Вадим Селин.

Страхи из новой коллекции

(страница 2 из 10)

скачать книгу бесплатно

Психолог сказал, что чаще всего основа для фобий, то есть страхов, закладывается в детстве, когда у детей еще несформированная, «мягкая» психика, которую очень легко травмировать, – что со мной и произошло. А эта гадкая оса только подлила масла в огонь, усилила эффект, хоть и вывела меня из состояния удушья и оцепенения.

Я понимал, что бояться не надо, что закрытые помещения не причинят вреда, но… каждый раз, когда я оказывался в тесной комнате, мне становилось не по себе и, как тогда, в лифте, начинало не хватать воздуха, подкашивались ноги, я потел…

Правда, со временем я научился контролировать себя, не показывать страх при людях так открыто, как наедине с самим собой, но все равно он мной овладевал, и я ничего не мог поделать.

У меня создавалось впечатление, что страх жил своей собственной жизнью, что он становился словно материальным, набрасывался на меня, когда хотел… Страх рос, креп, набирал силы.

Но и я тоже был не промах – старался не подниматься в лифте, не спускаться в подвал (я боялся, что дверь захлопнется и я окажусь замурованным), не ездить в метро. Родители выделили мне самую просторную и светлую комнату в доме… Окна в ней были голыми, то есть на них не висели шторы или жалюзи, все по той же причине – так мне казалось, что помещение больше. Некоторые люди, придя к нам в гости и заглянув в мою комнату, удивлялись и спрашивали, отчего на окнах не висят занавески. Я о своем страхе говорить с кем попало не любил, поэтому придумывал всякие объяснения: мол, на шторах скапливается пыль, а у меня на нее аллергия, да и солнечный свет полезен, благодаря ему вырабатывается в организме серотонин, который, кроме всего прочего, отвечает за хорошее настроение…

Да, я отшучивался, но, что там скрывать, – все равно боялся.


Наконец мы приехали в лагерь.

Днем, примерно через пять часов после того, как автобус выехал из города, местность стала гористой. Потом мы ехали по настоящему «серпантину» – иными словами, по извилистым горным дорогам, вокруг росло много хвойных деревьев, и воздух был чистый, легкий.

Вскоре показалось море, мы уже ехали по какому-то курортному городку. Отдыхающие ходили по улицам в купальниках и плавках, таскали под мышками надувные матрасы, пакеты с полотенцами… Настроение у меня, да и у всех, кто сидел в автобусе, было выше некуда!

Последние несколько часов мы провели в полном молчании, каждый смотрел в окно, и изредка тишина прерывалась тяжелым нетерпеливым вздохом, который означал: «Поскорей бы искупаться и позагорать! Надоело париться в этом автобусе!»

Все ерзали на сиденьях и обмахивались кто чем – веерами, журналами, ладонями… Это же просто пытка – ехать в жарком пыльном автобусе, когда в двух шагах от тебя море! Пальмы! Торговцы, продающие мороженое и кавказское лакомство – чурчхелу – нанизанные на нитку орехи, застывшие в виноградном сиропе.

Но все когда-нибудь заканчивается, и мы наконец один за другим выпали из душного автобуса. Разбрелись около него, разминая спины и затекшие ноги.

– Айда на пляж, чуваки! – завопил Женька.

Все табуном помчались за ним. Море было метрах в ста от нас.

– Ку-у-уда? – раздался голос водителя. – А вещи кто будет разбирать? Я? Нет уж, давайте-ка, шагом марш вещи разбирать, тут прислуги нету…

Кстати, я забыл описать лагерь. Он представлял собой огромный дом из кирпича, окруженный высоким кованым забором. Сквозь него виднелись разные беседки, игровые площадки, цветочные клумбы, фруктовые деревья и раскидистые пальмы, впрочем, пальмы здесь были везде…

Из дома вышла высокая симпатичная девушка с собранным на затылке пышным светлым хвостом. Одета она была в короткие оранжевые шортики и майку такого же цвета. По виду ей было лет восемнадцать, не больше.

– Приветствую, орлы! – крикнула она.

