Владимир Васильев.

Лик Черной Пальмиры

(страница 2 из 19)

скачать книгу бесплатно

– Сколько их там, в Николаеве? Официальных?

– Человек двадцать. Я не считал. В основном мелочь – оборотни, вампиры, ведьмочки. Ведьмочки симпатичные, я проверял. А из магов только Швед да Иса. Кстати, в Одессе народу ненамного больше, но там есть Турлянский.

– А что так? Массово полиняли в Израиль?

– Представь себе! Я еще могу понять, когда человек валит из совка в Израиль. Но Иному-то это зачем? Вот скажи, зачем было валить Левке? Так нет ведь, свалил…

– В Одессе все по-особенному, – мечтательно протянул Артур. – Слетать, что ли, и туда?

– Слетай. – Лайк пожал плечами.

Артур откинулся вольготнее, сунул руки в карманы и принялся тихонько раскачиваться на двух ножках стула.

– А скажи-ка, Лаки, – изрек он, не выныривая из некоторой задумчивости, – ты смог бы сколотить хорошую команду из своих? Числом эдак около шести?

– Своих – в смысле киевских или в смысле украинских?

– Все равно.

– Без труда. Я – раз. Турлянский, Швед, Симонов. Ефим. Димка Рублев. Уже шестеро.

– Можно еще одного-двух. Для комплекта.

– В общем, могу.

– Отлично. Давай-ка еще по одной, и я изложу тебе суть дела.

Лайк незамедлительно наполнил рюмки и наколол на вилку уже подостывшую шкварку.

– Эх! Вещь эта ваша с перцем! – в сердцах признался гость.

– I не кажiть, куме, – согласно отозвался киевлянин по-украински.

Артур снова откинулся на стуле и сунул руки в карманы. Лайк терпеливо ждал. Он уже почувствовал, что его и собранную команду ждет дорога, дорога куда-то на север. В Россию. Причем не в Москву – дальше.

– Ты в курсе… э-э-э… природы Ингерманландских болот?

Лайк на секунду задумался:

– Ну… более-менее. Злое это место. Чухонские капища, жертвенное дерево на Койви-саари… Только идиот мог построить там город для людей.

– Не обобщай, Лаки, – поморщился Артур. – Петр отнюдь не был идиотом. Он просто был всего лишь человеком. И действовал по своему человеческому разумению, пусть и довольно скудному, на наш взгляд. А про шестьдесят пятый год ты знаешь?

– В смысле? В шестьдесят пятом я в Германии сидел. Как и ты, впрочем.

– Я после совета уехал, – сообщил Артур.

– А я остался. На полтора года. – Глаза Лайка вдруг заволоклись воспоминаниями. – Хорошее было время…

Артур скептически хмыкнул:

– Значит, не знаешь. Тогда слушай. В шестьдесят пятом на болотах произошли два мощнейших вероятностных выброса. Первый, по светлой фазе, в мае, второй – по темной, более сильный – в ноябре. Сумрак чуть ли не наизнанку вывернуло. Людей много погибло… и Иных. Двенадцатого ноября Дневной Дозор Ленинграда официально объявил о приостановке деятельности, работники его в этот же день покинули город. Четырнадцатого ноября о том же объявил и Ночной Дозор. К двадцать третьему ноября в Ленинграде и области не осталось ни единого Иного – все предпочли убраться из этих гиблых мест до лучших времен. Я поглядел закрытую статистику – представляешь, бежали даже неинициированные, все до единого! Под любым предлогом вплоть до добровольной явки в военкомат после семи годков успешного закоса.

– И что? – спросил Лайк с некоторым скепсисом в интонации.

– Ничего.

С шестьдесят пятого года по шестьдесят восьмой Питер оставался единственным крупным городом в мире, в котором не проживал ни один Иной.

– Ну, это-то понятно. – Лайк тихонько фыркнул. – Жить в этом ужасе? Я еще понимаю людей, этим просто деваться некуда. Помимо военкомата. Но Иные? Им-то подобная радость зачем?

