Валерия Башкирова.

Крупнейшие мировые аферы. Искусство обмана и обман как искусство

(страница 3 из 20)

скачать книгу бесплатно

   Однако до начала строительства было по-прежнему далеко. Главная причина – не техническая и даже не финансовая, а политическая. Египет в то время был частью Османской империи, которой правил турецкий султан. Гарантом целостности Турции и ее главным союзником была Великобритания, которой правили королева Виктория и глава правительства лорд Пальмерстон. И лорд Пальмерстон был категорически против строительства канала.
   Несгибаемый премьер-министр имел возражения по существу. Британия обладала самым мощным флотом в мире. Она контролировала морской путь в Индию через мыс Доброй Надежды и чувствовала себя здесь спокойно и вне конкуренции. А что бы произошло, если бы какие-то французы прорыли свою канаву через Суэцкий перешеек? Через нее отправили бы свои малотоннажные суда Франция, Испания, Голландия и даже какая-то там Германия. И Англия оказалась бы равной среди равных в морской торговле?! Да ни за что! Египетский правитель Мухаммед Али не вправе дать разрешение на строительство без визы турец кого султана, а султан шагу не сделает без согласования с Пальмерстоном.
   Разорвать этот заколдованный круг было не под силу международному сообществу талантливых инженеров, влиятельных банкиров и энергичных предпринимателей под руководством энтузиаста, фанатично преданного идее. Состав общества, несмотря на всю его представительность, был неполон.
   Не хватало настоящего авантюриста.
   В 1833–1837 годах, как раз в то время, когда Анфантен строил Нильскую плотину под палящими лучами североафриканского солнца, должность французского вице-консула в Каире занимал молодой дипломат Фердинанд Мари де Лессепс. Умение лихо гарцевать на коне было далеко не единственным и отнюдь не главным достоинством энергичного и образованного француза, но именно оно привлекло к нему внимание египетского правителя. Сын Мухаммеда Али принц Саид-паша был неуклюжим, ленивым мальчиком, и правитель попросил Лессепса заняться с наследником верховой ездой, чтобы тот немного растряс жирок. А заодно обучился европейскому этикету и хорошим манерам. Вскоре французский дипломат и наследник египетского престола стали друзьями.
   Двое всадников на лучших скакунах из конюшни египетского правителя время от времени подъезжали к строящейся Нильской плотине и наблюдали с холма, как внизу машут кирками «эти безумные французы» – так их называл Лессепс. Но в глубине души он понимал Анфантена, поскольку сам мечтал совершить нечто великое, такое, что останется в памяти поколений. Лессепс прочитал все о прошлых проектах Суэцкого канала, в том числе отчеты французских инженеров Наполеону Бонапарту. Но в отличие от Анфантена он понимал, в какой тесный клубок сплетены отношения между европейскими государствами, и знал, что нечего и мечтать о согласии Мухаммеда Али на строительство канала.
   Вскоре Лессепс покинул Египет. Следующая его должность – генерального консула в Барселоне – была трудной и ответственной, но не слишком заметной.
Толчок карьере Лессепса вопреки ожиданиям дала революция 1848 года: республиканское правительство назначило его послом в Испании. Всего за полгода он успел проявить себя как самый деятельный зарубежный представитель республики, но после того, как президентом Франции стал Луи Бонапарт (будущий император Наполеон III), Лессепс был отозван из Мадрида без объяснения причин. Впрочем, объяснения и не требовались: на это место был назначен родственник президента Жозеф Бонапарт.
   Еще один, казалось бы исключительный, шанс был дан Лессепсу в 1849 году, когда правительство Франции послало его в Италию (где войска французского генерала Удино терпели поражение от добровольцев Джузеппе Гарибальди) с чрезвычайно важной миссией: заключить мирный договор. Лессепс не знал, что был лишь пешкой в двойной игре правительства. Пока он вел мирные переговоры, генерал Удино получал секретные предписания об активизации военных действий. Лессепса попросту подставили.
   После этого он прервал дипломатическую карьеру и удалился с женой и тремя детьми в поместье Ла Шенэ близ Орлеана, чтобы вдали от политических бурь вести хозяйство. Лессепса не взволновало даже сообщение о том, что его племянница Евгения Монтихо вышла замуж за императора Франции Наполеона III. Возможно, он так бы и провел свою жизнь за подсчетом поголовья овец и постройкой образцовых коровников, но в 1853 году в одночасье умерли от дифтерии его жена Агата и два старших сына.
   Что в такой ситуации могло заинтересовать 48-летнего помещика? Только великие свершения.
   В июле 1854 года Лессепс узнал о том, что правителем Египта стал его воспитанник Саид-паша. И воспринял это как знак судьбы. Лессепс решил, что именно он, и только он, может решить проблему Суэцкого канала.
   Странное дело: Лессепс абсолютно ничего не смыслил в инженерном деле и не обладал внушительными капиталами. Что же было у него в активе? Только то, что с императрицей Франции его связывали узы родства и дружбы, а с правителем Египта он некогда галопировал в каирских предместьях. И еще, пусть и горький, дипломатический опыт.
   Императрица Евгения загорелась идеей постройки Суэцкого канала после первого же разговора с Лессепсом. Она пообещала склонить на его сторону Наполеона III. Руководители исследовательского общества уверились в том, что именно Лессепс держит в руках все нити большой игры за канал, и передали ему свои наработки. Получить доступ к чертежам – единственное, что требовалось Лессепсу от общества. Делиться будущими доходами, а тем более славой, с его основателями он не собирался.
   Теперь перед Лессепсом стояла самая важная задача: заручиться поддержкой правителя Египта Саид-паши. Подплывая к берегам Египта 7 ноября 1854 года, Лессепс не предполагал, какой поистине королевский прием будет оказан ему другом юности. Саид-паша дал в честь француза военный парад, поселил его на собственной вилле с роскошной мебелью из мрамора и палисандра и каждый день устраивал банкеты и ужины. Лессепс, однако, молчал о главной цели своего приезда, выжидая благоприятного момента. Такой момент представился, когда во время военной инспекционной поездки они с Саид-пашой остались вдвоем у входа в шатер, под звездным небом пустыни. Лессепс изложил свой проект. Саид-паша его принял.
   Это произошло в военном лагере Марей, посреди Ливийской пустыни, 15 ноября. Через две недели Саид-паша выписал концессию лично на имя Фердинанда Мари де Лессепса, в которой ему давались полномочия на создание Всеобщей компании Суэцко го морского канала. Концессия была предоставлена на 99 лет с момента окончания строительства. Египет должен был получать 15 % доходов, компания – 75 %, ее основатели – оставшиеся 10 %. Между прочим, из всех членов исследовательского общества в списке основателей оказалось только имя Алоиса Негрелли, по проекту которого и было решено строить канал. Правда, позже его имя почему-то пропало из списков, и когда наследница Негрелли попыталась через суд восстановить свои права, она проиграла тяжбу.
   Итак, Лессепс полностью взял строительство канала в свои руки.
   А что, собственно, он имел в руках? Всего лишь концессионный договор с правителем одной из провинций Османской империи. В договоре было записано, что он подлежит утверждению турецким султаном. А турецкий султан полностью зависел от правительства Великобритании в лице лорда Пальмерстона.
   Четыре года Лессепс проводит в бесконечных разъездах между Парижем, Каиром, Лондоном и Стамбулом. Частное лицо с весьма сомнительным с юридической точки зрения документом на руках, он добивается приема не только у английских послов в Турции и Франции, но и у самого лорда Пальмерстона. Он рассылает бесчисленные статьи в английские газеты, склоняет на свою сторону английскую общественность и доводит дело до слушания в парламенте. Но, несмотря на все красноречие сторонников проекта, за него проголосовали 62 депутата, против – 220.
