Вадим Селин.

Верните мне мозги!

(страница 1 из 7)

скачать книгу бесплатно

Глава 1
Глюки на почве учебы, или «Я – безмозглая!»

Все началось весело, даже чересчур: ля-ля-ля, тра-ля-ля, солнышко светит, травка зеленеет, ласточки в синем-синем небе летают как сумасшедшие и так далее. А закончилось – ужасно! Бррр… Ну просто мороз по коже! Жуть!

Короче, я не садист, не буду тянуть кота за хвост и приступлю наконец к ужасному рассказу: играли девчонки-одноклассницы в бадминтон возле Дубовой рощи. Густой рощи и страшной. Но им страшно не было, потому что, во-первых, они были в компании, а в компании обычно не так страшно, как поодиночке, во-вторых, были они не в самой роще, а около нее, и в-третьих, они не знали, что роща – страшная. А фига ее тогда бояться, верно? Вот они и не боялись.

– Танька, лови! – крикнула Ленка и долбанула по воланчику ракеткой.

Танька мастерски отбила его.

Играли девчонки вчетвером. Было весело, классно. Просто здорово! До тех пор, пока Танька вдруг не услышала приглушенный плач.

«Что за глюки средь бела дня?» – изумленно подумала она, оглядываясь по сторонам. Ленка Шапитохина не плакала, Машка Забавина тоже, да и по лицу Юльки Пузиковой слезы не катились. Но тем не менее кто-то реально плакал. Вот так вот: хнык, хнык, хнык… И, главное, Танька это отчетливо слышала. Естественно, из-за этого она стормозила и воланчик врезался ей в лоб. Но Танька не расплакалась. Не раскричалась. Она продолжала внимательно слушать.

– Танька, ты чего такая примороженная? – поинтересовалась Ленка.

– Да так, – расплывчато ответила подруга и открыто улыбнулась: – Ну что, продолжаем?

– Ага!

Только они продолжили, как Танька снова услышала отчетливый всхлип.

«Тьфу ты, – мысленно плюнула девчонка, – что за чертовщина! Кто это, блин, рыдает?»

Танька положила ракетку на траву, решив на время выбыть из игры и разобраться с этим плачущим созданием. Она прислушалась еще внимательнее. Плач доносился из рощи. Туда она и направилась. Как только шагнула в рощу, солнце – раз! – и перестало светить. Сделалось темно и жутко. В роще кто-то ритмично ухал, кричало какое-то животное, было как-то серо и тоскливо. Словом, ужас. Танька, одетая в белую юбку, белый топик, белые носки и обутая в белые кроссовки, смотрелась как-то чужеродно в этом мрачнейшем месте на земле.

Танька подумала и поежилась.

– Кто это плачет? – спросила она у деревьев.

Деревья ей ничего не ответили, но зато плач послышался снова. Хнык-хнык-хнык… С надрывами был плач, от него сердце прямо разрывалось, как надутый шарик. Танька пошла вперед, то и дело спотыкаясь о коряги и царапая себе руки колючими ветками, которые, казалось, были живыми и хотели разодрать ее плоть до крови. Ну, и съесть ее потом – как же без этого!

Внезапно девчонка вышла на полянку. На пространстве диаметром шесть метров и сорок восемь с половиной сантиметров не росло ни одного дерева. На земле – палые листья, пожухлая трава, валяется бревно – и на нем сидит женщина.

И плачет.

«Так вот кто плакал», – подумала Танька, подходя к женщине. Ласково тронула ее за плечо и заботливо спросила:

– Извините, вам плохо?

Женщина продолжала заливаться слезами, не открывая при этом лица.

«Ограбили, наверно, – решила Танька. И придумала вторую версию: – Или избили. С целью ограбления».

– Так что с вами случилось, милая женщина?

Вдруг «милая женщина» прекратила плакать. Медленно-премедленно убрала с лица ладони и так же медленно-премедленно подняла лицо к Таньке.

Девчонка замерла. Расширила глаза. И как заорет! Завизжит! Затопает ногами! Почему? Да потому, что у тетки не было лица! Вернее, когда-то было, но сейчас не было, словно кто-то его содрал. Белые кости вместо лица. И глаз нет. И носа. Вместо всего этого – элегантные черные провалы.

Таньке нестерпимо захотелось как можно скорее свалить с этой полянки, но в следующее мгновение тетка расхохоталась, и Танька как будто попала в другой кадр. Смотрит – перед ней действительно тетка, но с лицом. С милым таким, симпатичным, располагающим русским лицом. Обычно теток с такими лицами называют русскими красавицами. Им полагается всю жизнь сидеть на берегу реки, горько вздыхать и расчесывать гребешком свои светлые длинные волосы, а не сидеть на бревне в темном жутком лесу и пугать Танек.

«Померещилось, что ли?» – изумилась Танька. Перед ее глазами все еще стояла эта же самая тетка, но только без лица.

– У меня, девочка, горе дикое, – вздохнув, доверительно сообщила тетка.

– Какое? Что произошло? – сочувственно поинтересовалась Танька.

– Да вот, ума мне не хватает. Не знаю, что и делать.

Танька опешила:

– Ума?..

– Да, ума. То есть мозгов. Не знаешь, где тут поблизости можно купить свежие человеческие мозги? – спросила тетка обыденным тоном, как будто узнавала, где находится ближайшая булочная.

– Не знаю… – растерялась Танька. Свежие человеческие мозги ей еще не приходилось покупать, и поэтому точек их продажи она не ведала.

Женщина окинула Таньку оценивающим взглядом:

– Не знаешь?

– Не-а. Уж простите.

Тетка окинула ее оценивающим взглядом еще раз.

Танька поняла, что пора сматывать удочки. Уж больно эта баба была странной, уж больно много у нее было заскоков, уж больно много всего было…

– Вы, это… типа, извините, но мне к подружкам надо… – пролепетала Танька, бочком пробираясь к выходу с полянки.

– Подожди, дорогая моя, успеешь еще, – остановила ее тетка. – Хочешь, я тебе прикол покажу?

Отказываться было неудобно, и Танька согласилась. Может, у этой тетки больше радости в жизни нет, как разным девочкам приколы в лесу показывать.

Тетка пристально посмотрела на Таньку и… бли-ин! – с ее лица стала сползать кожа. Она стекала, словно была расплавленной резиной, и тягучими каплями падала на сухую траву. Трава начала шипеть и дымиться. А расплавленная кожа все капала и капала… Тетка демонически ржала и следила за Танькиной реакцией.

Когда лицо стекло на землю до последней капельки и вместо него остался белый череп (глазницы и все такое), Танька дрожащим голосом проговорила:

– Тетя… У вас это… Как его… В общем, лицо на землю упало.

Тетка схватилась за живот и загоготала:

– Га-га-га, га-га-га!..

«Вот странная, – изумилась Танька, – у нее рожа на земле валяется, а ей хоть бы хны».

– Так! Мозги не знаешь где купить, а хны? Мне хоть бы хны в таком случае надо купить – волосы покрасить, – сказала безликая тетка.

– Не знаю! Ничего не знаю! – истерически воскликнула Танька.

Далее произошла совсем уж неожиданная вещь: тетка резко прекратила смеяться и так же резко выкинула правую руку вперед. Она попала прямо Таньке в рот. Тетка со знанием дела покопалась в недрах ротовой полости и каким-то образом вытянула наружу пульсирующий головной мозг. Танька ощутила, что в голове у нее стало как-то легко и пусто.

(Уж больно теперь Таньке стало больно!)

Еще она ощутила какой-то странный привкус во рту. Кажется, это спирт…

«Руки у тетки, что ли, немытые? А вкус спирта тогда почему? Они у нее стерильные, что ли, руки-то? Ой… на алкашку нарвалась…»

Между тем тетка взяла мозг и второй рукой крайне бережно разломала его на два полушария, словно наисвежайшую сдобную булочку, и принялась жрать: то от левого кусок откусит и проглотит, не жуя, то от правого, то пальцы оближет, то подавится… Когда от мозга ничего не осталось, тетка вздохнула, как после сытного ужина, вытерла руки о траву, огляделась и спросила:

– Тут есть где-нибудь поблизости аптека? А то теперь у меня тяжесть в животе появилась…

Танька ничего ответить не смогла. Она хлопнулась в обморок.


Трень-трень-трень… – прозвенел будильник.

Танька вскочила с кровати как ужаленная и перекрестилась.

– Ну, блин, и приснится иногда… Так и скончаться можно от страха… – говорила она, приходя в себя после сна.

А дальше было не до сна – ее захватили предшкольные дела: то в ванну сходить, то покушать, то накраситься. Короче, когда она оказалась в школе, то опять вспомнила свой сон и, раскладывая на парте учебные принадлежности, поведала соседке по этой самой парте:

– Слышь, мне сегодня такое приснилось – помереть не встать!

– Да? И что же? – апатично поинтересовалась Галя. Да и вообще она всегда была какой-то чересчур апатичной. Порой даже противно становилось от ее апатии – ей скажешь что-нибудь потрясающее, а она в ответ: «Да?.. Интересно… Эх…» И так всегда.

– А как будто мы возле Дубовой рощи играли в бадминтон – я, Машка, Юлька и Ленка. И вдруг я услышала жалобный плач, который доносился из рощи…

– Подожди-ка, – перебила Таньку Галя и поправила огромные толстые очки с залапанными стеклами, вечно сползающие на ее лоснящийся нос. – С какой это еще Машкой, Юлькой и Ленкой?

– Ой, ну, с Ленкой Шапитохиной, Машкой Забавиной и Юлькой Пузиковой, – быстро объяснила Танька, все больше вдохновляясь и продолжая свой захватывающий рассказ. – Я ж любопытная – иду я, короче, в рощу, выяснить, что это за фиговина такая, и вижу, что…

– Подожди-ка, – вновь влезла дотошная Галя. – Я так и не врубилась – кто такие эти Ленка Шапитохина, Машка Забавина и Юлька Пузикова?

На мгновение Танька замолчала. А потом рассердилась:

– Галь, умоляю, не будь тормозом, сколько уже можно? Если ты выпила тормозной жидкости – не скрывай, тут ничего такого нет, со всеми бывает. Я о наших одноклассницах говорю. Врубилась?

– Не, не врубилась.

– Почему?

– Потому что у нас в классе нет ни одной Ленки, Машки и Юльки. И уж тем более с такими дурацкими фамилиями.

– Ну, допустим, твоя фамилия тоже не фонтан – Трясучкина, так что не тебе делать замечания, – заметила Танька и внезапно замерла: – Сто-ой… У тебя крыша едет? Как это – нет?!

– А так это – нет, – победоносно сказала Галя, вновь поправив очки. – Так что там тебе приснилось?

Но Танька подругу уже не слушала – она внимательно осматривала одноклассников. И с изумлением обнаружила, что ни Ленки, ни Машки и ни Юльки, с которыми она играла в бадминтон, до сих пор почему-то нет в классе.

«Опаздывают», – решила Танька и опять продолжила рассказ:

– Играли мы, значит, в бадминтон у Дубовой рощи с Ленкой, Юлькой и Машкой, и я услышала из рощи чей-то плач. Вошла в рощу, смотрю – баба сидит. Морду поднимает, а морды нет! Потом бац! – морда есть. И баба спросила, где поблизости можно купить свежие человеческие мозги. Я сказала, что не знаю, и тогда баба показала мне прикол – ее морда сползла с черепа и оказалась в траве. И потом баба сунула мне в рот руку и достала через рот мой мозг. Головной. Ну, и схавала его. А потом я проснулась. Прикинь! Клево, да?

Галя помолчала. И задала логичный вопрос:

– А как она достала мозг?

– Я же сказала – через рот.

– Нет, я другое имею в виду – как это может быть? По-моему, это нереально. Конечно, если мозг у тебя не во рту лежал.

– Ой, ну не знаю, – отмахнулась Танька. – Как говорится – за что купила, за то и продала.

– Бред какой-то, – вынесла Галя вердикт.

– Это еще почему? – подбоченилась Танька и сама же ответила на свой вопрос: – Да потому, что тебе такие сны не снятся, и ты мне завидуешь! Вот так-то!

– Да ну к лешему такие сны, – замахала руками Галя, и от этих энергичных движений очки сползли на кончик носа. – А мне вот сегодня снилось, будто я летала…

– Фу, – поморщилась Танька, – это так старомодно. – И оживилась: – Слушай, у меня появилась одна идея.

– Какая?..

– А давай-ка после уроков смотаемся к Дубовой роще и посмотрим, может, и правда там есть полянка? Очень уж сон мой был реалистичным… Он был как будто не сном, а чем-то другим… Воспоминанием, что ли…

– Не, мы туда не пойдем, – покачала головой Галя и поправила очки.

– Предательница! – воскликнула Танька и собралась уже пересаживаться на другую парту, но Галя схватила ее за руку:

– Подожди.

– Чего тебе еще?

– Танька, как мы пойдем к этой Дубовой роще, если ее и в помине нет?

– Как нет? Хватит меня разводить! – Танька решительно ничего не понимала. С чего это вдруг Галя стала такой брехливой? И главное, смысл какой?

И Танька решила, что Галя просто действительно завидует такому прикольному сну и поэтому отговаривает ее идти в рощу. Чтобы все выяснить, оставался только один выход – найти Шапитохину и прочих и спросить у них, есть такая роща или нет. Допустим, роща ей приснилась, но не могли же присниться Шапитохина и тэ дэ? Танька прокручивала в мозгу свой сон и видела девчонок как на ладони. Ей казалось, что она их очень хорошо знает, как будто продружила с ними много-много лет. Не-ет, однозначно – Галя говорит что-то не то…

Крайне озадаченная Танька подлетела к однокласснику Игорю Сарафанову.

– Игорек, слышь, а ты Забавину не видел? Мне с ней надо посекретничать. Где она шастает? Уже скоро урок начинается.

Глаза Сарафанова полезли на лоб:

– Какую еще Забавину?

– Ну Машку, какую ж еще? Можно подумать, у нас в классе десять Забавиных учатся, – усмехнулась Танька.

Глаза Сарафанова полезли на макушку:

– Ты что, переутомилась? Нет у нас никакой Машки Забавиной. Не то что десяти – ни одной!

– А Ленка Шапитохина почему опаздывает? А Пузикова? Куда они все разом делись?

Глаза Сарафанова как бы сделали путешествие вокруг головы и вернулись на макушку. А потом он отшатнулся от Таньки, как от прокаженной, и помчался к друзьям рассказывать им о Танькиных причудах. Уже через пять секунд и тут и там слышалось: «Гы-гы-гы, ну и чудачка!»

К растерянной Таньке, которой казалось, что все кругом дураки и ее разыгрывают, подошла Галя.

– Тань, ты, может, домой пойдешь? Отдохнешь…

– Что я тебе, дура, что ли?!

– Почему дура? Просто, наверно, от учебы у тебя появились глюки (а от чего ж еще?), вот и стала ты… странной.

– Это почему еще я стала странной? – возмутилась Танька. – Если вы все вдруг забыли Машку и всех остальных, это еще не значит, что я дура! Ответь мне сейчас же, где Машка?! Где Ленка?! Где Юлька?! Где девчонки?!

– Тань, – вздохнула Галя, поправляя очки, – если я что-то вижу во сне, это не означает, что это есть и наяву. Сегодня я во сне летала, но это во сне. А в жизни я даже хожу медленно.

Танька схватилась за голову и села за парту. Голову самым натуральным образом разрывали мысли, но странное дело – мозги не болели. Обычно в таких ситуациях начинается головная боль, но, кроме кучи вопросов, которыми была нашпигована ее голова, Танька ничего не чувствовала.

«Ну я и идиотка! Ищу в жизни героев своих снов! Ходила бы еще кота Леопольда из мультика искала! И с чего я взяла, что эта Машка и прочие существуют? Вот, их нет в классе, о них никто не слышал, значит, их нет вообще…»

Но, несмотря на всеобщие убеждения и вроде бы логичные доводы, Танька чувствовала себя странно-престранно. Картины из снов до сих пор стояли перед глазами, как будто всё было и все были на самом деле: и Ленка, и Машка, и Юлька, и та прожорливая тетка… Чертовщина какая-то…

В голове был полный бардак. Так бывает, когда поздно ложишься спать и спишь до двенадцати. Потом в голове черт-те что!

Танька стала себе внушать: «Это сон, только сон. И ничего больше. Во сне я была в белой одежде, а в жизни мне нравится черная, во сне я играла в бадминтон, а в жизни я в него играть не умею».

И Танька почти уже убедила себя, что этот реалистичный, необычный сон действительно был сном, пока не случилось неожиданное.

Сарафанов был футболистом. И он вечно таскал с собою мяч. И гонял его по всей школе. Сегодня ему вздумалось погонять его в классе. Погонял. Ударил по нему, и он полетел. Летел, летел, летел и грохнулся знаете обо что? О Танькину голову. Так грохнулся, что вышиб Таньку из-за парты, как в каком-нибудь крутом боевике, напичканном спецэффектами, и она рухнула в самом конце кабинета на бюст Пушкина.

Да-а, удар у Сарафанова был нехилый!


Конечно, урок, на радость ученикам, был сорван. Все Таньке и Сарафанову были очень благодарны, ведь вместе с уроком сорвалась очень-очень важная контроша.

Вызвали директора, классную руководительницу, «Скорую», «Медленную»… Кого только не вызвали! Вскоре «Скорая» выехала из больницы, постояла в пробках, приехала в школу, взяла Таньку и привезла ее в больницу.

– Зачем вы меня сюда привезли? – возмутилась девчонка. – Что я тут забыла?

– Вероятно, у тебя сотрясение мозга, – сказал старый врач с бородой клинышком. Дал Таньке конфету и приказал лежать на кровати и не вставать.

Потом Таньке сделали рентген черепа. Врач внимательно изучил снимок, закатил глаза и… свалился в обморок. Потом сам себе дал понюхать нашатыря, поднялся и закричал:

– Все сюда!!! ВСЕ СЮДА-А-А!

«Чего это он такой нервный?» – поразилась Танька, жуя конфету и валяясь на кушетке.

Прибежало много-много врачей. Они столпились вокруг старого врача. Зашушукались. Стали коситься на Таньку.

– Чего это вы? – взволнованно спросила Танька, почуяв неладное. – У меня сотрясение мозга? А вы меня вылечите? А я буду ходить в школу? А справку дадите? А на физкультуру освобождение выпишите? А…

– Татьяна, где твои родители? – поинтересовался врач, во все глаза рассматривая Таньку, словно она была какой-то диковинной штукой.

– А я сама себе родитель, как Пеппи Длинныйчулок.

– Я спрашиваю серьезно.

– А я серьезно отвечаю. Мой папа – негритянский король, а мама – негритянская королева, а я, выходит, негритянская принцесса. Ой, то есть мы не «негритянские», а «африканские». Сейчас же нельзя говорить слово «негр», это не политкорректно.

Врачи переглянулись. Тот старый врач (между прочим, его звали Петр Серафимович) позвонил в Танькину школу и попросил к трубке классную руководительницу. Побеседовал с ней и положил трубку. Ошарашенно оглядел своих коллег:

– Ее родители действительно негритя… африканские короли.

– Ну, а я что говорила? – хмыкнула Танька. – Так что у меня там на снимке, не тяните резину.

Петр Серафимович стал подыскивать слова, а когда подыскал, то сказал:

– Понимаешь, деточка, у тебя… эээ… как бы помягче выразиться-то… у тебя, это… небольшой дефект… то есть ты… без головного мозга. Проще говоря – безмозглая.

Таньку после этих слов как током прошибло: «Сон! У меня же баба во сне мозг сожрала! Вот стерва такая!»

Но врачам говорить ничего не стала. Она решила, что это будет ее маленькой тайной. Это же так замечательно – иметь свою маленькую тайну!

– Как это – мозга нет? – поразилась Танька.

– А вот так – твоя черепная коробка совершенно пуста. В ней нет мозга.

Танька посмотрела в одну точку. Сконцентрировалась. На глаза навернулись предательские слезы.

– И что же мне теперь делать?..

– С чем? – не понял врач.

– Ну, с головой.

– Можно ничего не делать, а можно хранить в ней конфеты или, скажем, духи. Еще череп можно использовать как шкатулку для украшений, – посоветовал Петр Серафимович. – Живи, детка, и радуйся. Да, кстати, человеческие кости прочнее бетона, так что ты можешь еще головой бить орехи, заколачивать гвозди – все равно тебе нечего сотрясать. Это очень полезный дефектик.

– Вы шутите? – напряглась несколько удивленная Танька – в такую необычную ситуацию ей еще не приходилось попадать.

– Да. Шучу, – признался врач.

И над Танькой начали проводить разные исследования. Понабежало еще больше врачей с блокнотами и фотоаппаратами, к ней подключили какие-то провода, приборы… Мучили ее до самого вечера и хотели оставить в больнице на ночь, чтобы снова подключить к ней приборы и исследовать активность ее мозга… то есть просто ее активность во сне, но Танька заявила, что хочет отдохнуть ото всех, и пошла домой.

Не сказать, чтобы Танька была очень подавлена, просто это как-то необычно, когда нет мозга. У всех он есть, а у тебя его нет. Впрочем, может, и у других нет? Рентген же не всем делают… Вдруг у нас полмира безмозглых?

Мозга навалом было, а потом его не стало… Куда же он исчез? Кому он мешал? И был ли он вообще когда-нибудь? Что, если он был, но исчез сегодняшней ночью «благодаря» той плаксивой бабе?

Как бы то ни было, Танька оказалась безмозглой. В прямом смысле слова.

«Ну, дела, – думала она, возвращаясь домой в битком набитой маршрутке. Люди сидели друг у друга на коленях, на плечах, на голове и на ушах, расположились на полу, дышать было нечем, и в такой жуткой обстановке Танька думала над случившимся. – Прикол так прикол… У меня нет мозга… А чем же я тогда сейчас вот думаю? Хм… Чем-то ж, получается, да и думаю…»

Перед Танькиным мысленным взором предстала тетка с располагающим лицом, которая уплетала за обе щеки ее (Танькин) мозг. А почему уплетала? Да потому, что у нее не было своего.

Танька пропиталась искренним сочувствием к тетке. Только сейчас она поняла как это ужасно, когда нет мозгов. Мелочь, конечно, а настроение подпорчено.

Впрочем, явных неудобств Танька пока не испытывала, но все равно было как-то фигово – тетка сожрала ее мозг во сне, а оказалось, что его нет и в жизни.

«Чушь какая-то, – подумала Танька. – Такое впечатление, что я нахожусь в каком-то бреду… Совершенно ничего не могу понять. То сон этот дурацкий, то мое пустоголовие… Я так и не поняла, существуют ли Пузикова, Шапитохина и Забавина или нет? Но если, допустим, нет, то как я могла их придумать? Или могла? Сама придумала, сама поверила? Ой, мне ж выходить надо».

– Остановите на «Школе»! – попросила Танька водителя, перекрикивая громко включенное радио. Играла, нет, гремела так, что железные стены содрогались, какая-то классическая музыка.

Все пассажиры, максимально удобно расположившиеся по отношению друг к другу, повернули к Таньке свои головы (интересно, в них что-нибудь было?) и уставились на нее недобрым, осуждающим и уничтожающим взглядом.

– Сиди уж, деточка, до конечной, – посоветовала какая-то старушка, со всех сторон придавленная чьими-то громадными клетчатыми сумками.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное