Владимир Васильев.

Наследие исполинов

(страница 3 из 29)

скачать книгу бесплатно

Два пятнышка просто исчезли с рабочего радара. Очередной импульс отразился от их тел; следующие несколько нашли только Регину, а потом радар очистился.

– Тимурыч? – неуверенно переспросил Вася и непонимающе вперился в шарик радара. Еще секунду назад две точки ясно отображались в сфере слежения. Теперь там не отображалось ничего.

– Не понял! – озадачился Вася и вызвал контроль гравизахвата.

Контроль давал нули по всему горизонту. Никто не использовал рейдер как точку опоры для движителей скафандра.

О броузере мгновенной почты штурман временно позабыл, хотя еще минуту назад намеревался спешно связаться с правительством Фалькау.

– Куда они делись? – непонятно у кого вопросила из-за библиотечного терминала Виола.

– Вы у меня спрашиваете? Или риторически?

Научница метнула на Васю уничтожающий взгляд, но, к удивлению искателей, промолчала.

Рейдер продолжал неумолимо дрейфовать в сторону поставленного цилиндром пятна. Собственно, цилиндр всегда так ориентировал портал, чтобы вышедший из-за барьера корабль неизбежно угодил в самый центр, и если корабль не начинал активно маневрировать, портала ему было не миновать.

Последний маневр поисковик «Шустер-эпсилон» совершил как раз перед выходом Плужника и Регины из шлюза.

– Вася, что будем делать? – срывающимся от волнения голосом справился Веселов. – Мне выходить?

По правде сказать, выходить наружу Сане решительно расхотелось. Он не видел ни радара, ни гравиконтроля; он понял только, что с бригадиром и его спутницей произошло что-то на редкость нехорошее. Подспудное опасение, что найденный артефакт может оказаться небезопасным, переросло в твердую уверенность.

– Веселов! – скомандовал Вася. У него голос звучал твердо, но все же не как обычно. – Шлюзуйся! Выйдешь за борт – сразу заякорись! От борта – ни декаметра! Фонарь не забудь, будешь сигналить.

– Есть, – повиновался Саня. Приказ есть приказ…

Само собой ему показалось, что теперь шлюз отработал цикл куда быстрее, чем в прошлый раз, когда Саня страстно стремился наружу. Хотя абсолютное время совпадало до миллисекунды.

Гравизахват Саня активировал еще внутри шлюза, что хоть и не поощрялось инструкциями, но в явном виде и не возбранялось.

Выпорхнув из шлюза, Саня зафиксировался, потом без суеты переместился вдоль борта.

– Ну что, видишь их? – штурману явно не терпелось убедиться, что на рейдере просто забарахлило оборудование.

– Нет, – мрачно ответил Саня. Он и вправду не видел красных сигнальных габаритов, близнец которых сейчас мирно рдел у него над правой лопаткой.

– Прошвырнись вдоль борта, может, их звезда какая затмевает, – посоветовал Вася без особой надежды.

– Там нет ярких звезд, – хмуро ответил Веселов, но послушно сместился метров на двадцать к левому обтекателю.

– И сигналь, сигналь, – напомнил Вася.

Мегера, как ни странно, молчала. Видно, стервозность сбоит в неспаренном варианте.

Саня зажег белый фонарь и пошарил лучом перед рейдером.

Потом принялся мигать стандартным кодом: «Ответьте мне!», «Ответьте мне!»

Тщетно.

Шулейко без устали вызывал голосом.

Напрасно.

А минуты истекали.

Внутри рейдера переход был почти незаметен, только на миг сбросились показатели всех без исключения приборов. А Сане за бортом на секунду померещилось, что он на какой-нибудь землеподобной планете очутился где-то в дикой степи, грозовой ночью, и что темноту неожиданно расколола вспышка молнии. Почему-то беззвучная.

Он не сразу понял, что изменился рисунок звезд, – к местным созвездиям никто не успел привыкнуть. Не сразу сообразил, что пропал из виду избранный ориентир «низа» – тусклый шарик ближайшего светила. Зато далеко впереди Саня явственно разглядел крохотные красные габаритные огоньки. Два огонька.

