Валерий Большаков.

Дорога войны

(страница 6 из 29)

скачать книгу бесплатно

   – Нечего спать! Так ты всё на свете проспишь.
   – Что-то ты разговорился не по чину! Кто из нас легат?
   – Ты.
   – Вот именно!
   – Так чего ж ты ноешь, легат? Это ты должен нас пинками поднимать и в строй ставить! А он валяется! Живо мойся!
   Чанба захихикал, мотая головой.
   – Как он его! – с удовольствием сказал Гефестай. – Приятно послушать!
   – Никаких шансов! – добавил Тиндарид, намечая улыбку на плотно сжатых губах.
   – По коням! – дал отмашку Сергий.
   Искандер подтянулся и запрыгнул в седло. У Эдика так просто не получилось – роста не хватало. Подпрыгнув, он отжался на высоких луках сарматского седла, занес ногу. И сорвался.
   Лобанов, делая вид, что не замечает Эдиковых стараний-страданий, обратился к Гефестаю:
   – Как думаешь, щиты брать?
   – Да на что они нам? – отозвался кушан. – Мешать только будут. Чай, не на войну едем!
   – Тоже верно, – согласно кивнул Роксолан и покосился на Чанбу.
   Тот, красный и злой, забрался на перегородку стойла и оттуда перелез в седло.
   – Поехали!
   Свежие застоявшиеся лошади, радуясь свободе и быстрому бегу, понесли преторианцев дальше по дороге на Аквилею. Легат в сопровождении ликторов («Как под конвоем!» – пошутил Эдик) следовал позади.
   На пятый день добрались до Эмоны, что в Нижней Паннонии. На постоялых дворах по всему городу не было мест, и друзья устроились в доме для паломников при эмонском Исеуме, храме Исиды. А с утра двинулись дальше – на Мурсу, Сискию, Сирмий.

   За Сирмием дорога стала еще шире – почти двадцать локтей поперек. Плотно уложенные плиты покато выгибались, чтобы дождевой воде было куда стекать, по кромке шел каменный бордюр-отбойник, дабы колеса телег не соскальзывали с проезжей части. Обочины были засеяны полынью – усталый путник мог сорвать ее листья и вложить в сандалии, чтобы от долгой ходьбы не болели ноги, а рядом с проезжей частью тянулись редкой цепью высокие каменные тумбы, помогая всадникам залезать в седло, – при отсутствии стремян такие приступочки были нелишними.
   – А почему тут, как в Англии, левостороннее движение? – болтал Эдик.
   – Это в Англии будет так, как в Риме, – усмехнулся Искандер.
   – Когда мимо проезжают два всадника, – со знанием дела объяснил Гефестай, – надо, чтобы они разъехались тем боком, где у них меч или копье. Техника безопасности, понял?
   – Это для военных, – дополнил сын Тиндара, – а тут же и телег полно. Вот они и ездят так, чтобы встречные повозки не попадали под кнуты возниц. Кнуты-то в левых руках держат.
   – Спасибо, – с чувством сказал Чанба. – Вы развеяли тьму моего невежества.
   – А что по этому поводу говаривал дед Могамчери? – ухмыльнулся Сергий.
   – Говорил: «Учись, внучек! Кто учится, тот живет.
Кто заканчивает с учебой, у того впереди одно дожитие…» Кстати, а вам не кажется, что за нами еще кое-кто должен ехать?
   – Не сказал бы, что твое «кстати» было кстати, – хмыкнул Искандер и оглянулся. – Ты о ком, собственно?
   – А ты что, забыл уже? Кто гонял того шпиона, что на крыше засел?
   – А-а. Вот ты о чем. Лично я никого не видел.
   Гефестай помотал головой.
   – Никто и близко не показывался, – сказал он. – Я б сразу заметил.
   – Интересно, чего тому Карлсону на крыше тогда понадобилось? – подкинул внук Могамчери тему для разговора.
   – Может, то обычный вор был? – выдвинул версию Гефестай.
   – Это вряд ли, – покачал головой Сергий.
   – Если и вор, то необычный, – вставил Эдик.