   И тогда Лессепс решился на отчаянный шаг. В ноябре 1858 года он выставил на продажу акции Всеобщей компании Суэцкого морского канала: 400 тыс. акций по 500 франков каждая. В торговых домах и финансовых учреждениях Европы это известие было встречено веселым смехом: кто же решится вложить деньги в столь сомнительное мероприятие? Даже во Франции ни один торговый дом, ни один банк не захотел стать акционером Суэца, а на территории Великобритании, Пруссии и Австрии продажа акций Суэцкого канала вообще была запрещена.
   Лессепс переоценил себя? Нет, это финансисты его недооценили. Он начал пропагандистскую кампанию в прессе, взывая к патриотическим чувствам рядовых французов. «Британия препятствует осуществлению самого крупного проекта века, – говорил он. – Но неужели это нас остановит? Мы проиграли при Ватерлоо, но можем победить в Суэце. Раз проект плох для англичан, значит, он хорош для французов!»
   И в кассу Всеобщей компании потекли сбережения представителей среднего класса – чиновников, адвокатов, торговцев, офицеров. Один старый солдат, придя в контору Всеобщей компании, изъявил желание купить акции железной дороги на шведском острове. Когда ему объяснили, что речь идет не о железной дороге, а о канале, не на острове, а на перешейке, и не в Швеции, а в Египте, он ответил: «Мне все равно, главное, что это против Англии».
   Только во Франции Лессепс за месяц продал 207 111 акций (всего было продано 314 494 акции). Но что дальше? Время идет, деньги лежат мертвым грузом, а согласия на строительство со стороны турецкого султана все нет. Затеянная Лессепсом продажа акций все больше начинала походить на мошенничество.
   И тогда он предпринял другой отчаянный шаг. На рассвете 25 июля 1859 года на том самом месте, где сейчас находится Порт-Саид, были начаты символические работы по строительству канала. Это вызвало переполох в Европе. Никогда прежде столь незначительное на первый взгляд событие не вызывало столь бурной реакции дипломатов. Пока из Лондона в Стамбул и из Стамбула в Каир шли депеши, Лессепс вербовал рабочих и специалистов в Европе и ни на день не останавливал работ. Не станет же в самом деле Турция или Великобритания высаживать военно-морской десант, чтобы разогнать несколько сотен людей с лопатами и кирками!
   Однако дипломатические демарши возымели действие. Саид-паша по приказу из Стамбула отозвал со стройки своих подданных, все европейские государства, кроме Франции, – своих. Пред приятие вновь оказалось на грани краха.
   И снова проявился талант Лессепса находить самый точный момент для решающего действия. Император Наполеон III до сих пор занимал выжидательную позицию – не чинил препятствий Лессепсу, но и не помогал ему. И только сейчас, когда на карту были поставлены интересы тысяч французских подданных, Лессепс через императрицу Евгению обратился к императору с просьбой о поддержке. На приеме в Тюильри император спросил Лессепса: «Чем вы можете объяснить, что столько умных людей выступает против вас?» Последовавший ответ: «Вероятно, потому, сир, что они не уверены в том, что ваше величество поддержит проект» – был вершиной дипломатического искусства. Внимательно поглядев в сверкающие глаза стоявшего перед ним седого человека, император произнес: «Можете рассчитывать на мою поддержку и защиту, господин Лессепс».
   Это была победа, хотя понадобилось еще семь лет дипломатических игр, интриг и соглашений, в течение которых сменились египетский правитель, турецкий султан и британский премьер-министр, семь лет непрерывных работ на канале, прежде чем в марте 1866 года турецкое правительство признало очевидное и завизировало выданную Лессепсу концессию.
   Строительство Суэцкого канала продолжалось более десяти лет. Оно обошлось в 450 млн франков ($90 млн) и унесло 120 тыс. человеческих жизней – в основном это были египетские феллахи, погибшие от истощения и болезней. Только в день открытия канала – 17 ноября 1869 года – на праздничные торжества было затрачено 28 млн франков. И принесена в жертву последняя человеческая жизнь. Накануне Лессепсу доложили, что на канале в 30 км от Порт-Саида сел на мель турецкий корвет. Все усилия сдвинуть его с места, даже с помощью закрепленных на берегу тросов, были тщетны. Хедив Исмаил, новый египетский правитель, не мог допустить такого позора. «Взорвать», – приказал он, не обращая внимания на мольбы капитана корабля. Когда подожгли бикфордов шнур и до взрыва оставались считанные секунды, стоявшие на берегу увидели на палубе фигуру человека в белой капитанской форме…
   Но это событие не омрачило праздника открытия канала. Устроителей куда более огорчила необязательность Джузеппе Верди, который не успел закончить к сроку оперу «Аида», заказанную ему для этого случая. Вместо премьеры «Аиды» в Порт-Саиде был дан праздничный бал. Никогда еще в Египте не собиралось столько коронованных особ. Гостями праздника были голландские принц и принцесса, прусский принц, австрийский император Франц-Иосиф и, конечно, французская императрица Евгения, которая по поручению Наполеона III наградила Лессепса орденом Почетного легиона. Более того, ее яхта «Эгль» возглавила длинный караван судов, который прошел путь от Порт-Саида до Суэца за 16 часов. Путешествие вокруг африканского континента заняло бы 21 день.
   Казалось, Лессепс, которому как раз в дни празднования исполнилось 64 года, мог считать дело своей жизни выполненным и удалиться на покой в свое образцовое поместье Ла Шенэ. Тем более что после окончания празднования он сочетался браком с 21-летней Луизой-Элен Отар де Брагар, дочерью последнего французского губернатора Маврикия. Высший свет был несказанно удивлен этим опрометчивым поступком. И кто бы мог предположить тогда, что за 16 лет супружества южная красавица родит Лессепсу двенадцать детей – шесть мальчиков и шесть девочек!
   Но стремление удивить мир великими свершениями – болезнь хроническая. Проработав проект создания в Сахаре искусственного моря, предложив России построить трансконтинентальную железную дорогу до Пекина, Лессепс решил сосредоточиться на знакомом деле – на постройке канала. Панамского.
 //-- * * * --// 
   В 1879 году, ровно через 10 лет после завершения суэцкой эпопеи, Фердинанд Лессепс с согласия правительства Колумбии создал акционерное общество «Всеобщая компания Панамского межокеанского канала». Но панамская история похожа на суэцкую, как фарс на трагедию.
   Символическая выемка грунта в Колоне, на Карибском побережье, была отмечена не менее пышно, чем открытие Суэцкого канала: банкет, фейерверк, гала-концерт. На следующий же день компания приступила к строительству… роскошных вилл для руководящего административного и инженерного состава. Сотрудники компании получали фантастические по тем временам оклады в десятки тысяч франков. Откуда же взялись деньги?
   Как и в прошлый раз, Лессепс рассчитывал на мелких французских вкладчиков. Его расчеты оправдались только отчасти. В отличие от Суэца, значение которого было понятно рядовым французам, Панама представлялась им чем-то далеким и малоактуальным. Чтобы объяснить потенциальным акционерам, какие выгоды сулит сооружение канала между Тихим и Атлантическим океанами, Лессепс развернул мощную пропагандистскую кампанию в прессе.
   Подписка на акции стала быстро расти. Но немало денег съела сама рекламная кампания. К тому же выяснилось, что трассу будущего канала пересекает американская железная дорога, и компания купила ее по тройной цене. Так, еще до начала земляных работ было истрачено $60 млн (две трети от стоимости Суэца!).
   В 1885 году, когда средства от продажи акций уже почти иссякли, руководители компании задумали пополнить кассу, проведя лотерею. Для этого требовалось согласие парламента. 104 депутата получили чеки на суммы от 10 до 500 тыс. франков, тем не менее законопроект о проведении лотереи был окончательно утвержден только в 1888 году. Впрочем, лотерея, которая принесла 254 млн франков вместо предполагавшихся 720 млн, положения не исправила.
   К 1889 году компания растранжирила около 1,3 млрд франков ($260 млн) – деньги 700 тыс. человек, а между тем канал не был прорыт и на четверть. Всеобщая компания Панамского межокеанского канала потерпела сокрушительный крах.

   Никогда прежде Франция не знала подобного скандала. Слово «Панама» стало синонимом финансовой авантюры. Несколько депутатов парламента покончили жизнь самоубийством. Фердинанд де Лессепс и другие руководители компании были приговорены к пяти годам тюрьмы. Правда, ни один из них не отбыл срока. Когда на улицах Парижа обманутые вкладчики скандировали «Долой жуликов!», 85-летний Лессепс сидел в кресле-качалке в своем поместье Ла Шенэ и, уставившись в одну точку и поглаживая ручную обезьянку, в который раз пытался найти ответ на вопрос, был ли суэцкий триумф случайной удачей, или Панама – несчастным стечением обстоятельств?


   Место действия: Россия.
   Время действия: XIX–XX века.
   Отрасль экономики: торговля.
   Corpus delicti: обвес, обмер и обсчет покупателей.
   Масштаб: национальный и международный.
   Действующие лица: оптовые и розничные торговцы.
   Тип: P2P, B2B.

   Торговля – мать родная для аферистов всех мастей, «на живное дело» per se. Купить подешевле, продать подороже, втюхать покупателю то, что ему и не нужно совсем, всучить ему залежалый или подмоченный товар, содрав при этом вдвое против настоящей цены, да еще обмерить, обвесить и обсчитать – без этого какая торговля? Да еще в России, где народ, как известно, любит покупать и продавать?
   Торговали, конечно, и честно. Слово свое держали, покупателя не обманывали – но ведь это в основном староверы – отечественные протестанты с их строгими нравственными правилами. Да и то (вспомним Мельникова-Печерского), многие из них говорили, что выгодно им держаться старой веры, потому что доверия тогда к ним больше. Это, конечно, не голландские купцы, которые ради завоевания японского рынка топтали лик Христа, но тоже как-то…
   Одно слово – торговля.

   Мифы о себе, любимых, создавали все народы мира и во все времена. Причем легенды о людях одной профессии, сложенные в отделенных друг от друга землях, подчас похожи так, словно сложены одним сказителем. Взять, к примеру, рассказы о княжеских дружинниках или рыцарях. От их забав в мирное время страдали в равной степени и русские княжества, и европейские королевства. Но в устных и письменных сказаниях эти кровожадные воины предстают исполненными исключительного благородства. А завистливые и злобные крестьяне превращаются в гостеприимных и добродушных поселян.
   Однако купцы многие столетия, особенно в нашем отечестве, стояли в этом ряду особняком. На Руси их хоть и именовали почтительно «ваше степенство», но не особенно любили. Собственно, ничего другого в стране, где родилась поговорка «не обманешь – не продашь», и быть не могло. А обманывали они почти всегда, везде и как только могли.
   На протяжении веков в Москве и других русских городах у приезжавших в базарные дни крестьян товар скупали посредники. И если будущая прибыль не радовала их своими размерами, они безо всякого стеснения прибегали к разным трюкам. В «Записках сыщика» Михаил Максимов рассказывал о них так: «В Москве проживают мужики, торговцы хлебом, овсом, крупой, дровами и сеном; их почему-то называют одни кулаками, другие – хлыновцами.
   Промышленность их заключается собственно в том, что они, покупая у приезжих степных мужиков в зимнее время хлеб, овес и крупу, рассыпают все это на свои воза, делая из трех четыре, а из пяти – семь. И когда у них покупают, бессовестно обманывают.
   В возы с сеном для весу укладывают бревна, или во время взвешивания один или двое из них, прицепясь сзади или сбоку воза, усиливают вес незаметным образом. Укладывая на свои воза дрова, они середину делают пустой или перекладывают незаметно сучками и редко продают на сажень, а всегда повозно. При перемере овса и крупы, если не осмотреть, они меры три-четыре насыпят на дно. С кучерами и дворниками они в деле.
   Каждого покупателя они строго рассматривают и, если увидят невозможность к обману, никогда не продадут.
   Один мой знакомый купил по незнанию своему у этих кулаков десять возов дров. По цене и по обширности возов сделка показалась ему очень выгодной. Дело было к вечеру, и дрова ему все покидали в сарай, без укладки на место. На другой день, разговаривая с кухаркой, он сообщил ей:
   – Теперь у нас дров, кажется, хватит до весны. Я полагаю, что тут будет около пяти сажен.
   – И каких тут, сударь, пять сажен! Да тут едва ли наберется и три, – сказала ему кухарка. – Вы извольте-ка посмотреть, что вы купили – большую часть сучков, а не поленьев.
   Богатый человек, скупец, имел привычку у заставы покупать на известных рынках все, что он находил для себя выгодным, а потому постоянно шатался там для покупки по дешевой цене различных припасов. Этого человека давно знали кулаки, но не находили возможности, как бы его обмануть.
   В трескучий мороз, увидав его на базаре около возов с кучером покупающего для своих лошадей овес, они тотчас, договорившись с кучером, приступили к делу.
   Один из этих хлыновцев, подойдя к скупцу, предложил ему купить 20 возов овинного овса, объявив решительную цену, самую выгодную. В возах этих в самом низу находилась мякина. Посмотревши овес и найдя его довольно хорошим, скупец начал еще выторговывать у них несколько копеек, в чем и преуспел.
   Но впоследствии, увидав в своем закроме, что в овсе наполовину мякина, сказал сам себе: “Как это я недосмотрел, что попал на кулаков? Эки мошенники!”».
   Весьма распространенным в Москве и Петербурге трюком была торговля спитым чаем. Купцы скупали в трактирах и ресторанах использованную заварку, высушивали ее, паковали и продавали по крайне привлекательной для покупателя цене. Естественно, во избежание неприятностей «особый товар» продавали главным образом приезжим крестьянам, которые назавтра собирались домой.
   Подобными трюками баловались не только мелкие купчишки и лавочники, но и вполне солидные купцы первой гильдии. И не только во времена царя Гороха, но и в начале XX века. Русский военный атташе в Дании граф Алексей Игнатьев вспоминал об осмотре датской столицы вместе с русским дипломатом Бибиковым: «Осматривая из любопытства Копенгагенский порт, я только увидел, как грузились на английские пароходы с их пестрым красно-синим флагом бочки с большим ярлыком, изображавшим корову на зеленом поле.
   – Полюбуйся, это наше родное сибирское масло, – объясняет Бибиков. – Вон видишь под этим навесом бочки в грязных рогожах? Здесь масло перекладывают в датские бочки, что, правда, необходимо из-за встречающихся в нем булыжников – знаешь, для веса. Сибирское масло превращается в датское и отправляется в этот всепожирающий Лондон».
   Русские газеты пестрели подобной же информацией. К примеру, в феврале 1903 года они поместили сообщение Российского телеграфного агентства из Копенгагена: «В прибывшем вчера из России пароходном грузе сибирского масла, адресованном здешней фирме “Зунд и Петерсен”, снова оказалось несколько бочек, наполненных вместо масла камнями, землей и льдом».
   Но заработанная такими способами дурная репутация на внешних рынках ничуть не мешала представителям отечественного бизнеса создавать о себе красивые легенды для внутреннего употребления.
   Одним из самых распространенных объектов мифологизации была история накопления первоначального капитала. Практически каждая уважающая себя купеческая династия имела предка, пришедшего в лаптях из забытых богом мест на заработки в Петербург, Москву или иные места. Затем этот самородок каторжным трудом, выплачивая оброк барину, зарабатывал деньги на выкуп из крепостной неволи и разворачивался во всю широту своей новой, теперь уже купеческой души.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Поделиться ссылкой на выделенное