– Вижу их! – радостно завопил Саня. – Вижу! Прямо по курсу, в нескольких километрах!

Следующая фраза заставила его внутренне напрячься.

– Где это мы? – совсем уж непривычным голосом спросил Вася Шулейко.

Штурман «Шустера-эпсилон», поискового рейдера земной Базы, тупо глядел, как астрогационные приборы икс-привода, еще полминуты назад твердо и уверенно показывавшие местонахождение в пространстве, пытаются привязаться к стандартным гравитационным ориентирам – и все время безрезультатно.

– Черти вас раздери, что происходит? – нервно проорал бригадир. – Вас не было четверть часа!

– Тимурыч! – Вася не менее нервно сглотнул – это было понятно даже на слух. – Давайте-ка назад! У нас тут вся аппаратура с ума сошла. Веселов, ты тоже дуй на борт.

– Вам подсветить, бригадир? – предложил Саня, хотя ему больше всего хотелось шмыгнуть внутрь рейдера, как мелкой рыбешке при приближении хищника.

– Не нужно, вижу габариты, – буркнул Плужник.

– А находочка-то наша тоже пропала, – неожиданно возникла на бригадирской волне Регина.

– Я заметил, – тем же тоном буркнул Плужник. – Давайте побыстрее…

Когда створки шлюза сомкнулись и отделили Саню от усеянной глазками звезд пустоты – стало легче.

Но ненамного.

В рубке они собрались минут через двадцать-двадцать пять.

Вася уже успел просмотреть логи приборов ориентировки и сейчас мрачно листал их в объеме светящегося столбика.

– Что у нас? – с порога вопросил бригадир, в сердцах швырнув куртку прямо на пол.

Саня Веселов потихоньку отошел в сторону и притих на свободном кресле; Регина присоединилась к сестре.

– У нас – бред собачий, – зло пояснил Вася. – Вот, сам погляди. Последние привязки… все как положено. Система вполне стабильна. Потом исчезаете вы…

Вася переключился на другой столбик, с показаниями радара.

– Потом – обнуление всех данных, неизбежные всплески, вход в рабочий режим… и белиберда. Нет обозначенных очагов. Точнее, очаги есть, но это не обозначенные очаги.

– Другими словами, – проскрипела от библиотечного терминала Виола, – мы в другой галактике.

Саня от неожиданности икнул.

– Хм… – Вася на глазах оживился. – Между прочим, это бы все объяснило. Понятно, что в другой галактике очаги расположены совершенно… иначе. Да и параметры у них другие. Вот приборы и шизанулись.

– Побойся бога, Вася, – фыркнул Тимурыч. – Какая еще другая галактика? Межгалактические прыжки невозможны. Ты это лучше меня знаешь.

– Знаю, – вздохнул Вася. – С удовольствием выслушаю иное объяснение. Валяй, я весь внимание.

– Сбой в стандартных данных, например, – пожал плечами бригадир. – Твои железяки после обнуления забыли истинное расположение этих самых очагов и считают их непривычными.

– Обижаешь, Тимурыч, – Вася действительно обиделся. – Семнадцать основных я выучил еще кадетом. На хрен мне стандартная база не нужна, грубо я тебе и на глазок скажу, где мы находимся. Я вижу очаги – они расположены совершенно иначе, Тимурыч. Это другой сад камней, понимаешь?

– Хорошо, – неожиданно легко согласился бригадир. – Как мы сюда попали?

– Тут где-то тоннель, – снова подала голос Виола. – И мы в него угодили. Сначала вы с Региной, потом весь рейдер.

Вася мгновенно схватился за клавиатуру:

– Сейчас посчитаем… Скорость дрейфа, вектор, время между вашим исчезновением и обнулением приборов…

Повисла тягостная пауза.

– Сходится, – с гробовой интонацией подытожил штурман. – И время, и вектор… До третьего знака. Стало быть…

– А логи обнулялись или сохранились? – забеспокоился бригадир.

– Сохранились, Тимурыч. С провалом, но старые данные есть. Обнулились только текущие показания.

– Разворот на сто восемьдесят! – скомандовал бригадир. – Скорость та же! Вектор – тот же! Посчитай время до предполагаемого… хм… перехода!

