Андрей Валентинов.

Око силы. Первая трилогия. 1920–1921 годы

(страница 7 из 64)

скачать книгу бесплатно

   – Вы связались с нечистью, Степан! Вы не боитесь погубить душу, потому что не верите в нее, но разве нечисть может помочь вашей революции?
   – Какая-такая нечисть? – возмутился Косухин, но тут же вспомнил то, что случилось у могилы Ирмана.
   – Нам велено молиться за врагов. Я помолюсь за вас, Степан…
   Невесомая серебристая рука осенила Степу широким крестом. Внезапно собака, жалобно завизжав, перекувыркнулась и бросилась прочь. Призрачная силуэт побледнел и стал исчезать…
   Сбитый с толку и изрядно испуганный Косухин огляделся, но переулок был пуст. Степа, будучи человеком добросовестным, сделал несколько шагов вслед за уходящими в сторону собачьими следами, но был вынужден остановиться – следы пропали, словно четвероногая тварь тоже растворилась в воздухе.

   Косухин был встречен с триумфом. Товарищ Чудов по этому случаю даже слез со стула, попытавшись похлопать Косухина по плечу, для чего ему пришлось несколько раз подпрыгнуть:
   – Не уйдут враги от суровой мести пролетарьята! Лихо ты, Степан, их гнездо накрыл! Не сберегли свои мяса, кость белая! Не ошибся я в тебе!
   Товарищ Венцлав был более скуп на слова и, коротко поздравив Косухина, предложил пройти к нему. Кабинет Венцлава теперь находился рядом с обиталищем Прова Самсоновича.
   – Садитесь, Степан Иванович, – предложил Венцлав. – Курить будете?
   Степа с благодарностью угостился неплохой американской папиросой и выжидательно поглядел на командира 305-го.
   – А теперь, Степан Иванович, – продолжал тот, – расскажите все, ничего не пропуская. Вы меня поняли?
   – Понял, – тихо ответил Степа, сообразив, что товарищу Венцлаву известно даже то, чему был свидетелем один он…
   Косухин рассказывал долго, время от времени путаясь и сбиваясь. Венцлав спокойно ждал, на его красном лице не было заметно никаких эмоций.
   – Благодарю вас, Степан Иванович, – кивнул он наконец. – Благодарю – и говорю сразу: ни в едином вашем слове не сомневаюсь.
   – Значит, это все было? – встрепенулся Степа. – Эта баба… То есть женщина…
   – Степан Иванович, – прервал его Венцлав. – Я мог бы сказать, что вы переутомились, и у вас была галлюцинация. Но вы умный человек, вы уже успели много увидеть. Не хочу играть с вами в кошки-мышки.
   – Значит, это правда, – не выдержал Косухин, – насчет нечисти?..
   На красном неподвижном лице Венцлава появилось нечто вроде усмешки.
   – Вы с какого года в революционном движении, Степан Иванович? С шестнадцатого, кажется? И кем вас тогда называли жандармы?
   – Знамо как, – приосанился Степа. – Бунтовщиками! И даже шпионами немецкими…
   – Вот видите… Православная церковь, которая, как вам известно, все века помогала угнетать народ, называла своих врагов ничуть не лучше.
   – Ну… это ясно… – задумался Степа. – Выходит, вся эта, извините, нечисть и вправду существует?
   – Можно и так сказать! – усмехнулся краснолицый. – А можно иначе.
В мире есть явления, которые не хотят или боятся замечать. Более того, все это вполне объяснимо с научной точки зрения…
   – А, тогда понятно! – несколько успокоился Косухин. – Если с научной… Но кого я все-таки видел? Призрак или что?
   – Пусть будет призрак, – пожал плечами Венцлав. – Я могу назвать это некробиотическим излучением. Подобные случаи известны уже сотни лет…
   Венцлав не стал договаривать, покачал головой и замолк.
   – А кто эта женщина? – не отставал Степа, в голове которого творился настоящий кавардак.
   – Жена Арцеулова. Ее звали Ксения, – неохотно ответил Венцлав. – По-моему, вас что-то с ней связывало. Не пойму…
   – Быть того не может! – возмутился Степа и, чуть помолчав, добавил: – А все одно – неправильно это как-то!
   – Не раскисайте, красный командир! – Венцлав нахмурился и встал из-за стола. – Если революции понадобится – вы будете сотрудничать даже с упырями.
   – Упырей не бывает, – усмехнулся Косухин, решив, что товарищ Венцлав все же шутит. Тот не отозвался и, кивнув Степе, вышел из кабинета. Они спустились вниз в тюремный двор, где собрались свободных от нарядов дружинники, разглядывая только что привезенные трупы расстрелянных Косухиным офицеров.
   – Приведите этого… Ревяко, – распорядился Венцлав. Косухин козырнул и отправился в тюремный корпус.
   Подполковнику Ревяко было совсем худо. Всю дорогу он умолял Степу не ставить его к стенке, обещая добровольно вступить в ряды РККА. Косухину было поначалу приятно видеть унижение матерого классового врага, но затем его начало тошнить. Забыв, что пленных бить не полагается, Степа двинул Ревяко в скулу, буркнув: «Хоть бы застрелился, мразь!» Это добило подполковника, и во двор он вышел в состоянии, близком к полному затмению. При виде погибших товарищей, сваленных прямо на снег, его затрясло.
   – Не надо… – заныл он, решив, что приходит его последний час.
   – Успокойтесь, – веско произнес товарищ Венцлав. – Где штабс-капитан Мережко?
   – Сейчас, сейчас… – забормотал Ревяко, обходя закоченелые трупы. – Не извольте беспокоиться… Вот! Вот он, господа… простите… товарищи…
   Венцлав быстро подошел и присел рядом с трупом, легко поводя рукой над мертвым лицом.
   – Порядок, Степан Иванович, – мрачно усмехнулся он. – В полночь поговорим…
   Косухин вспомнил генерала Ирмана, и ему стало не по себе.
   – Товарищ Венцлав… – решился он. – А как вы… Ну, определили…
   – Стрелял в сердце, – пожал плечами краснолицый. – Мозг цел…
   Степа поглядел на мертвое лицо офицера, и ему стало совсем плохо. Штабс-капитан Мережко был красив и молод, его большие голубые глаза смотрели в вечность без страха.
   – Отвоевался, – шевельнул губами Степа. – Хоть бы в висок выстрелил бы, что ли?
   Тем временем товарищ Венцлав, отведя подполковника в сторону, о чем-то его оживленно расспрашивал. Косухин вздохнул и подошел поближе. К его удивлению, речь шла о каком-то перстне. Несколько успокоившись за свою шкуру, Ревяко подробно описывал двух черненых змеек, монограмму из непонятных букв и даже попытался что-то показать на пальцах. Венцлав слушал, не прерывая, наконец, он удовлетворенно кивнул:
   – А теперь, будьте добры, о полковнике Лебедеве…
   – Значит, так, господа, – Ревяко, похоже, уже вошел в азарт, и допрос начал доставлять ему какое-то извращенное удовольствие. – Кто-то сказал, что этого полковника ищут. И тогда штабс-капитан Мережко сообщил у Лебедева на самом деле другая фамилия. И будто бы он летчик. Затем капитан Арцеулов о чем-то беседовал с Мережко, и они ушли. Обратно Мережко вернулся один…
   – Все рассказали? – спросил Венцлав, делая какие-то записи в блокноте.
   – Все как есть! Честное слово дворянина! Как на духу!..
   – Косухин! – Венцлав поднял глаза на Степу, и в его взгляде тот прочитал мрачную усмешку. – Вышибите этому слюнтяю мозги…
   – Так точно!
   Подполковник завопил, обещая отдать жизнь за власть рабочих и крестьян, но Степа не слушал. Он вдруг подумал, что лютый вражина Арцеулов, наверное, никогда бы не унизился до подобного.
   Увидев лежавшие в снегу тела своих товарищей, подполковник рухнул на колени и завыл. Косухину сплюнул, взял упирающегося Ревяко за ворот и толкнул прямо на трупы. Тот упал, взвизгнул, попытался приподняться, но в ту же секунду Степа выстрелил прямо в перекошенное ужасом лицо.
   Косухин наклонился на телом. Добивать не понадобилось – вопрос с подполковником был решен. И вдруг, совсем рядом с мертвым Ревяко, Степа увидел труп Мережко. Еще не очень соображая, что делает, Косухин наклонился и посмотрел в мертвые глаза погибшего офицера. Рука с револьвером сама собой дернулась, и Степа аккуратно, стараясь не промазать, всадил пулю в ровно подстриженный висок штабс-капитана.
   – Вот так! – выдохнул он.
   …Все остальное Степа уже решил. Он направился к товарищу Чудову и попросился на передовую. Пров Самсонович вначале было воспротивился, но Косухин тут же напомнил вождю иркутских большевиков о том, что нельзя оставлять дело обороны города в руках тайного двурушника и потенциального предателя Федоровича. Этот аргумент оказался неотразим. Пров Самсонович лично позвонил председателю Политцентра, заявив, что проверенный большевик Степан Косухин командируется в военный штаб Политцентра.
   Мрачный Федорович вручил Степе две пачки японских папирос и отправил его на станцию Иннокентьевскую, где уже шла перестрелка между отрядами Политцентра и авангардом Каппеля.

   – Сколько времени? – спросил Казим-бек. Арцеулов полез в карман за своим «Буре».
   – Без двадцати десять.
   – Скорее бы! Ждать и догонять – хуже нет…
   – Напрасно волнуетесь, поручик, – пожал плечами Ростислав, – перед боем лучше всего отвлечься. Обычно мы играли в преферанс…
   – Никаких преферансов! – решительно заявил, входя в комнату, профессор Семирадский. – Интеллигентные молодые люди не должны…
   – Я не интеллигентный, – слабо усмехнулся Арцеулов. – Кажется, уже и таблицу умножения забыл.
   – Вот именно! – взмахнул рукой профессор. – О-ди-ча-ние! Великий Плиний даже пешком не ходил, чтобы не тратить времени даром. Его несли на носилках, и он писал книгу! Вот-с!
   – Я как-нибудь попытаюсь, – согласился капитан. – Глеб Иннокентьевич, вы все запомнили?
   – Молодой человек! – руки профессора вновь взметнулись вверх. – Кто-то очень умный – уж не Бисмарк ли? – сказал, что война слишком серьезное дело, чтобы ее поручать военным. Если я вполне мог контактировать с дикарями и даже душевнобольными, то с господами, как вы их именуете, краснопузыми как-нибудь совладаю!
   – Поймите же, Глеб Иннокентьевич, – вздохнул Ростислав, – это не дикари, к сожалению. Это враги!
   – Вздор! – отмахнулся профессор. – Вы так говорите, батенька, потому что сами больны.
   – Вероятно, – за их короткое знакомство капитан слышал это уже не впервые. – Mea culpa!..
   – То, что латынь не забыли – это хорошо… Да поймите же! То, что происходит сейчас в России – не революция, не гражданская война и даже не бунт. Это вспышка болезни! Пандемия!..
   – Постойте, профессор, – Наталья Берг тоже вошла в комнату и вмешалась в разговор. – В Средние века бывали так называемые психические эпидемии…
   – Именно, именно, – кивнул Семирадский.
   – Но, позвольте, психическая эпидемия такого масштаба едва ли возможна! Ведь тогда, в Средние века, это было связано с…
   – Вздор! – взъярился профессор. – Ничего мы об этих эпидемиях толком не знаем! Сотни тысяч людей срываются и идут освобождать Гроб Господень! Женщины, дети, калеки… Чем нынешняя ситуация отличается? Масштабом? Едва ли!..
   – Вы думаете, Глеб Иннокентьевич, – вмешался Казим-бек, – если бы мы знали этот… ну… микроб, то могли бы справиться с красными без войны?
   – Ну почему с красными! С болезнью, батенька! С болезнью! Ваши белые – такие же больные, как и красные, зеленые и… кто там еще есть? Но в принципе вы правы. К сожалению, несколько нормальных людей среди миллионов сумасшедших ничего поделать не могут.
   – Нет, могут, – твердо возразила Берг. – Мы можем поднять в воздух «Владимира Мономаха»…
   – Постойте, господин Семирадский, – Арцеулов встал, пораженный неожиданной мыслью. – Если это действительно болезнь – грандиозная эпидемия безумия… То не могли ли эту болезнь занести искусственно? Заразить?
   – Нуте-с, нуте-с, – подбодрил профессор.
   – Я вспоминаю войну… Не эту – германскую. Было страшно, тяжело, но люди все же оставались людьми! Даже после февраля, будь он проклят! Ведь Государь отрекся, чтобы избежать братоубийства! И как все мы – идиоты! – славили эту Великую Бескровную! А потом – раз…
   – Для армейского капитана неплохо, – снисходительно одобрил Семирадский. – К сожалению, вслед за вашим умозаключением должно последовать рассуждение о немецких шпионах или масонском заговоре… Поверьте мне, никто из них не ведает, как «заразить», если пользоваться вашим выражением, целую страну.
   – А если кто-то все же знает? – совершенно серьезно заметила Берг. – Глеб Иннокентьевич, вы же сами сколько раз говорили о принципе скальпеля Оккама…
   – Тогда этого господина… или господ… надлежит немедля ис-тре-бить! Да-с! Истребить, предварительно вручив Нобелевскую премию…
   – Вы сказали о принципе Оккама, сударыня, – Арцеулову вдруг вспомнился разговор в поезде Верховного. – Один мой знакомый употребил это же выражение, доказывая, что у красных существует какое-то особое психическое оружие. Скажу сразу, я этому тогда не поверил, но, может быть, это логичнее, чем эпидемия?
   – Логичнее? – пожала плечами девушка. – Я – физик-прикладник, но тут что-то непохожее на науку. По-моему, это нечто древнее, знаете, как в легендах – спрятанное зло, которое кто-то выпустил наружу…
   – Ну-ну, Наталья Федоровна, – покачал головой профессор. – Не возражаю против женской интуиции, но, по-моему, вы перечитали сказок из книги господина Афанасьева.
   – Пора, – Арцеулов бросил взгляд на циферблат серебряного «Буре». – Будем собираться…
   Разговоры разом стихли. Профессор деловито прошел в соседнюю комнату и начал укладывать заранее приготовленный мешок, что-то негромко напевая. Казим-бек также вышел, вернувшись с карабином и несколькими гранатами. Арцеулов секунду постоял, собираясь с мыслями, а затем принялся за дело. Верный «бульдог» был спрятан в кобуру на левом боку, рядышком пристроен узкий обоюдоострый нож, не раз выручавший в рукопашной. Арцеулов накинул полушубок и критически оглядел себя в зеркало.
   – Поручик, – обернулся он к Казим-беку, – попробуйте-ка меня обыскать.
   – Слушаюсь, – Казим-бек, отложив карабин в сторону, начал добросовестно хлопать капитана по бокам. – Ничего не заметно, Ростислав Александрович. Правда, если заставят раздеться…
   – До этого не дойдет, – усмехнулся Арцеулов. – Ну, я готов.
   – Не забудьте самое главное, батенька, – из соседней комнаты выглянул профессор и протянул Арцеулову нечто небольшое, похожее на белый сверток плотной материи.
   Ростислав кивнул и пристроил его за поясом. Точно такой же сверток был вручен Казим-беку.
   – Прошу, господа, – позвала Берг, колдовавшая между тем над содержимым своего саквояжа. – Кто первый?
   – Сейчас, сейчас, сударыня, – откликнулся профессор, надевая видавший виды тулуп. – Вы загримируете меня под вождя племени чероков?
   Наталья не отозвалась. Разложив перед собой на столике несколько баночек с тушью, белилами и краской, она пробовала кисточки. Тем временем Казим-бек надел уже виденную Арцеуловым доху, перепоясался пулеметной лентой и нацепил на рукав широкую красную повязку.
   – По-моему, я и так хорош, – заметил он, взглянув в зеркало. – Может, обойдусь без грима?
   – Не выдумывайте, Георгий, – строго заметила Берг. – Ваш пажеский корпус слишком заметен.
   – Так я углем намажусь, – заикнулся было поручик, но был тут же усмирен и усажен на стул. Наталья взмахнула кисточкой и принялась наносить на добродушную физиономию Казим-бека еле заметные мазки.
   – Я тоже готов, – сообщил профессор, входя в комнату. За плечами Глеба Иннокентьевича висел солдатский «сидор», над левым плечом грозно возвышалась винтовка с примкнутым штыком, за поясом торчали две гранаты. – Давненько не играл в любительских спектаклях, да-с!
   – Говорить буду я, – предложил Казим-бек. – Я уж их жаргона наслышался!
   – Ерунда! – отмахнулся профессор. – В свое время я объяснялся с австралийцами, а это, поверьте, было несколько сложнее…
   Между тем Наталья Берг последний раз взмахнула кисточкой над лицом поручика и отпустила его с миром. Георгий нерешительно посмотрелся в зеркало и только вздохнул.
   – Превосходно, коллега, – одобрил неунывающий профессор. – Вы смотритесь минимум лет на десять каторги!
   Действительно, загримированный Казим-бек выглядел жутковато. Арцеулов оценив работу мадмуазель Берг, все же подумал, что не следовало превращать симпатичного поручика в подобное исчадие.
   – Прошу вас, профессор, – пригласила Наталья, вооружаясь свежей кисточкой.
   – Ну-с, ну-с, – озабоченно бормотал Семирадский, усаживаясь на стул. – Все-таки, сударыня, пощадите старика. Я ведь когда-то был вашим оппонентом…
   Берг только хмыкнула. Между тем в комнату вошел Лебедев и стал молча наблюдать за происходящим.
   – Господин капитан, – наконец обратился он к Арцеулову. – Разрешите…
   Ростислав кивнул, и они вышли в соседнюю комнату.
   – Ростислав Александрович, – нерешительно начал полковник. – Вы, конечно, человек военный, но я все же просил бы… Поймите, не могу оставаться здесь, когда все…
   – Господин полковник, – вежливо, но твердо начал Арцеулов, стараясь не обидеть собеседника. – Вы поручили мне это дело. Позвольте мне самому принимать решение.
   – Но вы берете с собой господина Семирадского! – возразил Лебедев. – Он старше меня!..
   – Вы – руководитель нашей группы, – покачал головой Ростислав. – Кроме того, вы же сами намекали относительно своего боевого опыта…
   – Вот именно! – поддержал Арцеулова профессор Семирадский, появляясь в комнате с большим зеркалом в руках. – Если у кого и есть боевой опыт, то это у меня. Я ведь, между прочим, участвовал еще в англо-бурской вместе с господином Гучковым. И кроме того, Николай Иванович, чтобы поднять в небо «Владимир Мономах», нужны двое – вы и мадмуазель Берг. Мы – просто балласт… Кстати, господа, как вам моя внешность?
   Нельзя сказать, чтобы профессор стал неузнаваем. Но в его облике, слегка преображенном гримом, появилась неожиданная свирепость. Вдобавок мадмуазель Берг обозначила Глебу Иннокентьевичу отчетливые монгольские скулы.
   – Я бы вас в плен не брал, – одобрил Арцеулов. – Только не забывайте о том, что господа краснопузые обращаются друг к другу на «ты»…
   – А у папуасов в их языке – тридцать три прошедших времени, – кивнул Семирадский. – Ну-с, по-моему, хорош!
   Перед выходом Арцеулов еще раз все проверил. Казим-бек и профессор смотрелись действительно хоть куда – встреть их Ростислав в ином месте и в иное время, то сразу схватился бы за револьвер. Наталья Берг последний раз оглядела всех троих, а затем широко перекрестила каждого.
   – Если не будем через два часа – уходите, – Арцеулов крепко пожал руку Лебедеву и девушке. – Постараемся вернуться в более полном составе…
   – Господин профессор, – по тону полковника было заметно, что он едва сдерживает волнение. – Вы не перепутаете баллоны? Тот, который меньше…
   – Сгинь, белая кость! – прорычал перевоплотившийся Семирадский. – Не учи победивший пролетарьят!
   – С Богом, господа, – тихо произнес Лебедев и, резко повернувшись, вышел из комнаты.

   Они шли по темной улице. Арцеулов шагал первым с заботливо связанными за спиной руками. Черный полушубок был расстегнут, шапка еле висела на левом ухе. Правда, веревки, опутавшие руки капитана, стягивались «хитрым» узлом, развязывавшимся от первого же рывка. Казим-бек и профессор также выглядели вполне достойно. Поручик сжимал в зубах потухшую папиросину и достаточно мелодично напевал «Яблочко». Но почтенный профессор Семирадский был вообще вне конкуренции – огромный треух свисал почти до бровей, борода воинственно топорщилась, винтовка с примкнутым штыком упиралась прямо между лопаток Ростислава. Профессор время от времени порыкивал, пренебрежительно бросая: «Шевели ногами, контра!»
   Первый патруль они встретили почти сразу – шагов через сто. Несколько замерзших дружинников стали разглядывать странную компанию с нескрываемым интересом. Один из них, очевидно старший, нерешительно взглянул на грозного профессора и поинтересовался сутью дела.
   – Отзынь! – рявкнул Семирадский, поведя штыком в сторону вопрошавшего. – Мы, раскудлыть-деревня, ведем врага революции белого гада Арцеулова!
   – Поймали! – обрадовался старший и внимательно вгляделся в лицо капитана. Тот поспешил сделать приличествующую случаю мину.
   – Ах, контра! – обрадовался дружинник. – Не убег, гад! Товарищи, вам помощь нужна?
   – А то! – рассудил профессор. – Дай-ка, браток, нам пару товарищей, чтоб вернее было.
   – Есть! – козырнул дружинник. Вскоре шествие, пополненное сразу четырьмя караульными, проследовало дальше. Следующий патруль прошли еще легче – на этот раз пояснения давал увязавшийся с ними командир. Семирадский лишь порыкивал и потрясал винтовкой. Осмотрев плененного белого гада, очередные караульные поспешили увеличить эскорт и бодро зашагали по направлению к городской тюрьме.
   По мере движения отряд рос, и к воротам тюрьмы Арцеулова уже сопровождала толпа в полсотни дружинников. Профессор, окончательно почувствовав себя в роли вождя племени чероков, время от времени грозно покрикивал на добровольных помощников, приказывая то ускорить, то, напротив, замедлить шаг.
   Триумфальное шествие было остановлено караулом у тюремных ворот. На вопрос: «Кто идет!» раздался вопль двух десятков голосов, известивших о поимке лютого классового врага. Охрана опешила, но затем начальник караула пришел в себя, предложив принять арестованного. Наступил решительный момент.
   – То есть как это принять? – грозно вопросил Семирадский, вздымая густую бородищу. – Ты, что ль, у меня эту контру принимать будешь? А кто ты такой есть, а?
   Начальник караула попытался отрекомендоваться, но профессор не слушал:
   – Видали, товарищи? – обратился он к окружавшей его толпе. – Мы, большевики, понимаешь, ловим эту контру, а охрана-то тут – эсеровская! Да они в одни ворота впустят – в другие выпустят!
   Дружинники зашумели. Политцентру не верили, и слова профессора упали на благодатную почву. Растерявшийся начальник караула попытался сослаться на соглашение между большевиками и Политцентром, упомянув товарища Федоровича, но профессор был неумолим:
   – Видали мы вашего Федоровича! Правда, товарищи? Ты вот что, тащи сюда самого товарища Чудова, вот тогда и разговор будет!
   – Точно! Точно! – идея Семирадского пришлась всем по вкусу. – Чудова сюда! Чудова!..
   Караульный окончательно растерялся и принялся звонить в административный корпус. Толпа удовлетворенно гудела. Наконец, калитка тюремных ворот отворилась, и в проходе появился квадратного вида коротышка с забинтованной головой.
   – Товарищ Чудов! – заорали обрадованные дружинники. Пров Самсонович недоумевающе принялся разглядывать шумящую толпу, но тут вперед выступил Семирадский.
   – Товарищ! – гаркнул он, поднося растопыренную пятерню к треуху. – Докладывает комиссар особого красногвардейского отряда имени индийского пролетарьята Петухов! Бойцами отряда задержан лютый враг революции капитан Арцеулов!
   – А… Ага-а! – проревел Пров Самсонович и устремился к связанному Ростиславу. Минуты две он внимательно разглядывал его, а затем удовлетворенно крякнул: – Попался, контра! Не ушел! Спасибо, товарищи, за белого гада!
   – Служим мировой революции! – нескладно проорала толпа.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64

Поделиться ссылкой на выделенное