Андрей Валентинов.

Даймон

(страница 8 из 37)

скачать книгу бесплатно

   Дернул Алеша щекой. И вправду, не побоялся кто-то.
   Завтра мы опубликуем список аптек, где торгуют наркотиками. Все они – под ментовской «крышей».
   Интересно, опубликовали?
   А про Десант есть? Есть, как не быть! В детский дом приехали, подарки привезли. И… С милицией подрались? Храбрые, однако, фашики! Ну, это в Донецке, там все отморозки, того и гляди, за пулеметы возьмутся.
   Остальное – вовсе неинтересно. Кит в Темзу заплыл, австралиец зарегистрировал брак с самцом кенгуру, в Интернете паника… Чего-о?
   Оглянулся Алеша, по сторонам посмотрел. Где паника? Сидит народ у мониторов, работает. Значит, не во всей Сети, погорячились репортеры.
   И вправду, не во всей. Зато на порносайтах, особенно тех, что для педофилов – беда. Уже вторые сутки идет погром, такой, что прячься. Ничего не помогает, ни антивирусы, ни вопли про священную свободу информации. Бьют – не жалеют. Уже в Европарламент жалоба пошла – в защиту прав священных педофилов.
   Перечитал Алеша заметку – удивился. Есть у него на курсе приятель, Саша Лепко, великим считается докой по части всего компьютерного. Как-то завелся народ по поводу порносайтов, особенно которые для извращенцев. Истфаковцы – народ суровый, недаром их в демократы редко берут. Задавить подонков – и точка! Тогда Саша и пояснил обстоятельно, почему серьезный сайт уничтожить нельзя. Заткнуть можно, но ненадолго. Иначе бы сайт Билла Гейтса и часа не проработал.
   Основательно рассказывал Лепко, с примерами. Убедил. Вздохнули суровые ребята с истфака, помянули товарища Сталина. Вовремя, молодец, кибернетику топтать начал, жаль до победы не дотоптал!
   Выходит, сайты давить все-таки можно? Или вирус новый выродили? Особенный?
   И еще заметил Алеша: первых делом снесли русскоязычные сайты, потом лишь за прочие взялись. Ой, молодцы!
 //-- * * * --// 
   – Мама, я по мобиле звоню… Да-да, все в порядке, в полном порядке! Нормальный у меня голос. Ничего не случилось! А ты как? А папа? Опять?! Мама, скажи ты ему, скажи, не молчи!..


   Песня французских анархистов на мотив «По долинам и по взгорьям». Возможно имела украинский «прототип» – в слове "Makhnovshina" ударение ставится на предпоследний слог. «Шли деникинцы лавиной, собирались аж в Москву – все их войско махновщина покосила как траву».
   Суббота, 9 августа 1851AD. Восход солнца – 7.43, заход – 17.06. Луна –IIфаза, возраст в полдень – 12, 5 дней.
   Отбытие наше откладывается, по меньшей мере, на завтра. День сегодняшний был посвящен сбору и отправке каравана невольников на юг. Его поведет один из арабов, помощников мистера Зубейра.
Наш хозяин доволен: страшный «улов» обильный, как никогда, причем достался за невысокую цену. Беспокоит Рахаму лишь возможное нападение конкурентов, стремящихся урвать свою долю добычи.
   Не удержавшись, я спросил у мистера Зубейра, каковы ожидаемые естественные потери по пути к побережью. Продумав, он ответил, что надеется на благополучное прибытие трех четвертей груза, если аллах не нашлет эпидемии или разбойников.
   Итак, каждый четвертый невольник заранее списывается в убыток. Несколько сот людей, пока еще живых и здоровых.
   Комментировать здесь нечего.
   Свою малолетнюю наложницу Зубейр тоже отправляет с караваном, причем на общих основаниях, в колодках и с веревкой на шее. Кажется, я преувеличил его мягкосердечие.
   Не желая наблюдать за приготовлениями и отбытием несчастных, мы с Мбомо посвятили время осмотру селения. Оно мало чем отличается от уже виденных (те же улицы в красной пыли, те же круглые островерхие хижины с крышами, похожими на китайские шляпы), разве что несколько больше и богаче. Неудивительно, ибо здесь находится резиденция здешнего «рундо», то есть, старшего вождя, коему подчинены вожди всех окрестных селений. Именно в этом причина нашей задержки: мистер Зубейр ведет долгие беседы с рундо и его советом. Подозреваю, что поводом является все та же грядущая война.
   Здешний базар весьма обилен товарами, как местными, так и привозными. Европейских нет, но очень многое явно доставлено из долины Замбези. Немало домашней птицы, сахарного тростника, риса, мапиры (вид проса), кукурузы. Предлагался, хотя и дорого, табак.
   Тканей и украшений также много. Среди прочего, я увидел небольшой коврик с аппликацией, изображающей, если верить мастеру, зверя Керит. Сам мастер его не видел, посему представил в виде большой гиены с огромными когтями.
   Коврик я прибрел исключительно для коллекции. Он свидетельствует лишь о фантазии туземцев, хотя наличие больших когтей у зверя подмечено верно. Однако, уже уходя с базара, мы с Мбомо наткнулись на нечто более ценное: странного вида щит, украшенный бронзовыми бляхами. На бляхах был представлен все тот же Керит, но совсем иначе. Длинная морда и характерные уши делают его похожим на барсука.
   Такие бляхи я уже видел. По уверениям торговцев они привезены из страны Миомбо-Керит. Неведомый науке зверь является, якобы, тамошним тотемом, давшим земле имя.
   Боюсь загадывать, но, кажется, страна Миомбо-Керит столь же реальна, как и давшее ей имя чудище. Если это так, то… Нет, пока еще не решусь делать выводы.
   Следует отметить еще нечто, связанное с миром зверей, хоть и не столь редкое. Я имею в виду местных собак. Наряду с обычными в здешних краях остроухими псами, мы увидел других, тоже знакомых, но здесь пока еще не встреченных. Речь идет о львиной собаке, которую держат готтентоты. Приходилось слышать, что она распространена далеко на север, причем очень ценится в качестве сторожа и охотника. Видимо, так оно и есть.
   Особенностью данной породы является гребень на спине, образуемый из волос, растущих против основной шерсти. Этот гребень, именуемый часто «ридж», у настоящей львиной собаки должен четко выделяться, сужаться к крупу и быть симметричным. Начинается он позади холки, продолжается до самого хвоста и содержит два идентичных завитка, расположенных друг против друга.
   Мбомо твердо решил купить такую собаку в ожидании трудностей дальнейшего путешествия. Прибрести он думает не щенка, а молодого пса, дабы сразу же получить верного помощника. На мои замечания по поводу трудностей дрессировки фактически взрослого животного, он лишь смеется. По его мнению, европейцы (племя, как известно, дикое и подверженное предрассудкам) лишь портят животных своей «дрессировкой». С животными следует дружить, тогда они ответят тем же.
   Поглядим!
   Разговор о предрассудках диких европейцев стал поводом для серьезной беседы по поводы нашего маршрута. Мбомо откровенно высказался насчет моего здоровья. Увы, возразить нечего. Даже если лихорадка каким-то чудом меня пощадит, сил все равно остается слишком мало. Африка – пока еще злая мачеха для белых людей. Болезни, незнакомые европейцам, не самое опасное, равно как змеи и насекомые. Не менее вреден, как ни странно, здешний хлеб. Крупный помол делает его настоящей отравой для непривычного желудка. Подозреваю, что африканская вода для белых людей тоже не слишком полезна, и даже воздух распространяет смертоносные миазмы.
   Жить в Африке европейцы не могут. Однако, живут, торгуют, путешествуют, обманывают и убивают ближних своих. Живут – и умирают.
   Сами же путешествия по глубинам континента вовсе не так трудны, как может показаться человеку, начитавшемуся «африканских романов». Забавно встречать на их страницах описания подготовки к очередному походу за алмазами или золотом. Ежели героев и вправду снарядить подобным образом, то их появление где-нибудь у Замбези будет подобно высадке в Портсмуте толпы голых негров, которые, поставив на головы тяжелые корзины, с пением песен направятся, ориентируясь по звездам, строго на север, разбивая по дороги бивуаки и пугая полицейских и лесников. «Господа! Не лучше ли вам сесть на поезд?» – неизбежно поинтересуется у этих дикарей кто-либо сердобольный.
   Дикари-белые ведут себя в Африке не умнее. Но это – отдельная тема.
   Беспокойство мое о пропавшем куда-то Даймоне исчезло лишь с его появлением ровно в пять часов пополудни, если верить моему хронометру. Будь я англичанином, непременно пил бы в это время чай. Но вместо чая мы с моим Даймоном угощались (вот совпадение!) кофе. Между прочим, его сорт именуется не «кофе Якова», а именно «Якобс», как имя собственное. В мире духов свои традиции.
   Вероятно, я был не слишком сдержан, сразу же начав расспрашивать о самочувствии и делах. Надеюсь, Даймон меня извинит, ибо я и в самом деле волновался за моего навязчивого духа. Его дела, как я понял, благоприятны, если не считать неприятностей с дочерью. Я осмелился узнать причину. Ответ меня поразил: юная девица поступила волонтером в некое войско (!!!) и всерьез увлеклась германской культурой. Если первое и в самом деле чудовищно, то в достижениях немецкой цивилизации не вижу ничего плохого, если, конечно, не считать Фейербаха.
   Даймон не без грусти заметил, что мне его заботы до конца не понять. «К счастью», – добавил он.
   Изрядно раззадоренный (что у них там, за Ахероном, происходит?!), я потребовал от Даймона, дабы он, не пускаясь в абстракции, описал то, что видит из окна. Даймон охотно удовлетворил мое любопытство, причем не без некоторого злорадства. Не зря! Теперь мне остается размышлять над тем, что такое «гараж» и «электрический фонарь». Неужто в мире ином электричество применяется для освещения?
   «Бомджи» у духов (если я верно расслышал это жуткое слово) – то же, что в Париже «клошары». Видимо, их грехи особо тягостны.
   Уже без всяких шуток Даймон подробно расспросил меня о здоровье. Не иначе, они с Мбомо сговорились.


   Полная психоделия. Больше трех раз подряд слушать не рекомендуется. Более двадцати – тем более.
   Вышел Алеша из родного университета, налево посмотрел. Налево – это к Варе, полчаса ходу, если не спешить. Только идти незачем. Варя на работе, и не звала. Позовет ли?
   Направо посмотрел, где станция метро. В комнатушку, к старому компьютеру? Оно бы надо – курсовую отполировать. По дороге крикунов-агитаторов послушать можно, вдруг потешат чем-нибудь? «Подпольный обком товарища Севера действует». Или даже: «Север – последняя надежда нации»?
   Алеша вздохнул, привычно сунул руки в карманы. Опять перчатки забыл, вот незадача! Ничего о нем не скажут – ни сегодня, ни через сто лет. Не страшно, есть и другие темы. Про «Отечество и Порядок» – или про Десант.
   Направо?
   По дороге можно в пиццерию заглянуть, не век же пельменями пробавляться. Тем паче стипендия в кармане.
   – Привет, Алексей!
   Фу ты! Так и напугать можно, причем без всякого труда. Хорст Die Fahne Hoch собственной персоной – в полной десантной форме. Повязка, камуфляж, утепленный кепи, ботинки тяжелые на высокой подошве. Как раз, чтобы по ребрам…
   Верно говорят: не поминай!
   – Привет, привет!..
   Не сам Хорст – с Женей, Женей-Евой. Потому и «привет» два раза. Профессорова дочка тоже вся пятнистая, при повязке и ботинках. С парада, что ли?
   – Пойдем, Алексей! Тут недалеко.
   Если бы не выгнали Алексея Лебедева из демократов, закричал бы он, народ распугивая: «Похищают! Спасите-помогите!» А теперь чего кричать? Кому он нужен, интеллигент очкатый? Разве что в качестве жилетки, и то ненадолго.
   – Пошли…
   Направо? Налево? Налево! Екнуло сердце: если площадь миновать и еще чуток пройти, как раз ко входу к телецентр попадешь, где ногами лупят. Покосился Алеша на Хорста, на Еву поглядел. Оба серьезные, мрачные.
   …Шагают – и то в ногу!
   Спросить? Подумают, будто испугался. Не спросить? Решат, что язык проглотил. От страха.
   Площадь уже позади. Впереди… Телецентр впереди, такой знакомый. Ступеньки, истоптанный снег… Пять парней в камуфляже с повязками.
   Дернуло Алешу. Не слишком сильно, но чувствительно. А что если вправду? Недолупили, сейчас продолжат. На том же месте, в тот же час?
   Алексей, конечно, виду не подал, даже руки из карманов не вынул, но влажность на ладонях все же почувствовал. Вдруг того хуже: призналась Ева, что по неосторожности лишнее сболтнула демократу? И решили в штабе Десанта лишнее из мозгов его взять – и выбить? Прямо на асфальт, потом подошвами растереть – для верности?
   Посмотрел Алеша на Женю-Еву, снова вздохнул. Она сболтнула, он язык распустил. Вот язычок ему и укоротят. Нечего панибратствовать! Не Ева, а «боец Десанта третьего года службы»!
   Пришли?
   Не выдержал Алексей, оглянулся. Пусто у телецентра – ни прохожих, ни патрульных, только Десант в красе и силе. Значит, сейчас начнется!..
   – Все ко мне!
   Это Хорст Die Fahne Hoch. Началось!
   Пятеро в камуфляжи словно ждали. Уже тут, уже строям стоят. Все одинаковые, только у одного – пластырь на щеке. Не иначе, Степан Квитко, гайкой сраженный.
   – Внимание!
   Алеша и сам чуть по стойке «смирно» не стал – уж больно Хорст-Игорь серьезен. И Женя, и все остальные.
   – Алексей! По поручение городского штаба Десанта приношу извинения за случивший инцидент…
   Так и сказал «случивший инцидент». Моргнул Алеша. Надо же, слова какие!
   – …В провокации ты не виноват. Виноваты мы – поддались. А ты – молодец, все твои бежали, а ты остался, не струсил. Так что – извини!
   Сказал – и ладонь к кепи подкинул. Лихо, словно и вправду на параде. Алеше даже завидно стало.
   И как ответить? «Вольно» скомандовать?
   Алеша, конечно, ответил – как умел. «Ну, да, и мы тоже, и меня тоже, плохо получилось, потому что – и вообще». Приняли как должное. Что с демократа возьмешь?
   – Раз-з-зойдись!
   Снова Хорст. Голос прямо-таки металлом звенит. В армии наверняка школу сержантов закончил!
   Сказал – и разошлись, все и сразу, чуть ли не бегом. Алеша даже расстроился. Хотелось пострадавшего Степана Квитко о здоровье спросить. Неудобно как-то…
   – Ну что, Алексей, кофе выпьем? Тут кофейня приличная рядом. Или покрепче чего хочешь?
   Посмотрел Алеша на Хорста, потом на Женю-Еву, подумал. Отказаться? Опять-таки неудобно, к нему, считай, по-людски, можно сказать, честь по чести.
   – Ага. Только не «покрепче». У меня еще курсовая…
 //-- * * * --// 
   – Понимаешь, Алеша, мы политикой не занимаемся. Десант не для этого создан. Просто друзья нас помочь попросили – на время выборов. Политика не главное, ты же видишь, кто в парламент лезет. Мразь на мрази, противно даже…
   Женя говорит, Хорст кофе цедит, уже вторую чашку. Так, видимо, задумано: Игорь парадом командует, Профессорова дочь агитацию ведет.
   Кивнул Алексей, спорить не стал. «Друзья нас помочь попросили»! Скажи мне, кто твой друг!..
   Законы мы изменим, депутатов посадим…
   – Главная цель Десанта – защитить людей. Не только своих, всех. От преступности, от наркомании, от продажных политиков…
   – От растленной западной культуры, – Алеша вздохнул, – От дегенеративного искусства, от однополых браков и гамбургеров. Надо сохранить национальную идентичность перед лицом всемирного глобализма…
   – А что – не надо? – Хорст, резко очень. – Алексей, ты же все понимаешь. Реально!..
   – Понимаю. На третьем курсе проходили. Если строишь концлагерь, сначала отправь туда бомжей. Город чистый, жители радуются. Потом – гомосексуалистов, затем – цыган. А потом – всех подряд.
   Поглядел Хорст Die Fahne Hoch на Женю-Еву. Поглядела Профессорова дочка на Игоря.
   – Ну, вот. Все ты, Алексей, правильно видишь. Вступай в Десант!
 //-- * * * --// 
   – Уже было! При Гитлере, при Муссолини, при Сталине. И чем кончилось?
   – Гитлер ошибся с евреями. Сталин – с крестьянством. Мы это учтем.
   – Цыганами обойдетесь? Западный вариант – мерзость, никто не спорит. До нормального парламента нам еще лет пятьсот на полусогнутых. Но что взамен? Концлагеря?
   – Взамен – власть для народа и в интересах народа. С максимумом допустимой свободы. Пресса, партии – пожалуйста. Мы будем только поддерживать порядок. Главное – люди. Дети не будут бояться идти в школу, молодые ребята – в армию. Вечером по улицам можно будет гулять!..
   – И поезда – по расписанию. Хорст!.. Игорь… Женя! Знаете, что дальше будет? Сначала – драки с милицией, потом бомбы…
   – Спятил, Алексей? Какие бомбы?
   – А вы у товарища Севера спросите. Который подпольем руководит.
   – А-а… А ты откуда о товарище Севере знаешь?!


   Запись с пластинки фирмы «Сирена Гранд Рекорд» (1903 год). Русско-японская война еще не началась, но Сипягина уже убили.
   Человек – сам себе загадка. Оттого и психоанализ придуман, чтобы разъясниться, понимание найти. Только Фрейд, от венских нервных дамочек одурев, все к одной-единственной причине повернул, чем себя и всех прочих еще пуще запутал. Венские дамочки бальзаковского возраста это одно, просто люди – нечто совсем иное. Вдобавок ко всему – подсознание. Очень, знаете, удобно: я – не я, все «оно» проклятое. Сидит внутри – и гадости подсказывает, покоя не дает.
   Алексей Лебедев психоанализом не увлекался, даже Фрейда не читал, хоть и полагалось по программе. Открыл как-то сборник, а там статья про Христа. Перелистал – и в сторону отложил. Мерзко! Повезло Фрейду – не дожил, извращенец, ни до Бухенвальда, ни до Кармурлага. Таким там самое место!
   Позже Алеша подобных мыслей, конечно же, устыдился, раскаялся даже. Но Фрейда читать не стал, чем прошиб немалую брешь в собственном образовании. Поэтому о причине своих поступков задумывался редко. Решил – значит, решил, чего еще мусолить? Зря, конечно. Очень иногда интересно бывает, отчего человек именно сюда свернул, а не в иную сторону. Тем более, важные решения порой в долю секунды принимаются. Потом год анализируй, все равно не поймешь.
   Так и сейчас. Хорст, который Die Fahne Hoch договорить не успел, вопрос полностью задать, а в голове у Алеши все сложилось. Значит, не просто его разыграли, а со смыслом. Знающие люди, видать, постарались. То ли по дурости, то ли подставить решили. Ответил бы он на письмо…
   Так значит?
   – Я в списке допуска, Игорь.
   Специально Хорста не по кличке назвал. Мол, кончились шутки. Если подумать, вправду кончились. Кажется, десантникам про настоящего товарища Севера успели рассказать, причем по большому секрету…
   А «список допуска» – удачно. Интригует, но ничего не раскрывает. Мало ли, где какие списки пишут?
   – Кто такой Север, ребята? Хорст, Алеша, объясните!
   Ева… Вперед подалась, блеснула очками в золотой оправе. Любят девушки тайны почище французских духов. Еле удержался Алексей, чтобы не улыбнуться. Как они меня называли? Либерастом? Будет вам либераст!
   – Ну-у-у… – Хорст. Неуверенно так.
   На Алешу посмотрел. Чего ответить, мол? Наверно, подписку давал, у них в Десанте все всерьез.
   – Список составил координатор, – Алексей, в сторону глядя. – Начальные буквы псевдонима – "Ю" и "В".
   Теперь можно на Игоря-Хорста взгляд перевести. Если того в тайну посвятили, значит, и о загадочном «Юго-Востоке» поведали. Так?
   Так! Кивнул Хорст, крепкий подбородок почесал, хлебнул остывший кофе.
   – Женя, извини. Я… Мы с Алексеем не имеем права. "Ю" и "В"… У нас его решили вслух Юрием Владимировичем называть. Почти Андропов! А товарища Севера – Семеном. Ты, Алексей, тоже, когда при посторонних будешь поминать…
   – Кто здесь посторонний? Я?!
   Грозно сверкнули очки. Не выдержал Алексей – усмехнулся. Институт Монро, значит? Бинауральный ритм, «Ad astra» Яна Хайза? Думаешь, Ева, ты у бога бороду сжевала?
   – Игорь действительно не имеет права, – констатировал. – У него допуск по второй форме.
   Про «форму» Алеша вовремя вспомнил. Было такое – при защите «закрытых» диссертаций. Очень удобно, если «форма» первая: ни оппонентов, ни дискуссии. Выходит, люди и так делятся: у кого «форма» вторая, у кого – первая. Кто может товарища Севера помянуть, а кто рылом не вышел.
   Правда, Игорь?
   Алеша поглядел на Хорста, на Женю-Еву посмотрел. Решили, значит, отставного демократа подобрать, определить к месту? Вступай Алеша в Десант, мы тебя писарем зачислим и даже бить не будем. Благодетели, понимаешь!
   А теперь что скажете?
   Говорить, впрочем, никто не пытался. И не надо! Решил Алеша: хватит. Пусть без меня ругаются.
   Чашкой пустой по блюдцу стукнул. Встал.
   Куртку старую поправил.
   – О товарище Севере… О Семене… Будете говорить только со мной. Все вопросы – ко мне. Но только в крайнем случае. В самом крайнем, ясно?
   Вышел. Даже прощаться не стал.
 //-- * * * --// 
   Возле метро – знакомый крикун с мегафоном. И знамя то же – тяжелое, красного бархата. «Отечество и Порядок» на боевом посту.
   – …Вчера мы опубликовали список депутатских привилегий. Обратите внимание, он из двух частей. Жалование министерское, машина, квартира в Киеве – это самой собой. А сколько им проплачивают за каждое голосование!.. Читайте, читайте!..
   Рядом двое стараются, листовки раздают. И милиция здесь же. Не вмешивается, слушает.
   – Кого бы не выбрали, товарищи, это будет парламент миллионеров. Для кого он работать будет, как вы думаете, для народа? У половины есть собственность за границей, там, в списке, фамилии, читайте! Дети учатся в Оксфордах и Сорбоннах, жены покупают бриллианты… Читайте, читайте!..
   Пожал плечами Алексей: не ново. Сколько уже говорили, сколько печатали. Что толку? Хотя… Вода камень точит.
   – А чего смертную казнь отменили? Потому что сами бандиты? Правильно. Но не только. Сами уже на дело не ходят, на них «братва» работает. Вот эту «братву» они и спасают, чтоб не боялись, служили верно. Где в Европе первыми смертную казнь отменили? В Италии. Мафия бессмертна! А мы этих бессмертных – по завету товарища Дзержинского…
   Подошел Алеша ближе, взял листовку, сунул в карман куртки. Кричат, обличают – все мимо. Бомбу бы взорвать!..
   Подумал – поразился, сам себе не поверил. Второй раз за сегодня – и про бомбу. Что за чушь? Индивидуальный террор – не метод, покушения охранка устраивает, им на истфаке твердо разъяснили.
   Позвольте, а почему – индивидуальный? Террор – он разным бывает. Толпа тоже из отдельных индивидуумов состоят. Одна снежника еще не снег, одна дощечка – еще не гроб…
   Гадов всегда заливают.
   …С хача-начальника начинать нельзя, с его брата тоже. Найдут, не дураки. Но если нельзя выстрелить в лоб, можно поджечь дом за спиной. Стратегия непрямого удара!..
   Поджечь? Или все-таки взорвать?
   Взорвать – и поджечь!


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Поделиться ссылкой на выделенное