– Незачем, – подтвердил Артур. – А проблема наша заключается в следующем. В шестьдесят восьмом, когда возмущения сумрака мало-помалу улеглись, в Ленинград вернулись далеко не все Иные. Из сильных вообще никто не вернулся. Вернулась мелочь – третья ступень и ниже. Зелень и наив. Пусть они слегка подтянулись за тридцать пять лет – не спорю.

Но пока в Питере не на кого опереться, ни нам, ни Светлым. Кроме того, как ты сам понимаешь, за те же тридцать пять лет родилось и успело вырасти очередное поколение Иных. Часть из них инициировалась не вполне ясным способом. Каким именно – не знаю. Возможно, кто-нибудь из заезжих Иных инициировал сдуру случайно встреченного сопляка. А тот возьми и обучись технике инициации. А заезжий, к несчастью, оказался каким-нибудь повернутым сектантом с вековыми традициями и собственной школой. Дозоры с этой новоявленной гвардией справиться не сумели. Подозреваю, что не очень-то и пытались. Короче, в Питере теперь целая организация новых Иных; они слыхом не слыхивали ни о каком Договоре и даже не называют себя Иными.

– Как же они себя называют?

– Они называют себя «Черные». До недавнего времени они себя практически не проявляли. И вдруг – вспышка активности. А поскольку о Договоре они ни сном ни духом, творят такое, что даже мне тошно стало, когда прочел сводку. А уж как взвыл Ночной Дозор Москвы во главе с Гесером… Можешь представить. Короче, в России сейчас переполох до небес, Светлые в праведном гневе и грозятся сплошными трибуналами. Требуют разрешений на применение чуть ли евгенических заклинаний – и все из-за этих самых Черных из Питера.

– А Инквизиция что? – резонно поинтересовался Лайк.

– Инквизиция до поры до времени отмалчивалась, но позавчера пришла официальная резолюция из Праги. В общем, мне вменено в обязанность разобраться с новыми питерцами и положить конец их беспределу.

– А почему тебе-то? – недоумевал Лайк. – Почему, например, не Гесеру?

– Потому что Черные используют Силу по-нашему. В сущности – они Темные. Только дикие. И поэтому глупые и безжалостные. Если формулировать коротко, я хочу чтобы ты и твои ребята приехали в Питер и навели там порядок. Мне плевать, что Черные делают с жителями Питера, но и давать Светлым повод для свободы действий все же неохота. Да и Бюро Инквизиции без последствий не отошьешь, ты ведь в курсе.

– Это уж точно, – кивнул Лайк. – Я только одного не понимаю – ты хочешь, чтобы я разобрался с этим самостоятельно, без твоей поддержки?

– Да.

– Но почему, тысяча чертей?

Артур глубоко-глубоко вздохнул, провел ладонью по лицу и проникновенно сказал:

– Лайк! Ты представляешь, какая поднимется вонь, если порядок в Питере приедут наводить москвичи?

Глава киевского Дневного Дозора сначала смешно хрюкнул, потом запрокинул голову и гулко захохотал.

Хохотал он долго.

– Хорошо, Артур, – сказал Лайк, отсмеявшись. – Я все сделаю, как ты скажешь. Когда нам вылетать?

– Я бы сказал «сегодня», если бы… Если бы мне не хотелось покуролесить ночку в Киеве. А без тебя я этого делать не люблю… с некоторых пор.

Оба усмехнулись, вспоминая прошлый визит Завулона в Киев. Ох и покуролесили тогда!

– Так что… давай еще по одной и поехали за ведьмочками. Небось новеньких туча, а? – спросил Артур и подмигнул.

– Ну, туча не туча, а найдутся!

– Ну, конечно, конечно! Чтоб у тебя и не нашлось? Когда такое было?

– Никогда не было, Артур! Прозит!

– Прозит! А лучше – за ведьмочек! Чтоб не переводились!

– Не возражаю! За ведьмочек!

Они чокнулись, выпили и пешком направились к терпеливо ожидающему наверху Андреевского спуска лимузину. Мимо памятника Григорию Сковороде, мимо Самсона и Гостиного Двора, мимо Булгаковского дома и замка Ричарда.

Спустя полчаса лимузин притормозил у «Виктории».

* * *

Мобильник пиликал долго, назойливо и противно. Лайк успел, не просыпаясь, проклясть его раз пять, не меньше, но проклятия на неживую материю действовали из рук вон плохо. Проснувшись, Лайк проклял мобильник еще раз, но тот все не унимался. Поэтому пришлось тянуться к трубке и тыкать дрожащим пальцем в соответствующую кнопку.

– Алло! – малоприветливо пробурчал Лайк в трубку.

– Здравствуй, Лайк.

Не узнать голос звонившего – леденяще-спокойный, чудовищно невозмутимый и отстраненно-флегматичный – было решительно невозможно.

– Привет, Арик. Ты где?

– У твоей двери.

– Сейчас открою.

Лайк, не утруждая себя одеванием, пробрался по тропе ко входной двери, открыл. На пороге стоял столь же худощавый человек, как и сам Лайк, только чуть повыше. На лице гостя лежала печать вечной бесстрастности.

– У тебя звонок не работает, – сообщил визитер.

Лайк только рукой махнул, бредя назад, в комнату.

Арик, не разуваясь, прошел за ним и уселся на вертящийся табурет, место которого ранее было у пианино, но пианино Лайк лет тридцать назад успешно раздолбал излишне эмоциональным музицированием. С тех пор вертящийся табурет принялся втихую путешествовать по квартире, все время оказываясь там, где был кому-нибудь нужен: то на кухне, у древнего апоплексического холодильника, то в маленькой комнате, перед чуть менее древним компьютером малоизвестного бранднейма «Sidus».

Лайк облачился в любимый халат, по-прежнему дрожащими руками закурил сигарету и с ненавистью поглядел в сторону кухни.

Гость сочувственно созерцал хозяина.

– Что? – спросил он вскоре.

– Ко-офе! Помира-аю! – жалобно проныл Лайк.

Гость еле заметно улыбнулся. Потом совершил экономный пасс левой рукой, и на овальном столике рядом с Лайком возникла маленькая чашечка, над которой тотчас взвился ароматный парок.

У Лайка даже руки дрожать перестали.

– Арик, – сообщил он проникновенно, – ты – волшебник!

Гость лишенным каких бы то ни было эмоций голосом поправил:

– Маг.

– Да какая разница?

Арик опять еле заметно усмехнулся:

– Ну… в твоем состоянии – никакой. Раз ты сам себе чашку кофе сотворить не можешь…

– Так руки ж дрожат!

– Пить надо меньше.

– Да? Меньше? А как же гости? Как я, по-твоему, гостей буду привечать? На сухую? Да не простых гостей, высоких!

– Сильно высоких?

– Артура из Москвы.

– Который Аверченко?

– Нет, который Завулон.

При упоминании имени шефа Дневного Дозора Москвы Арик инстинктивно подобрался, словно сидя попытался выполнить команду «смирно».

– Погоди… Это ведь был деловой визит, я правильно распознал?

– Правильно. И приехал ты правильно, в смысле вовремя. Гастроль нам предстоит. Выездная.

– Куда?

– В Питер.

Теперь губы Арика искривились в улыбке уже почти по-настоящему.

– Все потому, что в Питер в гастрольный вояж с Одессы-мамы маги приезжают… – пробормотал он. – Н-да.

– Н-да, – подтвердил Лайк.

– А кто еще?

– Я, ты, Симонов, Швед, Ефим, Рублев… Может, Ираклия уломаем.

– Что, так серьезно? – уточнил Арик.

Дело в том, что Лайк перечислил имена практически всех сильнейших Темных Иных на Украине. Из тех, что служили в Дозорах.

– Посмотрим. Возможно, что и нет. Но съездить придется.

– Симонову и Шведу ты уже звонил?

– Нет еще. Когда? Видишь же, гуляли…

– А Завулон где?

– В «Премьер Паласе». Отсыпается.

