Валерий Зеленский.

Здравствуй, душа!

(страница 1 из 39)

скачать книгу бесплатно

Человек имеет душу и… здесь зарыто сокровище.

Юнг К. Г. Из письма D. Trinick от 15 сентября 1957 г.


Душа находит себя в своем мире и приносит свой мир с собой. В мире она становится доступной пониманию Других; в мире она творит.

Ясперс Карл. Общая психопатология


Любой человек, внутренний зов которого возглашает ему направить свои усилия на попечительство людских душ, должен вначале научиться управляться со своей собственной душой. Тогда он поймет, что означает взаимодействовать с душой других людей. Знание о своей внутренней тьме есть лучший способ борьбы с тьмой у другого человека. Это знание не так уж важно в деле чтения книг, хотя и тут оно может пригодиться. Более всего оно полезно в обретении личного душевного открытия касательно тайн человеческой души. Иначе все остается интеллектуальным трюком, состоящим из пустых слов и сводящимся к никчемным разговорам.

C. G. Jung. Letters, vol. 1


Душа соответствует Богу, как глаз – солнцу. Поскольку наше сознание не способно постичь душу, нелепо говорить о вещах, относящихся к ней, покровительственно или пренебрежительно.

Юнг К. Г. Психология и алхимия


Не только звезды, луна, деревья, цветы, о которых слагают песни поэты, но даже сам блеск брючной пуговицы… – все имеет скрытую душу.

Василий Кандинский. Искусство в жизни

Введение

Посвящается деду Мите и внуку Феде


Душа в психологии… Как наилучшим образом найти для нее выражение? Попробуйте вспомнить, когда вы впервые почувствовали в себе присутствие души. Окажется, что с раннего детства, не сознавая того, мы ощущаем ее наличие. Одним из самых ранних, волнующих душу переживаний могут быть картины природы…

Я отчетливо помню свои первые переживания от встречи с горами. Мне было четыре года, и я испытал неведомое доселе чувство огромности, важности и необычайной представительности, исходящее от них. Я их зауважал.

Совсем маленьким я уже знал, что там, где жил мой дед, были «горы». «Папа, что такое горы?» – «Ну, это когда земля до неба». Я поражался: «Земля вверх, выше головы? Земля до неба?.. А их увидеть можно?» – «Вот поедем к деду, и увидишь». Потом я видел горы на картинках в книгах, на фотографиях родственников, в кино… И во сне. Еще до поездки мне приснился «ожидательный» сон, в нем встречались земля и небо. Утром: «Папа, папа, я видел сон, и там наша земля встретилась с небом, а горы их познакомили». – «Но горы и есть земля». – «Да?»

И может быть, тогда во сне, но, скорее всего, когда мы уже подъезжали к Феодосии, и зародилось в моей душе величайшее счастье всей моей жизни – Крым.

…Поезд из Ленинграда долго тащил нас по равнине, я нетерпеливо ждал, мучился, беспрестанно смотрел в окно, но ничего не менялось.

Уже близился конец нашего путешествия, но горы появляться никак не хотели. Я окончательно истомился: где же они? И вот наконец отец ткнул меня лицом в оконный горизонт и сообщил: «Вон видишь, там „твои“ горы!» В мареве летнего утра я увидел зыбкий зеленоватый контур, поднимавшийся в небе – словно из сна в явь.

Потом мы ехали на автобусе от старой автостанции в центре Феодосии. Вначале по гладкой степи, но затем впереди и слева началось их приближение; горы медленно обступали нас, и уже совсем явственно я прочувствовал их присутствие в Старом Крыму, куда, собственно, мы и направлялись…

Неизъяснимое присутствие самости или душевного переживания требует соотнесения. В основе психического лежит образ; исходно всегда требуется впечатление – иногда внутреннее, иногда внешнее, – рождающее переживание: встрепенись, душа! Все внутри соединяется в едином порыве личностной интеграции, в котором совершается интенсивная работа по превращению хаоса жизни в динамическое упорядочивающее единство. Такое единство указывает на значимую связь самости и души. Самость является регулирующим центром психического, наиполнейшим личностным потенциалом, душа же, как специфический комплекс, который Юнг характеризует как «личность», взыскует смысл и на путях его поиска раскрывает свою многогранность. И душа, в конечном итоге, благословляет безграничный потенциал развивающейся личности.