Мы все остановились и развернулись.

– А это есе кто? – недовольно сморщилась та девчонка в очках. Интересно, она вообще когда-нибудь бывает чем-нибудь довольна?

Девушка проинформировала нас:

– Меня зовут Анастасия Абрамовна, но вы зовите меня просто Настей, я – ваша вожатая и одновременно будущий психотерапевт, я прохожу практику. Мы не любим формальностей, в нашем лагере дружеская и раскрепощенная атмосфера. Сейчас каждый берет свои сумки и идет за-а мной! – по-военному окончила предложение вожатая.

Мы разочарованно вздохнули, с тоской посмотрели на море и поплелись к багажнику автобуса. Взяли свои вещи и пошли за Настей.

– Просто Настя! – крикнул Женька, и по нашей многоголовой компании пронеслись смешки. Все поняли, что «Просто Настя» – отныне прозвище этой девушки на все лето. – А когда мы купаться будем?

Просто Настя резко развернулась и зловеще сказала:

– Никогда. Теперь я вас отсюда не выпущу. Вы – пленники лагеря…


Наступило тяжелое молчание. Все переглянулись. Мне стало как-то неприятно, желудок скрутило…

Тут вожатая залилась смехом и, чуть не падая на грядку огурцов, спросила:

– Классная шутка, да? Я долго ее репетировала, целую неделю! Все люди такие предсказуемые, я была на сто процентов уверена, что кто-нибудь да и спросит, когда будем купаться.

Смеясь над собственной шуткой, Настя махала на лицо ладонями с растопыренными пальцами, высушивая выступившие от смеха слезы, и долго еще приговаривала: «Ой, шутка – супер!»

– А вообще, если серьезно, все зависит от вас, – перешла Просто Настя на деловой тон. – Чем быстрее разложите вещи, тем скорее ознакомитесь с правилами пребывания в лагере, и мы пойдем на мор-р-ре!

Думаю, не надо говорить, что после такого заявления мы с утроенной скоростью пошли за Настей.

В доме на окнах висели прозрачные шторки, на паркете лежали небольшие коврики с абстрактными рисунками, в горшках буйно росли цветы…

– В каждую комнату селятся по два человека, – произнесла вожатая. – «Женские» комнаты на втором этаже, «мужские» – на третьем. Комнаты и компанию выбирайте по своему усмотрению.

– Хоросо устроено, – одобрила девчонка в очках, – зенсины долзны проходить меньсе ступенек, чем музсины, меньсе подвергаться нагрузкам. Мы – прекрасные создания…

Женька скептически на нее посмотрел, но ничего не сказал.

– А мозно домой позвонить? – спросила очкастая. – Сказать родителям, сто хоросо, пости безо всяких происсествий доехала – если, конесно, не сситать того, сто меня суть не застрелили.

На лицо Насти, покрывшееся неровными красными пятнами, легла тень.

– Нет, пока что позвонить нельзя. Меняют телефонную проводку…

– Да? Ну ладно… – разочарованно произнесла девчонка.

– Кто хочет – может сходить на почту и дать телеграмму, – подсказала вожатая.

Но никто на почту тащиться по жаре не захотел, и мы решили, что позвоним родителям, когда починят проводку или когда купим новые сим-карты. Оказалось, что здесь была местная связь, и наша прежняя связь тут не действовала.

Мы с Женькой и еще несколько парней поднялись на третий этаж.

– Ты будешь жить в этой, просторной комнате, – подмигнула мне Настя и отвела в конец коридора.

По-видимому, она ознакомилась с «делом» каждого. Но откуда она узнала, как я выгляжу? В истории болезни же нет моей фотографии…

– Классную комнату выбрал, – кивнул Женька, осматривая помещение.

Комната и в самом деле была хорошей – большой, светлой. И страха перед ней у меня не было…

После того как были разложены вещи, мы собрались в столовой на первом этаже. Выяснилось, что с Любой – именно так звали очкастую, никто не захотел жить. Она стояла и то и дело фыркала, показывая, что не очень-то этим и обижена.

