершенно точно с помощью спутниковых систем наблюдения за поверхностью Земли (президентская служба безопасности опиралась на все новейшие системы связи): северно-западная оконечность острова, где располагался древний разрушенный скит и он же – бывший склад, окруженный развалившимися каменными строениями. Однако незаметно приблизиться к нему было практически невозможно, тем более днем, и «чекистами» рассматривался лишь вариант ночной вылазки, имевший шанс на реализацию.

Экипировка группы поразила даже видавшего виды Никифора.

Им предоставили новейшие комбинезоны «ратник» для спецопераций, приборы ночного видения, компьютерные прицелы, множество приспособлений для ориентации, связи, маскировки, пересечения скальных гряд, подъема на стены, а также оружие на выбор: бесшумные снайперские комплексы «винтобой», пистолеты бесшумного боя «котик», пистолеты-пулеметы «горох», стреляющие ножи, наборы метательных пластин и дротиков, арбалеты и пси-излучатели «нокаут», называемые в просторечии «глушаками», с радиусом гарантированного действия до двадцати пяти метров.

Кроме того, в комплект снаряжения входили рации с дальностью действия до пяти километров, органайзеры для ориентации и контроля «своих» и уникальные приборчики, выявляющие у противника не только наличие оружия на дальности до двух километров, но и его тип. Никифор о таком приспособлении даже не слышал.

В воскресенье восемнадцатого июня они были готовы к броску на остров, получая от наблюдателей группы поддержки и наведения все данные о перемещениях сторожей заложников: по всем признакам, пленников было двое. Операция должна была начаться и закончиться этой ночью с воскресенья на понедельник. Дальше тянуть с освобождением Озерецковского было нельзя, по следу похитителей шли опера угрозыска и ФСБ и скоро тоже должны были выйти на схрон бандгруппы.

По сведениям наблюдателей, всего пленников сторожили шесть человек. Трое занимали позиции за остатками стен скита, наблюдая за местностью, трое отдыхали в подземном бункере – бывшем складе морских торпед. За те три дня, что «чекисты» готовились к захвату схрона, сторожа ни разу не появились на берегу острова днем, имея, видимо, запасы воды и пищи и не желая выдавать свое убежище. Лишь по ночам один-двое выходили на террасу перед храмом, прогуливались или просто курили. По данным радиоперехвата было известно, что раз в четыре дня к ним с материка прибывает лодка, что организованная преступная группировка, специализирующаяся на похищении людей, насчитывает по крайней мере еще десять человек, а главарь банды находится в Петрозаводске. Однако выяснить, кто он, где прячется и под какой личиной живет, пока не удавалось.

Впрочем, командира ЧК и его подчиненных это не волновало. Они решали конкретную задачу по ликвидации банды. О последствиях должны были думать руководители рангом повыше.

В половине одиннадцатого вечера команда ЧК в полном составе погрузилась на катер. Каждый нес свою сумку со снаряжением и оружием. Никифор выбрал себе бесшумный пистолет «котик», нож и набор дротиков. Пси-излучатели были только у Гвоздецкого и у Виктора, отвечающего за захват «языка». Снайперские винтовки взяли Борис и Ярослав.

Через час катер подошел к острову с севера на расстояние десяти километров и перешел на струйный двигатель, почти не дающий шума. Группа начала переодеваться в маскировочные комбезы, а когда катер подошел к острову вплотную (этот участок берега не просматривался из укрытия, где сидели сторожа заложников), «чекисты» попрыгали на отмель и нырнули в прибрежный кустарник, за которым начинался негустой смешанный лес. До цели им предстояло преодолеть всего около двух километров.

Катер остался ждать их возвращения.

Гвоздецкий включил органайзер, экранчик которого показал схему местонахождения бункера с пленниками, проверил работу радиоотвечиков всех членов группы: в уголке экрана высветились семь зеленых звездочек. Жестом приказал включить рации.

– Как слышимость?

– Нормально, – откликнулись «чекисты».

– Самочувствие? Никто не жалуется?

– Нормально.

– Тогда начинаем работать. Полтора километра идете за мной цепью, потом расходимся. Я беру одного часового, Борис второго, Виктор третьего. Снимаем по сигналу Виктора, ему надо подобраться к своему объекту почти вплотную.

– Я мог бы снять третьего из винтаря, – сказал Ярослав.

– Нам нужен «язык», знающий пароли и систему охраны внутри бункера. Вопросы есть? Нет? Вперед!