   – Этот «Карлсон» не зря тогда на крыше обретался, – медленно проговорил Искандер. – Он всё слышал – и куда мы, и зачем мы.
   – Ты его вовремя спугнул, – проворчал Сергий, – и ему неизвестно, к кому мы.
   – А ты говорил, – Эдуардус живо обернулся к Тиндариду, – что знаешь этого… ну, к которому нас префект послал!
   – Ты имеешь в виду Орка?
   – Да я серьезно! Как его. Забыл. Тиберий.
   – Тиберий Клавдий Максимус, [36 - Реальное историческое лицо.] – торжественно произнес Искандер.
   – Почти как императора!
   – Императору до него далеко, – проговорил Искандер. – Тиберий – истинный римский легионер. Начал службу в Седьмом Клавдиевом, а потом его перевели во Вторую Паннонийскую алу – для укрепления рядов. В то время Траян готовился к войне с даками. В Первую Дакийскую кампанию Тиберия отобрали в особые части как «дупликария эксплоратора» – это что-то вроде горного спецназа. Ведь боевые действия собирались вести в Карпатских горах! Тиберий дважды получал награды из рук императоров – Домициана и Траяна, а во Вторую Дакийскую войну именно его отряд догнал царя Децебала, который пытался скрыться. Тот в степь бежал, а Тиберий его настиг где-то между Прутом и Днестром… пардон, – между Пиретом и Тирасом. Так что. Тот еще волк!
   – Да-а… – протянул Эдик. – Интересный дядечка. А нам-то он зачем? Или ты думаешь, он знает, где золото зарыто?
   – Не болтай ерунды, – прогудел Гефестай. – Тиберий – римский легионер! Откуда ему знать, куда Децебал золото заныкал?
   – Тиберий дослужился до декуриона, [37 - Декурион – командир турмы, эскадрона из 30 всадников. В але – 10 турм.] – поправил кушана Сергий, – а что ему известно, уточним в Дробете, его ала там стоит.
   – Должен же он хоть о чем-то быть в курсе! – поделился Искандер своими надеждами. – Между прочим, Скория, я имею в виду того жреца, посланца Сирма, прикончили именно в Дробете. Мало ли. Может, Тиберий что-то слышал, кого-то видел. В общем, встретимся, поговорим, и всё станет ясно как летнее утро!
   – И все равно, – вернулся Чанба к заданной теме, – непонятно, что тому «Карлсону» надо было?
   – Вот пристал… – заворчал Гефестай. – Тебя что, Искандер занудством заразил?
   – Ну а все-таки? – не унимался Эдуардус.
   – Можно подумать, ты не понял, – проговорил Лобанов. – Акул манит запах крови, стервятников – запах падали, а носители разума идут на запах золота. Так что зря Турбон надеялся удержать новость в секрете. Три телеги золота – это вам не хухры-мухры. Да я почти уверен – о сокровищах уже пол-Дакии знает!
   Внезапно Искандер, ехавший впереди, поднял руку, предупреждая товарищей, и разговор смолк.
   – Что там? – спросил Сергий.
   – Не знаю… – проговорил сын Тиндара. – Вроде кричал кто-то.
   Роксолан прислушался.
   – Вот, опять! – воскликнул эллин. Сощурившись, Лобанов осмотрелся. Дорога на Сингидун [38 - Сингидун – ныне Белград.] проходила через густой лес. Деревья по сторонам виа были срублены на расстояние броска копья, и видно было далеко, но возвышенность впереди скрывала участок дороги.
   – Вперед! – скомандовал кентурион-гастат.
   Преторианцы погнали коней рысью. Въехав на покатую возвышенность, Сергий увидел картину задержания «нелегальных иммигрантов» – отряд вооруженных всадников, числом до контуберния, [39 - Контуберний – наименьшее по численности подразделение в римском легионе, состояло из восьми бойцов, деливших одну палатку и питавшихся из одного котла.] окружал толпу варваров. То, что это именно варвары, сомнений не вызывало – все мужчины, бородатые и косматые, щеголяли в штанах и куртках, а визжащие женщины были одеты в длинные сарафаны и вязаные кофты. У римлян совершенно иные моды. Но и сами всадники не принадлежали ни к легионерам, ни к бенификариям, патрулировавшим дороги. Нападающие выглядели как типичные германцы – в меховых куртках и штанах, с бородами, на головах – обжимающие рыжие космы рогатые шлемы.