Уговаривать Васю не нужно было. Разворот он обсчитал моментально, Тимурыч едва успел взять управление рейдером.

Около минуты маневрирования, потом Вася глубоко вдохнул и сообщил:

– Вектор взят, скорость та же. Предполагаемый переход – через сорок семь минут. Плюс-минус секунд тридцать.

– Ничего не трогай, – попросил бригадир.

– Вот уж не собираюсь! – заверил Вася. – Хотя опишу-ка я местные привязки… Авось пригодится. База гравитационных очагов соседней галактики – это ж золотое дно!

– А кто тебе сказал, что она соседняя? – ехидно осведомились мегеры. Хором.

– Что? – не понял Вася.

– Я подогнала сферу видимых объектов под данные свод ария. Ни единого совпадения, даже по квазарам. Я боюсь представить, где мы находимся… если, конечно, у нас не коллективная галлюцинация.

– Эй, – не смог сдержать возгласа Саня Веселов.

Все невольно обернулись к нему.

По-прежнему работающий сканер свайгов засек очередной «объект предположительно техногенного происхождения». Опознать его сканер снова-таки не сумел, но особо отметил полную идентичность с предыдущим обнаруженным и неопознанным объектом.

– Такой же цилиндр! – восхищенно проорал Вася. – И на радаре – ни фига! Как там! И ориентировка относительно нашего вектора такая же! Гляди, Тимурыч, мы идем почти тютелька в тютельку в направлении, куда указывает его торец! И первый раз так было! Тимурыч, это портал! Портал перехода, дыра в галактику, которая находится черт знает где!!!

– Подожди радоваться, – процедил бригадир. – Как бы он односторонним не оказался.

– Не накаркайте, бригадир, – смиренно попросила одна из мегер.

Видать, даже мегерам не улыбалось сгинуть вдали от дома, в невообразимой бездне, где даже привычного эха квазаров не уловишь…

– Сорок минут до перехода, – объявил Вася. – Ждем…

Некоторое время все беспокойно ерзали в креслах. Потом Вася неожиданно вскочил:

– Я не могу, жрать охота. Пойду бутербродов настрогаю…

– А я кофе приготовлю, – вызвалась Регина. – Никто не возражает?

Никто не возразил. Никто ничуть не изумился из ряда вон выходящему альтруизму сухопарой научной дамы, у которой даже спросить: «Сколько времени?» было как-то неловко.

Кофе и бутерброды смели минут за пять, втрое быстрее, чем приготовили. Осталась четверть часа, долгая, как жизнь. Последние минуты перед намеченным мгновением вообще растянулись на целую вечность.

А потом показания приборов вторично за сегодня сползли на ноль, секундой позже выправились, а астрогатор, умиротворенно пискнув, дал знать, что привязался к привычным ориентирам.

И сразу нахлынуло чувство безграничного облегчения, и усталость после суток напряженной работы и почти часа нервного ожидания, и пробудилось снова неутолимое любопытство, встрепенулась жажда разгадать секрет неведомо чьих артефактов в форме цилиндра, защекотала воображение реальная возможность своими глазами взглянуть на миры чужой галактики, далекой-предалекой…

Экипажу «Шустера-эпсилон» с земной Базы, вопреки вероятностям, улыбнулось счастье. Они наткнулись на бесценный осколок прошлого, способный в корне изменить настоящее и будущее.

Но никто из пятерых искателей еще не знал, насколько сильно их находка – наследие неведомых исполинов знания – изменит и то, и другое.

– Всем отдыхать, – скомандовал бригадир Плужник.

И потянулся к терминалу мгновенной связи.

Столбик броузера послушно возник над пультом; в адресном поле услужливо рдел адрес ближайшего населенного мира доминанты Земли.

Фалькау.

ЭКЗОТИК ТУР
Пронг-32 (Табаска), доминанта Земли

1.

В сущности, туризм – это глупость со стороны клиента и надувательство со стороны турфирмы. Все это прекрасно знают, и клиенты, и турагенты. И тем не менее, ежедневно миллионы разумных в галактике отправляются в путешествия. Потому что разуму свойственно тянуться к неизведанному, разуму свойственно сознательно обманываться, чтобы убежать от постылого будничного расклада, когда ты просыпаешься, наскоро поглощаешь какую-нибудь безвкусную синтетическую дрянь, а потом до вечера занимаешься работой. Хорошо еще, если любимой или не очень любимой. А если осточертевшей до последнего, самого завалящего и неприхотливого фибра души? Поневоле позволишь себя обмануть во время отпуска.

Звездная система Пронг-30 состояла из желтоватой, похожей на земное Солнце звезды – разве что чуть побольше размерами да погорячее – и семи планет. Ближняя к Пронгу – выжженный дотла морщинистый шарик, по сравнению с которым Меркурий или Сковородка покажутся раем. Вторая – вполне землеподобная, расположенная к светилу ближе Земли, но дальше чем Венера. Все как положено: кислородная атмосфера, океаны, суша, органическая жизнь. Третья – холодный мирок, также имеющий кислородную атмосферу, сплошь засыпанный снегом и закованный во льды. Жить можно, но не хочется. Четвертая, пятая и шестая – классические газовые гиганты. Седьмая – вероятно, случайный гость, каменная глыба, с орбитой слегка вытянутой и не совпадающей с плоскостью эклиптики. Словом, зауряднейшая система, каких в галактике миллионы.

Вторая и третья планеты имели собственные имена. Табаска и Ухта. Остальные звались просто «Пронг-тридцать первая» или «Пронг-тридцать пятая».

Ни Табаску, ни Ухту нельзя было назвать обитаемыми, хотя на Табаске имелось постоянное население. Две горнорудных заимки в приполярных районах, научная станция университета Фалькау, несколько рыбацко-планктонодобывающих поселков с простенькими космодромами, парочка животноводческих ферм и сеть туристских заповедников на всех четырнадцати материках.

Материков на Табаске действительно было аж четырнадцать, и все мелкие, не чета земным. Самый большой – чуть меньше Австралии. Самый миниатюрный – в полтора раза крупнее Мадагаскара. Собственно, литосферных плит имелось всего три, поэтому материки группировались в неравные скопления, изобилующие внутренними морями. Наиболее многочисленное скопление состояло из восьми крупных участков суши и нескольких архипелагов; среднее – из четырех плюс опять же несколько архипелагов, а малое, по иронии судьбы, включало самый крупный и самый мелкий континенты да три одиноких островка между ними. Восьмерка располагалась в южном полушарии, четверка и двойка – в северном. Могучее экваториальное течение, фабрика погоды Табаски, опоясывало планету, словно ремень – солдатскую талию. Единые конвекционные воздушные потоки от экватора к полюсам равномерно распределяли тепло в атмосфере, поэтому температура на экваторе и на полюсах разнилась всего лишь на пятнадцать-двадцать градусов по старому доброму Цельсию и, понятно, ни о каких полярных шапках речи быть не могло. Табаска не знала снега даже в Заполярье полугодовой ночью. Зато океаны были куда более холодными, чем на Земле – вне зоны теплых течений температура даже недалеко от экватора редко достигала пятнадцати градусов.

Скотч все равнял с Землей, потому что родился на Земле. Тридцать один земной год назад. Точнее, тридцать один локальный, равный стандартному земному, потому что частые полеты на кораблях с икс-приводом нарушили четкое соответствие с размеренным хронопотоком на прародине человечества.

Старший брат Скотча в шестнадцать лет завербовался на торговый транспорт и отсутствовал, по его словам, двадцать два года. Когда он вернулся, на Земле прошло девятнадцать с небольшим. Скотч тогда еще редко выбирался из родного дома. Космос увеличил разницу между братьями почти на три года. Потом Скотч в свою очередь подался на заработки и за семь лет облетел прорву планет, пока не осел на Табаске гидом-инструктором «Экзотик-тура», а заодно и директором одной из турбаз.

«Экзотик-тур», развлечение для скучающих обитателей индустриальных планет. Головокружительные приключения в девственных джунглях Шарговера, Табаски и Овулоо! Стопроцентный адреналин! Почувствуйте себя мужественными!

Чушь в стакане. Обычная реклама. Все приключения организовывались коллегами Скотча или самим Скотчем, поблизости всегда дежурили спасатели на случай, если чего-нибудь пойдет не так. Но алчущий адреналина турист честно и в удовольствие сражался с рукотворными трудностями (под чутким руководством гида, разумеется), получал честные, вполне настоящие синяки и ссадины и, понятное дело, знать не знал, что трудности, которые он героически преодолевал, сплошь рукотворные. За несколько лет Скотч так навострился водить группы, что к нему валом валил алчущий экзотики и подвигов народ. Причем, народ не подозревал, что валит не только к нему, гиду Вадиму Шутикову по прозвищу Скотч, а еще и к напарнику, Валентину Ваулину по прозвищу Валти и троим спасателям – Солянке, Жбану и Хиддену, соответственно Олегу Саксину, Анатолию Джановичу и Валерию Мандрыкину. Пятерка настолько спелась и сыгралась, что позволяла себе даже рискованные импровизации на маршруте, а это, в свою очередь, задирало их рейтинг на совсем уж недосягаемую высоту.

Во всяком случае, тур на Табаску, в головной заповедник, стоил вчетверо дороже тура к лучшей команде Овулоо. Скотч сотоварищи верно и терпеливо заколачивали деньгу на маршрутах и попивали пивко во время коротких промежутков. Все были довольны.

Как раз заканчивался долгожданный промежуток: вовсю развернулось утро прилета очередной группы туристов. Скотч хлебнул пивка и покосился на хронометр. До расчетной посадки транспорта оставалось два местных часа. Двести минут.

Скотч, прилетев сюда, неожиданно быстро привык к десятичному времени Табаски. Теперь земная манера отмеривать время иногда казалась ему немного странной.

В день прилета туристов Скотч еще мог позволить себе пиво, потому что в этот день, естественно, никто никуда не дергался. Группа оседала на турбазе, люди приглядывались друг к другу, знакомились с походным оборудованием и снаряжением, настраивались на приключения и, как правило, к ночи упивались вдрызг. Поэтому во второй день тоже никто никуда не совался, Скотч «лечил» пострадавших и не позволял никому к вечеру надраться вторично. Практически весь второй день уходил на сборы и тренировки, а часа за два до сумерек, если ничего плохого не случалось, Скотч уводил группу в лес. К первому лагерю в полутора часах ходьбы от турбазы. Здесь окончательно складывалось мнение о каждом туристе, его запросах и умениях.

Больше всего Скотч не любил понтарей. Умения – ноль, зато понты шире горизонта. Такие, как правило, приезжают со своим фирменным снаряжением, никуда, разумеется, не годным. Непременно вооруженные какой-нибудь офигительной винтовищей или тяжелым бластом. Мороки с этими заносчивыми и самовлюбленными типами вечно выше крыши. Поэтому первый глоток Скотч, как всегда, употребил за то, чтобы понтарей в ожидаемой группе не оказалось.

Остальные категории туристов, в общем, устраивали Скотча как гида. Даже экстремалы, таскающиеся от планеты к планете, – эти хоть внятно соображают, что умение выжить на одной планете может и не выручить на другой. А новички – горожане или станционщики… Господь с ними. Эти всего лишь честно пытаются учиться и из кожи вон лезут, дабы исполнить любой приказ. Пусть они ничего не умеют и не знают – где им, в конце концов, научиться секретам выживания в джунглях Табаски? На Офелии, сплошняком покрытой мегаполисами в двести метров над грунтом и на сто вглубь? В общем, Скотч мечтал только об одном: в этот раз без понтарей!

Из резерва, душераздирающе зевая, выполз Солянка. Чернявый, длинный, словно жердь и флегматичный. Взгляд мутноват, видимо, спросонья. Впрочем, Скотч неоднократно наблюдал, как Солянка, не изменив мутноватого взгляда, небрежно сшибает на лету птицу-пилу или вытаскивает зазевавшегося туриста из конической воронки сольпугоида.

– Привет.

– Привет, – отозвался Скотч, критически разглядывая спасателя. – Что так рано?

– Да не спится что-то, – Солянка задумчиво почесал левой рукой правый бок. – Задержек не предвидится?

– Вроде, нет. Транспорт уже на подходе, маневрируют.

– Сколько рыл?

– Одиннадцать.

– Эт’ хорошо! – расплылся в улыбке Солянка. – Не люблю, когда много. Не уследишь за всеми. А списки есть?

– Есть, – Скотч лениво вынул из-под банки глянцевый лист с распечаткой и подал спасателю. Тот принял и сразу же прикипел к списку взглядом.

– Ха! – фыркнул он. – Инопланетянин! А кто, известно?

– Подданство Оа, – пожал плечами Скотч. – Значит, перевертыш. Я думаю, от человека мы его не вдруг отличим.

Солянка задумчиво кивнул и вернулся к списку.

– Имена, вроде, обычные… хрен чего разберешь, – пожаловался он. – Откуда хоть? Ага, вижу… Пламмер, Фелиция, Лазурный Шепот, Вануата… Вануата – это где?

– А чтоб я знал, – Скотч снова взялся за пиво. – На Земле есть Вануату. Кажется, острова.

Солянка отпустил лист, и тот мягко спланировал на столешницу. Словно мелкий платочник на лакомый цветок.

– Твои дрыхнут? – справился Скотч. – Ты бы их разбудил, что ли.

– Жбан дрыхнет, а Хиддена я не видел.

– Конечно, – фыркнул Скотч. – Он же Хидден!

Солянка слабо улыбнулся. Если спасателя нарекли Хидденом – значит, маскироваться он умел лучше многих. Впрочем, Жбан и Солянка умели немногим хуже. Потому что клиент на маршруте ни в коем случае не должен видеть спасателей, равно как и следов их пребывания вблизи группы. По крайней мере, до тех пор, пока не вляпается в серьезные неприятности. В положение, когда его жизни или здоровью возникнет серьезная угроза. Но и в этом случае спасатель обязан проявляться минимально.

Прозвища сотрудников «Экзотик-тура» имели различное происхождение. Причем, по неизвестной причине, прозвища носили только мужчины – все, за исключением троицы диспетчеров с космодрома.

Скотча, к примеру, звали Скотчем потому, что раньше у него был пес, скотч-терьер, вреднейшее существо на свете. Настолько вреднейшее, что в лес его брать категорически не рекомендовалось – возникал серьезный риск, что кто-нибудь из взбешенных выходками своенравной животинки туристов беднягу просто пристрелит. Пес был, бесспорно, сволочью, но такой судьбы все же не заслуживал. Помощник Скотча, Валти, прозвище получил не то от фамилии Ваулин, не то от имени Валентин. Жбан тоже – его прадед носил фамилию Жданович, а когда родился очередной отпрыск, обрадованный предок так отметил рождение наследника, что споил пол-поселка на тогда еще малолюдной Гилее, в том числе клерка из управы. К моменту контрольной записи у клерка пальцы уже катастрофически заплетались, и в идентификационный архив попала фамилия не Жданович, а Джанович, причем заметили это только спустя два с половиной года, когда что-либо менять было уже поздно. Неожиданная перестановка букв в фамилии ничего не изменила: со временем пресловутого деда все равно стали величать Жбаном. Как и пресловутого прадеда. И как их потомка, избравшего стезю спасателя на турбазе. Солянка получил прозвище из-за кулинарных пристрастий: он собирал рецепты блюд под названием «солянка» и доводил до совершенства умение их готовить. Пока лучше всего ему удавался густой наваристый супчик из чуть ли не десятка сортов мяса и копченостей (распространен повсеместно), мясо в красном соусе на маленькой чугунной сковородочке (система Мтацминда) и тушеное мясо с тушеной капустой (планета Степ, Новая Украина). Ну а происхождение прозвища Хиддена никому не приходило в голову выяснять: все связывали его со специфическими навыками спасателя-невидимки. Жбан с довольной ухмылкой любил спрашивать – не было ли у Хиддена в предках мимикродонов или хотя бы оаонс-перевертышей? Хидден все нападки игнорировал, горделиво и молча.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное