Андрей Валентинов.

Око Силы. Третья трилогия. 1991–1992 годы

(страница 13 из 63)

скачать книгу бесплатно

   – Чем могу, сударыня? – встрепенулся Корф. – Все, что пожелаете…
   Девушка покачала головой.
   – Там, – она кивнула куда-то в сторону, и барон понял, что имеется в виду – вам, наверное, уже рассказали обо мне. Я и сама хотела, но все не решалась. Вы же, Михаил… Михаил Модестович, всегда хорошо ко мне относились…
   – Помилуйте, сударыня! – возмутился барон. – Да что бы мне краснопузые не наплели про вас, я бы им в жизни не поверил! Да и что эти ширмачи могут о вас сообщить?
   – Мне казалось, что это легко заметить, – покачала головой Кора, – но только Фрол понял. Он ведь сам – не человек…
   – Как?! – обомлел барон. – Господин Соломатин не… И что он увидел, помилуйте?!
   – Что я такая же, как Волков и его бандиты! Я мертвая, Михаил! Ярытница… погань…
   – Господь с вами! – испуганно пробормотал барон и перекрестился.
   – Не верите? – покачала головой. – Смотрите! То, что перед вами – только видимость…
   И тут черты девушки словно поплыли, сквозь легкий туман начала проступать черная высохшая кожа; исчезли губы, впали глазницы, вместо глаз…
   – Не надо! – Корф закрыл лицо руками. – Пожалуйста…
   Когда он открыл глаза, девушка вновь стала прежней, только побледнела, как полотно.
   – Кора, – тихо заговорил барон, – это неправда. Вы – не мертвая. У господ чекистов такое, как я понял, называется «измененной биологией». Какая-то научная пакость… Нельзя сдаваться! Меня тоже, признаться, пугать изволили…
   – Знаю, – девушка опустила голову, – Волков рассказывал. Странно, он никого не уважает, но о вас отзывался хорошо. Он говорил, что вы не успеете вернуться…
   – Я найду скантр!
   – Этого мало. Кроме скантра нужна установка. Волков хотел уйти по Второму каналу к Деникину, но узнал, что установка полностью отключена от источников энергии. Даже захват Института ничего не даст… Мне очень жаль, Михаил.
   – «Марш вперед, трубят в поход, марковские роты…», – усмехнулся барон. – Стало быть, сударыня, мы квиты. Перед вами – покойный полковник славной Добровольческой армии, трагически рассыпавшийся на молекулы аккурат на сто первом году жизни. Ничего, Кора, прорвемся! Господь нас не оставит.
   – Ему нет дела до меня, – вздохнула девушка. – Но вы правы, сдаваться нельзя. Хочу предложить вам вот что… Если мы захватим скантр, то спрячем его в безопасном месте, а затем поставим ультиматум: или вас отправляют домой, или мы просто уничтожим «Ядро». А для гарантии пригласим иностранных корреспондентов. Именно так хотел поступить Волков.
   – Умно, – кивнул барон. – Недурно придумал, разбойник! Но, сударыня, что может делать сей Волков у Деникина? Он не боится… на молекулы?
   – Он ищет еще что-то – то, что гарантирует ему безопасность.
Какую-то вещь…
   – Ладно! – полковник хлопнул ладонью по колену. – Стратегический план принят… Ну, а что у наших? Где Николай?

   Келюс ожидал самого худшего, вплоть до обвинения в государственной измене – в хаосе, наступившем после августа, внуку старого партийного функционера легко было приписать любые грехи. Но события развивались странно. Милицейский автомобиль, покружив, выехал на какую-то пустую улицу, где уже стоял крытый военный фургон. Келюса вывели из «лунохода» и усадили в кузов, причем рядом оказался все тот же усмехающийся Китаец. Милиционеры откозыряли и отбыли.
   – Что происходит? – не понял Лунин. – Если я арестован, я требую…
   – Адвоката просить будешь? – покачал головой Цэбэков. – Поздно требовать, Лунин. Сиди пока… Прикажут – съездим в одно интересное место. Прикажут – я тебя здесь, прямо в кустах закопаю. Молись, если веришь в своего Христа…
   Китаец улыбнулся, но было видно, что убийца и не думает шутить. Лунин покосился на своего конвоира. В фургоне, никого не было, кроме них и шофера, но тот – далеко в кабине…
   – Не вертись, Лунин, – посоветовал капитан. – Не хочешь молиться? Ты атеист, Лунин? Плохо тебе будет умирать!
   – Сволочь! – не выдержал Келюс. – Фрол бы вас всех, бином… Морским узлом!
   – Большой человек – глупый человек, – покачал головой Китаец. – У вас даже йети уважают милицию. Как просто, Лунин! Твой йети перебил вард Волкова, а мы вас взяли голыми руками – стоило лишь надеть форму. Вы, люди Запада, смотрите только на внешность. Жаль, я не достал тебя, Лунин, тогда ночью! Был бы ты национальным героем. Хоть не так обидно…
   – Вы не сможете меня убить! – заставил себя усмехнуться Николай. – Меня Генерал знает. Я даже с Президентом знаком! Если я пропаду – будет шум…
   – Президент тебя знает, – закивал Цэбэков. – Генерал тебя знает. Известный ты человек, Лунин! И сам шибко много знаешь… Ничего, он решит, что с тобой делать.
   – Кто – он? Президент?
   – Зачем Президент? – удивился Китаец. – У тебя мания величия, Лунин! Президент – человек занятой. Он сказал: надо обеспечить секретность, наше дело – выполнять. А насчет шума – не бойся! Тебя убьют враги перестройки – или как сейчас у вас, русских, это называется?
   – А, ну да! – озлился Лунин. – У нас, значит? А ты? Вансуй-банзай? «Алеет восток, поднимается солнце»! Идеи чучхе всесильны, бином, потому что они верны!
   – Ай, Лунин! – губы Цэбэкова вновь растянулись в улыбке. – Ты, значит, расист? Не любишь нас, азиатов? Только я не китаец, ханьцев я и сам ненавижу. И не японец, так что «банзай» кричи сам. Я – бхот. Географию учил, а?
   Келюс неплохо знал географию, но о бхотах имел более чем смутное представление.
   – Если хочешь, зови меня Шинджа, – продолжал капитан. – Так меня зовет он.
   – Не хочу…
   Тем не менее Лунин постарался на всякий случай запомнить странное имя Китайца, оказавшегося не китайцем, а каким-то бхотом. Правда, Николай не был уверен, что эти знания ему пригодятся.
   Прошел час, может, даже больше. Цэбэков молчал и даже перестал улыбаться, глядя на свою жертву холодно и равнодушно. Дважды капитан доставал рацию, включал, но каждый раз, подождав несколько секунд, вновь цеплял ее на пояс. Наконец передатчик пискнул сам. Китаец быстро включил его и выслушал короткую команду и, удовлетворенно улыбнувшись, расстегнул кобуру.
   – Можно убить по-разному, Лунин. Нас учили убивать мгновенно – это очень просто. Но мне всегда было интересно стрелять так, чтобы пуля убила не сразу. На животе у человека есть одна точка, если попасть туда, ты умрешь через три минуты, но эти минуты покажутся годами…
   Келюс не стал отвечать. Страх сменился ненавистью. Николай еще ни разу не ощущал желания уничтожить человека, и теперь он понял, что это такое.
   – Но тебе повезло, Лунин, – Шинджа хлопнул рукой по кобуре и вновь усмехнулся. – У наших что-то не вышло, и ты нужен живым. Так что готовься – будешь отвечать на вопросы. Тебе придется очень постараться…
   Фургон тронулся с места. Ехали долго, окон в кузове не было, и Келюс никак не мог определить даже направление, в котором его везли. Только по толчкам он догадывался, что автомобиль проезжает по скверной грунтовке. Очевидно, они были за городом.
   Наконец машина затормозила. Китаец открыл дверцу и кивнул. Лунин осторожно выглянул: они остановились во дворе большой, окруженной забором дачи. Подошла охрана – молчаливые парни в пятнистой униформе. Николая провели к высоким, окованным железом дверям, за которыми оказалась лестница, ведущая вниз. Китаец, велев подождать, вновь связался с кем-то по рации, затем хмыкнул и указал рукой вниз. Спустившись по лестнице, Келюс оказался в темном сыром коридоре, освещенном слабым светом электрической лампочки.
   – Хорошо здесь, правда? – хмыкнул бхот. – Привыкай!
   Пройдя по коридору, они остановились у какой-то двери.
   – Кажется, здесь. Поздоровайся со старым знакомым, Лунин!
   Келюс с испугом подумал о Фроле или о Корфе, но, когда дверь открылась, увидел на полу нечто, совершенно не напоминающее человека. На голом цементе корчился кусок окровавленного мяса, засохшая кровь покрывала все тело; правой руки не было – из предплечья торчали обрывки мышц. Тело еще жило, подергиваясь, вздрагивая, но не издавая ни звука. Лунин невольно отвернулся.
   – Не узнал? – удивился Китаец. – Ай, Лунин, знакомых не признаешь!
   «Фраучи!» – вдруг догадался Келюс, и ему стало не по себе. Кем бы ни был бывший подполковник, такого Николай ему не желал.
   – Крепко дрался. Живуч! Ну, варды все живучи. Странно звучит по-русски, правда? Варды – живучи, а?
   Цэбэков провел Келюса в конец коридора, звякнул связкой ключей, и Николай оказался в небольшой камере с окошком, когда-то, вероятно, выходившим во двор, а теперь заложенным кирпичом. Лампочка освещала деревянный, похожий на пляжный, лежак, маленький столик и умывальник в углу.
   – Не скучай, Лунин! – посоветовал Китаец, закрывая дверь, и Николай остался один.
   Первые несколько часов он старался не расслабляться, вздрагивая при малейшем шуме в ожидании гостей. Но о Келюсе, казалось, забыли. Молчаливый охранник принес скудный ужин, а еще через пару часов лампочка погасла.
   Итак, тюремщики не спешили. Когда возбуждение спало, Лунин попытался рассуждать логически. Это оказалось нелегко: страх не отпускал, перемежаясь со смутной надеждой на помощь. Но кто мог добраться сюда? Фрол? Корф? Милиция? Но все же его не убили, хотя Шинджа был уже готов пустить в него свою «хитрую» пулю. Китаец ждал приказа, но вместо этого неведомый «он» велел доставить Николая в этот подвал. Зачем? Если он просто опасный свидетель, вопрос давно бы решился…
   Ответ был один – Волков! У его тюремщиков, как намекнул Китаец, что-то сорвалось. Но что? Наверное, налет на Головинское. Окровавленное тело Фраучи, похоже, оказалось единственным трофеем…
   Выводы оказались невеселыми. Из него вытрясут все, а потом Келюс исчезнет, падет жертвой «врагов демократии». Почему бы и нет? Ведь он защищал Белый Дом, был даже ранен… Почему-то собственное участие в этих событиях, которым Лунин так гордился, теперь вызывало только стыд. Приходило на ум то, о чем не думалось раньше, в августовской горячке. А что если Белый Дом атаковали бы по-настоящему? Сотни трупов? Танки прошли бы сквозь толпу, как сквозь масло! А может, как уже поговаривали неглупые люди, твердыню демократии никто и не думал штурмовать? Келюс уже знал, что колонна, которой они преградили путь, уходила из города. Что же было на самом деле? Спектакль? Масштабный, страшный, с настоящими жертвами, в числе которых Келюс не оказался совершенно случайно? А в это время в небольшой комнатке на восьмом этаже вершилось главное…

   Весь следующий день Лунин по-прежнему ждал допроса, но его не беспокоили. Охрана приносила еду, Келюса вывели на короткую прогулку во двор, но никто, даже Китаец, им не интересовался. Вначале это обрадовало, но затем Николай ощутил беспокойство и странное нетерпение. Он уговаривал себя, что задержка – лишь на пользу, время пригодится его друзьям, чтобы принять меры, но нетерпение росло. Хотелось одного – скорее! Не специально ли это придумано? Ожидание – не худший способ «размягчить» узника.
   Так прошли еще два дня. Завтрак, короткая прогулка, обед, ужин… В недолгие минуты, когда Николай оказывался вне стен камеры, он пытался осматриваться. Понять удалось одно: он на военном объекте. Часовые, проволока, охраняемые здания… Правда, все военные были без погон и знаков различия, в одинаковой пятнистой униформе. Постройки старые, еще довоенные, но где-то дальше, судя по всему, находилась вертолетная площадка. На бандитское логово все это никак не походило. Режимный военный объект? Значит, он узник не разбойничьей шайки, а той самой власти, которую защищал в августе?
   Вечером третьего дня, после ужина, Келюс внезапно почувствовал себя странно. Закружилась голова, в ушах послышался легкий далекий звон, все тело охватила слабость. Лунин присел на койку, затем, не выдержав, прилег. Мелькнула запоздалая догадка: что-то подмешали в еду. Значит, решили отравить? В голове начало мутиться, руки забило мелкой дрожью, дальний угол комнаты стал расплываться… Впрочем, никакой боли не чувствовалось. Напротив, неподвижное тело обрело странную легкость, слух, уже не улавливающий никаких реальных звуков, наполнился странными, нездешними голосами. Глаза еще видели, но словно сквозь небольшое круглое окошко, окруженное расплывающимся радужным туманом.
   Не слухом, а по какому-то колебанию воздуха Келюс понял, что дверь в камеру отворилась. Кто-то подошел – но тут перед глазами встала серая пелена. Лунин ощущал только взгляд – внимательный, любопытный. Это продолжалось долго, очень долго, наконец, когда пелена пропала, камера вновь была пуста. Потянулись долгие минуты, и вот снова кто-то вошел. На этот раз Лунин видел гостя. Желтоватое узкоглазое лицо, покрытое глубокими морщинами, темный плащ, похожий на балахон, маленькая круглая шапочка. Они уже встречались – в Белом Доме, возле комнаты на восьмом этаже. Старый тибетец…
   – Приветствую вас, Николай Андреевич.
   Голос звучал по-русски с легким акцентом, но чисто, без всякого выражения и эмоций. Келюсу даже показалось, что слова возникают сами собой в его сознании. Губы старика шевелились, но еле заметно, почти не разжимаясь.
   – Для начала я хочу кое-что уточнить. Это не займет много времени…
   Лунин хотел было возразить, что не намерен беседовать в подобной обстановке, но внезапно темные глаза гостя приблизились и словно выросли. Николай почувствовал, как звон в ушах переходит в глухой резкий гул…
   …Тишина – абсолютная, недвижная. Каким-то краешком Келюс продолжал ощущать себя, но время остановилось. Сколько это тянулось, понять было невозможно, но вот откуда-то издалека послышался резкий повелительный голос:
   – Очнитесь, Николай Андреевич!
   Вздрогнув, Келюс открыл глаза. Смуглое лицо смотрело бесстрастно и холодно.
   – Извините за подобный метод. Он, по крайней мере, не сопряжен с физическими страданиями. Итак, теперь я знаю все, и мы можем поговорить…
   Лунин понял: его заставили все рассказать! Для того и подмешали наркотик – чтобы ослабить волю…
   – Как я понял, вы уже догадались почти обо всем. Да, вы, Николай Андреевич – опасный свидетель. Вы увидели, как действует «Тропа». Это небольшая тайна, но мы ее очень бережем. К сожалению, благодаря оплошности других людей вы познакомились с некоторыми важными документами. Вы коснулись Тайны Больших Мертвецов и даже что-то знаете об Оке Силы. Это очень плохо – для вас. Есть два выхода, и оба вас не устроят. Первый – тот, которого вы так опасаетесь. Второй – не лучше, но об этом сейчас не будем. К вашему счастью, тот, кому я служу, не желает такого. Почему – не так важно. Скажем, вы родственник его очень давнего и упорного врага. Тот, кому я служу, по-своему справедлив, и не хочет, чтобы ваше устранение походило на месть…
   Лунин невольно удивился, но тут же пришла догадка. Старик говорил о его деде, старом большевике Лунине! Вот, значит, как? С кем же враждовал бывший нарком?
   – …Но вы слишком опасны, чтобы вас просто отпустить с миром. Итак, вы останетесь здесь и, боюсь, надолго. Через некоторое время вас переведут в более приличные условия, и мы встретимся снова. Меня зовут Нарак-цэмпо, запомните это имя…
   – А что будет с остальными?
   Это было первое, о чем решился спросить Келюс.
   – Забудьте о них. Впрочем, вы имеете шанс несколько улучшить свое положение. Нас беспокоит Соломатин. Он может быть опасен, а поэтому его следует обезвредить как можно скорее. Надеюсь, вы окажете нам помощь? Это зачтется…
   Лунин попытался усмехнуться. Они хотят «обезвредить» Фрола? Не выйдет, воин Фроат им еще покажет!
   – Подумайте. Вы, конечно, догадываетесь, что у нас есть способы убеждения. Некоторые из них вам не понравятся. До встречи, Николай Андреевич.
   Смуглое морщинистое лицо начало расплываться, и Келюс ощутил, что вновь теряет сознание. Странные голоса зазвучали в полную силу, свет перед глазами померк, и Лунин провалился в немую бездну. Тьма поглотила его; исчезли не только мысли, но и ощущение себя самого – последнее, что теряет человек…

   Когда он очнулся, камера была пуста, голова казалась свежей, и все случившееся в первую секунду представилось Николаю ночным кошмаром. Но кошмар был наяву: легкая дрожь пальцев еще не прошла, в ушах звучали отзвуки странного хора, и с каждой пульсацией крови в висках отдавалось эхом непонятное имя – Нарак-цэмпо…
   Первая попытка встать оказалась неудачной – слабость брала свое. Собравшись с силами, Лунин вновь привстал, и на этот раз дело пошло успешнее. Он сделал несколько шагов по камере. Одурь постепенно уходила, и, вспомнив Корфа, начинавшего каждое утро с неизменной гимнастики, Келюс принялся проделывать какое-то подобие зарядки. Впрочем, его хватило всего на несколько упражнений. «Нарак-цэмпо… Нарак-цэмпо…» – стучало в голове. Наконец-то все стало ясно! Его пока не убьют. Пока… Зато всех остальных ждет смерть. Вновь вернулся страх – безграничный, парализующий волю и чувства…
   – Не бойся, воин Николай…
   Келюс замер, затем обрадовано вскрикнул и оглянулся. Варфоломей Кириллович стоял посреди камеры – такой же спокойный и уверенный, как и той страшной августовской ночью. Почему-то в первый миг Николая совсем не удивило, каким образом старик очутился в его камере.
   – Здрав ли ты? – продолжал тот, улыбаясь уголками губ. – Как твой сосуд скудельный, что ты «черепушкой» величал?
   – Спасибо, уже не болит… – Лунин наконец-то обрел дар речи. – Варфоломей Кириллович! Вы… Вы знаете? Здесь они…
   – Ведаю, воин Николай, все ведаю… Пойдем!
   Это было сказано так просто, что Лунин лишь послушно кивнул. Варфоломей Кириллович неторопливо подошел к двери, и тут только Келюс вспомнил, что камера заперта, снаружи – охрана, пулеметы и проволока в несколько рядов… Но растерянность тут же сменилась изумлением: старик легко ударил рукой по двери – и та со скрипом приоткрылась. Николай лишь сглотнул и вышел вслед за стариком в коридор.
   Часового он увидел почти сразу. Крепкий парень в камуфляже, вооруженный короткоствольным автоматом, стоял под слабо горевшей лампой и откровенно скучал. Ни Варфоломея Кирилловича, ни Келюса он явно не видел. Старик оглянулся и, как показалось Николаю, слегка подмигнул. Приободрившись, Лунин ускорил шаг. Отчаяние и страх исчезли – те, кто грозил ему и его друзьям смертью, не были всесильны…
   У выхода из подвала им встретился еще один часовой, также не обративший на беглецов ни малейшего внимания. Вскоре они уже были во дворе, где сновали люди в пятнистой униформе, но Варфоломей Кириллович, казалось, не замечал их, впрочем, как и они его. Келюс, осмелев окончательно, уверенным шагом направился к воротам. Часовые смотрели куда-то в сторону, и беглецы уже были готовы переступить черту, отделявшую их от свободы, как внезапно Николай ощутил невидимый толчок в грудь. В висках застучала кровь:
   – Нарак-цэмпо… Нарак-цэмпо… Нарак-цэмпо…
   Тибетец стоял в воротах, подняв обе руки, словно пытался загородить путь. Варфоломей Кириллович тоже заметил его, но спокойно шел дальше, прямо в проем ворот.
   – Стой, старик, – ровным, без малейшего выражения, голосом проговорил Нарак-цэмпо, не опуская рук. – Ты нарушаешь закон. Это уже не твоя земля, ее люди много лет назад отреклись от твоего хозяина и разметали твои кости. Уходи, откуда пришел, и не мешай нам.
   Варфоломей Кириллович на мгновение задержал шаг. Правая рука поднялась в крестном знамении:
   – Прочь!
   Яркая вспышка, На мгновение глазам стало больно, но через секунду, когда он вновь смог видеть, Лунин облегченно вздохнул – в воротах никого не было, путь свободен, лишь легкий прах клубился под ветром на месте, где только что стоял Нарак-цэмпо.
   Они вышли наружу и не спеша двинулись вдоль высокой ограды, после чего свернули в лес. Тропинки разбегались перед глазами, и Келюс остановился в нерешительности.
   – Иди смело, воин Николай, – старик кивнул на одну из малозаметных троп. – Ведомы сии места мне. Прежде ходил я здесь, когда от пустыни нашей в Столицу добирался.
   – Варфоломей Кириллович! Извините, я… вы… столько раз меня выручали, а я даже спасибо не сказал!
   – Однако сказал же, – на лице священника вновь промелькнула улыбка. – Невелика моя заслуга. Ты бы и сам, воин, выбрался, да враги твои чернокнижием сильны. А тут и я пригодиться могу.
   Николай вновь кивнул. Конечно же, православные священники способны дать бой этим «черным». В атеистической душе Келюса шевельнулось что-то вроде раскаяния.
   – Спасибо… – вздохнул он. – А вы, значит, монах?
   Варфоломей Кириллович задумался.
   – И так сказать можно. Из Ростова семья наша. Батюшку моего сослали с женой да с нами, малолетними. В лесах и вырос. Там и в обитель пошел.
   – А-а! – понял Лунин. – Так вы из раскулаченных? Вот коммуняки, никого в покое не оставят! Варфоломей Кириллович, вы должны потребовать возвращения имущества. Сейчас закон вышел…
   – Хлопотно сие будет, – усмехнулся старик, – ежели мне, грешному, добро отцово востребовать. Да и ни к чему, лет прошло немало. Бог им всем судья!.. Не держи гнева на врагов, воин Николай. Тот, в Кого ты не веришь, учил прощать…
   – Ну, нет! – давняя атеистическая закваска сразу дала о себе знать. – Убийцам этим? Волкову?
   – И ему… Не только ненависти, но и жалости достоин тот, кого ты так зовешь. В давние дни был он воином славным, в граде великом правил, в битвах ратоборствовал, тайны многие постиг. Много ему дано от Господа. И кто знает, может, и не его вина, что стал он нелюдем…
   – А, все равно! – махнул рукой Лунин. – Колом его осиновым! А еще лучше – огнеметом!..
   – Не в том огне гореть ему. Слыхал я, что, погубив душу свою, позабыл он имя, от Бога данное. Ежели вновь услышит его, то порвется цепь, что душу сковала…
   Услыхав такое, Келюс лишь недоуменно пожал плечами. Между тем старик, постояв, неторопливо зашагал по тропинке вглубь леса. Николай поспешил следом.
   – Я… Извините, конечно. Гипноз, экстрасенсорика и прочее, бином… Но с такими, как Волков, хороши другие средства – посильнее… К тому же его Всеславом зовут!
   – То не имя, – возразил Варфоломей Кириллович. – Не так его во Святом крещении нарекли. По крестному имени зовет человека Бог. Но пока своего имени Волков не вспомнит, а сие не под силу ему, да он и не тщится, ходить ему по земле яртом. И ему, и тем, кого он губит…
   – Кора! – вспомнил Келюс. – Варфоломей Кириллович, а как ей можно помочь? У вас… Ну, в монастыре, наверно, такое лечили?
   Старик остановился, покачал головой:
   – Не ведаю. Говорят лекари ученые, что сие – только болезнь, да только как лечить, не знают. А я так понимаю – не отпустит ее Волков. Но как только душа его в геенну изыдет, и ее душа от муки кромешной избавится. Но не впади в соблазн, воин Николай! Многое может чернокнижие, но, ее спасая, себя погубишь, а ее не вызволишь.
   Он пошел дальше, а Николай остался стоять в полной растерянности. Кора излечится, если убить Волкова? Странно, но какая-то логика в этом ощущалась.
   Спохватившись, Келюс быстро догнал старика. Несколько минут они шли молча, пока не добрались до небольшой поляны. Варфоломей Кириллович указал на одну из тропинок:


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63

Поделиться ссылкой на выделенное