…Я тотчас же и навсегда влюбился в горы.

Изложение намерений и выражение благодарностей

Уже более двадцати с лишним лет я занимаюсь аналитической психологией Карла Юнга в самых разных качествах – как переводчик и редактор его трудов, а также работ современных психологов-аналитиков, причисляющих себя к его школе. Как комментатор и популяризатор юнгианских и постюнгианских идей, как психотерапевт и аналитик, имеющий частную практику. Как преподаватель, читающий лекции и ведущий семинары, как основатель и редактор постюнгианского периодического издания – альманаха «Новая Весна» и как независимый исследователь психической реальности и, в частности, феномена души в его психологическом представлении. Проще говоря, «вольный психопашец»…

Я основываюсь в своих текстах на принципах: 1) реальности психического; 2) множественности души; 3) ее политеистичности, символичности и метафоричности душевных проявлений; 4) архетипической и мифологической основы психического.

Вслед за Карлом Юнгом и его последователем Джеймсом Хиллманом – основателем архетипической психологии – я пытаюсь в своей книге подойти к рассмотрению души с позиций структуры, а не субстанции, полагая душу как специфический взгляд на мир, как особую точку зрения, избегая объективации и редукции к субстанциональным языкам биологии или физиологии. В то же время, вслед за Юнгом и Хиллманом, я рассматриваю душу как психологический комплекс в его детеологизированной форме.

До сих пор понятие «душа» сохраняет свою неопределенность и расплывчатость. Часто, говоря о душе, люди легко соскальзывают на понятие дух, переходя в метафизический дискурс, или рассматривают трансличностные атрибуты душевного опыта на языке антропологии, социологии и социальной философии, где душа как понятие и вовсе отсутствует.

В качестве глубинного психолога я стремлюсь в своих рассуждениях душу, изгнанную в прошлом веке из академической психологии, вернуть обратно, показать ее центральное и естественное место не только в психотерапевтической практике, но и в огромном здании психологической мысли о человеке. Душевный процесс – вполне естественная, хотя и специфическая форма психического переживания, максимально полно вовлекающая в этот процесс индивида, точнее всю его личность.

Основателями психологии бессознательного, или теории и практики глубинной психологии, по праву считаются Зигмунд Фрейд и Карл Юнг. Но оба они выстраивали свои учения на платформе рационализма, что не позволило им дать законченное выражение релятивирующим возможностям своего видения душевной проблематики. В результате и как следствие этого последователи фрейдовского и юнговского направлений сохранили преимущественно рациональный подход к иррациональности бессознательной психической жизни.

Данная работа представляет собой сборник статей, докладов и эссе, написанных в разные годы, разбросанных по разным изданиям и нашедших теперь пристанище под одной обложкой…

Часть материала была впервые представлена на различных психоаналитических конференциях, секциях, в школах, так что я, пользуясь случаем, выражаю свою благодарность организаторам таких встреч. Часть статей публикуется впервые.

Я глубоко признателен своим клиентам, пациентам, участникам аналитических консультаций, студентам различных гуманитарных образовательных учреждений, слушателям лекций и семинаров, которые в разные годы организовывались в России, США, Мексике, Канаде и на Украине. Хочу сказать отдельное спасибо своим коллегам из Русского психоаналитического общества (РПО) со штаб-квартирой в Москве за их многолетнюю моральную поддержку и сотрудничество на поприще развития глубинно-психологического направления в России.

Я благодарен своим коллегам-переводчикам и сотрудникам альманаха «Новая Весна» и Информационного центра психоаналитической культуры за неоценимую помощь в деле осуществления в России издательских проектов по аналитической психологии. Особо хочу отметить здесь заслугу директора издательства «Когито-Центр» Белопольского В. И., без участия которого эта книга вряд ли бы состоялась вообще, и редактора книги Кулешову Н. Е. за тщательную выправку текста.