Аристарх Турлянский, глава причерноморского Дневного Дозора, на какое-то время задумался. Оное время Лайк употребил на выкуривание сигареты и впивание кофе, после чего сравнительно ожил.

– Позвони Симонову и Шведу, а? – попросил Лайк. – Я пока умоюсь.

– Позвоню, – кивнул Арик и вынул мобильник.

Когда Лайк вернулся (действительно заметно воспрявший к жизни), Турлянский с отсутствующим видом глядел в пыльное зеркало.

– Дозвонился? – на удивление бодрым голосом поинтересовался Лайк. Похоже, он не просто умылся-побрился, а еще и привел себя в физиологический порядок посредством несложной, но искусной магии.

– Симонов выезжает. А Швед сейчас между Очаковом и Кинбурном. В гонке.

– О как. – Лайк сбросил халат и принялся одеваться. Он явно вознамерился податься в «Викторию» – настоящий кофе все-таки вкуснее сотворенного магически. Да и пива там можно испить: творить алкоголь Иные считали дурным тоном. – Придется снимать Шведа прямо с яхты.

– Дело такое срочное?

– Как по мне, – честно признался Лайк, – так не очень. Но Завулон проволочек не любит. А шутить с Завулоном… сам знаешь каково.

– С Завулоном лучше не шутить, – глубокомысленно согласился Арик. – А его что, Артуром зовут?

– Иногда. Пошли в «Викторию».

Турлянский молча поднялся.

По дороге Лайк купил сигарет и свежий номер «Футбола», в который тут же и уткнулся. Турлянский, проштудировавший этот же номер еще накануне, до поступления в продажу, иронически косился на него. Даже в толчее подземного перехода никто не норовил Лайка или Арика задеть плечом или оттереть с дороги – наоборот, все инстинктивно расступались. Не людям стоять у Иных на пути.

В «Виктории» Лайк поручкался с барменом Сережей и рухнул на привычное место. Даже девчонок целовать не стал. Сережа принялся меланхолично заваривать кофе.

– Добрый день, – с достоинством сказал Арик и тоже сел. Напротив Лайка.

С минуту он молчал. Потом заметил:

– Хорошо здесь.

Разумеется, Турлянский посещал это кафе не впервые. И разумеется, уже видел и эти розоватые стены, и колонны, и лепнину, и фестоны, и ламбрекены. Но «Виктория» располагала к созерцанию, а Арик был созерцательной натурой.

Пока Лайк читал журнал и пил кофе, явился взъерошенный Ефим в сопровождении двух оборотней. Еще на улице было видно, как он что-то им горячо втолковывает, бурно жестикулируя. Войдя в кафе, он смолк, зыркнул за начальственный столик и по-свойски кивнул Арику.

– Ефим! – не отрываясь от журнала, позвал Лайк.

– Да, шеф? – мигом предстал Ефим.

– Найди Ираклия. Пусть едет сюда, даже если занят. Можешь взять мою машину.

– Понял, шеф. А если он не поедет?

– Распылю. Тебя.

– Понял, шеф.

Ефим повернулся к оборотням и виновато развел руками: мол, извиняйте, работа. Оборотни были вроде бы не местные. Арик ненадолго ушел в сумрак и считал печати регистрации: точно, не местные. Из Полтавы. Ефим почему-то часто общался с приезжими Иными. Уже решив вернуться из сумрака в обычный мир, Арик вдруг почувствовал чье-то присутствие и уловил целый веер вероятностных нитей – как и всякий маг, он предвидел и мог довольно уверенно прогнозировать будущее. Например, сейчас Арик явно чувствовал приближение встречи с кем-то могущественным, но не враждебным, и разговор, которому суждено возыметь далеко идущие последствия.

Пришелец был сильнее Арика.

«Завулон, – подумал одессит. – Больше некому».

Прежде они встречались лишь единожды, коренной одессит Турлянский и ныне москвич Завулон. Конечно, тот, кто носит подобное имя, гораздо старше Арика. О возрасте шефа Дневного Дозора Москвы можно было только догадываться. Да и о возрасте Лайка тоже – Арик, к примеру, не знал, сколько тому лет, хотя отношения с главой киевских Темных у него сложились весьма тесные. Познакомились Арик и Лайк лет восемьдесят назад, как раз когда Арик только-только входил в силу после инициации и обучения. Нашел и инициировал Арика занесенный в революционную Одессу бурными ветрами классовой борьбы белый офицер, имя которого осталось неизвестным. Офицер канул без следа – то ли отбыл из Одессы или Крыма на последнем эмигрантском пароходе, то ли погиб по-глупому в стычках с не знающими жалости котовцами. В то время даже Иные порою глупо гибли, пристреленные из-за угла или зарезанные во сне. Даже сверхъестественные, с точки зрения обычных людей, способности не давали стопроцентной защиты.

Осознав, что он не вполне человек, Арик быстро отыскал в Одессе таких же, как сам, и примкнул к Дневному Дозору. В Дозоре он рассчитывал обучиться пользованию всем, что жило и бурлило в нем, пока дикое и слабо поддающееся контролю. К середине двадцатого века Арик стал одним из сильнейших Темных магов юго-востока Европы, а выйти из категорий ему мешал только ничтожный по меркам Иных возраст. Но после известных событий сорок девятого года, когда элита Темных Украины была практически подчистую выбита и развоплощена, Арик Турлянский оказался одним из немногих, на кого уцелевшие суперы могли опереться в неизбежной попытке возрождения. Из суперов уцелели Лайк, Ираклий, вечный нейтрал из Харькова по имени Шиндже, более известный под прозвищем Судья Мертвых, и первая украинская ведьма, по давней традиции именуемая Солохой. Ираклий с Дозором сотрудничал лишь иногда, поэтому рассчитывать на него Лайк особенно не мог. На Шиндже рассчитывать было смешно – Иные такого возраста и силы, как правило, видят дальше других, знают больше других и предпочитают недеяние дешевой и малопродуктивной возне и стычкам. А чтобы рассчитывать на женщину, да еще ведьму, Лайк еще не окончательно выжил из ума. И глава Темных Украины сделал ставку на одаренную молодежь, номером первым среди которой значился одессит Турлянский.

Завулон, Москва и Россия тогда, в сорок девятом, поспели на помощь слишком поздно. И та мимолетная встреча до сих пор оставалась единственной – больше Арик Завулона никогда не видел.

Лайк поднялся навстречу Завулону, и Арик тотчас почувствовал: отсюда придется уходить. Шефы Дозоров явно вознамерились пообщаться по делу, а общаться следует в хорошо защищенных местах. «Виктория», невзирая на статус клуба Темных, таковой не являлась: здесь отдыхали и расслаблялись, а не работали. Значит, верный им путь на Банковую, десять, в дом с химерами. В офис Дневного Дозора Киева. В кабинет Лайка, весьма редко посещаемый хозяином.

Арик, ни слова не говоря, встал. Приезжий взглянул на него и еле заметно кивнул, здороваясь.

Магам вне категорий обыкновенно не нужны слова. И пусть Арика Турлянского пока трудно было причислить к таковым, но уж обходиться без слов он нынче был вполне способен.

Снаружи поджидал здоровенный лимузин. Как Платону Смереке удавалось благополучно маневрировать в перегруженном автомобилями Киеве, знал только сам пожилой водитель. Арик, во всяком случае, отметил, что магией при езде он почти не пользуется.

Перед домом с химерами Завулон и Арик ненадолго замерли. Было что-то завораживающее в этом асимметричном здании, украшенном множеством скульптур. На него можно было смотреть часами; и смотреть не надоедало. В очертаниях дома читались неприкрытая боль, смертная тоска и глухое отчаяние. Наверное, архитектору было очень плохо, когда он задумывал дом с химерами.

– Сколько гляжу, и все поражаюсь, – тихо сказал Завулон. – Сила… Какая Сила… Кто его строил, Лайк? Откуда столько Силы и тоски?

– Архитектор один наш строил. Звали его Городецкий…

При упоминании фамилии архитектора Завулон вдруг резко повернулся к Лайку, оторвавшись от созерцания дома.