– Так, а почему Люба одна? – нахмурившись, спросила Настя.

– Вы же сами сказали, что каждый выбирает компанию по своему усмотрению, – выкрикнул кто-то. – А Люба – зануда, и с ней жить никто не хочет.

– Я тебе сейсяс дам – зануда! – возмутилась Люба, высматривая в толпе обидчика и закатывая рукава.

– Ладно, Люба будет жить со мной, – пресекла конфликт Настя.

– Нет уз, я буду зить одна, – отказалась Люба.

– Ну, как хочешь, – пожала плечами вожатая.

Потом нам рассказали, как себя здесь вести. Главным правилом было – никаких правил. В лагере не было запретов, наказаний, но существовало одно условие – что бы ни случилось, каждый день в десять утра, в три дня и восемь вечера мы должны находиться в лагере и заниматься в группе. Все остальное время могли быть где угодно. И еще Настя попросила, чтобы мы не оставляли на тарелках еду, чтобы все съедали до последней крошки. Объяснила это тем, что повар очень ранимая и, если увидит, что ее стряпню не едят, обидится и разревется…

– Мы стремимся к сплочению, дружбе, доверию, – говорила Настя, сидя во главе стола. По правую и левую стороны от нее сидели мы. – Ну а теперь, если вы не против, у меня к вам дело.

– Ну вот, – протянула Люба, – а говорили: никаких обязанностей!

Все подхватили ее замечание и на разные лады принялись выражать свой протест. Кто-то свистел, кто-то улюлюкал, кто-то стучал ложкой по стакану.

– Вы сначала послушайте, а потом возмущайтесь, – улыбнулась Настя. – Дело такое: мы должны до отвала наесться и отправиться на морскую прогулку. У причала стоит теплоход «Две сосны», который принадлежит нашему лагерю. По вечерам, когда стемнеет, мы включаем освещение, и теплоход сияет разноцветными огнями гирлянд. Это так красиво, словами не передать! Особенно классно смотрится, когда переливающийся огнями теплоход подплывает к берегу. Вода отражает огни… Так вот, если вы не против, предлагаю устроить пир в открытом море на теплоходе, который отправляется через полчаса.

Мы повскакивали с мест, нас переполняли радость и счастье! Действительно, это не лагерь, а какое-то чудо! Мне тут нравится!

– Но у меня к вам еще одно дело… – продолжила Настя, удовлетворенно наблюдая за нашей реакцией.

– Ну вот, я зе говорила, без подвоха тут не обослось! – Люба подняла вверх палец, мол, вы смеялись надо мной, а я права.

– Дело такое: в открытом море, после пиршества, устроить дискотеку! Гулять так гулять! Отметим ваш приезд!

Быстро переодевшись в плавки и купальники, мы помчались на причал. Всем хотелось поскорее оказаться на теплоходе, рассекающем морские просторы! Настя говорила, что часто рядом с теплоходом плавают стаи дельфинов, и у нас будет возможность их сфотографировать! Кроме того, на теплоходе есть бассейн, в котором нам дозволено купаться до посинения, но и это еще не все. У кого хватит смелости – тот может надеть на себя спасательный жилет и поплавать в открытом море!

– Убойный лагерь, да? – сказал Женька, покупая мороженое себе и мне.

– Да, – подтвердил я, – но как-то странно: почему-то, кроме Просто Насти, никого в доме нет. Только мы и она. Где все остальные? Не может же такое быть, чтобы нами командовала лишь одна Настя…

– А почему нет? Лагерь же необычный, – оптимистично сказал Женька, напяливая на нос ультрасовременные очки от солнца с бесцветными стеклами.

– Да, необычный, – кивнул я, разворачивая вафельный рожок, политый сверху карамелью и присыпанный орешками.

Хоть лагерь мне и нравился, но вместе с тем почему-то внушал неуверенность, какое-то сомнение и даже панику. Что-то в нем было не так, слишком уж все хорошо складывалось… Не бывает рая на земле, не бывает…

А насколько лагерь необычный, в этом мы смогли убедиться очень скоро.


Веселье царило на теплоходе! Мне было так хорошо – не передать словами, это надо чувствовать!

Представьте: лето, вы стоите на палубе теплохода, который идет в открытое море, солнце припекает спину, брызги соленой воды обдают вас, и вы счастливы! Так счастливы, как никогда! Я и был счастлив и… напуган. Тем, что все так хорошо. Что-то непонятное и странное было во всем этом.

Видели бы вы, с какой завистью смотрели на нас отдыхающие, когда мы садились на теплоход «Две сосны»!

Я стоял у борта, смотрел в синюю даль – море сливалось с небом – и держал в руке стакан холодного фирменного лимонада «Две сосны». На мне были надеты только короткие синие шорты.

– В таком классном лагере я еще не был. – Голос Женьки раздался совершенно неожиданно.

Я обернулся. Новый знакомый стоял передо мной.

– А я вообще в лагере первый раз, – отозвался я.

– Правда? – удивился приятель. – А сколько тебе лет?

– Четырнадцать.

– Мне тоже! Я в лагере уже сто раз был, но в таком клевом – никогда!

Вдруг по моей спине пробежал холодок, а живот скрутило… Я выпустил стакан из руки. Тонкое стекло разбилось на тысячу осколков. Мне казалось, что в животе сидит ледяная лягушка и просится наверх.

Внезапно все прекратилось.

– Что это с тобой? – с тревогой спросил Женька. – Морская болезнь?

– Да нет… У меня нет морской болезни… Сам не знаю, что происходит…

– А ну, поподробнее, если можно, – попросил Женька и уселся на бортик.

– Упадешь!

– Не, я крепко держусь. Так что с тобой такое? Ты вялый какой-то. Может, на тебя так дорога повлияла?

– Может… А может, и нет. У меня на душе неспокойно. Знаю, что надо веселиться, отдыхать, – и не могу. Остаюсь наедине с самим собой – и тревога наваливается.

– Все понятно, – компетентно заявил Женька, спрыгивая с бортика. У меня от сердца отлегло – я боялся, что он свалится в воду. – Идем-ка ко всем, там весело.

Он подхватил меня под руку и потащил к бассейну. Возле бассейна с морской водой ребята кричали, визжали, обливались водой из бутылок.

Откуда-то лилась самая что ни на есть «теплоходная» песня:

 
На теплоходе музыка играет,
А я одна стою на берегу,
Машу рукой, а сердце замирает,
И ничего поделать не могу…
 

– Вот где жизнь! – крикнул Женька и прыгнул в воду прямо в шортах.

Меня кто-то нечаянно толкнул в спину, и я полетел в бассейн следом за Женькой. Вся тревога сразу же прошла. Побарахтавшись в воде, мы вылезли из бассейна и разлеглись на шезлонгах загорать.

– Прикиньте, что будет, если теплоход врежется в другой корабль? – засмеялся кто-то.

– И вовсе это не смесно, – гневно сказала Люба. Она сидела на шезлонге, подставив солнцу спину. – Я книзку ситала, там теплоход «Сяйка» врезался в присял. Все было как сейсяс – люди веселились на борту, пили, пели, плясали…

– И что дальше? – поинтересовался Стас – невысокий худенький парень с короткими черными волосами и огромными черными глазами. Все вдруг притихли, только музыка играла.

– Капитан поставил теплоход на автоуправление и посол на палубу, где веселились отдыхаюсие. Но сто-то там заклинило, корабль развернулся и на полной скорости врезался в присял… Все погибли… А потом на месте аварии стали появляться утопленники, а под водой играла музыка… – проникновенно произнесла Люба, делая страшные-престрашные глаза.

– Фу, перестань, – сморщился Стас. – Гадость всякую читаешь.

– И нисего не гадость, – насупилась Люба. – Никто не знает, сто может слуситься в следуюсюю секунду. Вдруг то, над сем ты сутис, – сбудется?

– Так, хватит! – развел руками Женька, как судья на ринге. – Мы сюда отдыхать приехали, а не ругаться и страшилки рассказывать. Ты, Люба, проще ко всему относись.

– Сейсяс как дам в лоб! – пообещала Люба, вскакивая с шезлонга. – Я все к тому рассказываю, сто беду кликать не надо, когда в открытом море находисься… Глубина-то какая! «Титаник» забыли? А «Адмирал Нахимов»?

– О боже, – провела ладонью по лицу местная красавица Ирочка, – только старух с приметами нам и не хватало.

– Ах, «старух»! – завопила Люба и ринулась в бой. – Да я тебе сейсас патлы все повыдергиваю! Старуху насла! Да я младсе тебя! И изяснее!

– Ты не изящнее – у тебя болезненная худоба, – парировала Ирочка, – и не младше, а меньше. И на зубах какое-то уродство носишь…

– Дура ты! Благодаря этому «уродству» скоро мои зубы будут такими, сто тебе и не снилось!

Завязалась драка.

Мы, парни, отошли подальше и стали у борта, наблюдая, как девчонки дерутся. Люба, надо признать, давала Ире жару, несмотря на свою тщедушную комплекцию.

– Смотрите! – закричал Женька, указывая вдаль. – Дельфины!

Девчонки мгновенно забыли о драке и волной хлынули к нам. Мы принялись разглядывать дельфинов. Их серые спины блестели на солнце, когда они выпрыгивали из воды.

– Точно, дельфины, – восхищенно прошептала Ирочка, расчесывая пятерней порядком потрепанные волосы. – Я первый раз вижу дельфинов вот так, в открытом море, на свободе. В естественной среде обитания. Раньше только в дельфинарии их видела… Слушайте, у меня идея! Давайте Просто Настю позовем и сфотографируемся все вместе, а? Сделаем коллективное фото на память!

– А, собственно, где Настя? – вспомнил я.

Все, как по команде, отвернулись от дельфинов и посмотрели друг на друга. Выяснилось, что Настю последний раз видели, когда мы только садились на теплоход. Она сказала, чтобы мы по возможности не падали за борт и обязательно надели на себя спасательные жилеты. Но это было еще на берегу, когда судно стояло у причала. А потом она никому на глаза не попадалась…

– Итак, Настю никто не видел? – резюмировал Женька, оглядев нашу компанию.

Кстати говоря, нас было шесть парней и семь девчонок. Итого тринадцать…

На дельфинов мы уже не смотрели. Все скучковались у борта и думали, куда могла подеваться наша вожатая.

Ветер развевал прозрачные платки, которые девчонки повязали вокруг талии. Все было очень красиво и романтично, если не считать того, что над нами повисла тревога. Мы явственно ее ощущали, и мне показалось даже, что при желании тревогу можно было пощупать и разрезать ножом.

– Так, спокойно, – сказал я. – Если Насти нет рядом с нами, это еще не значит, что ее нет на теплоходе вообще. Давайте позовем ее, поищем. Не могла же она просто так пропасть.

– Пропасть не могла, а не сесть на теплоход – могла, – услышал я чей-то тихий голос, но он потонул в разноголосых криках:

– Настя!

– Просто Настя!

– Ау-у-у!

– Настя, куда ты делась?! Отзовись! В прятки решила поиграть? Так это уже немодно и не по возрасту!

– Возата-я-я-я!

Мы разбрелись по теплоходу и зашли в каждую каюту, не пропустив ни одной. Потом собрались на прежнем месте – у борта, где дул теплый ветер.

– Ну, кто-нибудь видел ее? – спросил запыхавшийся Стас, поднимаясь на палубу.

– Я не видел, – сказал я.

– И я, – кивнул Женька.

– И я, – произнесла Ирочка, расчесывая волосы уже щеткой и глядя на Любу.

– Я тозе не видела, – сказала Люба после того как прозвучали ответы всех. – Сто-то странное творится, ребята. Возатой нет на теплоходе. Мы одни.

– Скорее всего, когда была посадка, она сошла на берег чего-нибудь купить, а когда вернулась – теплоход уже отчалил, – выдвинула версию Ирочка.