Отдельной строкой выражаю огромную благодарность Джеймсу Хиллману, которого называют «Фрейдом XXI века», чьи идеи во многом разделяю. Многие годы он поддерживал меня в моих начинаниях, именно благодаря его незримому присутствию осуществились в России некоторые аналитические проекты.

Среди старших наставников я также выделяю Адольфа Гуггенбюля-Крейга (Цюрих) и Марвина Шпигельмана (Лос-Анджелес), личное знакомство которых с Юнгом и щедрость мысли при общении со мной в значительной степени помогли моему формированию в качестве аналитического психолога. С благодарностью вспоминаю ныне покойных аналитиков «первой волны»: Джозефа Хендерсона, Эдварда Эдингера, Джуди Хаббэк, которых еще в добром здравии я успел застать в конце 1980-х – начале 1990-х годов. Неоднократные встречи с ними помогли мне освоиться в международном юнгианском мире.

Я также благодарен выдающемуся ученому Льву Марковичу Веккеру, тоже ныне покойному, чьи лекции в Ленинградском университете в 1960-е годы помогли мне в формировании психологического мировоззрения.

Огромную помощь в виде советов, консультаций, предоставления издательских прав на публикации и просто дара дружеского общения оказывали мне на протяжении многих лет мои зарубежные друзья и коллеги – Грегг Смит, Том Грининг, Эндрю Сэмуэлс, Ренос Пападопулос, Майкл Адамс, Поль Кюглер, Луиджи Зойя, Ненси Кейтор, Грег Могенсон, Алан Гюггенбюль, Джон Биби, Том Кирш, Рудольф Ритсема и другие. Всем им огромное спасибо.

В моих начинаниях меня многие годы организационно и дружески поддерживал московский фотохудожник и оригинальный мыслитель Александр Сидоров. Именно благодаря его творческой инициативе в 1999 году начал выходить альманах «Новая Весна» и состоялся ряд важных аналитических публикаций в издательстве «PentaGraphic». Я сердечно и глубоко признателен ему.

И наконец – the last but not the least, – без каждодневной нравственной и бытовой поддержки моей супруги, Наташи, ничего из когда-то задуманного и постепенно реализовавшегося, вряд ли бы смогло осуществиться. Ее – душевную – помощь невозможно оценить, столь она велика.

Раздел 1. Душа и ее окрестности

Что такое глубинная психология и почему глубинная психология «глубинная»?

Конспект лекции, прочитанной летом 1999 года в Институте биологии и психологии человека, Санкт-Петербург.


Термин «глубинная психология» (от нем. Tiefenpsychologie) был предложен Юджином Блейлером в 1913 году для обозначения «новой науки» – психоанализа. Он является «зонтичным» обозначением целого ряда различных психологических теорий, исследующих взаимосвязи между сознанием и бессознательным, и относится к психотерапевтическим системам, разработанным Пьером Жане, Вильямом Джемсом, Зигмундом Фрейдом, Альфредом Адлером и Карлом Юнгом. Хотя представление о бессознательном использовалось еще задолго до появления психоанализа – в частности, месмеристами и гипнотистами (Элленбергер, 2001), – свое первое «глубинное» обоснование, да еще с претензией на научность, оно получило в работах Фрейда. Интерес как создателя психоанализа Зигмунда Фрейда, так и основателя аналитической психологии Карла Юнга был в особенности сконцентрирован вокруг понятия бессознательного. При этом внимание исследователей было перенесено с деятельности по расчленению наблюдаемых вещей к рассмотрению их в глубине – на смену видению пришло «проницание». «Глубина» относится к тому, что находится под поверхностью психических проявлений: поведением, конфликтами, отношениями, сновидениями, социальными, религиозными и политическими событиями, в которых отражается душевная динамика. В это «что» входят некоторые глубокие фантазии или образные системы, недоступные для ряда буквалистских подходов, не признающих, в частности, бессознательное психическое как метафору, а психическое в качестве реальности. Выражение «видеть насквозь» приобрело аналитическую форму. Новая область знания получила и новое основание, менее ориентированное на физические связи и сконцентрированное, прежде всего, на философии и метафизике в своем стремлении к более глубокому постижению сути вещей.

Но это новое основание было совсем не новым, а, напротив, весьма старым, восходившим к трудам Гераклита (VI век до н. э.), в которых связывались вместе понятия глубины и души:

«Границ души (psyche) тебе не отыскать, по какому бы пути ты ни пошел: столь глубока ее мера (logos)» (Фрагменты ранних греческих философов, 1989, с. 231).

В гераклитовском образе «глубока» обозначена специфика души и сфера душевной деятельности: она имеет собственное измерение, не укладывающееся в понятие физического пространства.

Можно считать, что с момента появления психоанализа в европейской истории психическое претворилось в жизнь и душа обрела свое качество и измерение. Изучение души стало означать хождение «вглубь», поскольку всякий раз, когда мы движемся в психологическую глубину, в это движение вовлекается душа. Душевный логос, или психология, подразумевает странствие по душевному лабиринту, двигаясь по которому мы никогда не достигнем достаточной глубины.

С момента своего появления глубинная психология была занята выслушиванием того, что вытеснено на задворки культуры и индивидуального сознания, будь то болезненные симптомы или различные формы политического или культурного сопротивления, включающие массовые беспорядки, – язык неуслышанного состояния, оставшийся без внимания. Тенденцией такого языка, будь он личным, культурным, архетипическим, экологическим или духовным, является, в соответствии с юнговским высказыванием, построение того или иного мифа, облаченного в одежды, соответствующие времени и культуре.

Карл Юнг выстроил свою собственную версию глубинной психологии и адресовал ее тем людям, для которых сложившиеся в их культурах традиционные обряды, ритуалы и символы перестали нести нуминозную энергию, сохранять божественный заряд, аккумулировать «живую воду» душевных переживаний.

После появления основополагающей работы Фрейда «Толкование сновидений» в 1900 году существование бессознательного стало психологическим фактом. В глубинной психологии постулируется общее представление о том, что сознание является лишь вершиной огромного айсберга, именуемого психическим. Выяснение более точной природы бессознательного и составляющих его элементов привело к появлению различных школ и направлений в глубинной психологии – различных уровней «глубин».

Под сознанием лежит огромный слой забытых или подавленных личных воспоминаний, чувств и поступков, которые Юнг назвал личным бессознательным.

У Фрейда бессознательное содержит разнообразные формы забытых или подавленных чувств и поступков, инстинктов и воспоминаний в виде личного бессознательного, обладающего эмоциональными и соматическими свойствами и проявляющегося в комплексной форме (Эдип, Электра, кастрация).

«Однако сущность бессознательного не охватывается полностью понятием личного бессознательного. Если бы бессознательное было только личным, то тогда существовала бы теоретическая возможность свести все фантазии при душевных болезнях к индивидуальным переживаниям и впечатлениям. Несомненно, большая часть такого материала может быть сведена к истории личной жизни, однако существуют такие фантазии, истоки которых напрасно отыскивать в индивидуальной истории. Что же это за фантазии? Если одним словом, то это – мифологические фантазии. Существуют такие фантазии, которые не соответствуют никаким переживаниям из личной жизни, но лишь мифам» (Jung, CW, vol. 10).

У Юнга это личное бессознательное базируется на еще более глубоком уровне – коллективном бессознательном или объективном психическом – безграничном океане, огромном, гораздо более древнем, чем индивидуальный жизненный цикл, наполненном архетипами: изначальными образами и поступками, которые повторяются снова и снова на протяжении всей истории не только человечества, но и с самого зарождения жизни вообще. Как сказал Юнг: «…Чем глубже вы опускаетесь, тем шире становится основание».

Архетипы обладают не только эмоциональными или психосоматическими качествами, но также и душевными, и духовными свойствами, возникающими повсеместно в видениях, экстатике, медитации, сновидческой деятельности и в синхронистских проявлениях.

Синхрония – юнговский термин, обозначающий значимые совпадения, составляющие обертон глубокого психологического переживания. Объективное психическое в юнговском понимании также образует некий руководящий, организующий центр, или Самость, очень напоминающий «внутреннего бога» или индуистского Пурушу, первочеловека, из которого возникли элементы космоса, мировая душа, «Я» и мир множественных вещей, имеющих тенденцию повторяться (Фридрих Ницше).

Глубинная психология в самом общем виде действует в соответствии со следующими предположениями:

1) Любая психологическая деятельность возникает на основе фантазии или образа («первичный процесс» Фрейда, «образ и есть психическое», по Юнгу).

2) Разум человека является местом взаимодействия динамических необузданных сил, связанных с соматической основой.

3) Психическое представляет собой процесс – иначе говоря, скорее глагол, нежели существительное, – отчасти сознательный, а отчасти бессознательный.

4) Бессознательное, в свою очередь, несет в себе вытесненные переживания и другие содержания личностного уровня, а также трансперсональные (т. е. коллективные, не относящиеся к Я, архетипические) содержания, выносимые в психическое глубинными силами «anima mundi», – мировой души.

5) Психическое несводимо ни к нейрохимическим процессам, ни к более «высшей» духовной реальности; его роль и миссия – быть «третьим», серединным началом между материей и духом, иначе именуемым «душой», началом, требующим для своего выражения собственного языка. Этот принцип психической реальности известен в аналитической психологии как «объективная психика» (Юнг).

Архетипические психологи, которые представляют ответвление от классической юнгианской психологии, рассматривают промежуточное качество объективной психики как «лиминальное» или «образное» («имагинальное»).

Главным препятствием интеграции глубинной психологии и психологии академической является детерминистический уклон, свойственный академическому подходу и материалистическому мышлению вообще. Однако развивающаяся ныне в России архетипическая психология признает свободную и уникальную суть человеческой души и природы и заново формулирует в глубинно-психологическом свете достижения рационалистической и материалистической психологии.

Поскольку психическое составляет свою собственную область переживания и опыта, то его следует изучать теми методами, которые принимают в расчет его автономию. Примерами таких методов являются толкование символов и симптомов, анализ сновидений, глубинно-ориентированные исследования культуры и мифологии.

Психическое спонтанно порождает мифо-религиозные символы и по своей природе одновременно является духовным и инстинктивным проявлениями. Следствием такой мифопорождающей функции является отсутствие выбора между духовной и недуховной личностью. Единственный вопрос: куда мы направляем свою духовность? Живем ли мы этой духовностью сознательно или же инвестируем ее без ведома для самих себя в недуховные проекты (перфекционизм, аддикции, жадность, славу и т. д.), которые, в конечном итоге, овладевают нами из-за того, что мы игнорируем эти пугающие и мощные нуминозные силы?

Любые симптомы представляют собой важные послания, адресованные личности, и их следует внимательно рассматривать («прочитывать») – если необходимо, то обращаться к аналитику или психотерапевту, – но не замалчивать. (Юнг писал: «Боги стали болезнями».) Симптом является одним из способов, с помощью которых психическое уведомляет нас о том, что мы не слушаем голоса из его глубин.

После Фрейда и Юнга человеческая психика обнаружила еще большие глубины в работах современных продолжателей юнгианской традиции: архетипической психологии Джеймса Хиллмана, его последователей и сподвижников (П. Кюглер, Л. Зойя, W. Gigeriech, M. Adams, Г. Могенсон, J. Paris и др.), в духовной психологии (Sardello, 1995), экопсихологии (Roszak, 1992).

У всех этих авторов рациональный, целенаправленный человеческий разум, бодрствующее сознание или «дар разума» выступают в качестве только одного игрока на более обширном поле психического. Глубинная психология подходит к рассмотрению человеческого переживания и опыта с точки зрения множественности интерпретаций и выражений.

Несомненными бестселлерами последних лет стали книги Умберто Эко «Имя Розы» и Дэна Брауна «Код да Винчи», давшие новую жизнь изучению символов. Читатель увидел, что жизнь вовсе не пуста и не сводится к механическому «труду на благо Родины», но что она насыщена смыслом, имеет множество разных целей и обладает «архетипическим резонансом», в ней слышен архетипический отзвук, отголосок.

Существует «место значимого переживания», где встречаются полюса личностного и трансличностного психического; это место определяется как душа. Хиллман полагает это место в качестве имагинативного углубления и преобразования событий в переживания. Одной из целей нынешней глубинной психологии является вопрос о возвращении души обратно в психологию.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Поделиться ссылкой на выделенное