– Как? – переспросил он напряженно.

– Городецкий, – повторил Лайк, не вполне понимая тревогу московского коллеги. – Владислав Городецкий. В девятьсот третьем году. Говорят, у него дочь в Днепре незадолго до того утонула. Отсюда и химеры, и прочая водоплавающая нечисть в оформлении… Он вообще много чего в Киеве и окрестностях построил. Музей изобразительных искусств, кенассу на Ярославовом валу. Там теперь Дом актера. А какие он фамильные склепы строил!! Графа Вирта на Байковом, инженера Лялецкого в Выдубичах… У-у-у!! Костел на Большой Васильковской, по-моему, тоже его творение.

– Городецкий, – пробормотал Завулон, вроде бы успокаиваясь. – Надо же… Он был Иным?

– Нет, – ответил Лайк. – Иначе его дочь не утонула бы.

Завулон еще пару раз качнул головой:

– Н-да. Бывает.

– А в чем дело-то? – спросил Лайк с неподдельным интересом.

– Да так, – вздохнул Завулон. – Фамилия знакомая. Пошли.

Лайк многозначительно промолчал, но переспрашивать не решился. Просто шагнул к изогнутой лесенке.

Едва переступив порог дома с химерами, Арик потерял остальной мир. Еще пару секунд назад он ясно ощущал потоки Силы, льющиеся из-под Владимирской горы, чувствовал множество вероятностных нитей и эхо людских аур. И это все исчезло. Разом. Ведь штаб-квартира Дневного Дозора, цитадель Темных, была прикрыта мощнейшими магическими щитами.

Дежурные, совсем еще сопливый маг и такой же сопливый оборотень, вскочили и вытянулись, как новобранцы перед нежданно прибывшим генералиссимусом. На столе перед ними валялись игральные карты, стояли бутылки с пивом «Оболонь» и наполовину съеденный вяленый лещ.

– Вольно, – буркнул Лайк. – Кто в офисе?

– Русик с Тарасом. Сетку чинят, – пискнул начинающий маг.

– А что, легла?

– Нет, они там ставят что-то новое на серваке. Я не спрашивал.

– Понятно, – буркнул Лайк. – Меня нет. Ни для кого.

Маг с готовностью кивнул. Оборотень просто стоял и таращился с немым восторгом во взоре.

«А ведь Лайка тут любят, – подумал Арик, редко бывающий здесь. – Я бы даже сказал, обожают».

Словно в подтверждение Лайк обернулся на лестнице и снисходительно проворчал:

– Да садитесь вы, олухи. И пиво свое пейте, никто вас не построит за это.

Дежурные тотчас уселись, но к пиву позволили себе прикоснуться, только когда все трое пришедших поднялись наверх. В кабинет Лайка.

Кабинет являл собою полную противоположность квартире Лайка. Чистота и идеальный порядок. Массивный двухтумбовый стол красного дерева, такие же массивные секретеры с папками и компакт-дисками. Основательный сейф в углу. По стенам – картины, по углам – амулеты. Старинный коричневый глобус сбоку от стола. Диван и три кресла. Ковры на полу и одной из стен, как раз над диваном. Поверх ковров над диваном – несколько клинков, с виду отнюдь не декорных. Весьма симпатичную люстру на длинной-длинной штанге очень портил разбитый плафон.

Ну и конечно же, в кабинете имелся бар. С подсветкой и богатейшим выбором напитков. Чтобы у сибарита и гедониста Лайка не нашлось в кабинете бара? Хе-хе…

Завулон скептически покосился на поврежденную люстру.

– Опять мечом махал? – ехидно спросил он.

– Махал, – не стал возражать Лайк. – В ночь с семнадцатого на двадцать третье.

– И до сих пор не заменили?

– Я велел не трогать, – вздохнул Лайк. – Пока остальные не разнесу.

Никакого раскаяния в его голосе не наблюдалось и близко.

Завулон ухмыльнулся:

– Ты бы штангу укоротил и поднял все это хозяйство повыше. Авось целее было бы.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Поделиться ссылкой на выделенное