– На теплоходе всего навалом, куча разной еды, питья… – усомнился Женька.

– И что? – с непередаваемой иронией откликнулась Ирочка. – Можно подумать, на теплоходе есть все на свете. И вообще, какая разница, куда Просто Настя делась? Главное то, что ее нет на теплоходе.

– О! – охнула Люба и выпучила глаза.

Мы все уставились на нее.

– Ну? – бросила Ирочка. – Что ты охаешь?

– А сто, если… ой, нет! – замахала Люба руками.

Она замахала так сильно, что очки слетели с ее носа и полетели вниз.

– Ой! Ловите! – завопила девчонка, хватая руками воздух.

Но очки мы не поймали, и они упали на нижнюю палубу и разбились.

Подбородок Любы мелко затрясся. Даже косички затряслись.

– Оськи… – прошептала она, смотря на блестящие осколки. – Я без оськов…

– Так тебе даже лучше, – призналась Ирочка. – Моложе выглядишь.

– Оськи… – снова прошелестела Люба. – Я без них не могу. Я зе слепая как крот. Оськи-и-и! Я нисего не визу!

Люба зарыдала. Мы все стали ее успокаивать. Я вспомнил, что в моей небольшой сумке «Адидас», которую я взял с собой, лежали очки на всякий случай. А так я носил контактные линзы.

– У тебя минус? – участливо спросил я.

Люба, зарыв лицо в ладони, утвердительно покачала головой.

– Не плачь, я тебе свои дам, – сказал я, доставая окуляры.

Примерив их, Люба вздохнула:

– Слабые, конесно, но лучсе так, чем вообсе без них. Спасибо.

– Не за что, – улыбнулся я.

– А тебе, между прочим, мужские очки идут больше, – прямо-таки фонтанировала комплиментами Ирочка, которая недавно дралась с Любой не на жизнь, а на смерть. – Так из-за чего ты охала, прежде чем очки уронить?

– А! – вспомнила Люба. В моих прямоугольных очках она действительно выглядела симпатичнее. – Сто, если Настя упала за борт, и ее перерезало-перемололо в мясной фарс винтами?

Мы все снова замолчали.

– Да нет, – с сомнением протянула Ирочка. – Не может быть.

– Это почему зе? – тут же захотелось знать Любе.

– Ну… В принципе, конечно, может… Но не хотелось бы… Она была нормальной вожатой…

Слово «была» меня несколько покоробило, как будто Настю и правда разрубило винтами. Мы еще немного помолчали, думая каждый о своем, и тут я заметил, что на небе сгустились тучи, поднялся ветер, и пару раз даже громыхнуло. Чайки куда-то исчезли.

– Шторм, что ли? – спросил Женька. Ему на нос упала крупная капля дождя.

– Ой, слушайте! – воскликнула Ирочка, не замечая дождя. – Я сейчас сбегаю в рубку, вдруг Настя там, а мы паникуем?

И она помчалась в рубку.

Тревога сразу отлегла. В самом деле, напридумывали мы всяких ужастиков, а Настя, наверное, сидит в рубке и с капитаном чаек попивает, чтобы нам не мешать развлекаться.

Ира вернулась через минуту, но она уже не бежала, а медленно шла, опираясь о борт. Ее лицо было белое как простыня.

– Ну что, она там? – поинтересовался я, и снова тревожное предчувствие кольнуло меня.

– Насти там нет, – прошептала Ирочка.

– А ты спросила у капитана, где она? – ожил Женька.

– Нет.

– Почему? Вдруг он знает? Может, она ему перед отплытием сказала, что куда-то отлучится, и тогда твоя версия верна. Вдруг она…

– Жень, заткнись, ладно? – как-то обреченно произнесла Ирочка и обвела всех нас тоскливым растерянным взглядом. – Ребята, мы попали в ловушку. В рубке нет никого – ни Насти, ни капитана. На теплоходе мы одни… Он плывет сам по себе в открытое море. Им никто не управляет. Вы понимаете, что это значит?! – Ира перешла на нервный крик. – Мы одни. ОДНИ!!!

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное