Андрей Валентинов.

Спартак

(страница 3 из 34)

скачать книгу бесплатно

   Римская держава – не только город Рим. Это Италия, большая часть Испании, Северная Африка, Цизальпинская Галлия и Галлия Нарбоннская, Греция, Македония и провинции Малой Азии, а также десятки островов в Средиземном море. Это несколько сильных отмобилизованных римских армий: Помпея в Испании, Марка Лукулла – во Фракии и Луция Лукулла в Малой Азии. Взятие и даже уничтожение города Рима не приведет к распаду всей Республики, напротив, сплотит римлян перед лицом новой беды. Римляне могут наплевательски относится к делам где-нибудь на Крите или в Каппадокии, но падение или даже угроза столице объединит все несколько миллионов римских граждан. И тогда пощады не будет ни повстанческой армии, ни Фракии, ни Галлии.
   К слову, это превосходно понимал и Ганнибал.
   Однако город Рим не так легко захватить. Система его укреплений весьма неплоха, и его НИ РАЗУ еще не удавалось взять с налета. Либо город открывал ворота перед теми, кого мог считать «своими» (перед войсками Мария и Суллы в годы гражданских войн) либо надо было уничтожить ВСЮ римскую армию (в период давней войны с галлами Бренна). Осады римляне не очень боялись и вообще не склонны были в подобных случаях паниковать, а если паника и начиналась, то с нею справлялись молниеносно, как после гибели всей армии у Канн. Пример: в период все той же войны с Ганнибалом, когда перевес сил был уже у Рима, римские войска осадили Капую, главную базу карфагенян. Ганнибал двинулся прямо на Рим, надеясь, что римляне оставят Капую в покое. Не тут-то было! Римляне не забрали из-под Капуи ни одного солдата, штурмовать же сильные укрепления столицы Ганнибал даже не решился. В самый разгар его топтания у римских стен, поле, на котором стоял шатер карфагенского полководца, было преспокойно продано одним римлянином другому по самой обычной цене – вместе с Ганнибалом.
   Капуя была взята. Карфагеняне, ничего не добившись, ушли из-под Рима. Знал ли об этом Спартак?
   Кроме того, мудрый Спартак обязан был объяснить своим друзьям – пламенным интернационалистам, что такое стратегическая позиция. Италия по своему географическому очертанию похожа на сапог, но ее можно сравнить и с мешком, который не так трудно завязать. Возможности маневрирования крупными силами в таком мешке ограничены, а уходить в случае опасности некуда, особенно если нет своего флота (что армия Спартака и ощутила на собственной шкуре весьма скоро.) А вот уйдя во Фракию или в Галлию, повстанцы:
   – Могут получить подкрепления из числа врагов Рима, причем подкрепления немалые.
   – В случае неудачи уйти либо за Дунай, либо в Косматую Галлию и там продолжить борьбу. Конечно, придется договариваться с местными племенами, возможно, кого-то подкупать, а то и усмирять оружием, но это все-таки лучше и перспективнее, чем шесть тысяч крестов вдоль Аппиевой дороги. А вот создание сильной антиримской позиции в Галлии или во Фракии, да еще «с подпиткой» извне, это действительно угроза Риму.
Не следует забывать, что в разгаре война с Митридатом, в Испании еще держатся серторианцы, в Средиземном море что ни день наглеют пираты…
   Вот это и в самом деле шанс! Разгромить Республику полностью едва ли удастся, но вот обрубить перья золотому римскому Орлу – вполне. Так что для галлов, да и для всех прочих, ради победы над ненавистным Римом и освобождения родных земель целесообразнее было не биться лбом в ворота Вечного Города, а УЙТИ из Италии.
   Объяснил ли все это Спартак своим горячим товарищам? Если объяснил, то почему его не послушали?
   И, наконец, еще одна странность этнического порядка. Считается, что в войске Спартака были германцы, причем германцев этих насчитывалось немало. Плутарх пишет, что консул Геллий разбил целый германский отряд. Имеется в виду отряд Крикса, в котором по римским же данным было 30 тысяч человек. Джованьоли в своем романе сделал германцем Эномая. Как по мне, германец из Эномая получился хоть куда.
   А теперь оценим.
   Германия в понимании римлян – это земли за Рейном и за Альпами. Плутарх, живший и работавший во II веке от Р.Х. мог часто видеть рабов-германцев, потому что в его время часть Германии была Римом уже покорена, а часть граничила с Империей – и постоянно воевала. Отсюда и рабы-германцы. Но во времени Спартака никакой общей границы между Римом и Германией еще не было. Между римскими владениями и германцами лежала Косматая Галлия – и поднимали ввысь свои заснеженные пики Альпийские горы.
   Откуда рабы-германцы в Риме? Да еще десятки тысяч?
   Вариант: какая-то часть рабов-германцев могла быть куплена у тех же галлов, с германцами воевавших. Но чтобы столько и сразу? Никакой сокрушительной галло-римской войны ни в эти годы, ни перед тем, римляне как-то не заметили. Да и галлы, несмотря на все свои недостатки, предпочитали пленных отпускать за выкуп (о чем пишет тот же Цезарь), а не продавать ненавистным римлянам.
   Еще вариант: в свое время Гай Марий наголову разбил при Аквах Секстиевых германское племя тевтонов (разбил он и кимров, но кимры – уж точно не германцы) и взял уцелевших в плен. Сколько было этих уцелевших, ставших рабами, сказать нелегко, Тит Ливий сообщает о 90 тысячах пленных, другие же, не столь патриотичные историки говорят о куда меньших цифрах. Однако «свое время» – это 102 год до Р.Х., то есть тридцать лет до восстания Спартака. Тевтоны-рабы, помнившие родину (те, кто дожил), были уже стариками. И опять таки – 30 тысяч боеспособных мужчин! Ну, пусть не тридцать, пусть несколько меньше… Жестокая практика войны предполагала, что в плен берут как правило женщин и детей, мужчин же беспощадно режут. Так и было – Плутарх пишет, что прахом убитых тевтонов удобряли виноградники. Откуда в войске Спартака германская орда?
   Но – предположим. Так что же удержало германцев в Италии? Почему не ушли, почему не попытались пробраться на далекую родину? А ведь не ушли! «Германский отряд» (иной перевод: «германская часть войска») продолжал сражаться вместе со Спартаком. Это и был отряд Ганника, погибший у горы Каламации, в лагере которого нашли пять римских Орлов. Правда, после его разгрома римляне, кажется, разобрались с этнической проблемой. «Германцами» бойцов Ганника, по происхождению галла, почему-то никто не называет.
   Как бы то ни было, германцы, если они непонятным образом все же оказались в войске Спартака, тоже не спешат на родину. Запомним и это. Но даже если вывести мифических германцев за скобки, вывод из странного поведения остальных очевиден:
   Спартак и спартаковцы НЕ СТАВИЛИ СВОЕЙ ЦЕЛЬЮ ОСВОБОЖДЕНИЕ РОДНЫХ ЗЕМЕЛЬ, хотя такую возможность имели. Значит, их цель была в чем-то другом.
   А может, фракийцы были какие-то не те фракийцы? И галлы – не совсем галлы? А уж германцы!..