Семь почти невидимых в ночной темноте фигур бесшумно растворились в лесу, направляясь к западной оконечности острова, где находился схрон похитителей людей.

В двенадцать часов ночи они вышли к террасе, на которой кое-где среди сосен и берез торчали из земли крупные валуны и галечные языки, начали окружать скит со всех сторон, включив приборы ночного видения.

Никифор обошел крутой склон холма, сложенный из крупного, хорошо окатанного галечника-валунника, нашел русло пересохшего ручья и по нему вылез на террасу, стараясь не наступать на скрипучую каменную осыпь.

На фоне бурого – в инфракрасной оптике – неба стали видны багровые, коричневые и черные зубчатые стены остатков храма и разрушенных каменных строений, служивших когда-то хозяйственными постройками базы моряков. Более яркое пятнышко за одним из темно-вишневых зубцов принадлежало голове часового. Никифор направил в его сторону решеточку прибора для определения типа оружия (Гвоздецкий называл его армингом), и на экранчике плоского футляра величиной с детскую ладошку высветились две цифры: 2 и 5. Это означало, что часовой вооружен автоматом и гранатами.

– Вижу часового, – доложил Никифор; он был в шлеме, и звук голоса полностью гасился защитной сферой, не вылетая наружу.

– Оставайся на месте, – отозвался Гвоздецкий. – Жди сигнала.

Никифор замер, считая секунды и минуты. Температура воздуха на острове держалась около трех-четырех градусов тепла, но комбинезоны хорошо защищали тело от холода. На четвертой минуте рация донесла голос Виктора:

– Я готов.

– Я тоже, – доложил Борис.

– Десятисекундный отсчет.

На десятой секунде Виктор скомандовал:

– Огонь!

Светлое пятнышко в полусотне метров от Никифора исчезло за выступом стены. Часового снял из «винтобоя» Борис. Выстрела слышно не было, несмотря на полную тишину вокруг.

– Вперед! – бросил полковник.

Никифор метнулся к развалинам, обходя кучи камней, перепрыгнул какой-то ров и вдруг почувствовал непреодолимое желание упасть на землю. Не раздумывая ни мгновения, нырнул головой вперед, на лету разворачиваясь лицом вверх, увидел яркую вспышку выстрела слева от себя (стреляли из автомата) и выстрелил в ответ три раза подряд. Упал, перекатился на бок, готовый стрелять, но все было тихо.

– Кто нашумел?! – рявкнула рация.

– Часовой, – отозвался Никифор, откатываясь под стену и вставая с пальцем на курке пистолета. – Их было четверо.

– Дьявол! Если внизу услышали… Слава, взберись повыше и держи под прицелом развалины. У них могут быть запасные выходы из бункера. Виктор, что у тебя?

– «Язык» утверждает, что внизу целая система коммуникаций. Двое сторожей находятся в «жилом блоке», еще один на «кухне». Пленники – их действительно двое – содержатся в бетонном склепе, бывшей подклети храма. Вход в подземелье тут рядом.

– Ник и Лёнчик тебя прикроют.

Никифор перелез через остаток стены, преодолел груду каменных обломков и увидел светлый контур бюста над извилистой стеной храма. Ответчик шлема высветил зеленый крестик на пластине визуального слежения – бюст принадлежал «своему», Виктору. Рядом с ним сидел, безучастно прислонившись к стене, человек в черном ватнике – парализованный выстрелом из «глушака» часовой.

– Где вход? – спросил Никифор.

– В четырех шагах ступени вниз, видишь?

– Вижу. Пошли.

– Дождемся Лёнчика.

– Я здесь, – появился лейтенант.

Никифор снял с руки перчатку, дотронулся до стены бывшего храма. Стена была отсыревшей и кое-где осыпалась. А когда они спустились по каменным ступеням в темноту подвального входа в подземное хозяйство морской базы, то оказались по щиколотку в воде.

– Вот хрень! – прошипел Виктор. – Откуда здесь вода на горе?

Никифор хотел ответить, но в это время тяжелая металлическая дверь перед ним начала открываться, он вовремя откинул пластину прибора ночного видения, и свет фонаря, брызнувший в лицо, его не ослепил. Дважды выстрелив в проем двери, капитан перешагнул через упавшее тело, подобрал не погасший фонарь и двинулся в глубь довольно узкого коридора с мокрыми бетонными стенами, покрытыми разводами плесени, и ребристым полом, на котором стояли лужи черной воды. Коридор уперся в еще одну металлическую дверь с едва видимыми буквами и цифрами: ХМ 404. Дверь была полуоткрыта. Никифор с трудом расширил щель, вышел в квадратное помещение с массивными балками и пучком труб по стене. В полу помещения виднелся выпуклый глаз люка, две двери вели налево и направо, одна из них – правая – также была полуоткрыта.

– Куда? – оглянулся Никифор.

– Я понял так, что их «жилой блок», – отозвался Виктор, – кухня и камера с пленниками располагаются на одном горизонте. Вряд ли они спустились еще ниже. Люк закрыт, и туда просачивается вода.

– Эй, Бегемот, – послышался из-за двери дребезжащий из-за резонанса голос, – это ты? Кто стрелял?

Размышлять – что делать – было некогда, отступать – поздно, и Никифор сделал первое, что пришло в голову: шагнул в коридор за дверью и направил луч фонаря вперед.

Этот маневр оказался единственно верным: свет на мгновение ослепил идущего навстречу бандита, и это позволило Никифору сориентироваться первым и выстрелить. Сторож – громадный детина в черном ватнике (под землей было холодно и сыро), с автоматом в руках, упал на штабель каких-то ящиков, с грохотом рассыпавшихся по бетонному полу довольно большого помещения со стеллажами вдоль стен. И тотчас же из дальнего угла помещения заработал еще один автомат.

Пули вонзились в ящики, в стеллажи, с визгом запрыгали по стенам. Одна из них разбила фонарь в руке Хмеля, стало темно.

Никифор нырнул за какую-то толстую деревянную колоду с торчащим в ней топором, дважды выстрелил, сменил обойму. Автомат же строчил не переставая, словно имел бесконечный магазин.

– Прикройте меня! – бросил Никифор.

В проеме двери сзади показался ствол снайперки Бориса, плюнул огнем раз, другой, третий. Никифор перекатился вправо, открывая огонь. Автомат поперхнулся. Никифор метнулся в угол, отыскал на черно-малиновом фоне подвала более яркие пятна – ствол автомата и лицо стрелка, выстрелил, но этот его выстрел был уже лишним. Сторож не подавал признаков жизни. Однако задерживаться здесь было нельзя, оставался еще один защитник схрона, и он вполне мог уничтожить заложников, прежде чем попытаться уйти.

– Не стрелять! – прохрипел капитан, заметив приблизившегося к нему Бориса. – Можем задеть пленников. Витя, дай «глушак».

– Я сам.

– Быстро! Здесь могу пройти только я.

Виктор, помедлив, сунул Никифору тяжелый гипноизлучатель с квадратным – без отверстий – дулом. Капитан снял с себя шлем, вызвал необходимое состояние «без мыслей», сосчитал до семи и в темпе рванулся через помещение к двери, ведущей в глубь подземелья.

Коридор, начинавшийся за дверью, встретил его токами ненависти, угрозы и страха, которые он ощущал, почти как лучи видимого света. Определив самый «яркий» источник этих «лучей», Никифор выстрелил в том направлении из «глушака» и, пока его тело самопроизвольно металось в теснине коридора из стороны в сторону, «качало маятник», уворачиваясь от пуль (оставшийся в живых сторож начал стрельбу из «калашникова»), давил на гашетку парализатора до тех пор, пока не прекратилась стрельба и не погас «прожектор злобы и ненависти». Только после этого к нему вернулись мысли и чувства, и Никифор ощутил жжение на щеке и боль в левом бедре. Две из ливня пуль автоматчика все же нашли его и пробороздили щеку и бедро.

Однако судьба хранила его, он остался жив и даже не потерял сознания, продолжая участвовать в операции.

«Чекисты» отыскали камеру, в которой находились пленники, вывели их наверх, оставив на месте боя визитку с черно-золотыми буквами ЧКК, и вызвали по рации катер, чтобы не тащиться через буераки острова ночью.

В половине второго ночи катер подобрал группу, и, лишь оказавшись на его борту, Никифор почувствовал головокружение и слабость. Все поплыло перед глазами. В голове послышался нарастающий стеклянный звон. Капитан обмяк, прислонившись спиной к стенке рубки, и уже не слышал, как его окликнул Гвоздецкий. Его попытались привести в чувство, потом принялись раздевать, он это почувствовал, но выплыть из ватно-жаркой дремы не смог.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Поделиться ссылкой на выделенное