Андрей Валентинов.

Око силы. Первая трилогия. 1920–1921 годы

(страница 11 из 64)

скачать книгу бесплатно

   Что именно готово, Арцеулов понял часа через полтора, когда бородач вывел из сарая запряженную тройку длинногривых красавцев-коней. В сани погрузили несколько мешков и баулов, после чего профессор Семирадский, к немалому удивлению капитана, взял в руки вожжи и предложил усаживаться. Хозяин открыл ворота и, поглядывая по сторонам, вывел тройку на улицу. Профессор перекрестился, проговорил: «ну-с, ну-с, вспомним молодость» – и легко хлестнул вожжами.

   Наутро в кабинете Чудова царила великая суматоха. С часу на час чехи должны были передать Политцентру врага революции и наймита международного империализма адмирала Колчака, и Пров Самсонович, находившийся в приподнятом настроении, отдавал последние указания. Бывший Верховный должен был содержаться в иркутской тюрьме, где сиживал сам товарищ Чудов, что наполняло широкую грудь вождя местных большевиков чувством законной пролетарской гордости. На Степу в этой суматохе он даже не обратил внимания. Косухин, сообразив, что в такой великий день всем не до него, вышел в коридор и тут же столкнулся с товарищем Венцлавом.
   – Поедете встречать адмирала? – поинтересовался тот весьма странным тоном, словно конвоирование белого гада Колчака было делом пустым и никчемным. – Пойдемте, Степан Иванович, пусть мертвые сами хоронят своих мертвецов…
   – Как? – поразился Степа, но послушно проследовал за товарищем Венцлавом в его кабинет.
   – Колчак – вчерашний день, – пояснил свои странные слова Венцлав, усаживаясь за стол и кивая Косухину на один из стульев. – Да и в лучшие времена адмирал не представлял особого интереса. Правда, он очень толковый гляциолог…
   Очевидно, вид у Степы стал совсем растерянный, поскольку Венцлав улыбнулся и пояснил:
   – Это специалист по льдам, Степан Иванович… Так что пусть с ним разбирается товарищ Чудов. А нам с вами надо кое-что обсудить. Прежде всего расскажите-ка про кошку…
   Косухин особо не удивился. Он почему-то был уверен, что непонятная история рано или поздно выплывет наружу. Запираться Степа не стал и выложил все – от лихого налета на подозрительную квартиру, до того, как ему удалось пристроить кошку при тюремной кухне, предварительно уверив повара, что пятнистая Шер – отчаянный враг крыс.
   – Берг… Берг… – задумался Венцлав. – Это семья очень известных физиков. В последние годы появились любопытные публикации какого-то Н.Ф. Берга. Очевидно, это не какой-то, а какая-то…
   – Но ведь она больная!..
   – Ваша Али-Эмете? – хмыкнул краснолицый. – Эта компания неплохо нас обставила! Я тоже хорош – прошляпил Семена Богораза…
   – Товарищ Венцлав, – решился, наконец, Степа. – Если эти гады прячут золото, зачем им физик? Как-то странно…
   – Поймете, поймете, Степан Иванович, – каким-то непонятным тоном пообещал Венцлав. – Ладно, оставим в покое кошку, давайте-ка о другом.
Допустим, эта группа все-таки спаслась…
   – Да быть того не может, чердынь-калуга! – поразился Степа. – Там же такое…
   – И все-таки, допустим. Куда они могут направиться?
   Степе оставалось лишь развести руками.
   – Я бы лично рванул из города, да подальше, – наконец предположил он. – Вон, Каппель-гад под боком…
   – Да, Каппель близко, – согласился Венцлав. – Степан Иванович, вы уже полгода здесь воюете… Что такое Сайхен?
   – Гора, – уверенно ответил Косухин. – То есть, горы. Ну, как его, хребет… Верст триста отсюда на запад.
   – Горы… Мне принесли одну бумажку – раскопали все-таки… Этот Лебедев ездил куда-то на Сайхен. Что там есть у белых?
   На минуту-другую Косухин задумался.
   – Лагерь какой-то, – вспомнил он. – Охранялся сильно, мы туда и не совались. Слыхал, аэропланы туда летают…
   – Аэропланы? – в голосе Венцлава послышалось такое, что Степа поневоле вскочил.
   – Ну да, – растерянно подтвердил он. – Легкие, которые «Фарманы», и большие «Ильи Муромцы»…
   – Разбираетесь в авиации?
   – Немного, – кивнул Степа. – Брат летчиком был…
   И до него, наконец, дошло.
   – Значит, если они живы, чердынь-калуга и доберутся до аэродрома…
   – Конечно! – рубанул рукой Венцлав. – Ищи их потом! Вы знаете, на сколько летит «Илья Муромец»?
   – До восьмисот верст, – кивнул гордый своими знаниями Косухин. – Можно и баки дополнительные поставить…
   Венцлав, достав из ящика стола карту, стал ее разглядывать. Степа подошел поближе. Вдвоем они отыскали горный хребет Сайхен, затем Косухин достаточно предположительно указал место авиабазы – читать карты он был не мастак.
   – Уйдут! – Венцлав закусил губу. – Уйдут, товарищ Косухин! Там наших нет – а вдогонку не успеем… Или успеем, а?
   – Можно, – решительно заявил Степа. – Ежели наперерез.
   – Зимой?
   – Если на лыжах, дойду, – подтвердил Косухин. – Да мне и до Сайхена идти не надо, я их, гадов, на полпути встречу! Места знакомые…
   Венцлав минуту-другую молча смотрел на карту, затем постучал пальцами по столу, и решительно кивнул:
   – Хорошо. Подберите нескольких человек и будьте готовы к завтрашнему утру. Сегодня к вечеру я буду знать, живы они или нет. И если да – действуйте… А я тоже что-нибудь придумаю.
   – Ага! А если я перехвачу их, тогда чего? Всех брать живыми?
   – Как получится, – пожал плечами командир 305-го. – Но Лебедева и эту Берг – обязательно. Последнее вам наверняка будет не трудно…
   Степан вспыхнул, но смолчал, поспешив покинуть ставший почему-то таким неуютным кабинет. В голове у Косухина все смешалось. Зачем белым гадам физики? Куда это они могут летать? Неужели колчаковское золото так далеко?
   Степа еще раз вспомнил места, через которые придется идти. Летом местность была непроходимой – страшные комариные топи отрезали дорогу на Сайхен. Но зимой местные кержаки свободно ездили через замерзшие болота на санях. Если каким-то чудом уцелевшие беляки решат ехать этим путем, на лыжах догнать их невозможно. Но Степа неплохо знал короткую дорогу через горы, по которой не раз ходил с повстанцами этой осенью. Она вела как раз к предгорьям Сайхена. И где-то там беглецов можно будет встретить.

   Между тем в тюрьме стоял шум – товарищ Чудов с триумфом доставил с вокзала пленного адмирала и теперь водворял его в камеру смертников. Это занятие настолько увлекло Прова Самсоновича, что подступиться к нему было совершенно невозможно. Степа и не пытался, он искал Федоровича.
   Ему повезло – глава Политцентра оказался тут же. Выслушав просьбу Косухина выделить пятерых человек из числа его черемховцев, он вначале удивился, а затем решительно отказал, заявив, что в Иркутске каждый штык на счету. Пришлось настаивать, намекнув на крайнюю революционную необходимости поимки белых гадов, пытающихся уйти по тайге к Сайхену.
   – С ума сошли, товарищ Косухин! – решительно заявил вражина-Федорович, выслушав Степин план. – Я эти места помню. Погибнете ни за чих собачий! Вы что, юноша, в снегу ночевать будете?
   На «юношу» Косухин смертельно обиделся, но ссориться не стал, пояснив оппортунисту-эсеру, что знает по пути несколько сторожек и охотничьих домиков, а в крайнем случае переночует и у костра. Степе это было не впервой.
   Федорович пожал плечами, обозвал Степу каким-то «бойскаутом», но в конце концов согласился, начертав на клочке бумаги соответствующий приказ. Довольный Косухин хотел уже идти за ребятами, но Федорович остановил его.
   – Погодите! Вы доверяете этому… Венцлаву?
   Степа возмутился. Правда, возмущение его было не совсем искренним. Командир 305-го с каждым днем казался все более подозрительным, но не с эсеровским же двурушником обсуждать сугубо внутрипартийные проблемы!
   – Здесь Венцлава помнят, – продолжал Федорович. – Лет двадцать назад его искала полиция по всей Сибири…
   Косухин тут же почувствовал истинную гордость за товарища по партии. Выходит, еще в те давние времена товарищ Венцлав давал жару проклятому царизму!
   – Его искали не за политику, – понял Степу вражина-Федорович. – Он был разбойник, один из самых страшных во всей Сибири…
   – Котовский был тоже разбойник, чердынь-калуга! – не сдавался Косухин. – А сейчас на всей Украине первый красный кавалерист!..
   – Он не просто разбойник, – спокойно, но твердо перебил Федорович. – Венцлав убивал людей и, говорят, съедал их вместе со своими бандитами. На него завели дело за то, что он выкапывал трупы на кладбище…
   – Что?! – Степа вспомнил генерала Ирмана.
   – Его обвиняли в каких-то тайных культах, чуть ли не в жертвоприношениях… В общем, я очень удивился, когда наши союзники-большевики приняли его в партию и даже, кажется, поручали что-то важное…
   – А, может, это и не он был вовсе, – неуверенно предположил Косухин. – Мало ли Венцлавов?
   – А он и не был Венцлавом. Звали его тогда Славка Волков. Да только он это – уже несколько человек признали… Так что, не верьте ему, товарищ Косухин. Говорят, тех, кто служил ему, Славка Волков опаивал каким-то зельем, чтобы себя не помнили, и посылал на верную смерть…
   Степа, не став продолжать этот разговор, откозырял и пошел искать своих товарищей-черемховцев. Самым страшным было то, что он понял: двурушник и уклонист Федорович не лжет. Мертвый Ирман, странные красноармейцы с голубыми свастиками на шлемах, татуировка на руке того, кто так похож на Федю Княжко… Нет, это не случайность и не военная тайна! Что ж, у красного командира Косухина оставался лишь один путь – вначале выполнить приказ, а после сообщить обо всем в ЦК товарищу Троцкому или даже самому товарищу Ленину. Вожди революции разберутся!

   Степа действовал быстро. Собрав черемховцев, он ничего не утаил от своих боевых товарищей, рассказав о том, как и где собирается ловить белых гадов, а потом вызвал добровольцев. Согласилось человек десять. Из них Косухин выбрал пятерых, велев каждому достать лыжи, харчей дня на четыре и быть готовыми к завтрашнему утру. Много людей брать не стоило – большой отряд в дороге не прокормить и не разместить на ночлег. Вшестером же Степа был готов справиться с десятком матерых офицеров, а не только с Лебедевым, Арцеуловым и парой физиков-химиков.
   Ближе к вечеру его вызвал Венцлав. Выслушав короткий Степин доклад, он молча кивнул и усадил Косухина в автомобиль. Степа сразу же понял, что они едут к руинам особняка, и не ошибся.
   …Взрыв не просто разнес дом – на месте особняка оказалась большая воронка с почернелыми краями, в которой лениво копались два десятка дружинников. Степа подумал, что найти что-либо в этом хаосе будет невозможно, но тут же сообразил, что не зря приехал. Венцлав указал на прокопанную дружинниками черную нору.
   – Вот так, – усмехнулся он. – А вы говорили, Степан Иванович, что этого не может быть!
   – Дела-а! – Косухин, покрутив головой, осторожно заглянул в черное отверстие. – А куда он, чердынь-калуга, ведет?
   – Неважно, – пожал плечами краснолицый. – В любом случае их уже нет в городе. Так что, надежда на вас, товарищ Косухин. Когда выступаете?
   – Утром. Нас чехи подкинут верст двадцать, а там – на лыжи и вперед, чердынь его…
   – У Сайхена встретимся, – пообещал командир 305-го, что отчего-то чрезвычайно Степе не понравилось. И он даже не хотел думать – почему.

   Арцеулов не катался на крестьянских санях с детства, когда ему приходилось бывать в деревне у дяди – известного адвоката, купившего небольшое имение в Калужской губернии. Имение сожги еще в 17-м, а дядя-адвокат умудрился летом 18-го подписать какой-то коллективный протест на имя начальника Петроградской «чеки» Урицкого, после чего исчез без следа. Ехать в санях было приятно. Можно укрыться меховой полостью, подложить под голову полевую сумку и закрыть глаза… Только сейчас Ростислав понял, насколько он устал за все эти сумасшедшие дни.
   Он не уснул – сознание фиксировало и конское ржание, и тихий разговор Натальи Берг с Богоразом о преимуществах какой-то баллистической траектории по сравнению со всеми прочими, и редкие реплики Лебедева, по которым Арцеулов сообразил, что полковник понимает в математических хитростях не меньше, чем его ученые спутники. Ростиславу стало хорошо и спокойно. Он понимал, что это – только недолгая пауза, но был благодарен судьбе и за нее. Несмотря ни на что, ему потрясающе везло. Капитан вдруг понял, что его шансы дожить до дня рождения несколько выросли. Впрочем, если быть честным, то ненамного.
   «Интересно, – подумал Ростислав, – успею ли я хоть что-то понять во всем этом? Перстень, странный чех, красноглазые собаки, тип в серой шинели, солдаты с синими изогнутыми крестами на шлемах, проект „Мономах“. Хорошо бы успеть…» Это будет, пожалуй, третье дело из тех, что осталось совершить в этой жизни – кроме необходимости дожить до февраля и смутной надежды на встречу с краснопузой сволочью, которой он обязан вернуть флягу…
   …Остановились под утро в большом селе, название которого Арцеулов так и не узнал. Их ждали. Молчаливый хозяин поспешил завести коней во двор, и путешественники получили возможность передохнуть. Время подгоняло, но до темноты двигаться дальше было нельзя – в селе хозяйничал повстанческий отряд. Красных было немного, да и заняты они были вполне мирным делом – дегустировали местный самогон. Однако, Лебедев и Арцеулов, посовещавшись, решили все же не рисковать. Полковник рассчитывал, что дальше начнутся малозаселенные места, где можно будет нагнать упущенное.
   Они расположились в комнате, которую предоставил им хозяин. Для верности Арцеулов запер дом изнутри, а сам, предложив всем отдохнуть, сел у двери, разложив поблизости весь имеющийся у них арсенал. Перепуганный хозяин спрятался в соседней комнате, а Ростислав, конфисковав у него полный кисет махорки, решил от души перекурить. В эти горячие дни капитан почти забыл о табаке, но теперь, вырвавшись из Иркутска, с удовольствием вертел одну «козью ногу» за другой, пуская густой сизый дым в потолок. За этим занятием его и застал профессор Семирадский.
   – Не спится, Глеб Иннокентьевич? – поинтересовался Ростислав.
   – Гм-м… – на миг задумался профессор. – Оно поспать не мешало б…
   – Так спите! Я покараулю.
   – Вздор! – махнул рукой Семирадский. – Полчаса подремал – и баста! Нельзя потакать вредным привычкам!..
   – Помилуйте! – поразился Ростислав. – Это сон-то вредная привычка? Знаете, посидишь двое суток в окопах без сна – иначе подумаешь.
   – Воевать – тоже вредная привычка! – не сдавался профессор. – Все это, батенька мой, вздор, как и ваше курение. Человек может спать два часа в сутки!
   Спорить о вреде курения не хотелось. Между тем профессор не унимался:
   – Современная молодежь подает пример всеобщего одичания, да-с! И вы, Ростислав Александрович, не во грех будет вам сказано…
   – Да! – серьезно кивнул капитан. – Одичал!
   – Вот-с! Еще хорошо, что вы это признаете! Ну скажите, Бога ради, зачем вас понесло на эту дурацкую войну? Только не говорите, что вы спасали Россию. Это я, знаете, слыхал не раз.
   Арцеулов задумался. Этот вопрос ему приходилось задавать и самому себе.
   – Я профессиональный военный, профессор. Если кому воевать, то именно мне.
   – А потом? Только не говорите, что вышли сокрушать большевиков!
   – Потом? – удивился Ростислав. – Знаете, когда в конце 17-го офицеров стали рвать на части, то тут уж волей-неволей возьмешься за винтовку! Хотя бы из инстинкта самосохранения.
   – Вот-с! – профессор поднял указательный палец. – Именно! Из инстинкта! Разум бездействует! Идет децивилизация человечества!
   – Как вы сказали?
   – Де-ци-ви-ли-за-ци-я! Сначала исчезает разница между современным человеком и папуасом, а затем между человеком и зверем! Не удивлюсь, если скоро к радости Натальи Федоровны из всех щелей полезут лешие, домовые, упыри…
   – Не верите в упырей? – улыбнулся капитан. Профессор зарычал, но Арцеулов решил перейти в контрнаступление.
   – А вы знаете, Глеб Иннокентьевич, мне приходилось читать, что в XVIII веке факты существования упырей были официально зарегистрированы.
   – Ну да! В Трансильвании! – принял вызов Семирадский. – А приблизительно в то же время Французская Академия Наук официально постановила, что метеоритов не существует. Да-с! Метеоритов нет, а вот упыри есть!
   – Скажите, – решился капитан. – А как объяснить, если в человека попадает пуля, и не одна, а он продолжает не только жить, но и даже воевать?
   – Это означает, – вздохнул Семирадский, – во-первых, что вы промахнулись. Во-вторых, на этом человеке была кольчуга. В-третьих, вы забыли зарядить в патрон пулю. В-четвертых, произошел какой-то уникальный случай, требующий отдельного пояснения.
   – Этих уникальных случаев вчера было приблизительно три десятка.
   – Угу, угу, – кивнул профессор. – Взвод упырей. Хотите, я вам тоже расскажу занятную историю. Как раз в вашем вкусе. С упырями.
   – Давайте, – согласился капитан, сворачивая новую «козью ногу». – По крайней мере, не усну.
   – Не уснете. Это я выдумал не сам, а услыхал от моего коллеги. Лет этак пятнадцать назад он по заданию Русского Географического общества проник на Тибет. Переоделся ламой…
   – Такие поездки охотно финансировались разведывательным отделом российского генштаба, – хмыкнул капитан.
   – Возможно-с. К сожалению, очень многие привыкли путать грешное с праведным. Так вот, сей лама однажды попросился переночевать в одном тамошнем монастыре, то есть дацане. Попросился в момент печальный – там аккурат собирался хоронить одного монаха. Ну-с, и пришлось ему наблюдать церемонию…
   Профессор помолчал, погладил бороду и продолжил:
   – Церемония невеселая, но для этнографа любопытная. Уложили покойничка посреди двора, остальные собрались вокруг, а настоятель стал в головах усопшего. И вот поднял сей настоятель руки и стал бормотать нечто невразумительное. И что вы думали? Покойничек открывает глаза…
   – Что? – вздрогнул Ростислав.
   – Вот-вот, я так же переспросил. Открывает, стало быть, глаза, затем садится, а потом, представьте себе, встает. И начинает этакий обход – причем идет своими ногами, правда, если верить моему коллеге, несколько косолапо…
   Арцеулову вспомнились медленные и неуклюжие движения солдат в высоких шлемах. А ведь если этому мертвому монаху дать винтовку…
   – Ну вот, обошел всех и прилег, на этот раз окончательно. Тем дело и закончилось. Ну как, верите?
   – А вы?
   – Я ученый, – развел руками профессор. – Своими глазами не видел, но допустим. Отбросим возможность розыгрыша, временного затмения разума или влияние горного воздуха. Пусть это факт. Но для науки мало одного факта! Нужен эксперимент! Много экспериментов, причем на разных объектах!
   – Спасибо, не надо, – усмехнулся Арцеулов, представив себе то, о чем говорил Семирадский.
   – А-а! – махнул рукой тот. – К анатомии в свое время тоже относились предвзято! Великий Везалий даже пострадал за это от тогдашних папуасов. Ростислав Александрович, отдельные факты – это еще не наука. Даже много фактов – не наука. Сотни свидетелей видели в XVI веке под Парижем волка-людоеда размером с быка. Сотни! Но все равно, не вводить же на этом основании новый подвид Волк Каннибал Парижский!
   – А зачем вы мне рассказали про этот монастырь, Глеб Иннокентьевич? – удивился капитан.
   – Я лишь попытался объяснить позицию исследователя. Семен Аскольдович Богораз – исключительного таланта человек, но, например, вот с вашим перстнем изволил увлечься. Как можно делать такие скоропалительные выводы, даже с учетом мнения глубокоуважаемого Секста Эмпирика?
   – А все-таки, что скажете? – Ростислав протянул перстень профессору. Тот повертел его в руках, пожал плечами, вернул:
   – Азия, возможно Урал. Очень древний…
   – Мне его велели не снимать, – внезапно признался Арцеулов.
   – Так не снимайте, – согласился Семирадский. – Если он вам действительно помогает – или вам кажется, что помогает… Отчего же нет?

   Выехали к вечеру, когда упившиеся повстанцы уснули. Правда, хозяин предупредил, что ночная поездка может стать опасной из-за обнаглевших в эту зиму волков, но выбирать не приходилось. Бородатый кержак привел еще одну тройку и сам сел править. Вторые сани оказалась под началом молодого, неразговорчивого парня, как понял Арцеулов, племянника хозяина. В результате разместились с комфортом – профессор составил компанию своим молодым коллегам, а Арцеулов оказался в одних санях с полковником.
   Так ехали два дня. Миновав заснеженную низину (как объяснил полковник, замерзшее болото), сани свернули на ровную, хотя и весьма извилистую дорогу. Арцеулов удивился, откуда в комариных топях взялось такое, но Лебедев пояснил, что это замерзшая река со странным названием Китой. Им предстояло проехать по льду почти до самых ее истоков, а затем свернуть к верховьям другой реки, на этот раз со знакомым, но таким непривычным в этих местах именем Ока.
   Куда предстояло ехать дальше, полковник не стал уточнять. Вообще, он оказался крайне неразговорчивым спутником и почти всю дорогу молчал. Арцеулов еще понял, если бы Николай Иванович использовал время по фронтовому – отдав дань Морфею, – но Лебедев и не пытался заснуть. Он молчал, сосредоточенно глядя на дорогу, время от времени его губы сжимались в тонкую полоску, и Ростислав догадывался, что мысли его спутника далеки от веселья. Тишина скрашивалось лишь заунывной песней, которую время от времени принимался напевать возчик.
   Ночевали в небольших деревнях, где было тихо и спокойно – эти места война обошла стороной. Хозяева ни о чем их не спрашивали, лишь каждый раз напоминали, что ездить в этих местах стало небезопасно по вине серых разбойников. В одной из деревень предупреждали особо настойчиво, и Арцеулов настоял на том, чтобы оружие было у всех под рукой. Волков – обыкновенных волков – Ростислав почему-то не боялся. Это было совсем не страшно по сравнению с тем, что приходилось видеть как на фронте, так и в Иркутске.
   Местность постепенно стала меняться. Пустые прежде берега теперь были покрыты подступившим с далеких предгорий лиственничным лесом, холмы уступили место высоким сопкам, на вершинах которых среди светлой зелени лиственниц густо темнели кедровые рощи.
   В конце концов Арцеулову удалось разговорить своего спутника. Он поинтересовался, где полковник изучал авиационную премудрость. Лебедев оживился и стал рассказывать, как еще до войны он, вместе с несколькими другими молодыми юнкерами, был направлен по личному приказу великого князя Александра Михайловича во Францию к знаменитому авиатору Блерио. Затем полковнику – тогда еще поручику – пришлось самому учить будущих летчиков в Качинской, а затем Гатчинской воздушных школах. Правда, о том, что было после, Лебедев не говорил, лишь коротко упомянул, что с 14-го года был направлен на испытания новой техники. На фронт, по его словам, полковник приезжал лишь однажды – знакомил молодых летчиков с премудростями бомбардировщика «Илья Муромец». Арцеулов не стал расспрашивать, догадываясь, что в свое время ему доведется все узнать.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64

Поделиться ссылкой на выделенное