   Держать в рабстве человека опасно.
   Римляне, матерые рабовладельцы, знали это твердо. «Сколько рабов – столько врагов» – из их фольклора. Свободный человек, попавший в рабство, далеко не всегда смирялся. Родившийся в рабстве помнил о свободе своих предков, пускай это были прадедушки и прабабушки. Попадались и смирившиеся, но такие становились опаснее прочих – вместе с любовью к свободе они теряли и остатки личности. Эти били в спину первыми – как только находился предлог.
   Били в спину – не преувеличение. Хозяев убивали, причем настолько регулярно, что римляне приняли специальных закон, карающий смертью ВСЕХ рабов, находившихся в доме в момент убийства. Но хозяев все равно резали. Во времена Нерона раб убил префекта Рима, то есть коменданта города. Четыре сотни рабов, живших в доме убитого, были казнены. Но хозяев все равно убивали. Тому же Нерону горло перерезал раб. Говорят, по его просьбе, только вот свидетелей не осталось.
   Рабы не только убивали. Предавали тоже – скажем, во время репрессий, когда хозяева пытались прятаться. Несколько десятков знатных римлян, пытавшихся бежать или скрыться во время проскрипций Суллы, были выданы на смерть собственными невольниками. Через полвека, уже во времена Второго Триумвирата, репрессии повторились, и вновь – та же картина: предавали, предавали, предавали… И в спокойное время предавали. Скажем, могли сообщить «куда надо» про неосторожные слова господина в адрес очередного Калигулы или Домициана.
   Рабы не только предавали, они еще наводили на господ порчу. Археологи нашли тысячи свинцовых табличек с заклятиями в адрес хозяев. Если даже десятая часть этих проклятий сбылась, господам не позавидуешь. Впрочем, ненависть и сама по себе весьма ядовита.
   А то, что рабы воровали, обманывали и объедали хозяев, били их лошадей и собак, плевали в подаваемые на стол блюда, было вообще делом обыденным. Бытовым, так сказать.
   Сочувствовать римлянам не стану – и никому не советую. За рабство следует платить.
   Это я к чему? А к тому, что римляне не особо удивлялись очередной пакости со стороны рабов. И побегам не удивлялись, и разбоям, и восстаниям. И даже войнам. Не только не удивлялись, но четко фиксировали, с чем имеют дело. Любовь римлян к ясным юридическим формулировкам известна. Скажем, если сотня рабов спалила бунгало (то есть, конечно, виллу) очередного сенатора и убежала в лес разбойничать – это восстание или бунт. А вот если рабов побольше – уже война. Был даже термин: «рабская война» (bella servillia).
   Примеры:
   В войске Секста Помпея, воевавшего против Антония и Гая Октавия, было много беглых рабов. Сам Секст Помпей не раб, он сын Гнея Помпея Великого, но война с ним – рабская война. Так и записали.
   Много рабов было в войске Аникета. Аникет – бывший наварх, то есть командующий флотом, царства Понт. В 69 году от Р.Х. он попытался освободить свою родину от римлян, для начала уничтожив римский гарнизон в Трапезунте. Казалось бы типичное восстание покоренного народа против благодетелей-римлян, но в Риме четко фиксируют: рабская война.
   Не уверен, что в этих двух случаях римляне были правы, но рассуждали они именно так.
   Восстание Спартака с этой точки зрения должно было считаться типичнейшей рабской войной, так сказать, хрестоматийной, примером для римских юристов. Должно было – но не считалось. Ее так действительно называли, но далеко не всегда, а если и называли, то с важными оговорками. Вот, скажем, Орозий рассуждает так:

   «Стала угрожать эта война с беглыми рабами, или, сказать правильнее, с гладиаторами».

   Казалось бы, какая разница? Гладиаторы – тоже рабы! Но нет, разница есть. Уже известный нам Флор в большем сомнении:

   «Каким именем назвать войну под начальством Спартака, я не знаю».

   Как видим, не просто сомневается, а не знает, как назвать. Почему? А вот почему:

   «Когда рабы стали воинами, а гладиаторы стали предводителями, первые по положению люди низшие, а вторые наименее заслуживающие почтения, они своими издевательствами увеличили бедствия римлян».

   Понятно? Честно говоря, не очень. Насчет издевательств все более-менее ясно, ясно и то, что в войне командовали именно гладиаторы. И развязали войну гладиаторы. Но почему они отдельно, а «просто» рабы – тоже отдельно? Одни «люди низшие», другие «наименее заслуживающие почтения», – странновато звучит, правда? Выходит, гладиаторы почтения не заслуживают, но низшими по положению людьми их все же не назовешь.
   Итак, Флор не знает, а вот Аппиан знает точно. Знает и пишет: «война с гладиаторами». Не с рабами!
   На первый взгляд, нелогично. И не только потому, что гладиаторы – тоже рабы. Нелогично по той причине, что гладиаторы, сколько бы их ни было, это меньшинство в войске Спартака. Тот же Аппиан утверждает, что памятным летом 72 года до Р.Х. в войске Спартака насчитывалось 120 тысяч только пехотинцев. Сколько среди них гладиаторов? Ясное дело, не половина, не треть, и даже не четверть. На Рим наступали главным образом самые обыкновенные рабы вкупе с прочим сбродом («сбродом» в римском, ясное дело, разумении).
   Однако, понять Флора и Аппиана все же можно. Флор поясняет: «гладиаторы стали предводителями». Ясно? Ежели не очень, поясню на уже известных примерах.
   Война с Секстом Помпеем – рабская война, но противник все же Секст Помпей. Рабы – лишь инструмент, «пушечное» (скажем точнее – катапультное) мясо. И война с Аникетом – рабская война, но враг все же Аникет. Рабы – часть его войска, но руководят не они, а бывший адмирал понтийского флота. Конечно, надо иметь римскую любовь к точными формулировкам, чтобы отмечать такое, но за этой казуистикой прячется главное. И в этом главном – суть сомнений того же Флора, не знавшего, как назвать войну.
   Своим врагом римляне считали не «просто» рабов, а ГЛАДИАТОРОВ. Именно в этом нюанс. Нюанс – а также источник недоумения, даже растерянности. Рабские войны Рим знал и ничуть этим войнам не удивлялся, а вот война с гладиаторами была чем-то неожиданным. И не просто, как мы дальше увидим, неожиданным.
   И вновь следует удивиться – вслед за римскими историками, но по другой причине. С детства, со школьного учебника, мы знаем, что гладиаторы – не просто рабы. Они рабы-смертники. По сути, их уже приговорили, только приговор им приходится исполнять самим – на арене. Если уж кому восставать, то именно гладиаторам. Терять-то нечего, кроме своих цепей и смертного приговора. Ну, совершенно нечего!
   Между прочим, именно в таких выражениях Спартак подбивал на восстание своих товарищей. Тот же Аппиан сообщает:

   «Этот Спартак уговорил около 70 человек из числа своих товарищей-гладиаторов пойти даже на крайний риск ради свободы, указывая им, что это лучше, чем рисковать своей жизнью на арене для потехи зрителей».

   Уговаривал и, как мы знаем, уговорил. Иное дело, и это мы уже тоже знаем, свобода в понимании Спартака была свободой умереть. Умереть – но не на арене. Логично? С нашей точки зрения – да, а вот с римской – не очень. Римляне лучше нас с вами знали свою историю. А вся история Рима свидетельствует о том, что восстание Спартака было единственным восстанием гладиаторов.
   ЕДИНСТВЕННЫМ!
   Оговорюсь: известны еще две такие попытки. При Нероне (I век от Р.Х.) в городе Пренесте в одной из казарм взбунтовались гладиаторы. Бунт был подавлен охраной без привлечения дополнительных сил. Еще один раз бунтовали гладиаторы при императоре Пробе (III век от Р.Х.). Эту попытку охрана также пресекла в зародыше. Вырываться из школы гладиаторам все же удалось, но охрана подоспела и перехватила. То, что эти бунты были подавлены внутренней охраной казарм, говорит об их незначительности. Гладиаторы – профессиональные убийцы. Дрались они без сомнения лучше, чем их охрана. Похоже, эти неудавшиеся попытки были обычными тюремными бунтами без всякой подготовки, а возможно и цели. Скажем, мясо завезли несвежее, с белыми червяками – как на «Потемкине». Будь все иначе, римляне бы не отделались легким испугом.
   Итак, одно восстание и два неудавшихся бунта. Все!
   Между прочим хваленные римские легионы восставали с завидной регулярностью. А ведь дисциплина в военном лагере, по крайней мере в теории, должна быть не менее строгой, чем в гладиаторской казарме.
   Легионеры бунтовали. Гладиаторы – нет. Желающие могут, конечно, проверить, но результат заранее гарантирую. САМИ гладиаторы почти никогда не восставали. «Просто» рабы (пастухи, невольники с виноградников, домашняя обслуга, трудяги с рудников) – сколько угодно, а вот гладиаторы – нет. Более того, ни в одной известной «чисто» рабской войне (скажем, в обоих сицилийских восстаниях), гладиаторы НЕ ЗАМЕЧЕНЫ. Ничего удивительного, что римские историки весьма удивлялись и не могли понять.
   Главная же причина этого непонимания в том, что гладиаторы (да, рабы, да, смертники, да, мясо для арены) все же не считались «просто» рабами. Вспомним: «первые по положению люди низшие, а вторые наименее заслуживающие почтения…» Итак, гладиаторы почтения не заслуживают. Это ремесло презираемо, но гладиаторы – не просто рабское стадо. Они…
   А кем, собственно говоря, были гладиаторы в глазах римлян?
   О глубинных корнях явления – позже, но с чисто внешней стороны дело выглядит следующим образом. Представим себе, дорогой читатель, что в Интернете появилось сообщение:
   «В городе Капуя (штат Иллинойс) в школе восточных единоборств, специализирующейся на боях без правил, раскрыт заговор. Во главе заговора – некто Джон Спартак, болгарин по происхождению, дезертир американской армии, отсидевший за это десять лет в каторжной тюрьме. Большая часть заговорщиков арестована, но около семидесяти каратистов и ушуистов, вооруженных нунчаками, ушли из города и сейчас пробираются на юг, в болота Миссисипи. По пути они разоружили несколько полицейских патрулей. Национальная гвардия поднята по тревоге. Причины и цели заговоры непонятны. По некоторым данным Джон Спартак заявил, „что это лучше, чем рисковать своей жизнью на арене для потехи зрителей“. Полиция взяла под охрану все школы восточных единоборств в стране».
   Ну как, впечатляет? А ведь в глазах римлян все выглядело именно таким образом. Конечно, школы и клубы восточных единоборств, даже связанные с подпольным тотализатором, не гладиаторская казарма. И каратист-ушуист, пусть и скованный «железным» контрактом – не раб. Но положение в обществе (опять-таки подчеркну – чисто внешне) они занимали одинаковое. И вот пишет американский журналист Джимми М. Флор статью. Пишет, поражается: «Каким именем назвать войну под начальством Спартака, я не знаю». И в самом деле – не знает, и все другие – не знают.
   Итак, с точки зрения римлян, гладиаторы не «просто» рабы, а отдельная корпорация. Презираемая – но не «низшая». «Просто» рабы восстают часто, гладиаторы – почти никогда. Еще точнее – восстали единственный раз, при Спартаке. А вот почему такое случилось и вправду очень интересно.
   Интересно это еще по одной причине. Гладиаторы вовсе не были мирными овечками, а точнее баранами, спокойно бредущими под мечи своих же товарищей. Если можно было с арены уйти, они охотно это делали. Более того, мы видим их, причем видим очень часто, не только на арене, но и в самой гуще драки. А иногда и войны.
   Примеры:
   Вскоре после восстания Спартака римский авантюрист Катилина решил захватить власть. В Этрурии он начал собирать войско, и в этом войске оказалось немало гладиаторов. Войско было разбито. Гладиаторы сражались до конца.
   Немногим позже в Риме прославился еще один авантюрист по имени Клодий (тот самый, из-за которого Цезарь развелся с женой, ибо жена Цезаря должна быть выше подозрений). Клодий не только компрометировал чужих жен, он активно занимался политикой. Политиком он был деятельным – устраивал драки на римских улицах, избивал конкурентов, срывал выборы и, вообще, безобразничал. Так вот, его личная охрана – гладиаторы.
   Против Клодия его противники выставили другого оторви-голову – Милона. Тот тоже окружил себя гладиаторами. В конце концов охрана Милона напала на охрану Клодия, и тот был убит. Как видим, гладиаторы – в первых рядах гражданской смуты. Они бьют, режут и даже сражаются на поле боя против регулярной римской армии.
   …И не только сражаются. Бывали случаи, когда гладиаторы ОБУЧАЛИ римских солдат боевым приемам. Скажем, в 106 г. до Р.Х. они служили инструкторами в армии консула П. Рутилия Руфа.
   Примеры можно множить и дальше, однако, уже ясно: гладиаторы не жалеют своих и чужих жизней, выступая в качестве… Трудно подобрать слово? По-моему, не очень: в качестве наемников. А еще точнее, НАЕМНЫХ УБИЙЦ.
   Интересно, что ни в одном из указанных случаев (и в неуказанных тоже) гладиаторы не предавали хозяев. В этом их отличие от «просто» рабов. Гладиаторам верят, им дают в руки оружие и позволяют защищать спину «босса». Перед лицом опасности гладиаторы не бегут, а дерутся до конца.
   Не будем особо удивляться. Представим себе заметку в том же Интернете: «Авторитет Миша Слон из Солнцевской группировки окружил себя охраной из каратистов и ушуистов, до этого много лет участвовавших в чемпионатах по боям без правил». Как видим, ничего особенного. А если мы прочитаем, что охрана Миши Слона защищала его до последней капли крови при разборке с каким-нибудь Петей Носорогом, тоже не удивимся. Привычное дело! Вот и римляне не удивлялись гладиаторам в личной охране политиков или в рядах армии очередного «спасителя отечества». И гладиаторам-инструкторам в римской армии тоже не удивлялись.
   А вот гладиаторам в войске Спартака удивлялись, да так, что даже не знали как правильнее эту войну назвать. Часто ее так и именовали – войной со Спартаком или Спартаковской войной. То есть, Спартак – враг, а при нем его гладиаторы.
   Между прочим, этот факт вдребезги разбивает весьма распространенное убеждение, будто Спартак был своему войску не хозяин. У Джованьоли вождь устраивает настоящий референдум на тему уходить из Италии или нет. Войско голоснуло за то, чтобы остаться – и Спартак послушался. Не Джованьоли это выдумал – у Плутарха и Аппиана мы тоже можем прочесть о том, что восставшие «не захотели», «раздумали» или «не послушали» вождя. Моммзен даже утверждает, что Спартак был всем хорош, а вот войско до его уровня не дотягивало. И марксисты любили сплошь и рядом поминать «стихийность» таких восстаний.
   При обычном бунте подобное бывает сплошь и рядом. Бунтовщики – нечто иное по сравнению с регулярной армией. Но вспомним: «гладиаторы стали предводителями». Итак, армейские низы – это действительно беглые рабы и всякие бродяги-люмпены. Эти и в самом деле – не стойкие дисциплинированные бойцы, но над ними стоят гладиаторы, костяк повстанческой армии. Гладиаторов же в их казармах и школах хорошо выучили, как подчиняться и КАК ЗАСТАВИТЬ подчиняться прочих. А над гладиаторами стоит Спартак и отдает приказы. Ничего «стихийного» в действиях Спартака не было. Вспомним:
   – Вначале был глубоко законспирированный заговор.
   – Затем несколько десятков беглых гладиаторов за год организовали десятитысячную армию.
   – Эта армия в течение двух лет совершала сложнейшие маневры, причем римские войска ей в этом уступали.
   – Пять римских Орлов тоже вспомним.
   Так где же тут стихийность? Ее и не было. Гладиаторы, подчинявшиеся приказам Спартака, и обеспечивали отсутствие таковой. А для того, чтобы оценить уровень дисциплины у спартаковцев, еще одна цитата, на этот раз из Плиния Старшего:

   «Спартак запретил в своем лагере кому бы то ни было иметь золото и серебро. Настолько выше было у наших беглых рабов благородство души».

   Оценили? «Благородство души» – это, конечно, лирика, но вот остальное…
   Зима 73-72 годов до Р.Х. Войско Спартака стоит у города Фурии. Спартаку нужны средства для покупки и изготовления оружия, и он ЗАПРЕЩАЕТ своим бойцам оставлять себе захваченное при грабеже золото и серебро. А те вместо того, чтобы заорать: «За что боролись?» и разбежаться, выполняют приказ и драгметаллы сдают. Не верите?
   Аппиан:

   «Спартак занял горы вокруг Фурий и самый город. Он запрещал купцам, торговавшим с его людьми, предлагать вещи из золота и серебра, а своим – покупать их. Они покупали только железо и медь за дорогую цену, и тех, кто приносил им эти вещи, не обижали. Приобретая таким путем нужный им материал в большом количестве, они хорошо вооружались и часто, чтобы опустошить страну, выходили на грабеж. Сражаясь снова с римлянами, они побеждали их и, нагруженные добычей, возвращались к себе».

   Как видим, золотишко-серебришко нельзя не только оставлять себе, но даже прикупать. Спартаковцы приказ понимают правильно, ходят грабить округу, возвращаются, нагруженные добычей – и тут же самое ценное из добычи отдают в «общак». Читатель, это похоже на порядки в шайке? Бандиты действительно скидываются в «общак», но чтобы отдавать ВСЕ золото и серебро! Интересно, что ценного кроме золота с серебром мог притащить в лагерь нагруженный добычей спартаковец? Ну, амфору цекубского, ну, плащ с пятнами крови на спине.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Поделиться ссылкой на выделенное