   – Опять эти, – воскликнул Эдик, – «гвардейцы кардинала»!
   – Батавы, – подтвердил Искандер, деловито развязывая ремешки на обоих мечах.
   – Да они их просто грабят! – пригляделся Чанба.
   – Рысью! – гаркнул Сергий. – Всыпем фрицам!
   И все четверо, со свистом и гиканьем, понеслись с горки.
   Батавы, деловито отбиравшие у «иммигрантов» ценные вещи, заметили прибавление новых действующих лиц, но нисколько не встревожились, обрадовались даже – драку германцы любили не меньше разбоя.
   Роксолан придержал коня и перемолвился с Гефестаем парой слов. Рыжий батав, выделявшийся обилием золотых цацок на панцире, поднял руку и выехал вперед. Роскошный экземпляр! Сверкающий шлем-шишак с торчащими рогами венчал батава, придавая грозный оттенок взгляду маленьких синеньких глазок из-под насупленных белесых бровей. Порядком засаленная борода была заплетена в косички. Монументальное тулово хранил кожаный доспех, обшитый бронзовыми пластинами, на плечах лежал плащ, подбитый лисьим мехом, а в руке, как скипетр, германец держал боевую секиру-оскорд. Конь был под стать всаднику – толстоногий фризский жеребец. Он тяжело переступал огромными, в две ладони копытами, потряхивая лохматой головой на короткой массивной шее. За гривой почти не видно было ремней узды и нагрудника.
   – Мы первые! – рявкнул батав. – Ищите себе другую добычу!
   – А ну отпустил! – прикрикнул Эдик.
   – Да вы кто такие? – грозно вылупился германец. Сергий остановился шагах в десяти от него и отрекомендовался:
   – Особой когорты претории гастат-кентурион Сергий Корнелий Роксолан!
   Батав оглядел одеяние преторианцев, выпучил глазенки и захохотал. Его гогот подхватили остальные.
   – Этими сказками ты девок дури, понял? – сказал батав.
   «Гастарбайтеры», пользуясь случаем, чесанули в лес – и исчезли за деревьями.
   – Парни! – рявкнул батавский главарь. – Тут подвалила кой-какая мелочь пузатая, но с мечами! Попользуемся? Двое на одного!
   – Эй, рыжий! – послышался громкий насмешливый голос. – Ты плохо умеешь считать!
   Батав и Роксолан обернулись одновременно. С левого фланга подъезжал Луций Эльвий. Остальные ликторы, оставив в покое связки фасций, недвусмысленно помахивали топориками.
   – Если хочешь крови, то давай, – мягко проговорил Луций, – нас ровно столько же, сколько и вас. А легат будет следить, чтобы мы надрали все ваши волосатые задницы. Один на один!
   – Убирайтесь! – выехал вперед Гай. – Я легат, и я приказываю вам.
   – Няньке своей будешь приказывать! – крикнул германец.
   Батавы загоготали, потихоньку готовясь к бою, но атаковать не спешили – стычка вступила в фазу взаимных оскорблений и словесных дуэлей, когда противники копят злость. Вожак небрежно перехватил секиру и произнес со снисхождением:
   – Я – Зигмирт сын Ательстана, призван самим императором и всегда бил проходимцев, хоть тех, – он показал на лес, куда умотали «иммигранты», – хоть этих! – закончил он, переводя заскорузлый палец на преторианцев.
   – Подними секиру, Зигмирт, – серьезно попросил Сергий. – Повыше!
   Батав очень удивился, но поднял. В то же мгновенье свистнула стрела и расщепила топорище. Зигмирт дернул рогатым шишаком.
   Гефестай приветственно помахал ему. Он держал в руке мощный степной лук, склеенный из роговых пластин. Тетивой этой убийственной дуге служила «косичка» из оленьих жилок, а выпущенная стрела била с огромной силой – попадая в грудь, она сносила человека с ног.
   – Прошу учесть, – сухо проговорил Сергий, – что я не повторяю дважды. Вам было приказано уматывать – ну так уматывайте! Биться нам недосуг, да и кому потом убирать с дороги ваши вонючие трупы? Короче. Разворачивайтесь и следуйте куда ехали, иначе перестреляем, как цыплят!
   В эту самую минуту из рощи за дорогой вылетела стая ворон. Пронзительно каркая, черные птицы пронеслись через виа. Зигмирт побледнел, снял с шеи амулет из высушенных лап волка и ворона и приложил ко лбу. Суеверные германцы почитали ворона священной птицей, посланцем богов. Боги о чем-то предупреждали.
   – Клянусь Манном, – проворчал Зигмирт, понукая коня, – я тебя еще найду, Сергий, кем бы ты ни был!
   Он пришпорил огромного коняку, и тот потрюхал мимо преторианцев и ликторов. Гефестай с Луцием вежливо посторонились, уступая дорогу, и даже Эдик придержал язык, дабы не осложнять политическую обстановку. Батавы, подозрительно зыркая, потрусили следом за предводителем. Когда последний из них, незаметно для Зигмирта погрозив кулаком, скрылся за возвышенностью, Чанба выразился:
   – Заметили? Сразу как-то посвежело!
   Гефестай хмыкнул и проговорил, пряча лук в кожаный горит: [40 - Налучье, куда можно прятать и лук, и колчан со стрелами.]
   – Жалко, что не дали мне стрельнуть. Троих я бы завалил. Или пятерых.
   – Ты был адекватен, – похвалил его Искандер.
   – Что стоим? – улыбнулся Сергий. – Вперед, и с песней!
   Преторианцы пришпорили коней, и скоро дорога увела их дальше к северу, ближе к границам Дакии. Ликторы, «конвоировавшие» Гая Антония Скавра, поспешали следом.
   Виминаций, город и порт, где стояли триремы Данувийской флотилии, они миновали без остановок. За Виминацием, у Ледераты, на тот берег вел понтонный мост, но преторианцам туда было не надо. Сергий поскакал на восток, сначала по дороге Тиберия, потом вышел на виа Траяна. О, это была особенная дорога! В этих местах могучее течение Данувия пробивало себе путь между Карпатами и Балканами, вода пенилась и грохотала, зажатая скалистыми утесами. Берега как такового не существовало – отвесные гладкие стены возносились из бурлящих вод на сотни локтей вверх. Называлось это место Клиссурой, или Железными Воротами. Дакам и в голову не приходило оборонять здешние берега – Данувий сам справлялся с охраной подступов. А легионеры Траяна ухитрились-таки проложить удобную дорогу по вертикальной стене! Прорубили в скалах террасу шириной шага в два, прямо над рекою, а с краю обрыва выдолбили отверстия. Забили в них дубовые бревна, сколотив что-то вроде балкона в десятки миль длиной. Настелили крепкие доски – и получилась вполне приличная виа Траяна. Едешь по ней, справа – каменная стена со следами кирок, сверху нависает каменный свод, а слева, за крепкими перилами, гремит и беснуется Данувий, вздымая и скручивая водяные валы, швыряясь ошметками пены. Мелкая водяная пыль висит в воздухе постоянно, играя на солнце радугами.
   – Здорово тут! – провопил Эдик, перекрикивая гул несущейся реки.
   – Ага! – заорал Гефестай. – Тихо так! Водичка плещется!
   Солнце убралось за скалы, и в каньоне тут же сгустился сумрак. Повеяло зябкой сыростью, как из погреба. Сергий направил коня поближе к перилам – тот зафыркал испуганно, замотал головой. Зато хоть небо открылось над головой – и отвесная гранитная стена, уходящая по вертикали вверх.
   А десятью милями ниже по течению показался громадный мост – Понс Траянис. Мост был как поводок, на котором Рим держал полудикую-полуприрученную Дакию. Вон она, за серо-зеленым разливом Данувия, стелет желто-бурое разнотравье степной полосы, а по горизонту встает пильчатая линия гор. Что там? Как там? Какие опасности, какие губительные тайны ждут их в императорской провинции, но припрятаны до поры?
   – Подъезжаем, – обронил Сергий и послал коня легкой трусцой.


   Легионную крепость Дробета римляне соорудили в красивом месте. В плане она имела форму квадрата со стороной в шестьсот шагов, и какие это были стороны – ого! – два ряда стен высотой в двадцать локтей, расположенных на расстоянии восьми шагов друг от друга. Замучаешься завоевывать! Одной стороной фортеция примыкала к мосту Понс Траянис, а еще с трех ее окружали рвы и земляные валы, расположенные в шахматном порядке, – пока до самих стен доберешься, половину бойцов положишь. Еще один вал находился в промежутке между крепостными стенами.
   Сами стены были выстроены из «двуручных» каменных блоков-квадров. С внешней стороны квадры блестели шлифовкой, с внутренней так и оставались необработанными – никто ж не видит… Вокруг и внутри крепостных стен легионеры проложили добротные кольцевые дороги, а дальше расстилалась прата, территория легиона, где на травке пасся скот, – за ним присматривали воины-пекуарии.
   Таков был стандартный типовой проект римской крепости. Однако в Дробете, на неспокойной данувийской границе, потребовалось еще пуще укрепить крепостные ворота, ибо даки с гетами стояли на ступеньку выше полудиких германцев и умели штурмовать укрепления. И здесь, впервые в практике пограничной фортификации, навесили мощные двойные ворота, а справа и слева от них возвели круглые башни, выдающиеся вперед из крепостной стены. Мало того, на боковых, прилегающих к воротам стенах устроили балконы, дабы сподручнее истреблять штурмующих.
   У ворот преторианцы спешились, а ликторы повлекли своего легата в канаб. Сергий с удовольствием разминал ноги.
   – Лучшее средство против геморроя, – внушал Гефестаю Эдик, – это пешие прогулки! Так что гуляй почаще – и не будешь ныть!
   – Когда это я ныл? – озадачился сын Ярная.
   – Было дело, – туманно, но очень веско сказал Чанба.
   – Врешь ты все… – проворчал кушан.
   В главных воротах их остановил дозорный. Опираясь на щит, он весьма красноречиво уткнул копье-гасту в грудь Сергию. Лобанов, так же молча, протянул дозорному квадратик кожи – пропуск с печатью префекта претории.
   Легионер, удовлетворясь, убрал копье и, так и не сказав ни слова, махнул свободной рукой – путь, дескать, свободен.
   Внутри кастра Дробета удивительно походила на расположение какой-нибудь военчасти. От главных ворот тянулась прямая и широкая виа преториа. Рядами вдоль нее шли казармы ауксиллариев, [41 - Ауксилларии – вспомогательные войска, набранные из неграждан Рима – перегринов.] выстроенные из кирпича и крытые черепицей, а дальше располагалась скола – помещение для военных занятий, казармы легионеров – с портиками! – и дома старших офицеров.
   – Серый, глянь! – восхитился Эдик, заглядывая в казарму через распахнутые двери. – Тоже двухъярусные койки, как у нас! Помнишь?
   – Помнишь… – рассеянно отозвался Роксолан.
   Легион жил по издавна заведенному порядку. У казарм фракийской алы конники точили мечи, чистили доспехи. Насупленный декурион аккуратно вбивал гвоздики в парму – круглый кавалерийский щит, – приколачивая вощеную кожу. Из конюшен доносилось ржание. Возле турмовых котлов дежурные кололи дрова, обдирали свиную тушу, мешали булькавшее варево. Двое проштрафившихся кавалеристов без поясов, в подоткнутых туниках, скребли лопатами доски сортира, таскали воду, окатывали ею пол, драили, доскребываясь до древесины чистого белого цвета. Слышались возгласы:
   – Минуций Нисет! К квестору! [42 - Квестор – здесь: заведующий финансами легиона.]
   – Что, деньги дают?!
   – Беги давай!
   – Бегу! Лечу!
   – Пеликан!
   – Чего?
   – Когда сменяешься?
   – С третьей ночной на первую дневную. А чего?
   – Тьфу! Весталкина честь. Да Помпедий достал где-то неплохого винца…
   – Критского?
   – Ага, жди. Цекуба!
   – Тоже ничего.
   – Сальве, Процилий!
   – Сальве…
   – Кто это с тобой?
   – Септимий Квадрат, старослужащий первой кентурии, первого манипула!
   – Отставить, Септимий. Проходи, у нас по простому.
   Мимо, сменившись с дежурства, прошагал легионер.
   – Эй, служивый, – остановил его Сергий, – не подскажешь ли, где нам найти принцепса претории?
   – Цереала, что ли? – проворчал легионер и хмыкнул без особой приязни: – С чего бы вдруг Цивика дакам занадобился?
   – Я не слышу ответа, – очень спокойно сказал Лобанов. До того спокойно, что легионер поежился. Еще один боец, без шлема и панциря, в одной красной тунике, остановился и покачал головой:
   – Ты опоздал! Принцепса срочно вызвали в Сармизегетузу – нового наместника ждут, что ли.
   – Это плохо… – задумался Роксолан. – Так, а префект лагеря на месте?
   – Почти! Он в ретентуру подался, я видел. Зовут Гай Косконий Ребил.
   – Благодарю тебя, – церемонно сказал Сергий и повел своих дальше.
   А дальше, на перекрестке, стояла принципия – штаб легиона. Неподалеку был устроен преторий, где размещалась резиденция командующего легионом – основательный двухэтажный домина. Напротив претория находился сакеллум, знаменное святилище, – там хранились значки когорт, легионная аквила и бюсты императоров. Ниже, в подвале сакеллума, держали кассу со сбережениями легионеров и вторсырье – ни гвоздей, ни обломков мечей в кастре не выбрасывали, металл ценился высоко.
   – Крепко устроились римляне, – сказал Эдик, – надолго.
   – Но не навсегда, – заметил Сергий.
   – Увы! – отпустил вздох Искандер.
   – Не переживай, – утешил его Чанба. – На наш век хватит!
   За виа принципалис, делившей кастру пополам, начиналась ретентура – тыльная часть крепости. Здесь дымила труба фабрики – легионной мастерской. Там обжигали кирпич и черепицу и ставили на них легионное клеймо. В Дробете временно стояли когорты Второго Августова легиона, а посему на заготовках выдавливали обе его эмблемы – быка и козерога. С кузни доносился неумолчный звон и лязг.
   Напротив фабрики, через утоптанную дорожку, тяжко осели приземистые горреи – большие амбары.
   Тут Сергий и встретил префекта – тот принимал зерно нового урожая. Лобанов подошел и представился.
   – Задание я получил от префекта претории, – подпустил Роксолан юмору, – вот и решил обратиться к префекту лагеря. Уж он-то, думаю, знает своих людей получше Цивики Цереала!
   Гай Косконий Ребил довольно хмыкнул.
   – Как не знать, – приосанился он, – все передо мной прошли за тридцать-то лет. И кто тебе надобен, кентурион?
   – Тиберий Клавдий Максимус.
   – Ага! – Префект подумал, и вдруг трубно взревел: – Цезий Басс! Ко мне!
   Опрятный тессерарий, [43 - Тессерарий – младший офицер, в обязанности которого входила организация караулов и передача паролей.] настолько плотный, что, чудилось, мышцы его вот-вот разорвут панцирь, подлетел к префекту и вытянулся во фрунт, хлопая себя кулаком в гулкую грудину.
   – Цезий Басс слушает твои приказы! – рявкнул он.
   – Ага… – буркнул префект. – Декуриона Тиберия Клавдия – ко мне! Он хоть на месте?
   – Декурион – рядом, – отрапортовал тессерарий. – В госпитале!
   – Болеет, что ли? – нахмурился префект.
   – Никак нет! Принимает лекарства! Гай Косконий Ребил поглядел на Сергия.
   – Не будем отрывать декуриона от работы, – решил Лобанов, – заявимся к нему сами.
   – Цезий, – тут же распорядился префект, – проводить!
   – Слушаюсь!

   Госпиталь-валетудинарий тоже был типовой постройки. Солдатские палаты и угловые комнаты для офицеров выходили во внутренний дворик, где размещались операционная и святилище Эскулапа. Медицина медициной, но и божья помощь не помешает. Отдельный вход вел в госпитальные термы с огромным бассейном.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное